Крид в Марвел

В гостиной Санкторума царила тишина, нарушаемая лишь шуршанием метлы — Вонг снова уехал, и Стивен Стрэндж пытался заставить левитирующий плащ вытереть пыль с верхних полок. Питер Паркер сидел на диване, доедая сэндвич, и болтал ногами.

— Доктор Стрэндж, а если я случайно приклеил астральную проекцию к физическому телу, это отстирается?

Стивен открыл рот, чтобы ответить, но реальность треснула.

Это не было похоже на искрящиеся оранжевые порталы магов. Воздух в центре комнаты просто взорвался с тошнотворным звуком рвущегося металла. Гравитация на секунду исчезла, заставив сэндвич Питера и древние фолианты взмыть к потолку. Из черно-красного разлома, пахнущего озоном и жженой плотью, вывалилось тело.

Тело рухнуло на любимый персидский ковер Стрэнджа. Высокий блондин в остатках того, что когда-то было дорогим костюмом-тройкой. Сейчас пиджак напоминал тряпку, а рубашка пропиталась чем-то черным и вязким.

— Святые угодники! — взвизгнул Питер, надевая маску. — Это что, опять Танос? Или его злой брат-близнец?

Стрэндж среагировал мгновенно. Его руки сплели сложный узор.

— Именем Вишанти! Алые Ленты Цитторака!

Магические путы, способные удержать Халка, метнулись к незнакомцу, плотно спеленал его коконом. Человек-Паук добавил сверху три заряда паутины, приклеив "гостя" к полу.

— Не двигаться! — крикнул Стрэндж, в его ладонях зажглись мандалы. — Ты находишься под охраной Верховного Мага Земли! Назови свою сущность, демон!

Тишина.

Лежащий на полу человек глубоко, тяжело вздохнул. Это был вздох того, кто только что отработал три смены на заводе, а вернувшись домой, обнаружил, что кот опрокинул елку.

— Сущность... — глухо пробормотал он в ковер. — Моя сущность хочет кофе. Черный. Без сахара. И, ради всего святого, уберите эту липкую гадость с моего плеча.

— Он заговаривает нам зубы! — предупредил Паук, свисая с люстры. — У него аура как у... ну, как у очень злого пылесоса!

Крид медленно поднял голову. Его голубые глаза, в которых все еще тлели отголоски Омега-эффекта, сфокусировались на Стрэндже.

— "Ленты Цитторака"? Серьезно? — Виктор поморщился, словно увидел дурной вкус в одежде. — В моем мире детей в детском саду связывают крепче.

Золотое кольцо на его пальце, гудящее от бесконечной энергии, лениво мигнуло. Виктор не напрягся. Он не прорычал заклинание. Он просто позволил капле своей силы выйти наружу.

БАМ.

Эффект был похож на то, как если бы в комнате лопнул воздушный шар размером с дом. Неразрушимые магические ленты рассыпались в красную пыль. Паутина испарилась. Ударная волна аккуратно, но настойчиво впечатала Стрэнджа в книжный шкаф, а Паука распластала по потолку, как почтовую марку.

Виктор Крид встал, отряхнул с брюк пепел Апоколипса и огляделся.

— Пыль на карнизах, — констатировал он, проводя пальцем по антикварному столику. — Книги разбросаны. Подросток в спандексе на потолке. Это не магическое святилище, это общежитие.

Он щелкнул пальцами. Золотая энергия Кольца Дисциплины метнулась по комнате. Не чтобы разрушать — чтобы убирать. Книги сами прыгнули на полки, выстраиваясь по алфавиту. Осколки вазы срослись обратно. Пятна крови на ковре исчезли.

В центре комнаты из чистого золотого света материализовалось массивное кожаное кресло. Крид опустился в него, закинул ногу на ногу и материализовал дымящуюся сигару.

Стрэндж, кряхтя, выбрался из груды свитков. Его плащ испуганно прятался за его спиной.

— Ты... Ты уничтожил заклинание Бога-Демона щелчком пальцев... Кто ты? Дормамму? Мефисто?

Виктор выпустил кольцо дыма, которое приняло форму идеального черепа, и холодно улыбнулся.

— Я Виктор. И я, кажется, ваш новый кризис-менеджер. А теперь, фокусник и мальчик-паук, у вас есть ровно три минуты, чтобы объяснить, где я нахожусь, и почему в этом "Святилище" такой отвратительный сервис. Время пошло.

Хозяин дома медленно поднялся с пола, поправляя свой воротник. Его разум лихорадочно работал, пытаясь найти хоть какое-то объяснение тому, что только что произошло. Его защита, выстраиваемая годами, рухнула от простого вздоха этого существа.

Подросток в маске аккуратно спустился с потолка, стараясь не делать резких движений, и спрятался за спину чародея.

— Три минуты, — напомнил сидящий в кресле мужчина, стряхивая пепел в идеально чистую, только что созданную из воздуха пепельницу. — Я жду.

Чародей нахмурился, его руки всё еще слегка дрожали, но он постарался придать голосу твердость.

— Ты в измерении, которое мы называем домом. И ты только что нарушил дюжину законов магической безопасности, просто появившись здесь. Твоя энергия... она не отсюда. Она ощущается как болезнь. Или как война.

— Война — это беспорядок, — парировал гость, лениво рассматривая свою ладонь. — Я принес с собой структуру. Радуйся. Обычно за мои консультации платят кровью или территориями. С вас я возьму информацией.

Он перевел взгляд на подростка. Тот пискнул и выпрямился по струнке.

— А ты? Местный шут? Акробат? Почему костюм сидит так мешковато? Это спандекс, он должен облегать, а не висеть, как тряпка на швабре.

— Это... это высокотехнологичный материал! — возмутился парень, но тут же осекся под тяжелым взглядом голубых глаз.

— Это неряшливость, — отрезал мужчина.

Золотое свечение снова охватило комнату. Подросток дернулся, но не успел отскочить. Его костюм мгновенно разгладился, швы стали идеально ровными, а торчащие нитки испарились. Даже линзы на маске засияли неестественной чистотой.

— Так-то лучше, — кивнул гость. — Дисциплина начинается с внешнего вида. Теперь к делу. Кто здесь главный? Президент? Король? Или совет мудрецов, который сидит в башне и ничего не делает?

Чародей и подросток переглянулись.

— У нас... сложная иерархия, — осторожно начал маг. — Есть правительства, есть организации по защите мира, есть мы...

— "Сложная иерархия" означает "бардак", — перевел гость. — Я так и думал. Значит, единого центра принятия решений нет. Никто не контролирует глобальные угрозы. Боги, вероятно, пьют где-то на окраине галактики, а вы двое пытаетесь удержать небо руками.

Он встал. Кресло за его спиной растворилось в воздухе.

— Я остаюсь. Мне нужно место для базы. Это здание подойдет. Оно старое, сквозит из всех щелей, и планировка ужасная, но аура здесь... терпимая.

— Постой! — воскликул чародей, наконец выходя из ступора. — Ты не можешь просто "остаться". Это частная собственность! Это хранилище древних артефактов! Мы не сдаем комнаты!

Мужчина подошел к окну, выглядывая на улицу.

— Я не спрашиваю разрешения. Я уведомляю. И, кстати, тот чайник на кухне, который ты забыл выключить полчаса назад, сейчас взорвется. Я бы на твоем месте поторопился.

Где-то в глубине дома раздался пронзительный свист, переходящий в опасное шипение.

Чародей выругался на древнем языке и бросился в коридор. Подросток остался стоять, переводя взгляд с убежавшего напарника на пугающего гостя.

— А можно... — тихо спросил парень, указывая на свой теперь идеально сидящий костюм. — Можно вернуть карманы? Вы их случайно удалили.

Мужчина повернулся, и на его лице впервые появилось подобие ухмылки.

— Карманы портят силуэт. Привыкай. Теперь ты работаешь по новым стандартам.

Чародей вернулся через минуту, держа в руке дымящиеся останки чайника. Его лицо выражало смесь усталости и закипающего гнева, который грозил выплеснуться наружу быстрее, чем остывал металл в его руке.

— Ты... — начал он, глядя на непрошеного гостя. — Ты всё ещё здесь.

— Я же сказал, что остаюсь, — спокойно ответил Виктор, не оборачиваясь. Он стоял перед огромным книжным шкафом. Его руки были сложены за спиной, но вокруг него в воздухе висели десятки книг, окруженные золотистым сиянием. Страницы переворачивались сами по себе с пулеметной скоростью. — Твоя система архивации — это катастрофа. Алфавитный порядок смешан с хронологическим, а часть гримуаров вообще расставлена по цвету обложки. Варварство.

— Положи. Это. На место. — процедил хозяин дома, делая шаг вперед. — Некоторые из этих книг кусаются. Другие могут свести с ума просто от прочтения заголовка.

— Они пытались, — равнодушно заметил Виктор. — Одной пришлось вырвать переплет, чтобы она успокоилась. Теперь она ведет себя смирно.

Он махнул рукой, и книги послушно встали на полки, выстроившись в идеальную линию, словно солдаты на плацу. Даже старинные, потрепанные корешки, казалось, выпрямились.

Подросток, всё это время стоявший у стены, осторожно поднял руку.

— Эм... Мистер... Сэр? А вы, собственно, зачем это делаете? Ну, читаете всё сразу?

Виктор наконец повернулся. Его взгляд был тяжелым, сканирующим.

— Интеграция, — коротко бросил он. — Я в чужой среде. Мне нужно знать законы физики, историю конфликтов, расстановку сил и список тех, кто считает себя "богами" в этом месте. Пока что я вижу, что ваша реальность рыхлая. Нестабильная. Слишком много магии, которая берется в долг у каких-то сущностей, и слишком мало личной ответственности.

Он подошел к столу, на котором лежала карта города.

— В моем мире сила — это результат воли и тренировок. Или проклятия. Здесь же, судя по этим книгам, любой идиот, знающий латынь, может открыть дыру в пространстве.

— Это упрощение, граничащее с оскорблением, — фыркнул чародей, отставляя испорченный чайник. — Магия требует годов обучения, дисциплины и...

— Дисциплины у вас нет, — перебил Виктор. Голос его стал жестче, температура в комнате, казалось, упала на пару градусов. — Если бы у вас была дисциплина, этот город не выглядел бы как лоскутное одеяло из разрушений и ремонтов. Я просканировал новости за последние десять лет. Вторжения инопланетян? Роботы-убийцы? Падение летающих городов? Вы не защитники. Вы — пожарная команда, которая приезжает, когда дом уже сгорел.

Чародей открыл рот, чтобы возразить, но аргументы застряли в горле. В словах чужака была жестокая, неприятная правда.

— Хватит лекций, — наконец выдавил хозяин дома. — Что тебе нужно? Глобально. Ты не похож на туриста. И ты явно не стремишься захватить мир, иначе мы бы уже были мертвы.

Виктор улыбнулся. Улыбка вышла хищной, но в ней не было безумия. Только холодный расчет.

— Захват мира — это скучно. Я это уже делал. Слишком много бумажной работы. — Он постучал пальцем по столу. — Мне нужна цель. Вызов. Найдите мне проблему, которую ваш "совет мудрецов" или ваша "команда героев" не может решить годами. Что-то, что вы считаете невозможным.

Подросток и чародей переглянулись. В глазах парня мелькнула искра узнавания.

— Невозможное? — переспросил он. — Ну... есть один парень. Большой, фиолетовый, любит камни... Хотя нет, с ним уже разобрались. Но есть кое-что поближе. В Адской Кухне. Там... там всё сложно.

— "Сложно", — смакуя это слово, повторил Виктор. Золотое кольцо на его пальце довольно вспыхнуло. — Я люблю "сложно". Это значит, что там есть кого ломать. Веди.

— Сейчас?! — хором воскликнули оба.

— А чего ждать? — Виктор направился к выходу, на ходу меняя истерзанный пиджак на безупречное черное пальто, сотканное из чистой энергии. — Чайника у вас всё равно больше нет.

Улица встретила их какофонией звуков. Нью-Йорк этого мира был громче, ярче и бестолковее Готэма. Если Готэм был мрачным, больным хищником, затаившимся в тени, то этот город напоминал гиперактивного ребенка, который колотит в барабан.

Виктор брезгливо поморщился, переступая через лужу неизвестного происхождения.

— Мусор не убирают, — отметил он, сканируя улицу. — Трафик не оптимизирован. Люди идут хаотично, толкаются. Эффективность передвижения снижена на сорок процентов из-за элементарного отсутствия культуры пешеходов.

— Мы обычно называем это "часом пик", — пробормотал Питер, накинувший поверх костюма объемную толстовку, чтобы не привлекать внимания. — А куда мы, собственно, идем? Вы сказали "вести", но...

— К тому, кто считает этот район своей собственностью, — отрезал Виктор. — Ты говорил про "сложности" в Адской Кухне. У сложностей всегда есть имя и фамилия. И адрес.

— Уилсон Фиск, — вздохнул идущий рядом чародей. Он сменил мантию на обычный плащ, но всё равно выглядел так, будто сошел с картины эпохи Возрождения. — Башня Фиска, в трех кварталах отсюда. Но ты не можешь просто войти туда. У него армия адвокатов, связи в мэрии и охрана, экипированная лучше, чем спецназ. Если мы нападем, мы станем преступниками.

Виктор остановился так резко, что идущий сзади прохожий врезался в его спину и отлетел, словно наткнулся на бетонную колонну.

— Нападем? — переспросил он, поправляя идеально сидящий манжет пальто. — Кто сказал, что мы нападаем? Я иду с инспекцией. Если этот... Фиск... претендует на роль криминального короля, я хочу посмотреть, достоин ли он своей короны. Или это просто очередной толстяк в дорогом костюме, который путает вес тела с весом в обществе.

Они подошли к стеклянному небоскребу, возвышавшемуся над старыми кирпичными домами района, как надгробная плита. У входа стояли двое массивных охранников с гарнитурами в ушах.

— Закрытая территория, — буркнул один из них, преграждая путь рукой. — Предъявите пропуск или валите отсюда.

Питер напрягся, готовясь к драке. Чародей начал складывать пальцы для заклинания отвода глаз.

Виктор просто продолжил идти.

— Сэр, я сказал... — охранник шагнул вперед, хватаясь за дубинку.

Золотое кольцо на пальце Виктора даже не вспыхнуло — оно просто гудело. Виктор поднял руку, не сбавляя шага, и сделал легкое движение кистью, словно отмахивался от назойливой мухи.

Гравитация вокруг охранников изменила вектор. Их не отбросило. Их просто... прижало. Оба амбала с грохотом рухнули на колени, а затем и вовсе распластались по асфальту, придавленные невидимой плитой.

— Лежать, — спокойно скомандовал Виктор, перешагивая через них. — Поза для отдыха выбрана верно. Вращающиеся двери — это неудобно. Уберите.

Стеклянные двери холла, весящие сотни килограммов, сорвались с петель и бесшумно отлетели в стороны, аккуратно прислонившись к стенам.

Внутри царила паника. Девушка на ресепшене хватала телефон, десяток вооруженных людей в черном уже бежали к лифтам, направляя оружие на вход.

— Стоять! — заорал начальник смены охраны. — Открыть огонь на пораж...

Договорить он не успел. Виктор щелкнул пальцами.

Оружие в руках наемников — пистолеты, автоматы, шокеры — мгновенно превратилось в букеты цветов. Тюльпаны, розы, ромашки. Черная сталь стволов расцвела бутонами, магазины рассыпались лепестками.

В холле повисла звенящая тишина. Суровые наемники тупо смотрели на цветы в своих руках.

— Лилии? — разочарованно протянул Виктор, проходя мимо застывшей охраны к лифтам. — Банально. В следующий раз постараюсь создать орхидеи.

Он нажал кнопку вызова лифта. Двери открылись мгновенно.

— Вы идете? — спросил он, оборачиваясь к застывшим у входа спутникам.

Питер смотрел на свой "букет", который он рефлекторно выхватил у ближайшего охранника.

— Это... это молекулярная трансмутация? Без подготовки? В таких масштабах?

— Это флористика, — поправил Виктор, заходя в кабину. — Нам на верхний этаж. Надеюсь, у вашего "Короля" хороший вид из окна. Я планирую его оттуда выбросить, если наш разговор не заладится.

Чародей тяжело вздохнул, потер переносицу и шагнул в лифт.

— Я напишу рапорт, что меня заставили, — пробормотал он. — Нам никто не поверит, но я напишу.

Двери лифта мягко разъехались в стороны, открывая вид на просторный кабинет, утопающий в роскоши. Панорамные окна от пола до потолка, редкие произведения искусства, массивный дубовый стол — всё здесь кричало о власти и деньгах.

Уилсон Фиск стоял спиной к вошедшим, глядя на город. Он был похож на белую скалу в своем безупречном костюме.

Виктор шагнул на паркет, с наслаждением сжимая и разжимая кулак. Кольцо Дисциплины отзывалось мгновенно, без задержек. Энергия текла по его венам густым, горячим потоком, смешиваясь с магией этого мира. Это было опьяняющее чувство — как будто после долгой болезни ты наконец сделал первый глубокий вдох полной грудью. Реальность снова была пластилином в его руках.

— Вы совершили ошибку, — низкий, рокочущий бас Фиска заполнил помещение. Он медленно повернулся. В его руках была трость с набалдашником из чистого алмаза. — Вы думаете, что ворвались в офис преступника? Нет. Вы ворвались в сердце этого города.

Фиск шагнул вперед, его массивная фигура отбрасывала длинную тень.

— Я — это Нью-Йорк, — продолжил он, и в его голосе зазвучали нотки профессионального оратора, привыкшего убеждать толпы и запугивать конкурентов. — Я — необходимая сила тяжесть, которая удерживает этот хаос от распада. Уберете меня — и улицы захлебнутся кровью мелких банд. Я даю порядок. Я даю структуру. Моя власть — это не магия и не фокусы, это сеть обязательств, долгов и страха, на которой держится экономика. Вы, герои, видите только преступления, но не видите систему...

Виктор слушал, слегка наклонив голову. На его губах играла легкая, почти мечтательная улыбка. Он щелкнул пальцами, и в воздухе соткался хрустальный бокал с янтарной жидкостью. Он сделал глоток, прислушиваясь к вкусу. Идеально. Молекулярная структура напитка была безупречной.

— ...Вы думаете, что можете просто прийти сюда и диктовать условия? — голос Фиска становился громче, он нависал над Виктором, уверенный в своей неприкосновенности. — За мной стоят судьи. Сенаторы. Полиция. Я — неизбежное зло, которое делает добро возможным. Я — архитектор реальности, которую вы боитесь признать!

Виктор поставил бокал на воздух — тот так и остался висеть в пространстве.

— Скучно, — тихо сказал он.

Фиск запнулся на полуслове, его лицо побагровело от гнева.

— Что ты сказал?

— Я сказал: скучно, — повторил Виктор, глядя на "Короля" как на назойливое насекомое. — Ты говоришь о порядке, но я вижу только жир. Ты говоришь о структуре, но я слышу только оправдания собственной жадности. "Необходимое зло"? "Архитектор"?

Крид покачал головой с искренним разочарованием.

— Ты не архитектор, Уилсон. Ты просто паразит, который выучил красивые слова. Демагогия — это оружие слабых. Сильные не объясняют, почему они нужны. Сильные просто есть.

Фиск взревел и замахнулся тростью, намереваясь размозжить наглецу череп. Движение было быстрым для человека его комплекции, почти молниеносным.

Но для Виктора, убивавшего богов, это было всё равно что смотреть на движение ледника.

Он не стал блокировать удар. Он просто шагнул навстречу. Его рука метнулась вперед, хватая Фиска за горло.

150 килограммов мышц и ярости внезапно потеряли вес. Виктор поднял гиганта одной рукой, даже не напрягая плеч. Ноги Фиска беспомощно болтались в воздухе, трость с грохотом упала на пол.

— Слишком много слов, — прошептал Виктор, глядя в расширенные от ужаса глаза Фиска. — И слишком мало полета.

Он сделал легкое движение кистью.

Туша "Короля преступного мира" полетела через весь кабинет. Тело Фиска врезалось в бронированное панорамное стекло. Триплекс, рассчитанный на выстрел из гранатомета, не выдержал инерции, заданной божественной силой.

Стекло взорвалось дождем осколков.

Вопль Уилсона Фиска стремительно удалялся вниз, к далекому асфальту, смешиваясь с шумом ветра.

Виктор подошел к разбитому окну, вдохнул свежий воздух и посмотрел вниз.

— Гравитация, — удовлетворенно кивнул он. — Единственный закон, который ты не смог подкупить.

Холодный ветер с Гудзона ворвался в разбитое окно, раздувая полы плаща Доктора Стрэнджа и заставляя страницы разбросанных на столе документов шелестеть, словно сухие листья.

Виктор спокойно взял висящий в воздухе бокал, который даже не дрогнул во время короткой расправы, и допил содержимое.

— Сбалансированный вкус, — заметил он, разглядывая пустую емкость на свет. — Немного отдает дымом, но для земного пойла сойдет.

Питер Паркер, до этого стоявший в оцепенении, сорвался с места и подбежал к краю разбитого окна. Он перегнулся через подоконник, судорожно вглядываясь в бездну улицы. Линзы его маски то сужались, то расширялись, пытаясь сфокусироваться на летящей точке.

— Боже мой... — выдохнул Паук, его голос сорвался на фальцет. — Он... он упал на полицейский фургон. Фургон всмятку. Кажется, сработали подушки безопасности... или это были его собственные жировые прослойки? Я не знаю!

Парень резко обернулся к Виктору. Его руки тряслись, пальцы нервно перебирали паутину.

— Чувак! То есть... Сэр! Вы только что выкинули Кингпина! Того самого Фиска! Одной левой! Вы даже не вспотели! Это было... — Питер запнулся, пытаясь подобрать слово, разрываясь между этическим кодексом героя и мальчишеским восторгом перед грубой силой. — Это было ужасно! Но... как же круто он летел!

— Питер! — рявкнул Стрэндж, наконец обретая дар речи.

Верховный Маг выглядел бледным. Он смотрел на Виктора не как на союзника, а как на тикающую ядерную бомбу, которую кто-то забыл на его кухне.

— Ты хоть понимаешь, что ты наделал? — голос Стивена был тихим, но в нем звенела сталь. — Это не Готэм. Здесь так не решают вопросы. Уилсон Фиск — публичная фигура. Завтра утром здесь будет весь Щ.И.Т., ФБР и Мстители. Ты только что объявил войну всей правовой системе Америки.

Виктор поставил пустой бокал на стол. Звук соприкосновения хрусталя с деревом прозвучал в тишине как выстрел.

— Я объявил войну некомпетентности, — спокойно ответил он, поворачиваясь к магу. — И, Стивен... ты выглядишь испуганным.

Крид сделал шаг к Стрэнджу. Тот невольно отшатнулся, его пальцы рефлекторно дернулись, чтобы сплести защитную мандалу, но он тут же опустил руки, понимая бессмысленность этого жеста.

— Твой пульс участился, — констатировал Виктор, глядя на мага сверху вниз. — Ты боишься не полиции. Ты боишься меня. И правильно делаешь.

Он поднял руку. Золотое кольцо Дисциплины мягко засветилось.

— Ты чувствуешь это? — спросил Виктор, глядя на свое кольцо с нежностью, с какой художник смотрит на любимую кисть. — Магия этого мира... она такая податливая. В ней нет жестких запретов, как у Фонарей. Нет цены, которую нужно платить демонам. Она просто... течет. Я чувствую каждую молекулу в этой комнате. Я могу превратить воздух в твоих легких в бетон. Или в амброзию.

Стрэндж сглотнул, кадык нервно дернулся.

— Ты опасен. Ты непредсказуем. Ты нарушаешь естественный порядок вещей.

— Я и есть порядок, — улыбнулся Виктор. Это была не злодейская улыбка, а улыбка хирурга, который только что успешно ампутировал гангренозную конечность. — Фиск был опухолью. Я её удалил. Теперь город будет дышать легче. А что касается Мстителей...

Он перевел взгляд на Паука, который всё еще стоял у окна, не в силах оторвать взгляд от фигуры в черном пальто.

— Мальчик, — обратился к нему Крид. — Ты восхищен. Я вижу это по твоей позе. Ты годами бился головой об эту стену, пытаясь посадить его за решетку, а он выходил на следующий день. Я решил твое уравнение за десять секунд.

— Я... я не должен это одобрять, — пробормотал Питер, но в его голосе не было уверенности. — У нас есть правила. "С большой силой приходит большая ответственность" и всё такое...

— С большой силой, — перебил его Виктор, направляясь к выходу, — приходит абсолютная власть устанавливать свои правила. Запомни это. Ответственность — это для тех, кто боится последствий. Я их создаю.

У дверей он остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо:

— Стивен, убери здесь. И закажи мне пиццу. Я слышал, в Нью-Йорке она неплохая. С пепперони. И если она будет остывшей хоть на градус... я выкину доставщика вслед за толстяком.

Двери лифта закрылись, отрезая их от источника ужасающей, божественной уверенности.

В кабинете повисла тишина.

— Мистер Стрэндж? — тихо позвал Питер, наконец отлепляясь от подоконника.

— Что? — устало отозвался маг, массируя виски.

— А он... он берет учеников? Ну, чисто теоретически?

— Паркер!

— Молчу! Молчу. Но, согласитесь... такой бросок... чистая физика!