Кристальная магия Вальдеса

Зазвенел колокольчик у двери и вошёл посетитель, вернее посетительница.

— Господин Вальдес? Говорят, у вас есть чудесные камни…

— Конечно, конечно! — и господин Вальдес с радостью вышел навстречу клиенту, — здесь нам нет равных. Мы зовём её магией души!

Покупательница, статная молодая дама в платье до пят долго выбирала один из многих сверкающих альтаринов, расставленных на деревянных полках. Наконец, остановила выбор на лазоревом, переливающемся песнями весеннего неба. Расплатилась и ушла, а господин Вальдес снова ушёл за ширму и вернулся к прерванному занятию.

Тонкие иглы измерителя чуть дрогнули в руке, едва коснувшись альдовых рожек в мягких волнах волос, податливых, как первая весенняя травка. В каштановом плену с рыжинкой едва проглядывали переливающиеся на свету разными цветами крохотные, с мизинчик, рожки.

— Вот видишь? — наставительно проговорил господин Вальдес, показывая, как мало отмерили две стальные иглы, — совсем маленькие. Рано тебе ещё сопрягать камни.

— Ты хорошо померил? Померь еще раз! — маленькая альда, отбрасывая рыжие искры на стены и мебель, обернулась через правое плечо, — вдруг измеритель поломался? Я смогу сопрягать камни! Честно-честно!

— Я все видел, померил хорошо, — скучая подтвердил второй альд от стойки с расставленным товаром — заряженными волшебством камнями. От разноцветия и мягкого света разбегались глаза, хотелось потрогать, пощупать, разглядеть на свет тонкие нити переливающейся внутри магии. Волшебство, как есть.

— Тамми, лучше помоги навести порядок в лавке. Кто раскидал товар, тот его и убирает!

— Я его не кидала!

— Просто переставила, ага…

Тамми бросила взгляд, полный зависти на две пары точно таких же, как у неё, алари-рогов, только больших, с несколькими кольцами зрелости на каждом. И светятся они ярче, потому что магии в них больше, он уже ворожить может и камни сопрягать. Всё время братец задирается из-за этого. Просто родился раньше вот и всё. Повезло. У неё, у Тамми, будут такие же! Даже не две пары, а… Восемь! Как у Старейшины, Мудрейшей Аттелис! Точно-точно! Этому Латти за ней не угнаться! Мама говорит: «ты и так быстро растешь». Значит можно обогнать братца. Только постараться… И кто будет лучшим сопрягателем камней? Тамми Озерок! И господин Вальдес возьмет её работать в свою лавку! Можно будет получить много-много этих смешных кругляшей и обменять их на конфеты. От собственной придумки Тамми повеселела и даже показала брату язык. А он в ответ вывалил свой, длиннючий и розовый, пока господин Вальдес возился с гайками измерителя.

— Просто ты еще малявка, — как ни в чём ни бывало, заметил Латти, — и магии в тебе крошка с водяную мошку.

— Я не малявка! — возмутилась Тамми.

— А кто ты?

— Я уже большая!

— Ага, только маленькая…

А господин Вальдес, добрый седоватый старикан тяжело вздохнул. Ох уж эти альды. Вечно спорят, особенно Озерки. По счастливому стечению обстоятельств удалось заполучить в работники Латтеля из Приозёрья. Малышка Тамми любит приходить к брату на службу в город, минуя запреты Старейшины, потому что госпожа Тивис из соседней лавки всегда угощает девочку леденцами и шоколадом, умиляясь округлому лицу и густым, мягким, с рыжинкой косам. «Прямо, как моя Арно» — всегда причитает она, вспоминая те далекие дни, когда дети еще жили с ней, а дом был полон смеха и радости. Теперь дети разъехались кто-куда: кто-то усмирять диких воргов, кто-то в солнечную Лорру следом за любимым, как за хвостом призрачной лисицы.

Что ж, можно поставить на огонь старый пузатый чайник в желтоватых разводах от альтаринового пламени и потом позвать всех на чай, чтобы погасить склоки и посидеть в тишине, пока рты будут заняты выпечкой и полупрозрачными разноцветными леденцами. Очень они любят сладенькое, эти альды. И господин Вальдес отправился на кухню, отложив измеритель в ящик стола.

Господин Латтель Озерок, Латти для всех лавочников в квартале Мастеров, конечно же, отвлекается от работы в такие дни. Как не отвлекаться, когда шумное юное создание стуча копытцами носится по лавке, делая вид, что помогает, а на деле всё, до чего дотягивается, выскальзывает из трехпалых ладошек. Брат с сестрой начинают шумно со щебетом и покрикиванием спорить, ругаться, а потом мирятся и всё равно идут вместе домой. Лучшего сопрягателя камней у господина Вальдеса ещё не было. Альды ветрены и поверхностны, такая закрепилась за ними слава. Но кроме них никто не сопряжёт альтарины так, чтобы магическая сила стала доступна через заряженные магией камни людям. К сожалению, ни один из альдов не может усидеть целый день в лавке за рутинной работой. Их не любят брать на постоянную службу, предпочитая случайный найм, но господину Вальдесу повезло. Заряжать камни мало кому понятной магией, чтобы светились и горели ярко, не обжигая, и дарили по первому зову горячий огонь или просто радовали яркими разноцветными отблесками, вот это работа как раз для Латти. И если подрастёт Тамми, то и для неё тоже. Славные они, эти Озерки. Хоть и альды.

— Я про тебя маме скажу, что ты… о… очуванился! — услыхал господин Вальдес, когда чайник уже уместился на подставке, а под ней разгорелась яркая звезда волшебного пламени. Так быстрее, чем обычным огнем.

— Тогда конфет больше не получишь! — истинно как дети! Госпожа Тивис как-то сравнила всех альдов с пятилетними малышами. И это еще мягко сказано, очень мягко.

Тоненький девичий плач заставил вздрогнуть тонкую хлопковую занавеску, отделяющую мастерскую от кухни. Всегда так. Когда у девчонки кончаются аргументы, она бросает в бой своё самое действенное оружие.

— Иди сюда, — и крепость ожидаемо пала. Хорошо, что альды отходчивы, хоть и обидчивы без меры. Не то что суровые тверги. Этих не проймешь ничем. Они жили недалеко в коптящем трубами Железном квартале. Эти как посмотрят, хоть завещание пиши. Но с металлом творят настоящие чудеса. Могут создать и тончайшие полые трубки и движущиеся механизмы на механическом ходу. Вот где чудо из чудес! Такую механическую куклу господин Вальдес поставил бы возле дверей в свою лавку. Одна беда, альды и тверги друг друга на дух не переносят. И взять дорогущую механическую куклу, чтобы потерять сопрягателя камней, а с ним и немалый доход, казалось невозможной идеей. Жаль, а как бы хорошо было совместить оба дара.

Чайник басовито засвистел, и господин Вальдес очнулся от раздумий.

— Идите пить чай!

*****

Голем, скрипя шарнирами, повернулся на месте, сделал пару шагов и застыл с поднятой ногой.

— Неплохо, Харрит, неплохо, — мощная рука о четырех пальцах, оканчивающихся стертыми под корень когтями, опустилась на плечо. — Достойная работа.

— Благодарю, пап, — Харрит, рода Оксида, ветви Огнерожденных, улыбнулась, растянула губы, как видела у людей. Тверги так не делают, радость можно выразить иным способом. Поменять цвет чешуи на щеках, например. Но такой способ не подходит для общения в разноголосом городе Диамат-Таи. Не все понимают язык твергов, а кто-то даже пугается. Здесь, на стыке цивилизаций приходится подстраиваться ко всем обитателям. Как говаривал отец: «не хочешь, возвращайся на гору Шой». Соседство с людьми давало ткани, выделанную кожу, веревки, пищу и кров, а тверги в ответ обеспечивали их механическими заводными поделиями. Только вот люди — существа чрезмерно общительные, и в их соседях оказались ещё и альды с Приозерья. Никчемные прыгунцы, говорил про них отец, Грумб Оксид. Все, для чего они годятся — это светящиеся разными цветами камушки. Людям нравится, хотя тверги считали это изобретение бесполезным. Металл и огонь! Вот где сила. А не эти все цветочки-камушки.

— Он пойдет на выставку? — уточнил Оксид старший, — по-моему, его обязательно надо показать.

— Думаешь? — Харрит смутилась. Голем застыл посреди мастерской с задранной ногой. Пружинного завода не хватило.

— Он массивный, — словно бы оправдываясь, за неуклюжесть творения проговорила Харрит, — надо увеличить плечо двигательной тяги, а это сделает его ещё тяжелее.

— Уменьшить толщину стенок корпуса? — Оксид-старший отошел к пышущей жаром плавильне. — Поздновато, конечно… Надо было подумать раньше…

— Тогда они начнут гнуться от собственного веса…

— Добавь ребра жесткости…

— Эх! — Харрит вздохнула и опустила плечи. Столько работы впустую. На выставке голем должен был представить мастерскую «Оксид и Ко» в лучшем свете. Заявлена была сенсация, а выйдет пшик, если эта штуковина не пройдет и пары шагов.

— Ничего, в другой раз получится лучше, — Оксид-старший повернул рычаг, закрывая жерло плавильни. — До начала выставки осталась пара часов, все, что успеешь поправить — делай. Представим его через день.

— Но он же не ходит! — Харрит разочарованно вздохнула, — и точно не пойдет послезавтра.

— И не надо. Он есть, это главное! Иди отдохни, — Оксид-старший подошел к дочери. Она почти сравнялась с ним в мастерстве. Недаром говорят, женщины укрощают металл быстрее. Пылающие боги благоволят им. — Погуляй, и ясность придет.

— Я хотела, чтобы наше имя прозвучало громко на этой выставке, — Харрит положила голову отцу на плечо, — а вышло совсем не так.

— Будут еще, — ободряющее похлопывание слегка сбило лямку кожаного фартука, — торговая гильдия устраивает их каждый год.

Харрит взглянула на застывшую посреди мастерской статую своего творения. Что можно успеть за завтра? Может, уменьшить трение? Или увеличить завод?

*****

Тамми забралась брату на плечи, когда они засобирались домой. Госпожа Тивис сунула в руки девочки пакетик с леденцами. И теперь на голове у Латти ехал еще и шелковый мешочек с шуршащими конфетами. Вскоре большая резная дверь под вывеской «Кристальная магия Вальдес» осталась далеко позади. Копыта отстукивали мерный ритм по мостовой. Мимо проходили важнющие господа в черных сюртуках и брюках, дамы в пышных платьях прогуливались вдоль витрин, прикрываясь зонтиками от заходящего солнца.

— Завтра выставка открывается, — задорно прокомментировала Тамми, глядя на шары и цветные картинки на больших щитах вдоль улицы. — Ты там будешь?

— Я — нет, а вот господин Вальдес скорее всего да, — Латти махнул рукой в ответ на приветствие откуда-то со стороны, — наши альтарины пользуются спросом. Так он говорит.

— А мне можно туда пойти? — шелковый фантик спланировал на нос Латти.

— Не сори, малявка, а то будешь подметать всю улицу. — Недовольно отозвался он, — Боюсь тебя туда не пустят.

— Почему? — Тамми ухватившись брату за уши в нескольких местах пробитые металлическими кольцами, заглянула с правой стороны в лицо.

— Оторвешь, — зашипел он. — Там будут всякие механические штуки. И тверги! Много твергов! Они выпьют твою магию! Останется от тебя только тряпочка, и какой-нибудь уборщик подметёт ею пол.

— Врёшь! — обиделась девочка.

— А вот и не вру, спроси, кого хочешь!

Там и замолчала и принялась разглядывать проплывающие дома. Вот люди умеют строить! Высокие стрельчатые арки, шпили до неба такие высокие, что не увидеть, как они царапают облака, декоративные статуи почти как живые у входов! Господин Вальдес как-то сказал, что хотел бы поставить механическую куклу, чтобы приветствовала гостей. Её он хотел купить у твергов, но из-за Латти не стал. Говорят, они страшные! По счастью навстречу попадались только люди, иногда пробегали, подпрыгивая, как гонимый ветром лист, знакомые альды.

Ехать на плечах — скучно. Латти, как нарочно, идет медленно. Тамми поёрзала попой по шее своей «лошади», может это заставит его ускориться?

— Не крутись, — услышала она. Противный Латти! И конфеты кончились. Грустно… От скуки принялась рассматривать прохожих.

— Смотри! Тверг! — Тамми забыла, что ее учили не тыкать в прохожих пальцем. У щита с изображением какой-то механической штуки стоял самый настоящий тверг! Какие глазища! В них и правда плещется огонь! А чешуя! А морда! А зубы! И рога! У них тоже есть рога! Только костлявые, мертвые, не то что у альдов, мягко пульсирующие магией. У твергов черные, как будто высохшие. Наверное это от близости огня, говорят, они хорошо управляются с пламенем и сами появились из жерла вулкана. Интересно, они дышат пламенем? А когда чихают, поджигают всё вокруг? У них даже на руках чешуйки! Только маленькие!

Тамми не заметила, как оперлась о голову брата и чуть не соскользнула на землю.

— Эй, малявка! Упадёшь! — Латти ловко её поймал и спустил на мостовую. А сам-то тоже уставился на тверга! У того одежда под стать: плотная туника с двумя разрезами впереди, чтобы было удобно ходить, подпоясанная узорчатым кожаным поясом. А ноги-то ноги! Лапищи! С когтями! И тоже в чешуе! И еще у них есть хвост! С твердыми пластинками торчащими кверху!

— Закрой рот, а то муха залетит, — услышала Тамми. А сам-то! Тоже оторваться не может! Смотрит и смотрит. А ну как всё, что про них говорят — правда?

— Она выпьет твою магию! — возразила Тамми и потянула брата вперёд, домой, к озеру.

— Она? — Латти даже не двинулся с места, словно прирос.

— И превратит тебя в веник! И тобой подметут улицу!

— Что за глупость, — рассмеялся Латти, и от этого его рога вспыхнули ярким теплым светом, распугав прохожих, а тверг обратил на них огненный взгляд. Тамми взвизгнула и изо всех сил потянула брата дальше по улице. Бежать! Их обнаружили! Сейчас выпьют!

— Это же Харрит Оксид! — но Латти и думать не думал уходить, а наоборот сделал шаг навстречу этому страшному твергу. — Точно она! Я их видел на прошлой выставке! Они изобрели механическую руку и механическую птицу! Я не думал, что они выходят сюда.

— Ну и что? Пойдем домой! — захныкала Тамми, уже подготавливая решающий удар по крепости брата.

— Они же делают отличные штуки! Я читал в новостном листке. И на выставке их лавка будет самая большая! Говорят, они представят что-то потрясающее!

— Латти! — бесполезно тянуть этого тупицу! Все уже на них оглядываются. Хорошо, этот страшный тверг уходит прочь! — Нам нельзя туда! Ты сам говорил! Пойдём домой!

Латти с сожалением проводил удаляющегося тверга взглядом.

— Пойдём, — сказало, как будто превращаясь в эхо. Ну, вот! Она его уже выпила! И Тамми зарыдала в голос, потому что не готова была потерять брата, не готова остаться в этом непонятном городе людей одна, и не готова была встретиться с твергом.

— Вот малявка! — почувствовала, как брат поднял её на руки, прижал к груди, — сиди дома лучше, раз боишься!

*****

— Как ты погуляла? — Ноэс, старшая в семье Оксид, поставила принесенную с собой коробку на стол. — Была сегодня, а «Кристальной магии» там продают забавные безделушки. Люди делают интересные штуки.

— Зачем они тебе, если они бесполезны? — Харрит присела у стола на стул без спинки. — Это люди любят наполнять дом бесполезными вещами

— Они любопытные, — Ноэс натянула на руку перчатку и достала из коробки переливающийся зелеными цветами от изумрудного до цвета свежей зелени полупрозрачный альтарин. — Говорят, альды могут их заряжать по настроению. Мастера магии душ, так про них говорят люди. Зеленый — цвет любви и удачи.

— Разве не красный? — мимоходом слушая, переспросила Харрит. Как уменьшить вес голема, чтобы завода хватало не на пару шагов? Чешуя на ее лице поблекла, как всегда в минуты глубокой задумчивости.

— Нет, для альдов это зеленый, — налюбовавшись вдоволь, Ноэс поставила альтарин на стол, и каменная столешница, словно впитала в себя часть заряда, тоже заискрила зелёными бликами на солнце, бьющем через большое окно под потолком.

— Любопытно, — механически пробормотала Харрит.

— Уверена, ты сможешь сделать для него достойную подставку, — продолжила Ноэс, — повесим в мастерской, на удачу. Кстати! — Ноэс даже пришлось потрясти дочь за плечо, чтобы вернуть к разговору, — люди используют их повсеместно, представляешь? Даже греют на них еду!

— Зачем тратить столь ценный ресурс. Есть же огонь, — Харрит машинально потянулась к альтарину и взяла его в руки. Камень вспыхнул, посылая искры по чешуе рук. Зеленые светящиеся змейки, извилистыми тропинками побежали выше по локтю, к плечам, а камень вспыхнул снова и медленно, как солнечный закат, погас.

— Думаю, пока люди думают, что этот ресурс бесконечен, они будут… Что ты наделала? — Ноэс всплеснула руками. — Я отдала за него десять дуков!

— Я не думала, что они такие нестабильные, — смутилась Харрит и отложила погасший альтарин. — Всё, что делают альды рассыпается мгновенно. Куплю тебе такой же завтра, если хочешь.

— Если тебе продадут, я и так едва уговорила господина Вальдеса. Он боится, что альды не будут с ним работать. — Проворчала Ноэс с сожалением, — хотела пожелать тебе удачи на выставке.

— Бесполезно желать удачи, — вздохнула Харрит, — он слишком тяжелый… Слишком.

— Уверена, ты найдёшь способ, — Ноэс похлопала по плечу. Очень непрактичный жест. Харрит обратила взгляд на пустой альтарин. Людям нравятся красивые блестящие безделушки, а альды готовы дарить свою магию первому встречному, они слишком доверчивы. Говорят, раньше здесь была их земля, но пришли люди, подкупили их благами и дружелюбием и теперь здесь многоголосый город.

— Пойду в мастерскую, — рассеянно проговорила Харрит. — Ещё ночь впереди.

— Не перетрудись!

*****

— Мама! Мы видели тверга!

Полукруглые дома-норки альдовой деревни встретили Озерков открытыми овальными дверями. Ни одного дома не нашлось, чтобы из него не выскочили обитатели и не присоединились к общему собранию под большим раскидистым тысячелетним дубом посреди деревни.

— О, боже, Тамми! — Лайоне Озерок протянула руки навстречу дочери. — Что такое ты говоришь, где? — и с укором взглянула на сына.

— Нигде, — беспечно отозвался Латтель, — Тамка шутит! — и повернулся, чтобы исчезнуть среди гомонящей толпы.

— Латтель! — услышал он строгое и укоряющее, — а ну повернись ко мне, непутёвый сын! Говорила, что твоя дружба с людьми хорошим не закончится!

— Люди здесь ни при чём, ма, — Латтель повернулся и улыбнулся самой своей обезоруживающей улыбкой, — тебе же нравятся эти маленькие фарфоровые чашечки, — и он показал пальцами, оканчивающимися костяными наростами крохотную, с букашку, посудину, — и украшения их тоже нравятся. Разве нет? Их не добыть без этих маленьких овальных штук, люди зовут их деньгами. А за то что я делаю как раз платят ими.

— Но там же тверги! — Лайоне сдала позиции и отступила, едва удерживая на руках вырывающуюся дочь, — Они могут выпить нас, это очень опасно!

— Я к ним не подхожу, мам, — Латтель сделал небольшой поклон, — честно-честно, это же город. Там полно кто ошивается. И не только тверги, но ваады тоже. Люди всех примирили. У каждого там свой квартал! Хочешь, пойдем со мной завтра и я покажу!

— Ну, нет, я туда и шага не сделаю! — Лайоне, наконец, отпустила Тамми, и поправила рыжую прядь, спадающую на глаза. С легкой гордостью отметила, что алари, которые люди называли очень примитивно — рогами, у сына горят ярко, а значит, с ним всё в порядке, он здоров и не расстроен. — Мудрейшая, возможно, захочет с тобой поговорить.

— Зачем? — насторожился Латтель, — я не нарушил ни одного наказа. Честно-честно!

— Просто поговорить, — мягко продолжила Лайоне, приблизившись и поглаживая сыну плечи. — Обо всём.

«Не к добру», — подумалось.

*****

Ночь плотным покрывалом опустилась на долину. Словно сумеречный хищник, украла противоположный берег, скрыла крону возвышающегося над деревней дуба. Ни одной звёздочки на небе, как нарочно. И луна ещё не народилась.

Латтель сел на грубо склоченный пирс, опустил ноги в воду. За спиной деревня уже почти заснула, а вот город не спит. Город светится тусклыми отблесками тверговых печей и уличных патрульных фонарей. Тишина. Даже лягушки замолчали. Лёгкие отблески на воду бросали приглушённые задумчивым настроением алари. Они всегда выдадут, не скрыться альдам в ночи. Забавно…

…Состоялся разговор с Мудрейшей Аттелис. Восемь её алари горели ярко, переливаясь от алого к охре. Она была сильно обеспокоена тем, что альды слишком сильно сблизились с людьми. «Вовсе нет», — сказал тогда Латтель. В городе живут и тверги, они могут иссушить беспечных альдов до дна. А знает ли Латтель, что происходит с альдами, когда гаснут их аллари? «Знаю». Нет, Латтель ещё молод и не знает, что это значит для беспечного альда. Это смерть. Вот что такое тверги. И Мудрейшая надеется, что Латтель услышит голос разума и прекратит свои вылазки в город. С остальными Мудрейшая уже переговорила, но лишь Латтель Озерок устроился там на,.. боже как её коробит с этого слова… работу. Это недостойно. И не приветствуется общиной. Люди не должны получать магию просто так, раз лишены её изначально. А уж о твергах и речи нет. Они прямо противоположны альдам. Порождения огня и земли. Лучше избегать встречи с ними. Особенно столь многообещающему молодому альду. Четыре аллари это очень достойно. Родители гордятся. Будь же истинным альдом, продолжи дело своих предков…

Забавно… Латтель оглянулся на огни города. Там столько интересного, особенно всякие механические штуки. Такие сложные, удивительно гармоничные. И все они — поделия твергов. Прямо сейчас где-то там горит пламень в горниле и кто-то творит другое чудо, чудо ремесла. Что толку от этих блестящих альтаринов? Просто цветные игрушки для людей. Кто-то приспособил их под светильники, кто-то под слабые амулеты, кто-то готовит на них пищу, как господин Вальдес. Говорит, так быстрее, потому что огонь жарче. Он очень добрый этот господин Вальдес. Жаль будет говорить ему, что они с Тамми больше не вернутся. Завтра начинается выставка. И последний рабочий день в городе. Скажет потом. Вечером. Или ещё позже.

*****

Утром следующего дня отец отправился на выставку, чтобы организовать место для товара, проследить за рабочими, что грузили механические поделия в крытые телеги. С ним ушла и Ноэс, и дядя Рум с сыновьями. Завтра звёздный час «Оксид и Ко», если голем пойдёт, как задумано. И час унижения, если остановится, не сделав и трёх шагов. Будет и мэр, и главы гильдий, все увидят триумф или поразятся неудаче. Харрит по настроению, надела лучшую тунику, подпоясалась красивым, широким кожаным поясом. К завтраку она вышла поздно, и с удовольствием полакомилась хрустящим хлебом, что оставила ей Ноэс. Мельком взглянула на пустой альтарин на столе. Неловко вышло. Ноэс так хотела поддержать дочь, может, он и правда станет талисманом на удачу? Надо взять ещё один. Время есть.

Харрит редко выходила в город. В основном потому что была занята в мастерской, да и желания ловить на себе любопытные взгляды у неё не было. Кому-то, может, нравится внимание со стороны людей, но не Харрит Оксид. Ни к лицу дочери владельца мастерской «Оксид и Ко» вилять хвостом, как разгулявшейся альде. Погода благоволила прогулке. Мостовую уже помыли перед новым днём. Спешащие навстречу господа невольно приподнимали шляпы, попадая во власть неспешно идущей, полной достоинства тверги. Харрит кивала, приветствуя незнакомых ей людей, возможно, среди них будущие покупатели. Вежливость — превыше всего, этому она научилась у людей.

У лавки «Кристальная магия Вальдеса» оказалась добротная массивная деревянная дверь, и небольшие колонны из дерева по обе стороны створки, с вывеской образующие арку. Плющ обвил и колонны и деревянную, выцветшую табличку. «Уютно», — невольно подумала Харрит, «людям, должно быть, нравится», толкнула створку и услышала приветственный, мелодичный звон колокольцев над дверью.

— Добро пожаловать! — Начал было хозяин, рыхлый старик, поспешив навстречу и тотчас осёкся, — госпожа… эмм…

— Оксид, Харрит Оксид, — голос прозвучал, как надтреснутый колокол в этом людском гнезде, наполненном безделушками, цветами и лентами. — Ноэс Оксид вчера купила у вас альтарин.

— Помню, помню, — господин Вальдес, а это, скорее всего был он, поклонился и улыбнулся как можно шире, — она выбрала лучший, хотя тверги обычно не берут эти камни.

— Не могли бы вы продать мне такой же? — Харрит с достоинством оглядела лавку. За ширмой прячутся чьи-то длинные уши. Их видно, когда полотно колышет от движения. Альд, наверняка. Ходят слухи, один из них работает в этой лавке. Она достала пустой кристалл и поставила на стойку, — я вчера неосторожно поступила и вот… Он опустел.

— О, — только и сказал господин Вальдес, принимая альтарин в руки, — какая неудача. Какой был камень!

— Да, камень был хорош, — согласилась Харрит, выражая раскаяние. Щёки её слегка посинели.

— Правда? — из-за ширмы высунулась ушастая, рогатая голова, — вам правда понравилось?

Альд, ну, разумеется. Они так же глупы, сколь доверчивы.

— Я нечаянно взяла его в руки и он разрядился, — продолжила тверга, — мне бы хотелось приобрести такой же.

— Я не знаю, — господин Вальдес оглянулся на всколыхнувшуюся ширму. Голова исчезла, — Латти, сможешь сотворить такой ещё раз? — и не получив ответа пожал плечами. — Я покажу другие? Только прошу, не касаться их… Они очень хрупкие…

— Ну, разумеется, — с достоинством подтвердила Харрит, мельком взглянув на потревоженную ширму.

Оказывается у господина Вальдеса изрядная коллекция этих камней: белые, зелёные, алые, лазоревые — разные. И все они стояли на полках по кругу торгового зала, переливались заключенной в них магией. Завораживали движением тончайших срезов внутри, забавлялись со светом, как игривые альды, переняв характер от своего создателя. Харрит подобрала хвост и прижала руки к груди, на минуту застыв от неожиданного наплыва восторга. Вот почему людям так нравятся эти камни. И правда восхитительно.

— Они бесполезны, — услышала Харрит за спиной. Альд, презрев страх, вышел в лавку к заветным стеллажам. — Не то что ваши поделия. Я… восхищаюсь вами, честно-честно!

— Латти, — спохватился господин Вальдес, кидаясь между твергом и альдом, намереваясь не допустить страшного. — Ты же сам говорил, что это опасно!

— Они не бесполезны, — сама не ожидая от себя, заметила Харрит с достоинством, — просто у них иное предназначение.

— Какое же? — Латти сделал пару шагов навстречу, а господин Вальдес, как заботливая наседка, растопырил руки.

— Они дарят… — Харрит задумалась. То, что она сейчас скажет этому альду, она никогда бы не сказала никому. Это странная магия так на неё действует? — Счастье.

— Кому нужно покупное счастье, — рассмеялся альд. Его ярко горящие рога, все четыре, потускнели, и Харрит вдруг подумала, что стала невольной причиной этого.

— Если нет обычного, сойдёт и покупное, — заметила она грубо, и отодвинулась.

— Вы несчастливы? — он, возможно, не так глуп, как о них думают. Что за вопросы? Нельзя их задавать! Но сегодня, и правда есть ощущение пустоты, хоть день очень важный. Особенно поэтому.

— Отчего?

— Сегодня важный день, — призналась неожиданно для себя Харрит. Это точно альдова магия! Никому другому, нигде больше она бы не стала признаваться в поражении. — Моё главное поделие за год, стальной голем будет представлен на выставке. Но он неудачный.

— Отчего? — в голубых глазах альда — интерес. Что он понимает в механизмах? — Всё, что вы делаете — восхитительно!

Харрит почувствовала, как щеки заливает краска и чешуя меняет цвет на алый. Это приятно, очень приятно. Но нельзя забывать, кто перед ней. Альд отодвинулся и сел прямо на стол, болтая ногами в воздухе. Господин Вальдес успокоился и тоже опустился на стул с резной спинкой. Любопытная лавка, стоило раньше сюда зайти.

— Благодарю. Мне не хватает двигательной тяги. Это сложно объяснить. Проще показать… Но это вряд ли возможно…

— Показать? Почему невозможно? Я мог бы прийти, если позволите, — сумасшедший альд! И что скажет отец, когда увидит его в мастерской? Альд в мастерской твергов! Скандал! Харрит затрясла головой, отгоняя крамольные мысли.

— Вы выбрали себе альтарин, госпожа Оксид? — любезно поинтересовался владелец лавки, тонко намекая, что тверге пора уйти. И правда, задержалась.

— Да, — Харрит ткнула пальцем, указывая на алый кристалл, переливающийся в лучах пробивающегося через витражи солнца от кроваво-красного к тёплому цвету заката, словно палитра чувств у неё в душе. Эти альды, и верно, мастера на магию души. Что-то в этом есть.

— Прекрасный выбор! Сейчас упакую, — засуетился господин Вальдес. А Харрит взглянула на альда. Он совсем не боится. Может, у него хватит смелости прийти и в мастерскую? «Почему нет?» — шепнул демон из глубин души, — «Позови и он откажется. Они трусливы, эти альды»

— Можно, — милостиво кивнула Харрит, — приходи в мастерскую, я покажу тебе своего голема. Придёшь?

Откажется. Пусть он откажется! Он же не глуп! Про них говорят, что они не блещут умом, но этот ведь не глуп! Пожалуйста!

— Приду, — кивнул альд и внутри всё оборвалось, — только вечером.

— Паточная улица, третий дом, — механически проговорила тверга, не зная, как теперь поступить и как реагировать. Приняла в руки коробку с гербовым оттиском на крышке. — Приходи, как часы на площади отобьют закатный час.

*****

Глупая, глупая, зачем позвала? Далеко прозвучал колокол часов, означающий, что они пошли на закатный круг.

«Не придёт», — авторитетно заявил внутренний голос, — «испугается». Может, и не придёт.

— Харрит? — отец! — Как продвигается работа? Завтра большой день. Отвезём твоего голема ближе к обеду.

— Я ничего не придумала, — Харрит подошла близко-близко и положила голову отцу на плечо, — прости…

— Ничего, — Грумб погладил дочь по спинным пластинам, — он есть! И это уже прекрасно! Ты неплохо поработала. Остальное после.

— Мне хотелось, чтобы он стал сенсацией, — вздохнула Харрит. — А так это просто механическая кукла.

— Лучше подумай, как ты его представишь завтра, — Оксид-старший взглянул на коробку с оттиском Вальдеса на крышке, которую Харрит так и не отдала матери. — Это что?

— Сопряжённый альтарин, — тихо ответила тверга, кляня себя за нерасторопность. Надо было убрать с глаз. Но она пришла в мастерскую и забылась за работой.

— Зачем он тебе? — строго спросил отец, отстраняя от себя её на вытянутых руках, — это альдова магия!

— На удачу, — ничего не придумав, пролепетала Харрит, — я подумала… отчего нет?

— Мы не надеемся на удачу! — Грумб сдвинул кожистые брови, — мы полагаемся на наши руки и умения! Мы не какие-то легкомысленные альды! Запомни!

— Я знаю, но вдруг, — Харрит вдруг рассмеялась, — прости… Я глупо поступила.

— Женщины, — фыркнул, смягчаясь Оксид-старший, — пойдёшь ужинать?

— Попозже, поработаю ещё.

Грумб прошел по мастерской, тяжело ступая и осматривая каждое незаконченное поделие, остановился у застывшего голема, а потом медленно вышел в высокие двери, оставив дочь наедине с тишиной и гудящим тигелем.

— Госпожа Оксид! — пискнула тень аккурат за каменным чаном. Альд! Он был здесь всё время! Пылающее сердце Шои!

— Ты здесь? — Харрит даже успела испугаться, что отец его услышит. — Я не думала, что ты придёшь!

— Был шанс, — согласился альд, трусливо приседая от каждого вздоха печи, — но мне так хотелось посмотреть на голема. Честно-честно!

— Как тебя зовут, смельчак? — рассмеялась Харрит. Стало легко и весело — оттого, что он всё-таки пришёл, и оттого, что смог попасть в мастерскую, и оттого, что кому-то действительно интересно, а ещё, что она пошла на это сама! Ведь отец не обрадуется такому гостю.

— Латтель Озерок, — альд лихо и смешно поклонился, — но друзья зовут меня Латти. Я давно наблюдаю за вашими поделиями, госпожа Оксид.

— Харрит, пожалуйста, — казалось, после такого смелого поступка глупо соблюдать церемонии. — И что же тебе в них нравится? — усмехнулась тверга, стараясь держаться на расстоянии. Его рога, мягко светились и пульсировали в такт сердца альда. Часто-часто. Он словно нежный цветок среди камня и железа. Как бы случайно его не смять.

— Выдумка, — сразу ответил альд с интересом разглядывая и механическую руку на столе, и машину для перемалывания зёрен, и механическую птицу на кованой ветке рябины. Птаха потеряла голос ещё в прошлом году из-за незначительной поломки заводного механизма, да руки не дотягивались её починить.

— Ух-ты! — альд с восторгом потыкал костяным пальцем в металлические крылья, где каждое перо было выковано отдельно. Этой работой Харрит гордилась, она была предоставлена на прошлогодней выставке, но закончила свой путь здесь, с перетянутой пружиной. Увы. Люди иногда слишком небрежны. И Харрит всячески оттягивала момент, когда творение придётся снова вернуть её владельцу. — Волшебство, — прошептал альд, оглаживая птицу ладонью. Между рукой и спинкой птахи пробежали голубоватые искры и птица лязгнула движущим механизмом, повернула голову и открыла клюв. От давно забытого звука у Харрит пробежали искры по коже. Птица не работает уже почти год!

А альд присел перед поделием, разглядывая резные, ажурные листья и гроздья ягод, тонкие переплетения перьев на грудке.

— Как живая! — восхищенно прошептал он и ткнул пальцем в металлическую грудь. И снова птица впитала то, что альд пожелал ей дать, закрутила головой и тонко запела. Харрит замерла в потрясении, а Латти от восторга.

— Как ты это сделал? — Харрит подошла близко, но недостаточно, чтобы сохранить безопасное расстояние. А альд отдёрнул руку и смешно отпрыгнул, испугавшись.

— Это очень красивое поделие, — смущаясь сказал он, пряча за спиной руки, — я его видел на выставке, а потом оно пропало.

— Она сломана! — Харрит подёргала рычаг завода: проворачивает, всё верно. Отец её не чинил, как и она сама её не трогала. Сломана. Но пела!

— Завод сломан, да, — подтвердил Латти, — я наполнил её своей магией. Прости, пожалуйста.

— Нет, не извиняйся, — Харрит лихорадочно думала. Как же так? Значит, магия души альдов не так уж бесполезна? Почему её раньше не разглядели?

— А это? — Латти остановился возле голема, — это он, да? Твой голем?

— Да, но он тяжёлый, — Харрит отложила инструмент. А что если…, а вдруг? «Мы не надеемся на удачу! Мы полагаемся на наши руки и умения!» — прозвучал голос отца в голове. Но если умения не хватает, может быть немного удачи не повредит? — Его не сдвинуть.

На это Латти только улыбнулся и положил руку на плечо механической кукле. Где-то внутри зашипели поршни, а в частых соединениях и глазах заплясали голубые искры. Голем дёрнулся и сделал шаг вперёд.

— Он не пройдёт и трёх шагов, — со скепсисом сказала Харрит, а в душе её уже била в набат надежда. Удача! Камень же был на удачу! Красивый, с зелёной вуалью внутри, и всю её впитала Харрит Оксид!

Голем дёргано поднял вторую ногу и сделал ещё шаг, а затем ещё один и ещё, и Латти, приплясывая шёл следом, не отнимая руки от металлического плеча.

— Видишь? Уже пять шагов, — хохотал он, а Харрит смеялась вместе с ним, от восторга, от радости собственной находки, что всё, наконец, не зря. Голем грохотал стальными ходулями по каменному полу, высекая искры, затем развернулся и пошёл обратно под чутким руководством, кто бы мог подумать, альда!

— О, пылающее сердце Шои! — Харрит от радости даже похлопала в ладоши, — это чудо!

— Харрит? — услышала она и шаги за дверью. — Что-то случилось?

— Это отец! — презрев осторожность, тверга схватила альда за полу плаща, и затащила его, буквально закинула, очень негостеприимно, в объёмный ящик с инструментами, захлопнула дверцу и тотчас зашёл Грумб. Принюхался, с подозрением покосился на дочь, потом на голема посреди мастерской.

— Я слышал странное, — начал он осторожно. Ещё раз огляделся и принюхался снова, уже не скрываясь, — ты одна?

— Я одна, — торопливо подтвердила Харрит. Вот, глупая, он сразу заподозрит неладное! Разве Харрит Оксид спешит давать ответ? Нет! Она говорит размеренно и неторопливо, взвешивая и отбивая каждое слово, словно молотом по наковальне. Откашлялась, — я придумала, как решить проблему с големом. Поэтому я рада… Да. Вот так…

— И как же? — отец точно что-то учуял. Он осторожно прошёл внутрь и медленно начал вдыхать носом, пытаясь уловить чужой запах. Чем пахнут альды? «Глупостью и безрассудством!» — подумалось, как и она сама! Придумала тоже! Притащить альда домой! «Ну, значит, особой разницы между нами сейчас нет», — ответила она сама себе и осеклась, когда отец встал возле ящика с приоткрытой дверцей, где в щель были видны мерцающие кислотным жёлтым рога альда.

— Я ещё не проработала деталей, — она поманила отца к голему, чтобы проклятая щель осталась у него за спиной, — но завтра на выставке, обещаю, я всё расскажу!

— У тебя секреты? — усмехнулся Оксид-старший, — ты совсем не похожа на себя с этим големом. Будь спокойна, его примут и неподвижного.

— Да, я знаю, — Харрит кивнула, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Пылающее сердце Шои! Цвет чешуи её сейчас выдаст с головой!

— Ты волнуешься, — отец похлопал её по плечу, — это не последняя выставка.

— Я знаю…

— И совсем не последний шанс.

— Я знаю! — Харрит с ужасом отметила, что щель между дверцами разгорается альдовым огнём всё ярче. Ему тоже, наверняка, страшно. — Прости, пап, я бы хотела обдумать свой план.

— Ты меня гонишь? — лукаво спросил Оксид-старший и чешуя его сменила цвет на тёплый коричневый с антрацитового. Он веселится!

— Нет… Да! — Харрит кивнула. — Прошу, мне надо подумать.

— Только не разнеси здесь всю мастерскую, пока думаешь, — согласился Грумб. Он протяжно вдохнул и покосился с подозрением на голема. — Эти ваши сопряжённые камни странно пахнут… Альдова магия… Она отдает глупостью.

— Я его маме хотела подарить, подарю завтра или потом… — Харрит закрыла рот, чтобы не ляпнуть лишнего. И так наговорила того, чего никогда бы не сказала в иных обстоятельствах. У отца, наверняка закрались какие-то подозрения.

— Я рядом… — многозначительно проговорил Грумб, а дочь его кивнула, соглашаясь. Что знает, помнит.

Мучительно долго отец шёл к выходу, чёрный хвост тяжело волочился следом. Наконец, дверь за ним закрылась. Харрит кинулась к ящику и распахнула скрипящие дверцы. На ложе из инструмента, согнувшись втрое, а то и вчетверо, свернулся альд с обезумевшими глазами. Рога его пылали ярко-жёлтым, кожа побледнела, а глаза, казалось, стали вдвое больше.

— Он ушёл, — Харрит отступила, давая альду возможность вылезти самому. И тот, трясясь, путаясь в руках и ногах, вывалился на каменный пол. — Прости, что так вышло.

Латти не ответил, сел возле ящика прямо на полу, обняв колени. Его трясло так, что копыта на ногах отбивали неритмичный бой о пол. А рога на голове пульсировали желтым светом, то разгорались, то гасли.

Харрит присела рядом, постаравшись не приближаться слишком близко.

— Ты в порядке? — что делать, если он скажет «нет»? Что вообще в таких случаях делают? Но альд кивнул: «да».

— Поможешь мне завтра? — прошептала она. Он вообще слышит? Кажется, нет. У него совсем обезумевшие от страха глаза. Латти медленно повернул к ней голову. — С големом. Сопряжешь для меня пару камней?

Альд замер, вздохнул глубоко. Кажется, все-таки слышит. Хватит ли одного камня? Или все это пустые надежды?

— Латти? — Что с ним? Неужели, альдам и твергам совсем нельзя находится рядом? Но Латти снова медленно кивнул.

— Если у т-теб-бя ес-сть альт-тарины, то с-смогу.

Сможет! Надо соединить накопитель с заводным механизмом. Один пустой альтарин у Харрит точно был!

*****

Спустя несколько дней Харрит решилась зайти в «Кристальную магию». Было тревожно. Выставка прошла феерично, голем с сопряженным альтарином внутри двигался, и даже перенёс пару ящиков. Один, правда, едва не уронил, но на это никто не обратил внимания. Люди и тверги аплодировали стоя. Голема обещали купить сразу. Отец восхищался выдумкой дочери, но когда узнал, в чем секрет, был сильно зол. Потом, дома, был долгий разговор, оба взвешивали за и против. Харрит приводила аргументы в свою защиту, а отец опирался на вековые традиции изготовления поделий. Даже повысил голос пару раз, и по его шкуре искрили разряды. Но разум возобладал, и он согласился использовать альдовы альтарины для некоторых вещиц. Но только некоторых, и на них должно стоять особое клеймо. На это условие можно было и согласиться.

Харрит кивала, но не могла отделаться от мысли, что что-то упустила. Этот странный альд, появившись в мастерской, сразу решил задачу, над которой она билась год! И потом пропал. Прошло уже шесть дней, а от него ни слуху, ни духу. Принимать поздравления и овации казалось лишним. Это не её победа, а его. Но где же он? Не стоила ли эта удача для альда слишком дорого? С этим вопросом она и пришла снова в лавку.

Господин Вальдес не выглядел счастливым, а альтаринов на полках заметно поубавилось. На вопрос, где его работник, господин Вальдес лишь вздохнул, но так, что у Харрит всё внутри перевернулось.

— Латти здесь больше не работает, к сожалению, — хозяин лавки пригласил жестом присесть. — Хотите чаю? — на это тверга покачала головой, нет.

— Случился большой скандал, меня обвинили в жестокости. Меня! В жестокости! Эта их Премудрая Аттелис… Она настояла, чтобы он сюда больше не приходил… Лавку придется закрыть, вероятно… — и горестно вздохнул. Харрит застыла. Как же так? Нет, нет! Все только начинается! Нельзя закрывать лавку! О чем немедленно и сказала.

— Знаете, госпожа Оксид, — господин Вальдес долго, мучительно подбирал слова, — говорят, Латти заболел после… Ну, вы помните…

Неужели? Неужели этот дурацкий визит, открывший перед твергами новые горизонты, стоил альду слишком дорого? Она была неосторожна! Подошла слишком близко!

— Не думаю, что можно вас винить, — господин Вальдес легко прочитал на её морде всё, о чем она думала, — они очень хрупкие, эти альды, прямо как сопряженные камни. Может быть мне стоило настоять на благоразумном решении тогда. Я виню и себя тоже.

От этих слов стало холодно и чешуя потеряла в цвете. Словно, произошло худшее.

— Нет, нет, — тотчас поправился господин Вальдес, — я был у него, он уже поправился и здоров. Но мне ясно дали понять, что в лавке он работать больше не будет.

— А сам Латти? Что говорит? — отлегло. Он жив, с ним все в порядке.

— Он хотел бы вернуться, но эта их старейшая… Она против.

— Но может, есть способ? — Харрит вдруг поняла, что желает видеть здесь рогатую, ушастую голову и смешные ужимки. — Если мы уговорим её? Если он сам хочет вернуться.

— Не думаю, что это возможно, — вздохнул господин Вальдес, — альды иногда очень упрямы.

— Мы найдем способ! Если он этого хочет, то найдём! — убежденно сказала тверга, — не будь я Харрит Оксид!

*****

Латтель уже и не надеялся вернуться в город. Мать при каждом удобном случае напоминала, как плохо ему было после возвращения, рассказывала, что его аллари почти погасли, что никто и не надеялся на благополучный исход.

Но Тамми, храни её лесные духи, без обиняков поведала, что аллари всего-то чуть потускнели, а братец свалился в обморок едва вернулся домой. Из-за этого случился большой переполох. Посчитали, что что-то произошло в городе. Так сказала Видящая и велела поить юного альда отварами латунки и морры и не расстраивать сверх меры. А Тамми авторитетно заявила после этого, что поняла, как это «превратить в тряпочку».

Теперь дни наполнились обыденными делами, походами за озеро, охотой и рыбалкой. Но уж очень грустным выглядел Латтель — сидел на берегу и тускнел с каждым днем. Обстоятельство это не укрылось от Мудрейшей Аттелис. Снова состоялся разговор. Она посетовала, что уже говорила юному альду, насколько опасно ходить в город к людям. Они коварны и жестоки, готовы обмануть неискушённого в лукавстве альда. Латтель кивал, но уверенности в словах не чувствовал. Разве господин Вальдес жесток? Или госпожа Тивис? Или Харрит? Вовсе нет. О чём и сказал, набравшись смелости, и сам удивился своей отваге. Мудрейшая осеклась и долго смотрела на Латтеля глазами, отражающими лазоревое небо. Все восемь её алари загорелись алым, и это значило разрушающий гнев. Латтель даже зажмурился, так его напугал вид пылающей алой короны над головой Аттелис, но ничего после не последовало. Она сдержала себя. И снова терпеливо повторила, как хрупка жизнь, и каждый альд должен помнить, кто он в этом мире. Что его обязанность — поддержание гармонии вокруг, а это означает — никаких людей! И тем более твергов! На что Латтель, осмелев, возразил, что гармоничным может быть мир не только альдов, что гармонии можно достичь и в более широком смысле. И взять от людей и твергов лучшее. Как они и делали до этого, разве нет?

— Нет! — и снова алая корона пылает над головой Мудрейшей, — ты так упрям, Латтель Озерок! Чего ты хочешь?

Латтель улыбнулся, потому что ждал этого вопроса.

*****

Тамми трещала без умолку, пока ехала у брата на плечах до заветной лавки. Про то, сколько всего она хочет посмотреть, где купить конфет, и как Мудрейшая сдалась, получив письмо из города, подкреплённое богатыми подарками.

Город преобразился, стал чище, убрали большие щиты с рекламой выставки, у входов появились мерцающие альдовым огнём механические куклы. Возле лавки со сладостями их встретила госпожа Тивис, что уже приготовила большой мешок со сладостями и шоколадом, а господин Вальдес, завидев обоих, поспешил поставить чайник на огонь.

— У нас большой заказ, очень большой! — суетился господин Вальдес, расчищая стол, — я бы взял ещё какого-нибудь альда, если бы были желающие.

— Я! — Тамми подскочила и потянула руку вверх. — Меня! Меня возьми.

— Сядь, малявка, — улыбнулся Латти и господин Вальдес расслабленно выдохнул. — В тебе магии — крошка с водяную мошку!

— А я… Тогда! Не ешь мои конфеты! Их мне подарили!

— Жадина! - и они снова показывают друг другу языки.

Теперь все будет, как раньше. Даже лучше. От мастерской «Оксид и Ко» пришел большой заказ на сопряженные камни. И госпожа Харрит немало поспособствовала возвращению Латтеля Озерка на службу. Задействовали всех: друзей, клиентов, даже мэра и глав гильдий. Видно, что и Латти соскучился по старым своим знакомцам. Иначе б не пришел. Известно, что альдов не заставишь, если они чего-то не хотят. Лишь бы не перетрудился, как в последний раз, а то напугал всех, очень напугал.

Дверь открылась и в самом углу лавки, прямо возле полок с камнями проснулась возвещая о приходе клиента, защебетала механическая птица, каждое перо которой было заботливо почищено и смазано. На подставке красовалась дарственная надпись: «Дорогому Латти с надеждой на долгую дружбу».

— Господин Вальдес? — услышали все, — говорят, у вас есть чудесные камни…

— Конечно, конечно! — и господин Вальдес с радостью поднялся навстречу клиенту, — магия души, здесь нам нет равных!