Крэйд: алхимик

** Пролог **

Кабинет пах воском, сырой бумагой и старым деревом. За высоким окном Грейнхольм лежал серый и мокрый: крыши, дым, камень, редкие огни в тумане. На столе — карта герцогства, стопка донесений, свеча под стеклянным колпаком. Всё было устроено для человека, который сидит допоздна не потому, что любит работу, а потому, что иначе кто‑нибудь обязательно всё испортит.

В кабинете были двое.

Один — старый, сухой, аккуратно выбритый. Такие лица не запоминаются по отдельным чертам. Их запоминают по тому, как быстро после них начинают шевелиться писари, стража и палачи.

Второй стоял перед столом и молчал.

Кардис из рода Мерран.

Королевский сыщик, инспектор центрального отдела расследований Грейнхольма.

На нём ещё была дорожная форма. На лице — усталость человека, который не спал нормально несколько ночей подряд и всё равно вернулся не с оправданиями, а с результатом.

Старый дочитал последнюю страницу, перевернул её обратно и только после этого поднял глаза.

— Крэйд, — произнёс он. — Восемнадцать лет. Нулевой уровень. Убил старосту Торвела и Кая, начальника стражи. Оба сильнее, старше и опытнее. И, по твоему предположению, в одиночку убил мохового вирма. Всё верно?

— Да, сэр.

— Тогда объясни мне, Кардис, почему самый интересный человек во всей этой истории сейчас не у нас.

Кардис ответил не сразу. Ровно настолько, чтобы не прозвучать торопливо.

— Не дело масштаба центрального отдела расследований Грейнхольма, — ответил Кардис. — Королевское повеление касалось контрабандной сети. Задание выполнено; мелкими убийствами и прочими бытовыми преступлениями пусть занимается местная стража.

— Я не спросил тебя про арест, — оборвал старый без повышения голоса. — Я спросил: почему он сейчас не у нас. Сеть ты взял, а человека упустил. А мог бы завербовать.

Кардис чуть опустил подбородок.

— На месте он выглядел как загнанный мальчишка с двумя свежими трупами за спиной, — сказал он. — В такие минуты не вербуют. В такие минуты либо жмут, либо дают выдохнуть. Давить я не стал.

— И правильно, что не стал, — сухо сказал старый. — Давить надо с толком. А не как уездные болваны, которые сначала ломают человеку ребро, а потом удивляются, почему он не хочет служить короне.

Он положил ладонь на бумаги.

— Я счёл его местной проблемой, — сказал Кардис. — Два убийства. Личный мотив. Я думал, его достаточно отдать в герцогский розыск. На фоне того, что шло через фронтир, это выглядело мелочью.

Старый коротко усмехнулся.

— Вот тут ты и ошибся. Убийство — это не только преступление. Иногда это повод. Иногда — звено в цепи. Иногда — то, за что человека удобнее всего взять. Ты увидел в этих двух трупах конец дела. Я бы увидел начало.

Старый откинулся в кресле.

— Скажи мне, Кардис из рода Мерран. Много у нас мальчиков из хороших родов, которые умеют красиво носить плащ, щёлкают каблуками и твёрдо уверены, что уже созданы для серьёзной службы?

— С избытком, сэр.

— Именно. А теперь скажи, много ли у нас людей без рода, без уровня и без права на ошибку, которые в восемнадцать лет способны убить в запертой комнате двоих взрослых, куда сильнее себя, а потом ещё и уйти в дикие земли?

— Немного.

— Вот именно. Таких немного. Таких не отдают лесу из жалости.

Он помолчал, глядя не на Кардиса, а в окно.

— Уровни можно поднять. Манерам можно научить. Даже верность иногда можно купить, если не жадничать. А вот умение смотреть на сильного противника и искать не честного поединка, а решения, которое даст результат, — редкость. Особенно у тех, кому никто ничего не дал бесплатно.

Кардис медленно кивнул.

— С уровнями у него, конечно, скверно, — сказал он. — Но и тут можно было бы поискать решение. Вот только вы и впрямь считаете, что я должен был предложить ему службу?

Старый едва заметно нахмурился.

— Он только что убил старосту и начальника стражи, — сказал старый. — После этого человек не думает о присяге, карьере и благе королевства. Он думает, где спрятаться, как не попасться и что делать, если за ним придут к утру. С этого и надо было начинать.

Он загнул палец.

— Во-первых: «Мы можем сделать так, что тебя будут искать не слишком усердно».

— Во-вторых: «Мы можем дать тебе время».

— И в-третьих: «А взамен ты поработаешь на людей, которые умеют ценить полезных».

Старый посмотрел на Кардиса.

— И не надо было обещать ему высокую должность, орден и родовой герб. Хватило бы тёплой комнаты, безопасной дороги и ощущения, что его не собираются тут же удавить за всё содеянное.

— А если бы отказался?

— Тогда отказался бы. Но отказаться он должен был после предложения, а не вместо него.

Кардис только спросил:

— Считаете, он пригодился бы именно нам?

— Я считаю, — сказал старый, — что ты пока думаешь как хороший исполнитель. А я вынужден думать как человек, которому через несколько лет всё это хозяйство придётся кому‑то передавать.

Он постучал согнутым пальцем по столу.

— Исполнитель закрывает дело. Руководитель смотрит, кто будет закрывать следующее. Канал в герцогстве мы вскрыли. Хорошо. Через полгода всплывёт другой. Через год — третий. И каждый раз мне нужны будут не только отчёты, но и люди, которые умеют влезать в грязь, думать под давлением и выживать там, где ломаются обычные служаки.

Кардис отвёл взгляд на карту.

— Понимаю, сэр.

— Пока нет, — спокойно сказал старый. — Но поймёшь.

Он закрыл папку с отчётом.

— Сейчас за ним уже поздно бежать. Если мальчишка не дурак, он давно ушёл в дикие земли. Если дурак — мы и так о нём больше не услышим.

Кардис позволил себе короткий выдох.

— Значит, ждать?

— Не ждать. Готовиться.

Старый выдвинул ящик, достал чистый лист и положил перед собой.

— Он не проживёт в диких землях вечно. Даже самым гордым беглецам нужна обувь, крыша, горячая еда, игла, нитка и кто‑нибудь, кто не смотрит на них как на добычу. Рано или поздно он выйдет к людям.

— Ориентировка, — понял Кардис.

— Да. Но не на арест.

— Чтобы местные болваны не испортили всё раньше времени, — сказал Кардис.

Старый впервые за разговор одобрительно посмотрел на него.

— Вот. Уже лучше.

Он взял перо.

— Пиши: «При обнаружении немедленно сообщить по служебному каналу. Объект не задерживать. Шума не поднимать. Обеспечить условия, при которых объект сочтёт выгодным остаться на месте до прибытия ответственного лица».

Кардис чуть приподнял бровь.

— «Сочтёт выгодным»?

— Именно так, — сказал старый. — Не «удержать». Не «взять под надзор». Это формулировки для тупых. А мне нужен живой человек, который сам решил не уходить хотя бы одну ночь.

— Понял.

— Портрет приложить. Не делай из него бандитскую рожу. Пусть выглядит как усталый парень, с которым выгоднее поговорить, чем сразу тыкать в него алебардой.

— Первый набросок сделаю сам, — сказал Кардис. — Потом отдам портретистам.

— Так и сделай.

Старый встал, подошёл к шкафу у стены и положил ладонь на узкую деревянную планку. Там, где только что была панель, проступила дверь. Он уже шагнул к ней, но остановился, будто вспомнил о чём‑то неприятном и потому особенно важном.

Вернулся к столу, наклонился, поднял ещё одну пачку бумаг — толстую, криво перетянутую лентой.

Положил перед Кардисом.

— И раз уж ты вернулся, — сказал он, — займись этим.

Кардис посмотрел на стопку.

— Это всё за время моего отсутствия?

— Нет, — ответил старый. — Это только то, что я решил придержать до твоего возвращения. Всё остальное уже раздали тем, кого не жалко.

Кардис на миг прикрыл глаза.

— Щедро, сэр.

— Служба вообще щедра, — сухо сказал старый. — Особенно к тем, кто умеет работать.

Кардис взял верхний лист.

— Будет сделано.

— Конечно, будет, — ответил старый и наконец ушёл в скрытую дверь.