Крик о помощи

Смысл сожалеть о содеянном, если нет возможности повернуть время вспять? Жить в прошлом — травить собственную душу. К этим мыслям Арэдель пришла не сразу. Прошёл не один день, прежде чем ей удалось принять ситуацию — смириться с тем, что она теперь пленница. Нелегко было приучать себя к тому, что передвижение ограничивается одной, скудно обставленной комнатой; к тому, что у неё отобрали все вещи; к похитителю, похожему на Феанариона; к немым слугам, одетым в тёмное. И, в конце концов, после неимоверных усилий над собой появилась покорность.

Её тошнило от самой себя, но что не сделаешь ради попытки выбраться на свободу?

Она прокрутила все варианты побега: выбраться через окно, пока обитатели дома будут спать; напасть на охрану, застав их врасплох; однако в итоге охотница остановилась на совершенно другой идее — позвонить или написать сообщение кому-нибудь из феанорингов. Да, риск быть застуканной большой, но шанс получить помощь важнее.

Арэдель уже признала, что облажалась, когда пошла в этот лес.

Покорность дала свои плоды. Эол, так звали похитителя, сменил гнев на милость. Позволил передвигаться по дому, пусть и с некоторыми запретами — не выходить на улицу, не пытаться открыть запертые комнаты.

Арэдель нарушила приказ. Отперла дверь в его кабинет шпилькой и на столе нашла то, что ей было нужно — додревный кнопочный телефон. К счастью, он оказался рабочим. Руки дрожали, когда охотница искала контакты и писала сообщение Морифинвэ. Пришедший почти сразу ответ заставил радостно забиться сердце. Зажёг внутри надежду, но та горела недолго.

Осыпалась пеплом с появлением Эола. Сменилась кошмаром — криками, крепкой хваткой, шагами в неизвестном направлении, железными кандалами, обжёгшими холодом кожу, повисшей в воздухе мёртвой тишиной.

...Что такое надежда? Это чувство, что тебе помогут или ты сам выберешься из затруднительного положения, если для этого приложишь усилия и не падёшь духом. Ещё лучше для положительного результата иметь мощную мотивацию, которая будет подпитывать силами.

Арэдель об этом знала, как никто другой. Она не раз находилась в подобных ситуациях. Но Хэлкараксэ и Нан-Дугортеб по сравнению с нынешним положением казались пустяком. Там, в ледяной пустыне и пропитанных тьмой бесплодных землях, она была свободна, а не закована в кандалы и не заперта.

Возможности действовать в данном случае не было. Её охраняли, за ней следили, кормили с ложки, боясь, что она может пустить в ход руки. Арэдель уже пыталась кусаться и получила за это по лицу.

Железо впивалось в порядком израненные запястья и лодыжки. Организм привык к затхлости в воздухе, к боли, к тишине.

— Чего ты добиваешься тем, что держишь меня здесь, Эол? — крикнула охотница, обращаясь к запертой двери. — Ждёшь, что я буду относиться к тебе с почтением и покорностью или раскаюсь в том, что взяла твой додревный телефон?

Арэдель понимала, что говорит с пустотой. Её никто не услышит. Ей никто не ответит. Посетители будут только вечером. Сначала слуги принесут еду, потом навестит сам Эол. Дочь Финголфина с содроганием ждала этих визитов, но не чувствовала себя виноватой в том, что сделала. Просить помощи — естественно, когда находишься в беде. Скорее, она не хотела верить, что рисковала напрасно.

Неужели никто не откликнется на её просьбу и не вытащит отсюда? Сколько времени прошло, Арэдель не знала. Прислуга в доме была немая, а спрашивать у Эола, сколько дней она уже сидит здесь, бесполезно. Всё равно не ответит. Будет только мерзко улыбаться и пытаться вести беседу про то, какие нолдор плохие.

И с каждым таким посещением отшельника-кузнеца понимание, что за ней никто не придёт, укоренялось. В лучшем случае — Эол позволит вернуться наверх, в тёплую комнату. В худшем — будет держать здесь до конца дней. Как животное на цепи.

***

— Мой лорд, ещё можно повернуть назад.

Эльф в зелёно-коричневых одеждах с опаской смотрел на лес. После Химлад-Сити, безопасного и живого, дикие земли на берегу Келона вызывали страх. Тем более что о Нан-Эльмоте ходило много баек. Одни поговаривали, что лес не выпускает тех, кто зашёл. Другие считали, что он тёмный из-за того, что пропитан магией Моргота. Небольшой отряд из шести воинов вместе с Келегормом и Хуаном пока ещё не переступил точку невозврата.

— Твоё предложение я могу расценить, как отказ исполнять приказ, — хмыкнул Охотник. — А что за этим последует, ты знаешь.

— Прошу меня простить за дерзость, мой лорд, — прозвучало тихое в ответ.

Больше никто не проронил ни слова.

Лес встретил процессию во главе с феанорингом темнотой и тишиной. Воздух был густым и пряным от ароматов трав, и потребовалось некоторое время, чтобы прийти в себя. Сориентироваться. Тропинка среди деревьев появилась сама собой, и нолдор, один за другим, ступили на неё, доверившись чутью Хуана. Несколько раз местная магия пыталась заигрывать со спутниками, заманивать в ловушки, но твёрдая воля Келегорма и волны силы, что исходили от пса, вели вперёд. Никто не сбился с пути. Даже воин, который поначалу струсил, притих и осмелился идти рядом с сыном Феанора. Ближе к Хуану и Охотнику было безопаснее, чем в хвосте отряда.

— Разделяемся, — приказал Келегорм, когда они вышли на поляну и увидели двухэтажный дом.

Никто не возразил. Не сговариваясь, с оружием наизготовку, эльфы без труда открыли ворота(Курво сумел взломать систему), зашли во двор, поднялись на крыльцо, проникли внутрь. Рассредоточились по всему периметру. По двое на каждый из этажей, двор и подвал.

Келегорму достались верхние комнаты. Он не нашёл в них ничего примечательного. Его встретили серые, без украшений, стены и минимум мебели. Единственное, что вызвало интерес — запертая дверь в конце коридора. Охотник решил попытаться её открыть, но Хуан, не отстававший от хозяина, тихо зарычал, и пришлось повернуть голову. Пёс, впрочем, отреагировал как всегда вовремя — спас жизнь, потому что Келегорм успел уклониться от выстрелов, нацеленных в него, и выстрелил сам. Одного нападавшего(это, без сомнения, была охрана Эола, только среагировала запоздало) убил, другого ранил и заставил отвести туда, где держали Арэдель. В том, что она здесь, Келегорм не сомневался, хотя и не мог дозваться её по осанвэ. Все попытки ударялись о твёрдую стену и разбивались вдребезги.

***

Последний визит Эола принёс облегчение, потому что после него Арэдель провалилась в спасительное забытьё. В темноте не было боли и заточения. Не нужно было настраивать себя на то, что когда-нибудь она выберется из этих четырёх стен.

Однако руки и ноги, ноющие от боли, заставили придти в себя. Арэдель нехотя разлепила глаза, посмотрела на знакомую обстановку — пол стены, дверь. В голове вспыхнули недавние воспоминания. Скрип двери, шаги, стук ложки о тарелку, снова шаги, хриплый голос, рука, рывком поднявшая на ноги и... пустота.

Она чувствовала —что-то случилось. Но эти события стёрли из её памяти. Почему? Зачем? Что будет дальше. Вопросы всплывали один за другим, но ответом неизменно было молчание. Это Арэдель не нравилось. Раздражало, выводило из себя. Собственное тело чувствовалось каким деревянным, не своим. Арэдель передёрнуло. Словно ведомая каким-то инстинктом, она невольно сжала ноги и зашипела от дискомфорта сквозь зубы. Неужели Эол надругался над ней? Мысль пронзила молнией, заставляя ощутить, как тошнота подкатила к горлу.

Арэдель затылком навалилась на стену, прикрыла глаза, сглотнула вязкий комок, чтобы успокоить внезапно сбившееся дыхание. Прислушалась к себе. Быстро-быстро билось сердце, циркулировала кровь по венам, внутри живота едва ощутимо что-то колебалось. Или кто-то. В этот момент, как никогда, она ненавидела свою эльфийскую сущность, потому что только эльдар так рано могли ощутить, что в них зародилась жизнь.

Ребёнок.

Эта тварь заделала ей ребёнка.

В животе заурчало. Должны были снова принести еду, но у охотницы пропал аппетит. Она чувствовала себя униженной, грязной, растоптанной.

В какой момент сознание снова уплыло, Арэдель не знала, но пришла в себя от ощущения чьего-то присутствия в комнате. Незваный гость чувствовался мурашками по коже, его дыхание заполняло комнату, но глаза открывать было страшно.

— Я не хочу есть, — машинально ответила Арэдель и замерла, ожидая, что посетитель исчезнет.

— А как насчёт оказаться на свободе? — усмехнулся Келегорм.

Когда он вошёл, то не спешил заговаривать первым, решил осмотреться, оценить состояние пленницы и только потом обнаружить себя, но она заговорила сама.

— Ты... — тихо выдохнула Аредэль, чувствуя, как под веками скапливаются слёзы. Голос Феанариона она бы узнала из тысячи. Не спутала ни с чьим другим. — Как, откуда...

Её трясло. Слова забылись, исчезли. Резко распахнув глаза, Арэдель впилась взглядом в лицо, любуясь до боли знакомыми чертами, впитывая их.

— Ты просила о помощи, разве нет? — Охотник опустился на колени. Раздобытым ключом от кандалов принялся освобождать её оков. Скользил взглядом по изранненым рукам, читал эмоции. И сердце пойманной птицей болезненно билось в груди. Когда она сидела перед ним вот такая — беспомощная и разбитая — он уже не злился и готов был отпустить прошлое.

— Я... — мысль о том, что она под сердцем носила ребёнка, мгновенно разрушила радость от скорого освобождения. Арэдель выталкивала слова через силу, почти шептала: — слишком много поменялось с момента того сообщения.

Келегорм, уже закончивший возиться с замком на кандалах, сковывающих руки, поднял голову и процедил сквозь зубы:

— Только не говори, что хочешь остаться здесь.

— Я не...

— Не мямли, барлог бы тебя сожрал! — феаноринг злился. От мысли, что он зря рисковал и рискует своей и чужими жизнями, потемнело в глазах. Непостоянная женщина, Моргот её раздери!

— Я... беременна, — тихо выдохнула, зажмуривая глаза и пряча лицо в ладонях, Арэдель.

Воцарилась вязкая тишина. Возникло ощущение, что кто-то прямо сейчас забивал гвозди в крышку гроба.

Тук.

Тук-тук.

Тук-тук-тук.

Хотя, наверное, если она умрёт, то у неё не будет крышки. Вместо крышки будет слой земли или вовсе пепел, развеенный ветром.

Она боялась убирать руки от глаз, не обращала внимания на боль в ранах.

— Посмотри на меня, — голос Келегорма зазвучал неожиданно мягко, даже ласково. Он накрыл её холодные пальцы своими. Тепло мгновенно окутало ледяную кожу.

Арэдель повиновалась, и взгляды встретились. Эмоции говорили вместо слов, но всё же Келегорм заговорил:

— Тебе... вам никто не причинит вреда. Я позабочусь об этом.

— Ты не обязан...

Несмотря на потрясение, которое охватило душу, охотница мыслила трезво. Вешать свои проблемы на других — верх наглости. Тем более она привыкла решать всё сама. Однако в данном случае умом понимала: без помощи не выжить. Только куда деть гордость? Как заставить себя смотреть на ситуацию с другой стороны?

— Я сам разберусь, как мне поступать. Ещё вопросы? — Келегорм сощурился.

Арэдель отрицательно покачала головой. Ей нечего было возразить. Когда оказались свободны и ноги, она просто потянулась к Охотнику и крепко обняла, наконец-то чувствуя себя в безопасности. Есть ли у них шанс на будущее, Ириссэ не знала, но сполна решила насладиться настоящим. Тем, что они имели здесь и сейчас.