Кристалл туманницы

Я уже давно окончил школу, но одна мысль никак не даёт мне покоя даже спустя столько времени. Чтобы разобраться с тем, что со мной приключалось в старших классах, я взялся за перо и написал данную историю, при этом торжественно поклявшись, что не буду ничего выдумывать и придумывать от слова совсем, поэтому с рукой на сердце хочу заявить, что всё изложенное далее — чистейшая правда. Вы, конечно, мне не поверите. Впрочем, это не беда, ведь Ната Харина, единственный участник этой истории, за безопасность которого стоит волноваться, уже, судя по всему, покинула планету, а потому я могу спать спокойно…

Осень — очень интересное время. Конечно, такое же интересное, как и остальные времена года. Впрочем, только осень, приходя в жизнь каждого человека раз в год, оставляет на душе какое-то необъяснимое чувство. Чувство, которое заставляет больше размышлять, смотреть куда-то на небо, пока с него падают пожелтевшие листья, и тянуться к чему-то новому любого человека: школьника и студента, бездельника и рабочего.

И в жизни Степана Краманова осень всегда играла ключевую роль. Дело даже не в том, что ему нравилась погода, а в том, что во время событий данной истории он являлся обыкновенным учеником десятого «А» класса. Вернее, в тот день, первого сентября, он только ступал на дорогу старшей школы.

Традиционная линейка знаний в его школе всегда проходила во дворе, на спортивном стадионе. Все классы учащихся были торжественно выстроены в букву П, человеческая толпа страдальцев изобиловала белыми бантами, разноцветными букетами цветов, а на лицах почти у каждого школьника чувствовалась ужасная обида, что лето в этом году безвозвратно покинуло мир.

Стёпа стоял в людской толпе, бесконечно поправляя лацканы пиджака наискучнейшего цвета и уморительный галстук на резинке. Нельзя было точно сказать, каким с виду казался Степан окружающим, поскольку он не обладал никакими чересчур выделенными чертами, кроме излюбленной причёски в виде обрезанного по краям ежа. Краманов аккуратно осмотрел свой десятый «А» класс, украдкой глядя на каждого одноклассника или даже одноклассницу, на последних он старался смотреть особенно аккуратно, чтобы не создавать каких-нибудь любовных провокаций.

Рядом с ним стоял его давний друг и товарищ Максим Калиманов, бывалый выдумщик и спорщик, голова которого будто была сверху украшена колючей проволокой. Раньше Калиманов был весьма старательным учеником и даже выступал на олимпиадах, но потом подался в спорт и теперь всё свободное время посвящал тренировкам.

Поодаль, в окружении многочисленных подруг, которые плотной вереницей обступали её со всех сторон, словно телохранители, стояла Арина Бондарёва, темноволосая и каштаноцветная модница, что одним своим присутствием сводила с ума всех смотрящих на неё людей. Нельзя сказать, что она была круглой отличницей, да и некруглой она тоже не была, впрочем, и отличницей не являлась. О жизни и досуге Арины Степан не имел никакого представления от слова совсем, он даже не мог представить, что она вечерами добросовестно сидит за уроками, как и остальные. Что уж говорить, её он даже побаивался.

— У Ирины Валерьевны такой мешковатый пиджак! — говорила Арина своему окружению.

— Да-да, очень мешковатый. Мы бы даже сказали, что слишком на нём много складок! — вторили ей подруги.

Конечно, совсем не обязательно, что предметом их диалога была именно эта тема, ведь этот разговор выдумал Краманов, пытаясь предугадать, о чём они говорят.

И тут рядом с уже давно знакомыми лицами Степан выудил одно-единственное новое. В некотором отдалении от всех стояла, вернее, даже не стояла, а грациозно парила в пространстве, словно античная статуя, которая изогнутой рукой держала маленькую сумочку, неприметная с виду десятиклассница. Её фигура, что как следует скрывалась за чёрными тканями тонкой жилетки, казалась Стёпе аномальной и даже несуществующей. Незнакомка будто бы не обращала внимания на всё происходящее, переминалась на невысоких чёрных каблуках и поправляла руками, которые были закованы в целую батарею золотых и серебряных браслетов, пепельные волосы, доходящие до лопаток.

Эту внеземную девушку звали Ната Харина. Она была человеком, о котором часто упоминали в разговорах, пожалуй, все её знакомые. И всё дело заключалось в необычном имени.

Как говорила она сама себе в тайных мыслях разума, её жизнь состояла из череды мучений в виде новых знакомств, каждое из которых шло будто бы по заранее заготовленному сценарию, что навевало на неё смертельную тоску. Обычно новый человек начинал диалог с ней таким образом:

— Как тебя зовут?

— Меня зовут Ната, — отвечала девушка всегда с невозмутимым видом, хотя и прекрасно знала, что будет дальше.

Затем события могли развиваться по-разному в зависимости от собеседника. Например:

— То есть Наташа?

Или же:

— Это сокращение от Натальи?

На что Харина отвечала одно:

— Нет, меня зовут именно Ната.

В детстве Ната сильно горячилась от того, что ей нужно каждый раз объяснять такие банальные вещи, но с приходом взросления ей стало даже интересно открывать для себя всё новые и новые вариации знакомства.

— Как же тогда тебя зовут друзья?

— Так и зовут. Иногда Нат.

Знакомство с ней было настоящим ритуалом, от которого не отказывался никто.

Степан тем временем не мог поверить, что она такая же ученица, как и все остальные. Надо же! Пришла в школу с такой маленькой сумочкой, в которой наверняка все тетрадки лежат в согнутом положении, а не притащила тяжеленный рюкзак размером с релейный шкаф! Он аккуратно тронул Максима за локоть.

— Слушай, а кто это? — показал парень тайно на неё. — Она наша?

— А ты не слышал? Да, новенькая.

— Знаешь, как её зовут? — тихо спросил он товарища.

— Конечно, знаю! — отмахнулся Калиманов. — Мне кажется, уже все в параллели знают, что её зовут Ната! Никогда не слышал такого имени, надо же…

Ната… Вот это имя! Не Лена, Маша, Ксюша, Саша, а Ната!

Даже одета она была не обычно, а так, будто в следующий день сгорит, словно упавшая звезда! Степан спросил, пожалуй, у каждого своего друга всё, что они знали о ней. И каково же было его удивление, когда никто не мог внятно сказать, что собой представляла новенькая. Неужели никто ещё не знаком с ней?

Наконец, когда линейка подошла к концу, а все ученики поспешили в школу на первые занятия, Краманов собрал все силы в кулак и подошёл к ней. Правда, он так переволновался, что чуть не врезался в девушку, остановившись в паре сантиметров от катастрофы. Ната рассмеялась и посмотрела на незадачливого одноклассника.

— Привет! Тебя зовут Ната? — сразу спросил Стёпа.

Харина даже и не думала, что он произнесёт её имя первым, что застало её врасплох. Она коварно улыбнулась, да так широко, словно он рассказал ей нечто смешное, после чего заговорщически отвела взгляд в сторону и вернулась к Степану спустя мгновение.

— Да, меня зовут так. А ты как узнал?

— О тебе все говорят! — развёл руками Краманов. — Да и я впервые вижу человека с таким именем.

— А что с ним не так? Имя как имя.

— Оно очень необычное, да к тому же будто бы половинка от Наташи, а ведь это совсем не сокращение…

Ната ахнула от такого заявления, сумочка в её руках приблизилась к жилетной груди. Надо же, какой нахал! «Половинка от Наташи»… И придумать сложно, да ещё так обращаться к даме. Впрочем, Нате такой оборот весьма и весьма понравился, ведь ещё никто не описывал её имя подобным образом.

Стёпа же поймал себя на мысли, что он слегка слукавил, поскольку имя Ната было бы половинкой от Наташи только в том случае, если бы её звали ещё короче — Нат. В конце концов, Харина простила ему подобную оплошность.

Когда подошло время их первого урока в учебном году, Степан не поторопился заходить в класс и решил понаблюдать за тем, как поведёт себя новенькая. Почему-то был уверен, что Ната, как и все остальные представители прекрасного пола их класса, сразу попадутся на женскую удочку Арины и примкнут к квадрату сплетен, который располагался в левом углу кабинета. К его удивлению, Харина заметалась в попытке найти пристанище, поэтому Степан спас её и пригласил девушку за свою парту — последнюю в среднем ряду. Ната с коварной улыбкой плюхнулась и стала доставать разноцветные тетрадки из сумочки, которая была даже меньше, чем сами тетрадки.

«Да уж, ситуация далека от идеала, — подумал про себя Стёпа. — Было бы лучше, конечно, сидеть с Максимом, но он уж слишком обесценивает нашу дружбу жалкими попытками приблизиться к Бондарёвой. Вот пусть и наслаждается её компанией, хотя бы косвенно, сидя через три парты от неё…»

Новенькая поразила Краманова свой болтливостью, но не сыскала от него звание болтуньи, поскольку каждый раз она вовремя останавливалась. Она даже расспрашивала его об устройстве школьных порядков и очень редко интересовалась самим Степаном. Краманов отметил, что она наверняка просто подкладывает солому под место падения — наверное, пытается выяснить, в каких предметах он хорошо разбирается, пройдоха.

Тем временем их классная руководительница, учительница русского языка и литературы со стажем, который был больше двойного возраста десятиклассников, Ирина Валерьевна Волкова стояла у доски и произносила уже знакомую речь на классном часу первого учебного дня в году. Она была настолько грозным педагогом, что любой ученик, который не прочёл хотя бы одну книгу из списка литературы на лето, боялся её взгляда!

— Калиманов! — грозно сказала она таким голосом, словно кто-то включил цепную пилу. — Поговорим о тебе. Твоя выходка с партой в конце прошлого года — отличный урок всем, как правильно вести себя в школе. Это же надо так хотеть впечатлить дам, что решить пробежаться по партам!..

В классе пробежал тихий смешок — Степан отчётливо помнил, как они с Максимом поспорили во время дежурства после уроков в прошлом учебном году, кто сможет дольше пробежать по партам, пока никто не видит. Кто бы мог подумать, что парта может сломаться пополам!

После уроков Стёпа так заболтался с Натой, что не заметил, как они вместе спустились на первый этаж и стали переобуваться в холле.

— Ната, а откуда ты родом? И почему перевелась в нашу школу?

— Я родилась в одном маленьком городке на севере. Вернее, даже не городке, а деревушке. По-моему, у неё никогда не было внятного названия. Беда в том, что мой отец работает в агентстве по исследованию НЛО, а потому мы часто переезжаем, чтобы эффективно находить следы присутствия пришельцев, — рассказывала Ната. — Ну и чтобы они нас не рассекретили и не похитили для опытов, конечно!..

— Надо же, — удивился Стёпа, сохраняя каменное выражение лица. Это была его излюбленная тактика: притворяться, что верит каждому слову, чтобы врун потерял бдительность и совсем уж сорвался с цепи. — Никогда не встречал таких людей, которые имели бы похожую работу!

Так, слово за слово, друзья пошли одной дорогой из школы домой. Степан даже любезно предложил девушке понести её сумочку, хоть и весила она, словно пушинка.

— Я думаю, тебе точно понравится у нас в школе, — Краманов не заметил, как сам заразился болтунством. — Самой строгой из учительниц является Ирина Валерьевна, ведёт у нас литературу и русский язык, а учитывая то, что она и является нашей классной, в школе нам нет спуска от слова совсем. Она даже требует, что бы тетрадки строго были у всех расчерчены чертой в шесть сантиметров от края на каждой странице, если пишется разбор какого-нибудь персонажа из произведения! Впрочем, если ты научишься учиться у неё, то остальные предметы будут раз плюнуть.

— Как интересно! Мне уже у вас нравится. А какой у тебя любимый предмет?

— Хм, как бы тебе сказать… Не могу выделить какой-то один. Мне нравится выдумывать и придумывать. Однажды на трудах, в пятом классе, мы сделали с Максимом макет детской площадки из бумаги и камней. Получилось прямо как у меня во дворе, только в тридцать пять раз меньше. А в одном сочинении я даже написал небольшой рассказ, на который сам и сослался! Меня тогда в первый и единственный раз в жизни похвалила Волкова...

Ната снова подозрительно и коварно заулыбалась и опустила глаза в пол. Они подошли к перекрёстку, на котором им по идее нужно было расстаться, однако Харина продолжила идти с парнем.

— Тебе в ту же сторону, что и мне! — удивился он.

— Конечно, а в каком доме ты живёшь?

— Вон в том красном на углу, — показал Степан.

— Надо же, я живу в нём же. Честно, я понятия не имела, что это твой дом и уж точно не поселилась там, чтобы за тобой следить!..

Стёпа почесал голову. Впрочем, на этом аномалии не закончились, ведь стоило им зайти в один подъезд…

— Так ты что, и на моём этаже живёшь?! — разводил руками Краманов, когда они вместе с одноклассницей поднимались по лестнице.

Наконец, они дошли до площадки.

— Спасибо большое, что проводил меня! Я живу вот за этой дверью, кстати, — она указала на табличку с надписью «107». — Двери я не закрываю, поэтому не стесняйся!

— Но почему?

— А зачем? У меня дома живёт страшный хищник!

На этом они распрощались, и Ната скрылась. Степан ещё пару секунд постоял перед дверьми и поразмышлял над своей новой подругой. Она манила какой-то необъяснимой гротескностью и странной загадочностью. То её отец работает уфологом, то ещё что! Может быть, у неё очень богатая фантазия? Но как объяснить, что её квартира находится напротив его!

Когда голова уже разбухала от копившихся вопросов, Стёпа с неспокойной душой зашёл к себе в квартиру, после чего отправился есть суп-лапшу и учить уроки.

Их отношения развивались стремительно. Ната быстро зарекомендовала себя в классе прилежной ученицей. Она хорошо считала, знала почти наизусть все формулы и таблицы, чем часто удивляла соседа по парте. Чтобы поражать её в ответ, Степан пытался помогать ей в творческих делах: придумывал названия для её рисунков в тетради, давал многочисленные идеи для сочинений и так далее.

— Стёпа, я всегда стеснялась спросить, — как-то раз спросила его Харина. — Ты всегда ходишь в костюме?

— Конечно, а то у меня совсем нет времени выбирать, что надеть!

В один день, где-то в начале октября, ребята оказались на очередном уроке литературы. Ирина Валерьевна в то время как-то хитро улыбалась, а после объявила интересную новость:

— Ребята, вы уже почётные десятиклассники, вы в курсе огромного количества писательских и поэтических судеб, а потому пора бы и вам примерить на себе их роль. Вам нужно поделиться на пары и вместе к следующему уроку подготовить объёмный рассказ на тему взросления и поиска своего места в жизни. Вам необходимо не только написать объёмную историю, но и предположить, как судьбы ваших героев могут переплетаться с вашими, ведь совсем скоро и вы станете взрослыми, пойдёте своими дорогами! Подумайте несколько секунд, сейчас я запишу ваши пары…

Степан полностью погрузился в свои мысли. Вот бы предложить Нате какую-нибудь умопомрачительную идею для проекта! Что бы такое придумать? Может быть, трогающую душу историю про студентов магического университета? Думать, думать…

Время томительно шло, в это время Ната сидела, словно на сотне дикобразов, и старательно тёрла сама свои пальцы, отговаривая себя от мысли посмотреть на него. Она тешила утверждение, что самое худшее для женщины, что когда-либо кто-нибудь представлял на Земле — это быть пойманной на взгляде! Но Степан сделал сам первый шаг, когда нужная мысль посетила его:

— Ты не хочешь сделать проект со мной, Нат? Я такое придумал!..

— Конечно, думаю, будет интересно! — закивала она. — Можно даже заняться этим у меня, отец сегодня уехал на очередное поле изучать следы летающих тарелок…

— Поскольку ты живёшь напротив меня, мне не составит труда принести к тебе своё бренное тело.

— Итак, пойдём по списку, — сказала тем временем учительница. — Калиманов, вы будете с…

— Мы будем с Бондарёвой!

— Хорошо, Краманов?

— Я буду с ним, — сказала Ната.

В этот же день друзья собрались, чтобы начать работу. Краманов даже решил не заходить к себе домой, поэтому они, проделав всё тот же знакомый путь, зашли в загадочную квартиру Наты….

Квартира подруги произвела на Степана какое-то странное впечатление: во всех комнатах и углах чистота, казалось, была возведена в абсолют, поскольку гость не увидел ни одной пылинки и соринки, повсюду предметы быта были расставлены строго по своим местам и с инженерной точностью, даже не было никаких лишних безделушек и финтифлюшек, что свойственно жилищам, которые… Да вообще любому жилищу!

Коридор начинался проходом в малюсенькую кухню, туалет, а затем заворачивал за угол и расставлял две двери: одна вела в спальню, другая — в комнату Наты.

Когда они разувались в идеально чистой прихожей, Стёпа ещё баловал в своей душе мысль о том, что Харина всё же не сдержится и начнёт болтать о каких-нибудь непонятных мужчинам вещах или разляжется на кровати и пролистает пару страничек журнала мод, но она, лишь оказавшись в прихожей, выпрыгнула из туфель и прошлёпала несколько шагов так грациозно, словно её ступни были отлиты строго по форме туфель на каблуке, а после сказала:

— Предвижу твой немой вопрос — носки я не ношу, у меня на них аллергия.

Конечно, Степан был просто поражён. Так много странностей в одном человеке просто не может быть.

В коридоре, рядом со стеной, сидел полосатый кот, да такой толстый, что ему, видимо, было лень даже поприветствовать гостя. Или это был не кот? Его морда хоть и выдавала принадлежность к кошачьим, но что-то в нём было не так. Видимо, это и был тот самый «хищник», о котором говорила Нат.

— А это кто? — ткнул на него пальцем Стёпа.

— Это Камушкин, — сказала Ната, после чего взяла кота на руки. Кошачий недовольно заворчал, но не убежал.

— Почему Камушкин?

— Когда он только у нас появился, то дал мне камушек. Мне кажется, он с другой планеты, на которой принято знакомиться именно таким образом — дарить красивый камушек понравившемуся человеку. Весьма занятный образ знакомства, думаю, на Земле он бы тоже прижился. Если ты ему понравишься, то, может, и тебе принесёт что-нибудь. Правда, я не знаю, откуда он всё это берёт…

Стёпа внимательно посмотрел на кота. Камушкин действительно выглядел так, словно был игрушечным: на широкой морде располагались огромные глаза, а его усищам позавидовал бы любой гусар.

— Подожди, Нат, но это же манул! Как у тебя в квартире может жить манул?! Они не поддаются одомашниванию!

— Разве? Камушкин никогда не говорил об этом, в любом случае, ему у меня даже нравится.

Когда Степан прошёл следом за соседкой, то ахнул. Комната девушки была полной противоположностью берлоги Стёпы: вместо бесконечного бардака её дубовый стол был примером порядка, на гладкой поверхности без всяких сколов и царапин даже стоял прозрачный стакан, в котором находился целый десяток простых карандашей в идеальном состоянии! Где же это было видано, что карандаши не теряют ластик, не отличаются от других по длине и даже просто остаются на своём месте?!

Друзья расположились на кровати Наты, положив между собой огромный лист бумаги, на котором белым цветом пространство приглашало дать волю воображению, и приступили к написанию рассказа.

— Ну, ты говорил, у тебя есть какая-то идея, — тихо сказала девушка и легла на живот, подняв ноги повыше. — Я хочу послушать.

Стёпа понял, что сплоховать нельзя. Он собрал все мысли в голове, параллельно смотря на пяточки Наты, которыми она болтала в воздухе, на её брови-домики и руку, которой она подпирала подбородок.

— Я придумал сюжет об университете, в котором можно обучиться магии, на специальном факультете. Главных героев можно списать прямо с нас, мол, очень смешные первокурсники.

— Но это же было очень много где!

— А у нас будет не как у всех, потому что магия в этом мире… магия будет доступна благодаря особенному органу. Марсианская кишка, вот!

Работа быстро закипела. Ната и Степан ловко собирали информацию по крупицам, посыпая это сверху отборными описаниями.

Стёпа даже решил, что выпала отличная возможность узнать Нату поближе, но как назло в голову ничего не лезло.

— Нам надо показать, что главная героиня немного не от мира всего, — говорила Ната, пока писала цветной ручкой на ватмане о красоте мира и персонажей. — Я ведь такая же?

— Нет, конечно, что ты! — замотал головой Степан, пока он с другой стороны рисовал на ватмане схему какого-то заклинания. — Ты просто очень особенная… Ну, в хорошем плане. Пусть у героини не будет марсианской кишки, она не сможет пользоваться магией, но зато будет… Будет тайно влюблена в главного героя!

Степан придумывал так, словно писал последнее произведение в жизни. Он заставлял Нату улыбаться и даже слегка краснеть почти абсурдными описаниями, метафорами и сравнениями, которые совмещали в себе честные, объёмные, но смешные предложения, они будто бы состояли из лоскутов её и его же мыслей. В главную героиню он вкладывал свою робкую симпатию, далёкую от человеческих желаний, которая была даже выше человеческих доводов.

— А какой же будет финал? — спросила Харина. — Может, герой спасёт свою даму сердца и таким образом повзрослеет?

— Да, точно! Это отлично покажет то, какой путь он прошёл! Пусть в самом конце на них нападёт… Крошевль! — Стёпа так замечтался, что брякнул первое, что попалось в голове.

— Крошевль? Какой ещё крошевль?

— Ну… Это слово я сам выдумал! В их мире это будут такие огромные живые каменные истуканы, почти как големы, но очень умные и магические! Пусть крошевль сойдёт с ума и захочет раздавить героиню, но главный герой спасёт свою возлюбленную и после такого подвига они, разумеется, всё поймут и признаются друг другу в любви!

Наконец, рассказ был готов. Они отошли от листка бумаги на пару шагов и посмотрели на своё детище.

— Мне кажется, вышло неплохо. Спасибо тебе, Стёпа. Мне… Мне было очень интересно с тобой писать. Ты действительно легенда выдумывания! Ирина Валерьевна будет в шоке!

Вдруг в комнате появился Камушкин. Он подошёл к парню и положил на пол рядом с ним маленький голубой камушек.

— Смотри, он что-то тебе принёс! Храни этот камень всю жизнь.
Краманов взял камушек, который светился голубым необъяснимым цветом, и положил его в карман брюк.

В скором времени он начал собираться домой. Благо, дорога была не такой и далёкой.

— Пока, Ната, встретимся завтра. Я буду дома через пять секунд, поэтому не переживай.

— Пока, Стёпа, — обняла его девушка. — Так долго хотела какого-нибудь друга, который не был бы пришельцем.

И он скрылся за своей дверью.

Даже вечером Краманов не мог перестать думать об их рассказе. В его голове постоянно всплывала лежащая на животе Ната, тонкая рука которой старательно выводила буквы на листе бумаги…