Кривая башня

Ночь раскинула крылья над городом. Высоко в небе светила тонкая молодая луна. Её свет едва серебрил крыши и распадался на тысячи отблесков, отражаясь в высоких витражных окнах собора, нависшего над площадью. На узких улочках лежали глубокие тени. Ни единого звука не раздавалось над булыжной мостовой. Все ставни и двери были плотно заперты. Город спал, его затопила плотная тишина. Лишь в сторожевых башнях часовые лениво перебрасывались в кости и зевали. Ещё одна спокойная летняя ночь пришла в Грелос.

Вдруг что-то шевельнулось в одном из переулков. Человек быстро пересек улицу и замер в густой тени замковых стен. Молодой мужчина прислушался, плотно прижимаясь спиной к нагревшемуся за день камню. Это был Олриф — бывший вор, а теперь перекупщик и торговец редкостями. Он уже давно не занимался взломами и кражами, но с неделю назад ему сделали предложение, от которого невозможно отказаться. В замке герцога Грелоса остановился его дальний родственник барон Вертольд. А вместе с бароном в город прибыла коллекция драгоценностей. Именно она и стала причиной того, что Олриф не спал сейчас в своей постели, как все добропорядочные горожане, а крался вдоль стен герцогского замка.

Убедившись, что всё тихо, он подобрался к узкой дверце, примостившейся между воротами и сторожевой башней. Никаких звуков изнутри не доносилось. Заказчик уверял, что стража будет крепко спать.

Олриф осторожно толкнул дверь, и та легко поддалась — кто-то снял засов. За ней находилось небольшое темное помещение без окон и мебели. Из комнатушки вели ещё две двери: одна — во внутренний двор замка, а вторая — в помещение для стражи. Последняя была немного приоткрыта и через щель мерцали отблески лампы. А ещё из караульной раздавался громкий храп. Олриф ухмыльнулся — клиент не обманул.

Немного осмелев, он зашел внутрь и прикрыл за собой дверь. Вдоль стены на ощупь добрался до выхода напротив и выскользнул в пустой двор.

В замке все давно спали. Олриф, никем незамеченный, прокрался сначала по одному коридору, затем по другому и оказался в крытой боковой галерее. До Восточной, самой высокой, башни замка осталось совсем немного. Именно там находились драгоценности.

Всё получалось так легко и просто, что в какой-то момент Олриф ощутил странное чувство радости смешанное с тоской. Воровство — дело чрезвычайно опасное. Над головой всегда висит угроза быть схваченным и брошенным в темницу, а в худшем случае лишиться какой-нибудь конечности или даже головы. Но это непередаваемое чувство, когда ты невидимкой скользишь в темноте, когда знаешь, что ни одна дверь для тебя не преграда. Оно будоражило кровь. Дарило ощущение свободы, которое — Олриф был в этом уверен — не дает ни один титул.

Внезапно впереди раздались крики и топот шагов:

— Страж! Стража! Ограбили! Вор в замке!

Олриф окаменел. Его заметили? Кто-то сдал его? Он ведь даже не успел добраться до башни!

Шум приближался. Замок просыпался, и стражники вскакивали по тревоге.

Олриф бросился обратно к выходу, но на первом же повороте налетел на растрепанную, испуганную служанку.

— Вор! Вор! Он здесь! Держите его! — завопила она.

Загрохотали сапоги, и Олриф помчался вперед, даже не пытаясь больше прятаться. Он беззастенчиво расталкивал растерянную прислугу, высыпавшую в коридоры.

Олриф вылетел во двор, но стража уже наступала на пятки. Не оглядываясь, он нырнул в дверь возле сторожевой башни. Удивительно, но из караульной всё так же раздавался храп. Возблагодарив за это небеса, Олриф выскочил на улицу и ринулся в темные переулки, петляя как обезумевший заяц.

* * *

Яркое полуденное солнце пекло нестерпимо. Двое городских стражей пробирались по переполненной улице. Оба в кольчугах и сюрко[1] с изображением герба города — золотые башни на синем поле. Несмотря на одинаковое облачение, они разительно отличались друг от друга. Первый был коренастым и полным. Нахмурив брови, он решительно шагал через толпу словно корабль, рассекающий волны. Второй — помоложе и повыше — носил пышные усы, из-под которых выглядывала дружелюбная улыбка. Он то и дело раскланивался с прохожими, отвечая на приветствия.

Стражи держали путь к несуразному зданию в середине улицы известному как постоялый двор «Кривая башня». Стоит сказать, что заведение оправдывало своё название. Довольно традиционного вида двухэтажное строение имело пристройку-башню, возвышавшуюся над близлежащими домами. Зодчий, являвшийся автором данного архитектурного шедевра, явно был либо недоучкой, либо гением. Всё дело в том, что башня полностью соответствовала названию постоялого двора. Она, в самом деле, была кривой и имела странный изгиб прямо посередине. Почему она до сих пор не рухнула, оставалось загадкой для горожан уже не одно десятилетие. И данный факт довольно недвусмысленно намекал, что зодчий всё-таки знал, что делает.

У входа в трактир бродило несколько пыльных куриц. Мужчины вошли внутрь, звякнул дверной колокольчик. Полутемное помещение пустовало в это время дня. Большую часть пространства занимали длинные столы и скамьи. У дальней стены виднелась стойка, за которой тут же появилась хозяйка — деловитая женщина, чья молодость осталась далеко позади.

— Чего изволят господа стражи? — спросила она, любезно улыбаясь.

— Господа стражи изволят видеть алхимика, — ответил тот, что помоложе.

— А, вы к этому, — приветливая улыбка тут же исчезла с её лица. — Он что-то натворил?

— Скоро мы это выясним, — буркнул коренастый страж.

— Вверх по лестнице, последний этаж, — женщина махнула рукой в угол зала.

Мужчины прошли в указанном направлении. Там в стене находился узкий темный проход, выходивший на винтовую лестницу, круто поднимавшуюся вверх. Старые каменные ступени были необычайно высоки и порядком потерты: каждая из них имела гладкую выемку посередине, за годы отполированную многочисленными ногами почти до зеркального блеска. Одним словом, это была одна из самых неудобных и опасных для жизни лестниц, какую можно себе представить.

— Только после тебя, Роджер, — ухмыльнулся молодой страж. — Если ты вдруг застрянешь, я хотя бы смогу спуститься и позвать на помощь.

— Вечно ты со своими шуточками, Нейт, — бросил на него недовольный взгляд старший товарищ. — Мы на ответственном задании и нужно сохранять серьёзность.

Роджер всё-таки двинулся наверх первым. Он тяжело пыхтел, перебираясь с однойступени на другую. На узкой лестнице было толком не развернуться, а тяжелая кольчуга тянула вниз. Приходилось цепляться руками за стены, а порой и опираться на ступени, карабкаясь почти на четвереньках.

Когда они уже почти достигли третьего этажа, Роджер вдруг ощутил, что очередная ступень под его ногой уезжает куда-то вбок. Он судорожно выбросил руки вперед, пытаясь зацепиться за гладкие стены, и уже представляя, как кубарем скатывается вниз. Но что-то сзади уперлось ему в спину не давая упасть и помогая вновь обрести равновесие.

— Ты там осторожней, я ещё нужен своей семье, — донесся до Роджера веселый голос Нейта, чья рука и спасла его от неминуемого падения.

— Проклятый алхимик, не мог найти себе жилье получше, — проворчал старший стражник, переводя дыхание.

На последнем этаже лестница оканчивалась крохотной площадкой, на которую выходила лишь одна дверь. Роджер громко постучал:

— Городская стража! Откройте!

Какое-то время за дверью царила тишина. Страж уже собирался постучать ещё раз, как раздался негромкий голос:

— Входите.

Мужчины толкнули дверь и вошли. Они оказались в круглом, довольно просторном помещении с высоким потолком. Обстановку составляла простая, грубо сколоченная мебель: кровать, пара сундуков, низкий потертый шкаф и два стола. Один, поменьше, стоял у окна. Второй, широкий и массивный, разместился прямо посередине комнаты. Это могло быть обычное, ничем не примечательное жилище, если бы почти все горизонтальные поверхности не были завалены разнообразным хламом. Коробочки и склянки всевозможных размеров, колбы и котелки, странные приборы непонятного назначения, толстенные книги в кожаных переплетах и свитки пергамента, кристаллы и камни вперемешку с пучками сушеных трав. Всё это добро занимало полностью оба стола, верх шкафа и каминную полку, только чудом не сваливаясь с них. На относительно свободной крышке сундука разместилась композиция из небольшого перегонного куба, стеклянного змеевика и колбы. По крученой трубке медленно двигался пар загадочного фиолетового цвета.

За всем этим беспорядком стражи не сразу заметили самого хозяина жилища. Молодой мужчина с каштановыми волосами до плеч, одетый в черный балахон, сидел за столом. Прямо перед ним стояли весы с латунными чашечками. Он смотрел на непрошеных гостей раздраженным взглядом человека, которого отвлекают от чрезвычайно важного дела, требующего предельной концентрации и сосредоточенности.

— Ну и? — прервал он затянувшуюся паузу.

— Ааа, гхм-кхм, — очнулся от созерцания комнаты Роджер. — Это вы магистр алхимии Брейден из Альстера?

— Да, это я.

— Сегодня ночью была совершена беспрецедентная кража. Похищена уникальная коллекция драгоценностей барона Вертольда. И мы явились к вам, дабы произвести обыск, — заучено произнес Роджер.

— Соболезную барону в его утрате, но при чем здесь я? — вскинул бровь алхимик.

— Несмотря на то, что вору удалось уйти, его опознали, — веско произнес Роджер. — Это Олриф Хансен. По нашим данным вы с ним знакомы. И последний раз встречались в таверне «Полосатый кабанчик» не далее как два дня назад.

— Я знаком с Олрифом. И да, виделся с ним два дня назад, — спокойно подтвердил Брейден, никак не реагируя на пристальный взгляд стража.

— О чем вы разговаривали?

— Олриф поставляет мне некоторые ингредиенты.

— Ингредиенты какого характера? — не унимался Роджер.

— Боюсь, их названия вам всё равно ничего не скажут, — усмехнулся алхимик. — С Олрифом после встречи в «Кабанчике» я больше не виделся. Так что ищите, что нужно поскорее, у меня много дел. Только прошу вас, ничего не разбейте. Некоторые вещи и вещества здесь могут быть опасны. Не говоря уже о том, что стоят приличных денег.

Роджер хмыкнул и кивнул напарнику. Стражи приступили к обыску. Нейт бродил по комнате, с любопытством осматривая предметы. Похоже, его больше интересовали странные алхимические приборы и вещества в склянках, чем поиск драгоценностей. Роджер напротив был серьёзен и внимательно исследовал всё вокруг.

— Топите летом? — кивнул старший страж на тлеющие в камине угли. — Не жарковато?

В комнате и правда стояла ужасная жара, несмотря на распахнутое окно.

— Огонь нужен мне для работы, — ответил алхимик, не отрывая взгляда от чашечки весов, на которую аккуратно насыпал какой-то серый порошок. — А летом здесь всегда жарко — крыша нагревается.

Роджер покивал головой, продолжая обыск. Он заглянул под кровать и, обнаружив там только исписанные свитки и треснутые колбы, подошел к шкафу.

— Что внутри? — хлопнул по потертой дверце страж.

— Одежда, книги, запасные инструменты,— монотонно ответил Брейден, не отрываясь от своего занятия.

Роджер бросил на него подозрительный взгляд и распахнул створки. Под ноги ему тут же выпал какой-то свиток. Нельзя сказать, что внутри был беспорядок. Просто в шкаф явно пытались запихнуть больше предметов, чем он мог в себя вместить.

Страж принялся перебирать вещи, при этом некоторые из них вываливались прямо на пол.

— Что же вы делаете?! — возмутился Брейден, когда на пол полетели книги. — В них же бесценные знания!

Он собрал увесистые томики и ровной стопкой уложил их на стул, на котором только что сидел.

— Кажется, вы занимаетесь изготовлением лекарств? — спросил Роджер, не обнаружив ничего подозрительного в шкафу. — Алхимикам для этого нужно дополнительное разрешение. Оно у вас есть?

— Разумеется, есть, — раздраженно ответил Брейден, направляясь к столу у окна. — Ваши коллеги уже навещали меня по этому поводу в прошлом месяце.

Порывшись в стопке бумаг, он выудил небольшой лист с красной печатью и протянул его стражу.

— Ну, хорошо, хорошо, — пробормотал тот, удостоверившись, что с разрешением всё в порядке.

— Значит, никаких проблем, и мы можем идти, — улыбнулся Нейт и бодро зашагал к двери.

Но Роджер не торопился.

— Что в сундуке? — он стукнул носком сапога по окованному железом краю.

Брейден закатил глаза и устало ответил:

— Зимний плащ, чистые пергаменты, исподнее.

— Отлично, тогда откройте, — не унимался дотошный страж.

— Вы издеваетесь? — возмутился алхимик и сложил руки на груди.

На несколько мгновений в комнате воцарилась тишина.

— Чего? — опешил Роджер.

— Вы что, не видите вот это? — Брейден указал на конструкцию из змеевика и колб, расположившуюся на крышке сундука. — Эта жидкость дистиллируется с рассвета, и процесс будет идти до вечера. Чтобы открыть сундук мне придется его прервать. Я не собираюсь пускать всю работу прахом из-за каких-то беспочвенных подозрений.

— Юноша, вы видимо не понимаете, о чем идет речь, — начал закипать Роджер. — Я — городской страж. И должен выполнять свою работу, а вы должны мне в этом содействовать, если не хотите попасть под суд за укрывательство!

— Я всё прекрасно понимаю, — не сдавался Брейден. — Я позволил вам обыскать моё жилище. Я терпел, когда вы разбрасывали мои вещи. Но гробить свой труд я не намерен! Кто возместит мне испорченные вещества? Не говоря уже о потраченном в пустую времени.

Роджер уже собирался что-то возразить, но его опередил Нейт, наблюдавший за перепалкой облокотившись на дверной косяк.

— Да ладно тебе, Роджер. Нам ещё шесть домов надо обойти. Такими темпами мы и до ужина не управимся.

Обрисованная напарником перспектива несколько охладила пыл Роджера и отбила всякое желание задерживаться в этой жаркой комнате, споря с упрямым алхимиком.

— Так уж и быть, — смилостивился он. — Но мы будем наблюдать за вами.

— Как вам будет угодно, — чуть склонился Брейден в издевательском поклоне.

Дверь за стражниками закрылась. Какое-то время с лестницы ещё доносилось пыхтение и раздраженное бормотание. Потом и эти звуки затихли.

Брейден подошел к окну и выглянул наружу, стараясь оставаться в тени. Вскоре на крыльце появились стражи. Они недолго о чем-то побеседовали с хозяйкой постоялого двора, а затем скрылись в лабиринте улиц.

Брейден тяжело вздохнул и вернулся к сундуку. Он погасил огонь и аккуратно перенес колбы и змеевик на стол, примостив их с краю.

— Они ушли, можешь вылезать.

Крышка сундука откинулась. Изнутри показалась взлохмаченная светлая голова, а следом за ней и весь человек целиком.

— О боже, как же хорошо выпрямить ноги, — простонал он, вылезая наружу. — Я так испугался, когда этот стражник сказал открыть сундук. Ещё бы чуть-чуть и умер бы прямо здесь от страха, даже не попав на суд.

— Уверен, у тебя ещё будет возможность посетить это прекрасное мероприятие, Олриф, — недовольно взглянул на него Брейден. — Только вот мне совсем не хочется составить тебе компанию. Особенно, если в конце ждет встреча с петлей.

— Да ладно тебе, меня ведь не нашли.

— Пока не нашли, — уточнил Брейден, разглядывая Олрифа, который являл собой довольно жалкое зрелище. Курчавые пряди прилипли к влажному лбу, одежда вся в пыли, на лице извиняющаяся мина, смешанная с облегчением, а в глазах всё ещё мелькают отблески пережитого ужаса. — Как тебе вообще пришло в голову обокрасть барона?

— Понимаешь, дело было железным, — принялся объяснять Олриф. — У меня был заказчик на эти украшения. Клиент, с которым я уже не первый раз работаю. И всё всегда проходило гладко. Не знаю, каким образом, но он устроил так, что стражи, мимо которых мне нужно было пройти, спали. Оставалось только вскрыть замки. Но что-то пошло не так: я даже не успел добраться до башни, где хранили драгоценности, а замок уже проснулся по тревоге.

— Не успел добраться? — удивленно переспросил Брейден. — Но стражи сказали, что украшения всё-таки украли.

Олриф пожал плечами:

— Я их даже не видел. Похоже, кто-то меня опередил. Брейден, ты должен мне помочь! Где-то там, — он ткнул пальцем в сторону открытого окна: — разгуливает настоящий вор. Необходимо очистить моё доброе имя!

— Ну, относительно добрым оно осталось только потому, что тебя опередил кто-то более прыткий, — ответил Брейден, скрестив руки на груди. — И почему это я должен тебе помогать? Ты сам ввязался в это дело, вот и выпутывайся. К тому же я понятия не имею, как разыскивать воров и краденые украшения.

— Но ты единственный к кому я могу сейчас обратиться! — принялся заламывать руки Олриф. — Я даже выйти отсюда никуда не могу. Только попробую сделать шаг из этой башни, и меня тут же схватят. Ну, пожалуйста, Брейден, мы ведь уже давно знаем друг друга, практически стали лучшими друзьями. Кроме того, если меня поймают, то, скорее всего, станет известно, что укрывал меня именно ты.

Брейден наградил его тяжелым взглядом:

— Только ты можешь одновременно взывать к дружеским чувствам и угрожать. Ладно, ничего не обещаю, но попробую что-нибудь разузнать.

— Спасибо! — радостно подскочил Олриф. — Я знал, что на тебя можно положиться!

— Только есть одно условие, — Брейден вскинул вверх указательный палец. — Если тебя всё-таки не повесят, ты кое-что достанешь для меня.

Олриф бросил на него настороженный вопросительный взгляд — некоторые заказы алхимиков не так-то легко раздобыть.

— Пару недель назад недалеко от Фессольдского леса убили виверну, — продолжил Брейден. — Мне бы пригодилось с полпинты её крови.

Радость окончательно исчез с лица Олрифа:

— Ну и запросы же у тебя! Это будет непросто.

— Спасти твою шкуру задача тоже нелегкая, — усмехнулся Брейден, стаскивая с плеч балахон, под которым оказалось простое котарди[2] болотного цвета. — К тому же если у меня ничего не получится, тебе не придется беспокоиться об этом условии. Сейчас ты ничего не теряешь.

— Ладно, — раздраженно бросил Олриф: — Будет тебе кровь этой твари. Только найди сначала настоящего вора.

Солнце зашло за городскую стену и между домами легли длинные темные тени. Брейден шел по улице в сгущающихся сумерках, с наслаждением вдыхая прохладный вечерний воздух. Большую часть дня он провел рыская по городу в надежде выяснить какие-нибудь подробности о краже в замке и палящее летнее солнце совершенно его изнурило.

Горожане с большим энтузиазмом обсуждали несчастье барона. В порту, в каждой лавке, церкви или таверне только об этом и говорили. К вечеру голова Брейдена пухла от слухов и сплетен, но на деле все они сводились к одному, и всегда в них звучало имя Олрифа. Даже замковые слуги — удивительное дело — не могли поделиться никакими новыми подробностями, а пытаться сейчас пробраться в замок самому нечего было и мечтать.

Брейден остановился перед небольшим домиком, зажатым между двумя соседними зданиями, и постучал.

Дверь открыла молодая светловолосая женщина:

— Брейден? Не ожидала тебя увидеть сегодня.

— Здравствуй, Эва. Нейт уже дома?

— Да, недавно вернулся. Проходи.

В маленькую темную прихожую выскочила девочка лет четырех, такая же светловолосая, как и её мать.

— Брейден! Брейден пришел! — радостно закричала она.

— Здравствуй, Мод, — Брейден присел перед ней на корточки. — Не болеешь больше?

— Не-а, — мотнула головой девочка.

— Вот и молодец. Держи, — он протянул малышке свежую булочку с яблоками, купленную по дороге.

Мод издала радостный писк:

— Спасибо!

— Ты её балуешь, — улыбнулась Эва, гладя дочь по светлой головке. И указала на дверь сбоку: — Нейт на кухне.

Брейден кивнул и прошел в соседнюю комнату.

— Пойдем, Мод. Не нужно мешать взрослым, — донесся голос женщины, уводившей девочку на второй этаж.

Кухня была маленькая, но чистая и очень уютная. На полках вдоль стен разместилась глиняная посуда и начищенная до блеска утварь. В очаге над огнем тихонько булькал готовящийся ужин. Приятно пахло пряными травами, пучки которых свисали с потолка. Посередине стоял выскобленный дочиста стол. За ним как раз и сидел Нейт в свободной льняной рубахе.

— А-а-а, Брейден. Пришел потребовать моральную компенсацию в виде ужина за утреннее вторжение? — улыбнулся он.

— Было бы неплохо, но, боюсь, у меня нет времени. Я ненадолго, хотел расспросить тебя о случившемся в замке, — ответил Брейден, садясь за стол.

— Ну да, ты же сидишь, как заколдованная принцесса, в своей башне и не знаешь, что в городе происходит, — усмехнулся Нейт, снимая с каминной полки вторую кружку и наливая в неё эля.

— Не скажи, я сегодня чуть ли не весь Грелос обошел, — Брейден с удовольствием вытянул под столом уставшие ноги.

Нейт бросил на него удивленный взгляд.

— Неужели надеешься найти эти драгоценности и получить вознаграждение?

— Кто знает, — Брейден неопределенно повел плечами. — Двести дукатов на дороге не валяются. Барон удивительно щедр. Я надеялся, что ты поделишься со мной подробностями о том, что произошло в замке.

— Подробности уже весь город знает, — вздохнул Нейт. — А раз ты успел собрать все сплетни, то вряд ли я смогу рассказать тебе что-то новое.

Брейден искоса посмотрел на него.

— Нейт, я же знаю, что твой кузен служит в замковой страже, и наверняка рассказал тебе обо всём в деталях.

Тот улыбнулся в усы и отхлебнул из кружки.

— Подловил. Ладно, так уж и быть, расскажу. Но только потому, что знаю — ты не из болтливых.

— Само собой, — быстро ответил Брейден и подался вперед, опершись локтями о стол.

Нейт помолчал немного, что-то обдумывая, а затем начал:

— Скажу тебе честно, по мне так поиски этих драгоценностей дело безнадежное. Все в городе считают, что это Олриф их украл. Его, и правда, видели в замке слуги. Так вот мне доводилось несколько раз пересекаться с ним, да ты и сам его знаешь.

Брейден согласно кивнул.

– Олриф плут, но парень вроде не глупый, — продолжал Нейт. — Так что если это действительно он, то его уже давно нет в городе. Но, честно говоря, — тут страж наклонился вперед и чуть понизил голос, — меня терзают некоторые сомнения. Много странностей в этой истории.

Брейден заинтересованно приподнял брови:

— Например?

— Мне кузен рассказал, что дело было так: драгоценности затащили на самый верх Восточной башни, пока барон гостит в замке. Вход в неё только один. У дверей день и ночь поставили караулить стражу, а единственный ключ вручили самому барону. Ну, что б ему спалось спокойнее. И вот, прошлой ночью засиделся герцог Грелос с родственником допоздна и, будучи в некотором подпитии, решили они поняться в башню полюбоваться драгоценными изделиями. И тут знаешь что? — Нейт сделал паузу. — Находят они стражников спящими мертвым сном. С одной стороны задремать на посту — ничего особенного. С кем не бывает? Но этих еле растолкали, будто они пьяные были. Хотя ни запаха нет, ни рядом ничего такого не обнаружили. Только это ещё не всё. Барон отпирает дверь ключом, поднимается наверх, а сундук, в котором драгоценности хранились, пустой. Всё подчистую вынесли и дверь за собой заперли. А весу те побрякушки были не малого, двое взрослых мужчин еле их в башню затащили. Так что либо Олриф не один был, либо он тут вообще не при чем. И так, и так украшения уже вряд ли найдут, я думаю, — закончил Нейт.

Какое-то время мужчины сидели в тишине, думая каждый о своем.

— Стражи, которые у башни стояли, точно ничего не ели и не пили? — спросил Брейден. — А в самом коридоре никаких странных запахов не было?

— Я тоже думаю, что их специально усыпили, — понял ход его мыслей Нейт. — Но стражам нельзя пить и есть на посту. Если на городских стенах на это ещё смотрят сквозь пальцы, то в замке всё строго. На счет запахов в коридоре не знаю точно, но вроде никто ничего не заметил. Мне вот ещё интересно, зачем дверь назад запирать? Это же просто трата времени.

— Может воры не через дверь вошли? — предположил Брейден и отпил терпкого сладковатого эля.

— Но другого-то входа нет. Не прилетели же они туда, — возразил Нейт. — Так что герцог Грелос в гневе, барон в истерике, вся стража на ушах.

— Не сладко вам сейчас приходится, — усмехнулся Брейден.

— Не то слово, — кивнул Нейт. — Ты уж, если собрался найти эти драгоценности, лучше поторопись. Все стражники города будут тебе благодарны.

— Сделаю, что смогу, — задумчиво протянул Брейден.

На следующее утро он проснулся от прикосновения чего-то мягкого к своему лицу. Брейден сонно приоткрыл глаза и увидел над собой улыбающегося Олрифа, который щекотал ему нос пером.

— Просыпайся, — мягко произнес тот. — Пришло время снова сделать из меня честного человека.

— Боюсь, в этом тебе не поможет даже Папа, — пробормотал Брейден, оттолкнул от себя руку Олрифа с пером и отвернулся к стене.

Сзади раздался тяжелый вздох и нарочито печальный голос произнес:

— Конечно-конечно, отдыхай. Наверное, это так замечательно — спать, не мучаясь страхом, что тебя вот-вот схватят и казнят ни за что.

Брейденвыругался сквозь зубы и, сев на кровати, стал натягивать одежду.

От открытого окна веяло ночной прохладой. Солнце только-только показалось из-за горизонта, и над городом ещё висела полупрозрачная дымка тумана.

— Даже не представляю, где искать эти драгоценности и настоящего вора, — честно признался Брейден, запустив пальцы в волосы.

— У меня за ночь тоже новых идей не появилось, — кисло произнес Олриф. — Я поэтому тебя и разбудил. Может, вдвоем мы быстрее что-нибудь придумаем.

Брейден ничего не ответил. Время действительно было дорого. Каждый прошедший день увеличивал вероятность, что вор с драгоценностями каким-то образом ухитрится покинуть пределы Грелоса, и тогда у Олрифа не останется шансов оправдаться.

— Ну, хорошо. А что насчет того клиента, который заказал у тебя эти украшения? — спросил Брейден. — Похоже, он непростой человек. Я прикинул несколько способов, какими можно незаметно и надежно усыпить сразу нескольких людей не оставив при этом следов. Все они трудоемкие и, мягко говоря, недешевые.

Олриф замялся и потупил взгляд.

— Честно говоря, я не знаю, кто он. Мы ни разу лично не встречались. Он всегда передавал свои сообщения письмом, и каждый раз его приносил другой человек.

Брейден посмотрел на него с недоумением:

— И ты ввязался в такое дело, положившись на человека, которого даже ни разу не видел?

— Говорю же, раньше проблем не возникало, — раздраженно ответил Олриф. — К тому же у меня был заказ только на пару перстней с камнями и брошь. Думаю, барон мог даже не заметить их отсутствие до своего отбытия из Грелоса.

— А золотое ожерелье с рубином? — вскинул голову Брейден. — Я слышал, у барона Вертольда было в коллекции ожерелье с одним из самых купных рубинов в мире.

Олриф покачал головой.

— Про ожерелье ничего не говорилось. Да и что с ним делать? Его ни носить, ни продать невозможно — слишком приметная вещь.

Брейден нахмурился, задумчиво разглядывая свои босые ноги.

— Не слишком ли много мороки ради пары каких-то перстней? — наконец спросил он.

— Ну, этот клиент и раньше интересовался драгоценными камнями, — пожал плечами Олриф. — Я решил, что это кто-то из богатых горожан, собирающий всякие дорогие диковинки. Вот ему и понадобились именно эти перстни.

— Ага, зато один из крупнейших рубинов его не заинтересовал, — едко заметил Брейден.

— И к чему ты ведешь? — мрачно спросил Олриф, остановившись у окна.

— К тому, что тебя могли просто подставить, — осторожно предположил Брейден. — Подумай сам, кто-то усыпил стражей и открыл тебе дверь у сторожевой башни. У твоего клиента и так есть свой ловкий человек в замке. Зачем ему понадобился ещё и ты?

— Для замков на двери башни и сундуке, — тут же ответил Олриф. — Если ты забыл, я вообще-то один из лучших мастеров по замкам в Грелосе. Уверен, в городе не найдется ни одного, которого я не смог бы вскрыть, — последнюю фразу он произнес с гордость.

— На этот раз, как видишь, твои навыки не потребовались, — насмешливо сказал Брейден. — Зато тебя видели ночью в замке и теперь попробуй докажи, что ты там случайно оказался. Тем более, что это не так. И если я прав, то твой клиент тебя не просто под повешение подставил. Думаю, барона волнует не столько сам вор, сколько возвращение драгоценностей. А тебе на допросе сказать будет нечего.

— Если ты ведешь к тому, что меня запытают до смерти, то я это прекрасно понимаю, — ответил Олриф дрогнувшим голосом. — Было время подумать. Только эти размышления мне сейчас ничем не помогут.

Даже в неверном утреннем свете было видно, как побледнело его лицо, и Брейден пожалел о своих резких словах. Быстро натянув башмаки, он встал и направился к выходу.

— Куда ты? — тут же вскинулся Олриф.

— В город. Попробую ещё что-нибудь выяснить. Надо тебя как-то вытаскивать из этой передряги, — ответил Брейден. — Если тебя схватят, то мне придется искать нового поставщика. Не уверен, что кто-то другой предложит мне такие же выгодные цены.

— Тогда на обратном пути захвати мне завтрак, — раздался из-за закрывающейся двери снова бодрый голос Олрифа, в котором не осталось ни намека на страх.

Над многими домами уже вились тонкие струйки дыма, но улицы оставались ещё почти пустыми. От пекарен медленно расползался, проникая даже в соседние кварталы, запах свежеиспеченного хлеба. Брейден шел вдоль замковой стены, разглядывая кладку и зубчатый парапет. Звук собственных шагов казался ему неестественно громким на безлюдной улице. С правой стороны тянулись дома знатных господ, предпочитающих жить поближе к герцогу. На верхних этажа ставни ещё не открыли, но иногда в дверях показывался кто-то из слуг, спешащих приготовить всё необходимое к пробуждению хозяев.

«Не прилетели же они туда», — Брейден всё не мог выкинуть из головы эту фразу Нейта и решил осмотреться на месте, сам не зная, что рассчитывает обнаружить.

Завернув за угол, он остановился в том месте, где замковая стена ближе всего подходила к Восточной башне, в которой до недавнего времени хранилась коллекция барона.

Эта башня была самым высоким сооружением в Грелосе. Казалось её золотая крыша, увенчанная шпилем, почти касается ясного светлеющего неба. В некоторых местах в стенах темнели прорехи бойниц, такие узкие, что протиснуться в них не смог бы даже ребенок. Единственное настоящее окно находилось под самой крышей, и когда Брейден поднял на него глаза, у него закружилась голова.

Вдруг в тишине раздался размеренный стук шагов — кто-то шел вдоль стены, приближаясь с противоположного конца улицы. Брейден обернулся, на мгновение задержал взгляд на мужчине, одетом в потертую куртку с капюшоном, и снова посмотрел вверх.

Но незнакомец не прошёл мимо, а остановился неподалеку и тоже принялся рассматривать башню.

— Высоковато, — произнес он негромко, но четко.

Брейден хмыкнул что-то неопределенное и, насторожившись, исподтишка оглядел мужчину.

Его русые волосы были стянуты на затылке в хвост, а левую бровь и глаз прочерчивал тонкий, давно заживший шрам. Держался он расслабленно, но что-то в его манерах подсказывало, что при необходимости реакция его будет стремительной.

Внезапно незнакомец подался вперед и негромко пробормотал:

— А это что такое?

Брейден проследил направление его взгляда. Высоко на замковой стене, там, где её уже осветило восходящее солнце, виднелись небольшие темные пятна.

— Похоже на засохшую грязь, — предположил Брейден, внимательнее рассматривая кладку. Цепочка пятен спускалась почти до самой земли, но в густой тени, падавшей от домов, её почти не было видно.

— Вряд ли она оказалась здесь случайно, — заметил незнакомец. — Вернее, как вообще она здесь оказалась? Такая жара последние недели стоит, всё, что можно, высохло. Кругом только пыль и песок. Разве что у реки… — он недовольно цыкнул: — На осмотр берегов уйдет вечность.

В это время Брейден старательно отколупывал от стены кусочек засохшей субстанции, а, наконец, преуспев в этом и растерев её на ладони воскликнул:

— Это непросто грязь, это глина… — и тут же осекся, опасаясь сболтнуть лишнего.

От незнакомца это не укрылось. Он тут же протянул Брейдену руку:

— Феликс, наемник.

Брейден немного помедлил, но на рукопожатие всё же ответил.

— Брейден, алхимик.

— Я так понимаю, мы здесь по одному делу, — ухмыльнулся Феликс. — Предлагаю объединиться. Мне нужен человек, который хорошо знает город и окрестности. А тебе, возможно, не помешает тот, кто хорошо обращается с оружием и сможет прикрыть спину. Если нам повезет, вознаграждение разделим поровну.

Брейден задумался. Если воров и правда было несколько, то столкнувшись с ними, он может оказаться в фатальном меньшинстве. В таком случае неплохо иметь на своей стороне умелого бойца. Не то чтобы Брейдена радовала перспектива полагаться на какого-то чужака, но ведь он совсем не обязан абсолютно доверять Феликсу. Всё-таки вдвоем шансов на успех у них будет больше, а значит, вероятность того, что Олриф, наконец, сможет спокойно покинуть «Кривую башню», возрастала.

— Идет, — согласился Брейден. — По поводу глины. В наших местах она залегает довольно глубоко, а уж такую, чтобы была влажная, сейчас можно найти только вниз по течению реки от порта. Прошлой осенью там подмыло берег, и часть его обвалилась.

— Значит, круг поисков значительно сужается, — удовлетворенно протянул Феликс. — Не бог весть какая зацепка, но осмотреться там стоит. Это место находится за городом?

Брейден кивнул.

— Да, совсем недалеко, но придется выйти за стены.

— Тогда стоит поторопиться, — сказал Феликс. — Вчера у ворот были огромные очереди, стража досматривает всех досконально. И вряд ли сегодня будет по-другому.

Несмотря на ранний час, очередь у Старых ворот на выезд из города была не просто огромной — она была гигантской. Пешеходы и всадники, крестьяне на телегах и знатные господа в крытых повозках — все они стояли. Солнце уже начало припекать. Лошади недовольно фыркали, отгоняя назойливых мух, богатые дамы обмахивались белоснежными вышитыми платочками. Очередь негромко, но недовольно гудела, словно растревоженный улей.

При взгляде на всё это великолепие в голове у Брейдена мелькнула крамольная мысль: жизнь Олрифа и сто дукатов в довесок не стоят того, чтобы умереть здесь мучительной смертью от перегрева.

— Мы простоим здесь до второго пришествия, — мрачно заметил он.

— Можно попробовать пройти вне очереди, мы ведь без поклажи. Возможно, стражи нас пропустят, — предложил Феликс.

Они стали протискиваться мимо повозок, практически прижимаясь к каменным стенам домов. На них никто не обращал внимания, и большая часть очереди уже осталась позади, когда Брейден заметил, что ровнёхонько ему в голову летит что-то узкое и длинное. Он едва успел пригнуться, и продолговатое нечто просвистело над самой его макушкой.

— И-ийэ-эх, — раздалось сзади. — Куда-и-та вы намылилися?

Брейден обернулся: прямо за ним на телеге сидел маленький старичок в соломенной шляпе. В руке он держал длинную жердь, бывшую, вероятно, черенком от какого-то сельскохозяйственного инструмента.

— Чего это ты, старый, деревяшками тут размахиваешь? — возмутился Брейден. — Покалечишь ещё кого.

— А чавой-то вы без очереди сунитеся? Самые умные? — не смутился старик.

— Мы без вещей и пешие, много времени не отнимем, — ответил Феликс.

— Ага, много вас тута таких хитрых и всех пропусти. А я можат тожа тараплюся. Меня старуха моя дома ждет, — не унимался старик. — Все стоят, и вы стойте. Чай молодые, не развалитеся.

Тут стали возмущаться и другие ожидающие. Пришлось вернуться назад и встать в конец очереди.

На берегу Мересы царили тишина и умиротворение, которые после шумной суеты города казались почти неестественными. Широкий, медленный, словно утомленный летним зноем, поток нес свои воды вперед. Мягко шуршал листьями рогоз, колышимый легким ветерком. По сторонам от реки раскинулись зеленые луга, пестревшие мелкими полевыми цветами. В зарослях трав стрекотали насекомые. На противоположном берегу, чуть в отдалении темнела полоса дубового леса.

Внезапно тишину нарушил громкий всплеск. За ним последовали сдавленные ругательства. Брейден растянулся лицом вниз на мелководье, вокруг плавал взбаламученный ил.

— Чертова река, — бормотал он, пытаясь отряхнуть одежду от налипших комьев грязи.— Ничего здесь нет. Одни птичьи следы. Только время зря потеряли.

— Это точно, — вздохнул Феликс и уселся на вершине крутого обрыва.

Брейден окончательно выбрался из воды, взобрался наверх, цепляясь за траву, и опустился рядом с наёмником.

Мимо проплыла баржа. Люди на ней с интересом рассматривали двух мрачных мужчин на берегу, с ног до головы перемазанных грязью.

— Надо найти место почище и попытаться отстирать одежду. Не то в таком виде нас в городе примут за големов, — сказал Феликс, пытаясь отколупнуть от своих штанов толстый, местами успевший подсохнуть кусок глины.

Брейден усмехнулся краем рта. Замечание наемника воскресило в его памяти время, когда он ещё учился в университете. Большинство студентов с факультета алхимии рано или поздно предпринимало попытки вылепить и оживить глиняного человека — никто бы не отказался от возможности иметь бесплатного слугу. То, что церковь смотрела на подобные эксперименты с явным неодобрением, а приемлемых результатов добиться так и не получилось, мало кого останавливало. Не минула чаша сия и самого Брейдена, потратившего немало времени на стирку заляпанных глиной рукавов.

Он вдруг замер, а затем, хлопнув себя ладонью по лбу, воскликнул:

— Какой же я идиот! Подумать только, и мы отстояли всю эту проклятую очередь!

Феликс бросил на него озадаченный взгляд. Заметив это Брейден поспешно пояснил:

— В городе есть одно место. Когда я ещё учился на младших курсах, для одного эксперимента мне понадобилась глина, на которую не падал солнечный свет. И кое-кто из старшекурсников подсказал, где можно такую достать. Среди складов недалеко от порта есть погреба. Раньше там хранили вино для продажи, но потом часть помещений затопило, часть обвалилась. Сейчас они заброшены и мало кто о них помнит. Но полы там земляные и глина как раз выходит на поверхность.

— Заброшенные погреба, в которые никто не сунется, опасаясь обвала, — задумчиво протянул Феликс. — Идеальное место для тайника. Вору достаточно переждать шумиху. А она рано или поздно уляжется.

Брейден кивнул:

— Пойдем, как стемнеет, чтобы не привлекать к этому месту лишнего внимания.

Уже перевалило за полдень, когда Брейден показался возле «Кривой башни». На заднем дворе он вымыл пыльные башмаки водой из бочки под водостоком, и снова попытался отчистить одежду. У реки ему показалось, что попытки избавиться от налипшей грязи увенчались успехом, но когда льняная ткань просохла, на ней проступили грязные разводы.

Повозившись какое-то время и, в конце концов, плюнув на это дело, Брейден зашел в трактир с заднего входа и заглянул на кухню, где хлопотливая кухарка Марта одарила его тарелкой с нехитрой снедью. Он уже собирался свернуть на лестницу, ведущую в башню, как его настиг возмущенный голос хозяйки постоялого двора.

— Брейден! В какой это выгребной яме ты извалялся? А я ведь говорила, что не доведёт тебя до добра то, что ты якшаешься с кем ни попадя. Посетители, знаешь ли, и так уже косо смотрят, что в «Кривую башню» приходят с обысками чуть ли не каждую неделю.

Брейден возвел глаза к потолку — последнее уж явно было большим преувеличением. Но сегодня он не имел ни времени, ни желания выслушивать упреки своей арендодательницы.

— Госпожа Клодер, я ведь вовремя внес оплату в этом месяце. Может, по такому случаю вы найдёте более благодарные уши для своих бесценных наставлений? Я же плачу вам за постой, а не за проповеди. В конце концов, не многие захотят снимать на постоянной основе комнату, которую занимаю я. Ну, разве что вы всё-таки решитесь пустить в своё заведение «кого ни попадя». Ведь летом наверху башни ужасно жарко, зимой нестерпимо холодно, а лестница приведет в восторг разве что горного козла, — на одном дыхании произнес Брейден и, не дожидаясь ответа, стал подниматься наверх.

— Какой нахал! — донеслось снизу, когда он уже почти добрался до второго этажа.

Вслушиваться в поток гневных возмущений Брейден не стал и, ухватив с тарелки кусок хлеба с сыром, принялся жевать прямо на ходу. Оказавшись на верхней площадке, он постучал условным стуком.

Сначала внутри всё оставалось тихо, а затем раздался тихий напряженный голос:

— Брейден? Это ты?

— Я-я, открывай.

Глухо щелкнул замок и Брейден вошёл в комнату.

Первым делом Олриф выхватил у него из рук тарелку.

— Ну, наконец-то. Что так долго? Я уже думал, ты бросил меня умирать голодной смертью! — воскликнул он и замер, удивленно разглядывая местами мокрую, местами в грязных разводах одежду Брейдена. — Что это с тобой случилось?

— Пришлось искупаться в погоне за твоим неуловимым конкурентом, — хмыкнул тот и кратко рассказал обо всём, что случилось за утро.

— Ты думаешь, этому наемнику можно доверять? — с сомнением спросил Олриф.

— Не вижу причин, почему мы не можем объединиться, пока наши цели совпадают, — пожал плечами Брейден. Он уже успел переодеться и теперь расчищал стол, тут же ставя на освободившееся место различные сосуды и коробочки. — Меня больше другое смущает. Допустим, перелезть через замковые стены непросто, но можно. А дальше что? Вверх по отвесной стене до самого окна в башне и потом обратно вниз с мешками драгоценностей? Невозможно.

— Я бы за это не поручился. Всяких умельцев хватает, — пожал плечами Олриф. — Но старые погреба проверить стоит. Отличное место для тайника.

Брейден ничего не ответил, тщательно выписывая на стенках стеклянной колбы замысловатые знаки не похожие ни на буквы, ни на цифры. Одни из них располагались ниже, другие выше, образуя нечто похожее на узор.

— Никогда не понимал, как только церковь позволяет вам использовать эти каракули? — задумчиво произнес Олриф, разглядывая значки.

Брейден бросил на него недовольный взгляд.

— Не каракули, а сигнатуры. Церкви больше двухсот лет понадобилось, чтобы перестать жечь алхимиков и понять, наконец: не всё, что применялось в Темные века — колдовство. Представить страшно, сколько знаний было утеряно. Кое-какие тексты, конечно, сохранились за Мелким морем в Хазуфаде и других южных странах, но это лишь малая часть, — он сокрушённо качнул головой и налил в колбу резко пахнущую жидкость серовато-зеленого цвета.

— Ну, не знаю. По-моему похоже на колдовство, — протянул Олриф.

Он присел на корточки у самого стола и зачаровано наблюдал, как некоторые значки разгораются голубоватым сиянием. От жидкости потянулась тонкая струйка пара, а сама она начала бледнеть, становясь прозрачной.

— Вовсе нет, — со вздохом ответил Брейден. — Просто сигнатуры воздействуют на вещества в более тонком плане, на их дух, если угодно. Это позволяет сильнее и по-новому раскрывать их свойства. И совсем не нужно заключать сделки с демонами и приносить жертвы. Любой может научиться, при наличии достаточного ума и старания.

— Любой-не любой, а говорят, что с алхимического факультета, — Олриф качнул головой в ту сторону, где над крышами возвышались шпили университета Грелоса, — вылетает больше студентов, чем с любого другого. Этих твоих сигнатур сколько? Всего-то пара десятков — не так уж много, можно и выучить.

— Двадцать четыре, — машинально поправил Брейден, подсыпая в колбу темный порошок, на стеклянной поверхности засветилось ещё несколько знаков. — Но формул, то есть сочетаний, тысячи. И надо знать, как их составлять и в каких случаях применять. Основной отсев происходит ещё до того, как студенты начинают изучать сигнатуры, чтобы не давать их в руки тем, кто несерьезно относится к алхимии и не плодить недоучек. Всё-таки это очень сложный и опасный инструмент. Далеко не все алхимики, знаешь ли, имеют по пять пальцев на руках.

Олриф хохотнул и уже открыл рот, чтобы спросить что-то ещё, но Брейден опередил его.

— Ради всего святого, помолчи немного и дай мне сосредоточиться, — взмолился он. — Дел ещё много, а время уходит.

— Хорошо-хорошо, — Олриф вскинул руки в примирительном жесте и отступил от стола.

Мрак окутывал городские склады. Узкие проходы между ними напоминали запутанную сеть лабиринта. Тусклый свет молодого месяца лишь слегка очерчивал силуэты широких приземистых построек. Этой темной ночью разглядеть фигуру человека в капюшоне, притаившегося в густой тени, было почти невозможно. Мужчина стоял неподвижно, только его взгляд то и дело пробегал по пустынной улице.

Из переулка напротив появился ещё один человек, закутанный в плащ.

— Извини, что опоздал. Надо было кое-что закончить, — Брейден откинул с головы капюшон.

— Ничего, — коротко ответил Феликс и протянул ему один из двух факелов. — Держи, не будем мешкать.

— О-о, нет-нет, это нам не понадобится, — загадочно улыбнулся Брейден и вытащил из-под плаща два небольших пузырька, заполненных бледно-зеленой тускло светящейся жидкостью.

Глаза наемника округлились, в темных зрачках заплясали зеленоватые отблески.

— Глаза Филина? — пораженно спросил он. — Я слышал об этом эликсире, но никогда не использовал.

— Не удивительно, он крайне сложен в изготовлении. Малейшая ошибка может привести к слепоте. Но этот сделан правильно, — Брейден не смог сдержать самодовольной нотки в голосе. — Его эффект продлиться примерно до восхода. Может, чуть меньше. Но предупреждаю сразу: пока эликсир не выветрится, не смотри на яркий свет — боль адская.

Они сделали глоток каждый из своей склянки. Брейден несколько раз моргнул. Он уже использовал Глаза Филина раньше, но, тем не менее, его действие впечатляло. Ночной пейзаж постепенно начал светлеть, смутные очертания приобрели четкий контур. Пустая улица выступила из темноты, будто изображение на старой картине, с которой стерли пыль. В конце концов, черная ночь превратилась в пасмурный день. Всё было хорошо видно, но мир всё равно сохранил сероватый оттенок, словно смотришь через запылившееся стекло.

Феликс восторженно вздохнул. Широко распахнув глаза, он осматривался вокруг.

— Удивительная вещь, — прошептал наемник. — Может тоже попробовать поступить в университет, если там научат варить такие снадобья? В моей работе было бы не лишним.

Брейден тихо рассмеялся, а затем серьезно добавил:

— Нам, и правда, стоит поторопиться.

Две фигуры скользнули в проход между складами. В этой части города ночью было особенно тихо и безлюдно. Из-за возвышавшейся над низкими постройками городской стены доносился едва различимый шум реки.

Вскоре они добрались до небольшого каменного строения, походившего на полуразвалившийся сарайчик.

— Да уж, как-то невелики эти твои погреба, — заметил Феликс, с сомнением оглядывая неказистое сооружение.

— Это только снаружи, — пропыхтел Брейден, толкая плечом низкую дубовую дверцу.— Под землей там целая сеть помещений и переходов.

Чиркнув нижним краем по полу, дверь поддалась. Изнутри пахнуло застоявшимся воздухом и пылью. Помещение было крохотным и абсолютно пустым. Только недалеко от входа среди каменных плит расположился деревянный люк с вделанным в него железным кольцом.

Вдвоем они откинули массивную крышку. За ней открылся проход, от которого вниз уводила каменная лестница. Брейден начал спускаться первым, за ним последовал и Феликс.

По сравнению с жаркой летней ночью внизу стоял почти зимний холод. Пахло сыростью и плесенью. Сразу от лестницы начинался широкий, прямой как стрела коридор с земляным полом. Стены и низкий потолок были каменными, а дальний конец терялся далеко впереди. От основного туннеля в разные стороны отходило множество проходов поменьше.

Феликс тихо присвистнул.

— Похоже, придется нам здесь порядком побродить. Будь я на месте вора, то не оставил бы добычу прямо у входа. Только бы не заблудиться.

— Не заблудимся, — Брейден извлек из-под плаща туго свёрнутый желтоватый свиток. — У меня есть карта. В университетской библиотеке хранятся планы всех городских построек. Так что ещё во время учебы я перерисовал схему этих тоннелей.

Он развернул свиток. В глаза бросалась широкая полоса посередине — основной коридор. Справа и слева от неё пергамент испещрили полосы поуже, оканчивавшиеся небольшими квадратами. Некоторые из них были отмечены волнистыми линиями и крестами.

— Я отмечал затопленные и обвалившиеся помещения,— пояснил Брейден. — Правда это было не один год назад, и многое могло измениться.

— Лучше, чем ничего, — заметил Феликс, разглядывавший карту. — Ты хорошо подготовится.

— Профессиональная привычка, — усмехнулся Брейден.

Они принялись обследовать запутанную сеть подземных переходов, время от времени сверяясь с картой. Некоторые помещения неплохо сохранились, в других по щиколотку стояла вода, третьи выглядели вполне сносно, если не считать просевших потолков. Несколько раз завалы обнаруживались там, где их не было на схеме. Тогда приходилось возвращаться назад и искать обходной путь. Во всем подземелье царила тишина и наверняка стояла кромешная тьма, но Глаза Филина успешно рассеивали её.

В начале очередного коридора решили разделиться. Феликс отправился осматривать помещения по правую руку, а Брейден свернул в первый же проем слева.

Небольшой зал оказался совершенно пустым, если не считать камней и каких-то деревянных обломков по углам, зато в противоположной стене темнел проход в соседнее помещение. Не теряя времени Брейден сразу направился туда, но стоило ему только ступить в проем, как пол под его ногами резко просел. Земля посыпалась куда-то вниз, уходя воронкой. Брейден коротко вскрикнул, ощутив, что проваливается. Он безотчетно взмахнул руками и каким-то чудом ухитрился схватиться за край образовавшейся дыры. Благо она оказалась небольшой.

Брейден висел на краю провала, стараясь не думать о том, что может находиться внизу и как долго ему придется падать, если холодеющие пальцы соскользнут.

Вдруг с другого конца зала донесся шорох шагов.

— Брейден? Где ты? — раздался настороженный голос Феликса.

— Здесь, — сдавленно откликнулся тот. — Пол обвалился.

Через несколько мгновений вверху появилось лицо наемника.

— Хватайся, — Феликс присел на корточки и подал ему руку.

Брейден не стал пренебрегать этим советом и тут же вцепился в протянутую ладонь.

Вдруг в тишине подземелья раздалось шипение, словно совсем рядом проснулась огромная змея. Стена вверху странно накренилась. Левая рука, которой Брейден всё ещё держался за край провала, утратила опору.

В одно мгновение мир заслонила лавина земли, сметающая всё на своём пути. Непреодолимая сила смяла Брейдена и потащила куда-то вниз.

Всё за, что удавалось ухватиться, тут же рассыпалось. Земля забивала нос и рот, не давая вдохнуть. Сверху раздавался приглушенный грохот, обещая похоронить всё, что окажется внизу, под грудой земли и камня.

Внезапно Брейден понял, что лежит на плотной неподвижной поверхности — падение прекратилось. Он рванулся изо всех сил, высвобождаясь из-под слоя, накрывающей его почвы, откатился в сторону и замер, прикрыв голову руками. Комья земли и мелкие камешки застучали по спине.

Через некоторое время всё стихло. Брейден осторожно пошевелился, и, к его облегчению, тело нигде не отозвалось болью. Тогда он сел, рукавом стер с лица грязь и первым делом проверил поясную сумку. Каким-то чудом ни одна из обернутых тканью скляночек, лежащих в ней, не разбилась.

Справа из-под слоя земли показался отплевывающийся Феликс.

— Цел? — спросил его Брейден.

Наемник ощупал левое плечо и кивнул.

— Где это мы? — спросил он.

— Понятия не имею, — качнул головой Брейден. — На карте нижнего уровня нет.

Они находились в пещере, большая часть которой оказалась завалена. Груда земли поднималась до самого потолка, полностью закрывая выход наверх. В противоположной стене темнел узкий проем.

— Может, удастся расчистить проход? — не слишком уверенно предположил Брейден.

Феликс поднялся по осыпающемуся завалу и попробовал осторожно вытащить камень в том месте, где находилась дыра. Сверху тут же посыпались струйки земли.

— Боюсь, потолок может обвалиться, — совершено спокойным тоном заметил наемник.

— Тогда оставим этот вариант на крайний случай, а пока осмотримся, — предложил Брейден.

Выскользнув в узкий проем, они оказались в тесном туннеле. С правой стороны он почти сразу упирался в небольшое помещение, а слева тянулся, насколько хватало глаз.

— По крайней мере, мы не в естественной пещере, — сказал Брейден, кивнув на выложенные камнем стены и свод.

— Это дает некоторую надежду, что мы не застрянем здесь навсегда, — хмыкнул Феликс.

Они не могли определить, сколько уже идут по туннелю. Он нигде не разветвлялся и лишь понемногу забирал вправо. Время от времени в стенах появлялись проемы. Одни из них вели в меленькие комнатки, похожие на кельи, другие были заложены камнями. Глядя на последние, Брейден старался гнать от себя мысли о том, что это замурованные выходы на поверхность.

Вскоре выложенные камнем стены сменились на гладкие, выбитые прямо в скале. По ним тянулись замысловатые полустертые узоры. Некоторые их элементы напоминали солнце и луну, деревья и животных.

— Если я не ошибаюсь, то мы уже под Замковым холмом, — заметил Брейден. Его голос эхом унесся вперед.

— Лично я бы предпочел, чтобы земли над нами становилось меньше, а не больше, — откликнулся Феликс.

Наконец туннель резко повернул и закончился широким входом, обрамленным огромными каменными глыбами. Переступив его порог, Брейден пораженно замер и огляделся широко распахнутыми глазами.

— Матерь Божья! — выдохнул рядом Феликс.

Они оказались в огромном зале. Сводчатый потолок терялся высоко вверху. В центре стоял большой прямоугольный камень. Его поверхность украшали узоры, похожие на те, что покрывали стены туннеля. Любому бы хватило одного взгляда, чтобы понять — это жертвенник.

Вдоль стен располагались высокие каменные статуи. Их было около двух десятков, и они образовывали широкий круг вокруг камня.

Брейден завороженно прошел вглубь зала.

— Я и представить не мог, что под Грелосом находится такое, — тихо произнес он. Казалось, любой громкий звук может потревожить древние силы.

— Откуда это здесь? — спросил Феликс. — Я думал, Грелос был основан христианским лордом.

— Так и есть, — подтвердил Брейден. — Но на другом берегу реки, чуть выше по течению, было поселение. Оно зачахло ещё до того, как святой Гвемар построил здесь свой замок, люди ушли. Видимо, это их храм.

Он двинулся вдоль статуй, разглядывая изображения древних богов. Некоторые — вероятно самые старые — представляли собой просто огромные валуны, с вырезанными на них узорами и рисунками. Другие вполне походи на людей, правда, каких-то причудливых. Третьи совмещали черты человека и животных.

Одна из статуй, выглядевшая как вполне обычный мужчина, имела два лица, повернутые в противоположные стороны. Недалеко от неё стояла грубо вытесанная фигура женщины. Её нагое тело обвивало что-то длинное. Приглядевшись Брейден понял, что это змея — её голова лежала у женщины на плече.

У подножий всех статуй стояли большие каменные чаши. Их стенки покрывал черный налет — когда-то в них пылал огонь. На мгновение Брейден представил, как могло выглядеть это место полное тьмы и пламени, когда трепещущие отсветы пляшут на каменных изваяниях. По спине побежали мурашки.

Он прошел уже половину круга, когда заметил у дальней стены высокий, правильной формы камень. Недолго думая Брейден скользнул за спины статуй и подошёл ближе.

Камень примерно на две трети прикрывал вход в другой туннель. Размером и формой он идеально подходил к отверстию. Выглядело так, словно кто-то по небрежению не закрыл до конца дверь. Только Брейден даже вообразить не мог, сколько людей понадобилось бы, чтобы поднять эту глыба, а механизмов или их остатков, поблизости не наблюдалось.

— Я кое-что нашел, — негромко позвал он Феликса.

Наемник тут же оказался рядом и внимательно осмотрел вход.

— Идем дальше?

— Вернуться потом назад нам ничего не помешает, — пожал плечами Брейден.

Низкий коридор оказался совсем коротким и вывел в ещё одну пещеру: тоже круглую, но гораздо меньшего размера, чем первая. Статуя здесь была всего одна. Она не имела ничего общего со странными и порой несуразными изображениями из первого зала.

В неглубокой нише стояло великолепное изображение мужчины в натуральную величину. Казалось, пронесись по подземелью ветер, и длинные волосы и плащ заколыхались бы. На гордо поднятой голове покоился венец, украшенный драгоценными камнями.

В облике мужчины не просматривалось никаких признаков увядания, он находился в самом расцвете сил и могущества. Правильное, не лишенное привлекательности лицо выглядело суровым, но спокойным. Руки он сложил на рукояти меча, острие которого упиралось в постамент.

— Как думаешь, кто это? — тихо спросил Феликс.

— Я знаю только одного языческого короля, которому могли посвятить отдельный зал рядом с богами — Адалард, — ответил Брейден.

Наемник согласно кивнул и тихо выдохнул:

— Король-колдун. Говорят, его отцом был сам Дьявол, а королевство простиралось от Мелкого моря и далеко за Драконий хребет, до самых земель, где лед и снег никогда не тают.

Брейден неопределенно повел плечами.

— Одно можно сказать точно: ни один другой король не правил двести лет.

По всей длине зала стены покрывали искусно выполненные фрески. Их единая лента прерывалась лишь в трех местах: там, где находился проход в большой зал, там, где в нише стояла статуя, и там, где виднелся выход в следующий туннель.

Брейден внимательнее присмотрелся к изображениям. На первой фреске черноволосый мальчик и седобородый старец шли по весенней роще. Старик склонился к своему юному спутнику, словно что-то ему рассказывал. На следующем изображении черноволосый юноша вел в бой конный отряд. На третьей фреске он же входит в темную горную пещеру. На четвертой возмужавший Адалард стоял в окружении женщин, облаченных в светлые одеяния. Та из них, чей наряд выглядел самым богатым и пышным, протягивала ему кубок. На пятой фреске король-колдун восседал на троне. Его голову украшал тот же венец, что и на статуе. В высоко поднятой руке он держал нечто похожее на горсть сияющего алого пламени. С правой стороны преклонили колени люди, а с левой какие-то фигуры, закутанные в черное. Лицо той из них, что стояла ближе всего к трону, скрывала золотая маска.

— Ты только посмотри: сколько столетий прошло, а цвета ни капли не поблекли. Что за составы они использовали? — восхищенно произнес Брейден.

— Честно говоря, я бы предпочел здесь не задерживаться. Он словно в душу мне смотрит, — сказа Феликс, кивнув на статую, и быстро осенил себя крестным знамением.

От того, что наемник, который оставался совершенно спокойным, когда они оказались под завалом, теперь так явно выказывал страх, Брейдену тоже стало не по себе.

— Да, не стоит нам тут стоять просто так, — согласился он.

Феликс сразу же скрылся в следующем туннеле. Брейден последовал за ним, но немного замешкался на пороге и бросил последний взгляд на статую. По спине его пробежал холодок. Каменный король смотрел прямо на него, хотя Брейден мог поклясться, когда они вошли сюда, взгляд статуи был направлен на проход в большой зал.

Времени разбираться в чем здесь дело — в колдовстве или в мастерстве скульптора — не осталось. Шаги Феликса удалялись, и Брейден счел за благо поспешить следом, выбросив этот вопрос из головы.

Сначала стены туннеля были совершенно гладкими, но через несколько десятков шагов в них появились два ряда длинных прямоугольных ниш. И в каждой покоились останки. Их явно поместили сюда не одно столетие назад. Казалось, от любого движения воздуха кости превратятся в пыль.

Увидев, их Феликс резко остановился.

— Да мы забрались в настоящий склеп, — шепотом, словно опасаясь потревожить мертвых, произнес он. — Может, стоит вернуться и попробовать разобрать завал?

— Давай пройдем ещё немного. Вдруг выход на другом конце. А если туннель начнет спускаться вниз, то вернемся, — предложил Брейден.

Его тоже не слишком прельщала компания древних мертвецов. В голову лезли истории о мерцающих огнях и неупокоенных душах, бродящих среди старых курганов, которые так любят пересказывать завсегдатаи трактиров. Но перспектива оказаться похороненным под обвалившимся земляным потолком пока пугала сильнее.

Феликс согласился, хотя и не слишком охотно, и они двинулись дальше.

Этот туннель, так же как и первый, нигде не разветвлялся и понемногу забирал вправо, только вдоль него вместо узоров тянулись ряды мертвецов. На некоторых из них сохранилась иссохшая, тонкая, словно пергамент кожа. Во многих нишах лежали мечи и щиты, руки скелетов украшали кольца и браслеты — последний приют здесь нашли не простые крестьяне.

Много среди них было и женщин. На их черепах среди остатков волос красовались тонкие изящные венцы и подвески с замысловатыми символами.

Через некоторое время гладкие стены сменились каменной кладкой. Туннель всё так же вел вперед, не поднимаясь вверх, но и не спускаясь глубже. Брейден начал подозревать, что если им и удастся найти здесь выход, — в чем он уже совсем не был уверен — то на поверхность они выйдут где-нибудь за стенами города и придется ждать утра, когда ворота откроются. Значит, эта ночь будет потрачена впустую.

Мысль о том, что они могут и вовсе не выбраться отсюда, вертелась в голове всё назойливее. Стараясь отогнать её, Брейден задумался, не будет ли Олрифу безопаснее покинуть город. Он как раз начал перебирать варианты, как это можно сделать, когда заметил движение в одной из ниш чуть впереди. Будто рука скелета пошевелилась.

«Просто показалось. Всё из-за усталости и затхлого воздуха», — мысленно сказал себе Брейден, ощущая, как внутри расползается холод.

Он покосился на идущего рядом Феликса. Похоже, тот не заметил ничего подозрительного, и они в молчании продолжили путь.

Однако стоило им подойти к злополучной нише, как с её края соскользнула костлявая рука. Сердце Брейдена рухнуло вниз, словно булыжник с вершины башни.

Феликс молниеносно выхватил кинжал, а через миг по туннелю прокатился его смех.

— Просто крыса, — с явным облегчением сказал наемник, убирая оружие в ножны.

Брейден уже и сам видел. К его горлу подкатила тошнота, и он неосознанно сделал шаг назад.

Большая крыса сидела в нише, глядя подслеповатыми красными глазками. Чуть глубже скелет обследовали с полдюжины её сородичей. Они копошились, попискивая, а длинные бледные хвосты, словно жили отдельной жизнью от своих хозяев. Брейден старался не думать о том, будут ли крысы грызть настолько старые кости.

— Всё в порядке? — вдруг спросил Феликс. — Ты сильно побледнел.

— Всё нормально, — с трудом выдавил Брейден. — Просто… не люблю крыс. Отвратительные твари.

Феликс понимающе хмыкнул и заметил:

— А вот я даже рад их видеть.

Сначала Брейден бросил на него недоуменный взгляд, но через мгновение до него дошло.

— Если они здесь, значит, выход всё-таки есть, — протянул он.

— Именно, — кивнул наемник. — И, похоже, он где-то неподалеку, раз нигде в других помещениях мы крыс не видели.

Воодушевленные этим открытием они пошли быстрее. Почти сразу ряды мертвецов закончились — дальше ниши стояли пустые. А ещё шагов через двадцать туннель уперся в тупик.

— Замурован, — констатировал Брейден, разглядывая камни. Кладка выглядела старой, но отличалась от той, что образовывала стены туннеля. Это наводило на печальную мысль: если другие выходы и были, то они наверняка тоже перекрыты.

Феликс несколько раз пихнул стену, словно надеясь, что под его рукой та развалится. К сожалению, камни держались крепко и, похоже, не собирались никуда двигаться по меньшей мере ещё тысячу лет.

— Наверное, эти хвостатые зверушки пробрались сюда через какую-то щель, — с досадой произнес Феликс.

Брейден вздохнул и устало провел рукой по лицу.

— Остается только вернуться и попытаться разобрать за… — договорить он не успел, потому что совсем рядом с его ногой приземлилось что-то небольшое и серое.

Брейден шарахнулся в сторону, чуть не сбив Феликса с ног, а маленький пришелец издал недовольный стрекочущий писк и бодро засеменил вглубь туннеля.

— Ну и мерзость, — Брейден передернулся от отвращения, при мысли, что крысёныш мог прыгнуть прямо на него.

— Ладно тебе, посмотри-ка туда, — Феликс указал наверх.

Брейден поднял глаза и увидел, что справа почти под самым потолком зияет дыра.

— Так-так-так, вот, значит, откуда они лезут. — Он вскочил на край ниши и, заглянув в отверстие, сообщил: — Тут какой-то коридор.

— Пролезть сможешь? — спросил Феликс.

Брейден попробовал и разочарованно покачал головой:

— Нет, никак не протиснуться. Но крайние камни сидят неплотно.

— Давай посмотрим, что можно сделать,— сказал Феликс, тоже вскочив на край ниши.

Этот участок стены выглядел так, словно с обратной стороны в него ударили кувалдой. Через некоторое время удалось вытащить несколько крайних камней. Землю, скрывающуюся за кладкой, пришлось выгребать руками, но вскоре Брейден смог без проблем выбраться наверх.

Феликсу, который был шире в плечах, пришлось сложнее, но, наконец, и он стоял в коридоре, отряхивая руки и одежду от земли.

— Я так понимаю, мы вернулись в погреба, — заметил наемник, оглядевшись вокруг.

Брейден кивнул и произнес с досадой:

— Приличный крюк под городом сделали. Похоже, большая часть ночи пошла коту под хвост. А если здесь и правда прятались воры, они могли услышать шум обвала и сменить убежище.

Феликс недовольно цыкнул:

— Вот и нашли драгоцен…

Неожиданно он замолк на полуслове, став похожим на почуявшего добычу пса, и бросил на Брейдена вопросительный взгляд. Тот кивнул в ответ, давая понять, что тоже это слышит: из-за угла в дальнем конце коридора раздавались шорохи и странные звуки, похожие на что-то среднее между хрюканьем и карканьем.

Феликс беззвучно направился в ту сторону. Брейден пошел следом, стараясь ступать как можно тише и мысленно молясь, чтобы там не оказалось огромное крысиное гнездо.

За углом тянулся такой же коридор, как и тот, по которому они крались. Здесь даже имелся свой собственный лаз — небольшая дыра у самого пола. Звуки доносились именно из неё.

Вдруг в темноте отверстия что-то шевельнулось. Выпихивая перед собой груду земли, наружу выбралось странное существо. Ростом оно было чуть выше колен взрослого человека, коренастое и кряжистое. Его коричнево-зеленоватого цвета кожа выглядела толстой и жесткой. Существо имело большой мясистый нос и острые уши. На голове у него клочьями росли волосы какого-то невнятного грязного цвета. Одежда, судя по виду, была сшита из дурно выделанной кожи.

Брейдену никогда прежде не доводилось видеть этих существ вживую, но ошибиться было невозможно — гоблин. Про них ходило много разных историй, более или менее правдивых, но в окрестностях Грелоса они никогда не жили.

Тем временем гоблин сплюнул и произнес несколько незнакомых слов, судя по интонации ругательств. Из глубины лаза ему кто-то ответил, а затем в коридор вышел, держа на плече небольшую кирку, его сородич.

— Я вам говорю, надо попробовать в другом месте, — каркающим голосом сказал первый гоблин.

— Ага, пробовали уже, — недовольно ответил второй. — И что получилось? Вы пробили дыру в человечий мертвятник.

— Чего это мы? Ты там тоже был и громче всех орал, что надо бить сильнее! — возмутился первый. — Который раз ход обваливается? Мы торчим тут уже целую вечность. Старик наверняка давно смылся.

— Не смылся, — отмахнулся второй гоблин, опершись на кирку. — Ему обещано столько же, сколько он уже получил. Так что будет ждать, никуда не денется. Да и подавальщица в том трактире явно симпатичнее его старухи.

Оба громко загоготали, а из лаза появился третий гоблин. Он влепил одному из них оплеуху и гаркнул:

— Чего вы тут языками чешете, пока мы с Кобтом горбатимся? Вам работы мало?

Двое первых недовольно заворчали и нехотя поплелись обратно в туннель.

— Подумать только — гоблины! — шёпотом воскликнул Брейден, когда они с Феликсом вернулись в конец своего коридора. — Я всегда считал, что они живут в горах Драконьего хребта.

— Так и есть, — подтвердил наемник. — Я могу предположить только одно: сюда они добрались специально ради коллекции барона. Гоблины обожают драгоценные камни и металлы. Наверное, вызнали всё у торговцев, у которых покупают вино. Барон ведь почти каждый год останавливается у герцога Грелоса на пути к своему поместью на побережье.

— И что теперь? — спросил Брейден. — Нападем на них? Похоже, их там всего четверо.

Феликс покачал головой:

— Я бы не рискнул. Не смотри, что они такие мелкие. Гоблины чертовски сильные и проворные. Столкнуться с ними в горах — считай верная смерть, да и сейчас, не думаю, что они будут сдерживаться. Осмотримся для начала. Драгоценностей с ними нет. Значит, они где-то неподалеку и наверняка их кто-то сторожит. Сначала уберем караульных, а потом, может, получится разобраться и с теми, кто придет их сменить. Чем с меньшим количеством гоблинов мы столкнемся за раз, тем лучше.

— Хорошо, но сначала надо понять, где мы находимся, — заметил Брейден, разворачивая карту.

Много времени это не заняло — подземелья примыкали к городской стене лишь с одной стороны. Сориентировавшись, Брейден и Феликс начали обследовать ближайшие помещения. Искать им пришлось недолго: буквально в следующем коридоре они заметили тусклые отблески света.

Два гоблина удобно устроились в закутке и резались в кости. Рядом с ними стояла крохотная лампа, которая распространяла удушающую вонь и больше чадила, чем светила.

Один из них опирался спиной на небольшой, до отказа набитый мешок. Ещё два таких же стояли неподалеку.

Раздался стук игральных костей по утоптанной земле и гоблин возмущенно завопил, стуча ногами:

— Ты жульничаешь! Выигрываешь пятый раз подряд!

Его товарищ — тот, что сидел возле мешка — громко расхохотался:

— Просто я везучий, Дэрк. Смирись с этим.

— Лучше б ты свою везучесть применил для чего-нибудь полезного, — с досадой ответил тот.

— Ладно тебе, вот вернемся домой — станем настоящими королями, — гоблин протянул руку за спину, вытащил из мешка браслет с изумрудами и нежно его погладил.

— Главное, что Гедхёгг будет доволен, — ответил тот, которого знали Дэрком. Брейдену в его каркающем голосе почудились нотки страха.

— Конечно, — согласился второй гоблин, убирая браслет обратно в мешок. — Но всё остальное мы сможем оставить себе… Ох, жрать-то как хочется! Вот бы крысу, жирненькую.

— Дааа, крыса это было бы хорошо, — мечтательно протянул Дэрк.

Брейден заметил, что, услышав эти слова, Феликс ухмыльнулся. Наемник сложил странным образом губы и издал тонкий писк, точь в точь крысиный.

— О! Слышал? Я же говорил, что везучий, — произнес довольный голос. — Сейчас будет ужин.

Феликс кивнул Брейдену, и они быстро скрылись за ближайшим поворотом. Раздались звуки шагов. В коридор вышел гоблин и, почесав в затылке, огляделся вокруг. Снова раздался писк.

— Вот ты где, моя сладенькая, — пробормотал он, подкрадываясь ближе, и резко выскочил из-за угла, но увидев не крысу, а двух мужчин, замер, тупо глядя перед собой. А через миг на его голову с размаху опустилось навершие кинжала.

Гоблин крякнул и медленно осел на пол.

В этот момент что-то тяжелое рухнуло на Брейдена сверху. Сначала он решил, что это новый обвал, но через мгновение понял свою ошибку — на плечах у него сидел кто-то живой.

Выкрикивая что-то нечленораздельное, с потолка посыпались гоблины. Брейден зашипел от боли, когда один из них вцепился в его правую ногу и проткнул кожу острыми когтями. Но отвлекаться на то, чтобы стряхнуть его было некогда — тот гоблин, что спрыгнул прямо на Брейдена, теперь старательно пытался ткнуть ему в глаза пальцами.

Рядом раздался звон металла — похоже, Феликс лишился своего кинжала. Краем глаза Брейден заметил, что наемник успел уложить одного гоблина, но это не сильно ему помогло — на помощь сородичам подоспел тот, что сторожил мешки.

Вдруг Брейден почувствовал резкую боль в левой голени и сложился пополам, только чудом не упав. Его определенно пытались повалить, но он не собирался этого допустить и не глядя со всей силы двинул кулаком в морду гоблина, который крутился у его ног. Тот завопил и попытался снова лягнуть Брейдена в ногу, но промахнулся — его морду заливала кровь из разбитого носа.

Воспользовавшись моментом, пока один из его противников протирал глаза, Брейден с размаху ударился спиной о стену, пытаясь избавиться от гоблина, что сидел у него на плечах. Хватка маленьких, но сильных рук, сжимавших его горло, ослабла, но гоблин не упал.

Однако этого хватило, чтобы у Брейдена появилась возможность сунуть руку в поясную сумку и нащупать нужный флакон.

— Феликс! Глаза! — крикнул он и, крепко зажмурившись, швырнул пузырек в противоположную стену.

Подземелье озарила вспышка яркого холодного света. Глаза ожгло, словно огнем, даже сквозь плотно закрытые веки. Похоже, на несколько мгновений Брейдена оглушило, потому что он сам не понял, как оказался на четвереньках. В висках нестерпимо ломило, а глаза не видели ничего, кроме белизны и цветных пятен. Зато вокруг стояла абсолютная тишина. Никто больше не верещал, не лягался и не пытался задушить.

Пришлось подождать пока белая пелена начала спадать и через неё проступили очертания подземелья.

Феликс сидел неподалеку, прислонившись к стене, и очумело озирался по сторонам широко раскрытыми глазами. Брейден уже испугался, не ослепило ли его, но когда они встретились взглядами, наемник поднял руку и коротко сказал:

— Порядок.

Гоблины лежали вокруг и — к большой радости Брейдена — все до одного были без сознания.

— Крепко их приложило, — сказал Феликс, тяжело поднимаясь. — Что это вообще было?

— Один из составов, что я прихватил с собой, — ответил Брейден. — Решил, если они не любят солнечный свет, то и это им тоже придется им не по вкусу.

— Но ты же не мог знать, что мы встретим именно гоблинов, — заметил Феликс.

Брейден пожал плечами:

— Взял просто на всякий случай. Вдруг отвлечь кого-нибудь понадобиться или ещё что.

— Так значит, это правда, что алхимики повсюду таскают с собой кучу склянок, — усмехнулся наемник.

— Может и правда, но насчет кучи явное преувеличение, — хмыкнул Брейден и пихнул носком сапога одного из гоблинов. — Давай поскорее разберемся с ними, пока не очухались.

Они перетащили гоблинов в закуток с мешками и связали.

— А ведь поганцы подкрались к нам по потолку, — заметил Брейден, разглядывая эту живописную композицию. — Не удивительно, что ни замковая стена, ни подъем по башне не оказались для них препятствием.

Вдруг он замолчал и внимательнее пересчитал гоблинов.

— Феликс, их пятеро, а должно быть шестеро, — сказал Брейден.

Наемник только пожал плечами.

— Один должно быть удрал. Теперь уже неважно. Драгоценности здесь и воры тоже. Осталось только привести стражу.

Повисла неуютная пауза. Брейден понимал, на что намекает Феликс, но ему совсем не хотелось оставлять нового знакомца наедине с их находкой. Он мысленно прикидывал, какова вероятность, что вернувшись со стражей не обнаружит здесь ни наемника, ни драгоценностей. При таком раскладе оправдать Олрифа едва ли получится.

— Ты лучше знаешь город и справишься с этим быстрее, — нарушил тишину Феликс. — А я покараулю здесь, на случай если сбежавший гоблин вернется.

Брейден медлил, хотя и понимал, что это лучший вариант. По крайней мере, гораздо более удобный, чем тащить сразу и мешки, и гоблинов наверх.

«Да и что ему делать с такой грудой драгоценностей? Вывезти их сейчас из города большая проблема. Продать, не привлекая внимания — тоже. Проще сразу получить деньги», — решил он, наконец, и отрывисто кивнул:

— Я быстро.

Когда до центрального туннеля оставалась ещё половина пути, действие Глаз Филина начало развеиваться. Темнота густела и расползалась, скрадывая очертания стен и боковых проходов. Брейден бросился бежать, не смотря на пульсирующую боль в ноге, в которую немногим ранее вонзились гоблинские когти.

Выскочить в центральный туннель он успел, но последние несколько десятков шагов до выхода пришлось сделать в полной темноте.

Солнце ещё не поднялось над горизонтом, но на востоке небо уже приобрело нежный золотисто-голубой цвет. Брейден быстро шагал по пустым улицам. После ночи проведенной в заброшенном подземелье, свежий воздух приятно щекотал ноздри, а теплый летний ветерок мягко касался кожи, развеивая холод туннелей.

Одно из зданий стражи примостилось у самой городской стены. Здесь царила утренняя суматоха. Стражи перебрасывались приветствиями и шутками, проверяли оружие и получали последние указания перед тем, как отправиться патрулировать свои районы. Но стоило Брейдену переступить порог, как все взгляды обратились к нему и он только сейчас сообразил, что выглядит не лучшим образом: одежда перепачкана землей, лицо и руки в ссадинах и царапинах, а на ноге запекшаяся кровь.

— Где я могу найти дежурного? — спросил Брейден, старательно делая вид, что всё в порядке.

Один из стражей махнул рукой куда-то в конец помещения. Вокруг снова поднялся гул голосов, мужчины вернулись к своим занятиям.

Заметив невысокого полного человека, сидящего за столом, Брейден мысленно застонал.

— Смотрю, нелегкая ночка выдалась, господин алхимик, — не без злорадства произнес Роджер. — Пришли с повинной? Я знал, что чутье меня не обманывает.

— Мне надо поговорить с командиром, — сухо ответил Брейден.

— А вы по какому вопросу? — прищурился страж. — У командира, знаете ли, и так дел хватает.

— Это по поводу кражи драгоценностей. У меня есть ценная информация, — раздражено сказал Брейден.

— Угу, хватает вас тут таких с ценной информацией, — закивал Роджер. — Ходите целыми днями, отвлекаете всякой ерундой, рассчитываете вознаграждение получить. Если собираетесь признаться, то можете сдаться мне. А если нет, то и не отвлекайте.

Но Брейден не стал его дослушивать и шагнул к массивной двери, которую заприметил чуть раньше. Судя по тому, как подскочил Роджер, направление было выбрано верно.

Страж нахохлился и решительно перегородил собой дверь.

— Куда это ты собрался? — грозно нахмурился он.

— Я же сказал: мне надо поговорить с командиром, — как можно спокойнее произнес Брейден.

— А я уже ответил, — голос Роджера зазвучал громче: — что командир занят и по всем вопросам следует обращаться ко мне.

В этот момент дверь у него за спиной отворилась, и оттуда вышел пожилой рыцарь с пышными седыми усами.

— Что здесь за шум? — обвел он всех строгим взглядом.

Роджер тут же вытянулся по струнке и поспешно сообщил:

— Сир Рорик, этот господин утверждает, что он — очередной свидетель кражи драгоценностей.

— Я не говорил, что я свидетель, — возмутился Брейден и перевел взгляд на пожилого рыцаря: — Но у меня есть важная информация, которая положит конец этому делу.

Сир Рорик окинул его внимательным взглядом, чуть задержавшись на окровавленной ноге, а затем кивнул:

— Входите.

Брейден быстро прошёл внутрь, оставив позади насупленного стража.

Комната оказалась маленькой. Большую её часть занимал стол, заваленный бумагами. Напротив узкого стрельчатого окна высоко под потолком висело чучело оленьей головы с большими ветвистыми рогами. Под ним расположился щит с изображением герба города и старинный двуручный меч.

— Что ж, молодой человек, я готов вас выслушать, — сказ сир Рорик, тяжело садясь за стол. — Но предупреждаю сразу: если это очередные сплетни из какого-нибудь трактира, то не тратьте зря моё время.

— Никаких сплетен, всё более чем конкретно, — заверил его Брейден.

Весь рассказ не занял много времени. К его концу на столе лежала карта подземелий с отмеченным крестом помещением, где ждал Феликс с гоблинами и драгоценностями.

— Гоблины? — скептично переспросил сир Рорик. — Вы ведь понимаете, что это звучит неправдоподобно? Они не водятся в наших краях.

— Я бы сам не поверил, если бы не видел своими глазами, — согласился Брейден. — Но какой мне смысл вас обманывать? Если я вру, то это очень быстро станет очевидно. Просто пошлите со мной людей и вся эта неразбериха с драгоценностями закончится.

Сир Рорик тяжело вздохнул. Похоже, барон и его коллекция, и правда, доставляла ему много хлопот.

— Ладно, но пойдет с вами трое. С этими проверками на воротах у меня нехватка людей.

Не прошло и получаса, как Брейден уже вел свой маленький отряд к портовым складам. Прохожие с любопытством оглядывались на них и перешептывались за спинами.

С каждым шагом, что приближал их к цели, внутри Брейдена всё туже затягивался узел тревоги. Что если на месте не окажется ни Феликса, ни драгоценностей, ни гоблинов?

К тому моменту, когда Брейден в сопровождении стражей спустился в подземелье, он уже почти убедил себя, что так всё и будет, и успел несколько раз отругать себя за доверчивость.

Но когда туннель повернул в последний раз, по телу прокатилась волна облегчения — на стене плясали отсветы огня. Видимо, Феликс зажег один из факелов, когда действие эликсира закончилось.

Мешки были на месте. Связанные гоблины уже успели прийти в себя. Они плевались и осыпали странными ругательствами наемника, который спокойно ждал, подпирая стену.

Окна зала выходили на север, и даже в жаркие летние дни здесь было прохладно. На стене висел гобелен, на котором юная дева набирали воду из ручья.

Герцог Грелос — обладатель богатырского телосложения и носа неправильной формы, намекавшего на то, что в молодости он был заядлым участником турниров — тяжелой поступью расхаживал перед камином. Барон Вертольд почти на голову уступал в росте своему родичу, но в ширине талии вполне мог с ним соперничать. Сейчас он сидел в резном кресле, сжимая пухлыми пальцами кубок вина, с которым не расставался последние несколько дней, пытаясь успокоить расшатанные нервы.

Третьим был епископ Ольдвиг Регинштейн. На фоне дородных лордов он казался ещё выше и худее, чем на самом деле. Его Преосвященство стоял около окна, и взгляд льдисто-голубых глаз скучающе изучал пейзаж за окном.

— Какое же облегчение, что моя коллекция нашлась, — с блаженной улыбкой произнес барон. — Разумеется, вы будете вознаграждены по заслугам.

— Приятно это слышать, милорд, — произнес Феликс и слегка поклонился.

Епископ перевел взгляд с картины за окном на стоящих перед ним мужчин.

— Не будем забывать, что благодаря внимательности и расторопности этих молодых людей не только законный владелец вернул своё имущество, — Регинштейн сделал легкий поклон в сторону барона, — но и невинный человек избежал незаслуженного наказания.

— Кстати о невинном человеке, — пробасил герцог Грелос. — Ещё предстоит выяснить, что он делал в замке ночью. Может, он был в сговоре с гоблинами.

Вдруг Брейдену в голову пришла идея, при мысли о которой он едва сдержал улыбку.

— Милорды, с вашего позволения я бы хотел кое-что сказать.

Все взоры устремились на него. Спустя мгновение герцог одобрительно кивнул.

— Я в некоторой степени знаком с человеком, о котором вы говорите и могу предположить, что в ту ночь его целью было сокровище несколько иного рода, — Брейден сделал паузу, наблюдая, как лица присутствующих приобретают озадаченное выражение. — Мне известно, что он питает слабость к одной девушке, работающей в замке, — по понятным причинам её имени я не называю — и в ту ночь собирался с ней встретиться.

Несколько мгновений в зале стояла полная тишина, а затем герцог и барон разразились зычным хохотом.

— Ох уж эта молодость, — простонал Вертольд. — Да-да, мы сами когда-то такими были. Думаю, нужно поскорее снять обвинения с этого молодого человека, чтобы его возлюбленная не переживала за его дальнейшую участь. Не так ли, дорогой родич?

— Несомненно, несомненно, — пробасил довольный герцог Грелос.

Один только епископ не присоединился к общему веселью и окинул Брейдена внимательным пристальным взглядом.

— Надеюсь, молодые люди не собираются жить во грехе и в скором времени осветят свой союз перед Богом, - сказал он.

— Несомненно, так и будет, — ответил Брейден не моргнув и глазом.

Послеобеденное солнце косыми лучами освещало замковые ворота, из которых вышли двое мужчин. Брейден глубоко вздохнул и сунул увесистый позвякивающий мешочек в поясную сумку.

— Нет, я, конечно, понимаю, что рубин крупный, но такой переполох из-за одного ожерелья, когда всё остальное на месте… — покачал он головой.

— Я бы тоже огорчился потере такого камешка, — усмехнулся Феликс. — Зато деньги отдали, хоть и на пятьдесят дукатов меньше.

Добрую половину дня им пришлось провести в замке — как только доставили мешки с драгоценностями, барон моментально обнаружил исчезновение того самого ожерелья с рубином. Замковая стража сразу же насела с вопросами, которые становились всё жестче. Брейден уже готов был к тому, что им самим предъявят обвинение, как вдруг их отпустили, сунув в руки кошель с вознаграждением.

— Приходи вечером в таверну «Полосатый кабанчик». Сегодня там наверняка будет небольшое празднество, — предложил Брейден.

Феликс покачал головой. В свете клонящегося к закату солнца его шрам на левом глазу выглядел неестественно темным и глубоким.

— Не могу. Уезжаю из города ещё до темноты.

— И куда направишься?

— На восток. Уже нанялся в охрану к одному торговцу.

— Что ж, было приятно работать с тобой. Но, честно говоря, я всё время ожидал от тебя какого-нибудь подвоха, — признался Брейден.

— Никаких обид, — отмахнулся Феликс. — Я прекрасно знаю, какая репутация у людей моей профессии. Сам бы ожидал подобного. Но мне тоже понравилось работать с тобой. Может, ещё свидимся.

Они пожали друг другу руки.

Вечер в таверне «Полосатый кабанчик» выдался более шумным и многолюдным, чем обычно. Центром веселья был счастливы Олриф. Они с Брейденом сидели за своим любимым столом недалеко от камина, который в такую жару стоял пустым и холодным. Многочисленные знакомые подходили поздравить свежеоправданного и уверить в том, что уж они-то, конечно, ни капли не сомневались в его невиновности.

Когда очередной приятель хлопнул Олрифа по плечу и отпустил шуточку по поводу женитьбы, тот не выдержал:

— Что происходит? — недоуменно спросил он, провожая взглядом своего знакомца. — Мне уже с дюжину человек сегодня пожелали счастливой семейной жизни.

Брейден загадочно улыбнулся, рассматривая потолок.

— Кто знает? Может, они имеют в виду, что теперь у тебя будет время, чтобы обзавестись этой самой семейной жизнью? Раз уж виселица тебе больше не грозит.

— Ну, только если так, — с сомнением протянул Олриф и тут же сменил тему: — Но сейчас меня другое интересует: куда же всё-таки делось это ожерелье?

Брейден отхлебнул из кружки и пожал плечами:

— Наверное, сбежавший гоблин его прихватил. От замковой стражи я слышал, что подкоп под стену успели закончить. Думается мне, это ожерелье им не для себя нужно было. — Поймав вопросительный взгляд Олрифа, он пояснил: — Там, в подземелье мы подслушали разговор. Гоблины упомянули какого-то Гедхёгга. Как я понял, они должны были отдать ему что-то из драгоценностей барона, а остальное собирались оставить себе. Похоже, ожерелье этому Гедхёггу и предназначалось. Мне показалось, гоблины его чертовки боялись.

— Возможно, — согласился Олриф. — Но ты не думал, что его мог прикарманить тот наемник, пока ты ходил за стражей?

— Думал, конечно, — кивнул Брейден. — Но ты ведь сам говорил, что ожерелье слишком приметное и мороки с ним много. В таком случае, он наверняка выбрал бы что-то менее броское. К тому же у Феликса была куча возможностей избавиться от меня и забрать всё вознаграждение самому, но он этого не сделал. Да и вообще, какая теперь разница? Главное, что ты снова можешь спокойно разгуливать по городу и не будешь целыми днями нудеть в меня над ухом.

— Мне просто завидно, что кто-то получил такую вещь задаром, — вздохнув, честно признался Олриф.

Брейден сокрушенно покачал головой:

— Ты неисправим.

Вдруг кто-то сел рядом с ними за стол.

— Так и думал, что найду вас здесь, — улыбаясь, сказал Нейт. — Олриф, поздравляю тебя с восстановлением в статусе честного горожанина. Больше не подставляйся, потому что я не выдержу ещё одного такого рейда обысков. А ты, Брейден, удивил, так удивил. Обеспечил себя на год вперед, а?

— Между прочим, в том, что ты получил вознаграждение, есть и моя заслуга, — заметил Олриф. — Если бы не я, ты бы не взялся за это дело. Так что жду свою долю.

— Ну и наглый же ты, — возмутился Брейден. — Я, между прочим, чуть не погиб и получил ранение. — Он поудобнее устроил под столом правую ногу, которую чуть ниже колена обхватывала широкая повязка. — И, кстати, ты ещё кровь виверны мне должен.

— Справедливо, — уныло согласился Олриф, разглядывая содержимое своей кружки.

— А деньги и правда, не лишние, — признал Брейден. — Может наконец-то найду другое жилье, лабораторию получше обустрою.

Он мечтательно прикрыл глаза, представляя новые апартаменты, где можно будет со всеми удобствами разместить оборудование и где не будет слышно возмущений госпожи Клодер.

— Кстати, я давно хотел у тебя спросить: раз ты так любишь свою алхимию, то почему не остался при университете в должности преподавателя? — поинтересовался Нейт. — Там бы тебя и жильем и самой лучшей лабораторией со всем осталным обеспечили.

— Потому что должность преподавателя предполагает преподавание, — назидательно произнес Брейден. — А я не хочу тратить время на студентов, половина из которых и до четвертого курса не дотянет.

— Правда что ли? — хитро прищурился Олриф. — А мне казалось, после той истории, когда чуть не сгорела Пузатая башня, тебе запретили подаваться на должность преподавателя.

Брейден, который как раз в этот момент отпивал из кружки, чуть не подавился и наградил его мрачным тяжелым взглядом.

— Вовсе нет, — произнес он с нотками металла в голосе. — Я просто не захотел заниматься преподавательской деятельностью. И не нужно распускать обо мне всякие странные слухи.

Олриф и Нейт прыснули со смеху.

— Господа, вам долить? — к ним подошла пышногрудая разносчица с большим глиняным кувшином.

— Доливай, доливай, милая, — закивал Олриф. — Выпьем за Пузатую башню. Наш алхимик сегодня платит.

Покатые черепичные крыши пылали огнем в лучах вечернего солнца. Ольдвиг Регинштейн стоял у окна своего кабинета в епископском дворце. Отблески алого заката отражались в его холодных глазах.

— Кто бы мог подумать, что всё так удачно сложится? А ведь уже казалось, что камень утрачен безвозвратно, — безэмоционально произнес епископ. — Даже удалось сохранить жизнь этому вору-перекупщику. Да, всё-таки гоблины подвернулись весьма кстати.

Он ещё немного помолчал, любуясь, как заходящее солнце сверкает на золотых шпилях замка.

— Но, разумеется, благополучный исход это практически целиком твоя заслуга, Феликс, — Регинштейн обернулся и посмотрел на мужчину, стоящего у двери в тени. — Рискованно было привлекать кого-то постороннего, но ты устроил всё наилучшим образом. Я впечатлен.

— Рад служить вам, Ваше Преосвященство, — мужчина склонился в поклоне. Его глаза двумя колючими огоньками сверкали из-под капюшона, скрывающего русые волосы.

Епископ подошел к письменному столу, на котором лежало массивное ожерелье. В самом его центре, словно в золотом капкане, покоился рубин размером с куриное яйцо. Камень сверкал и переливался, отбрасывая на столешницу алые блики.

— Гоблины не видели, как ты передавал ожерелье Ящеру? — вкрадчиво спросил Регинштейн. — Не хочется, чтобы какие-то подробности всплыли на допросе.

— Они всё ещё были без сознания и ничего не видели, Ваше Преосвященство, — ответил Феликс.

— А что на счет этого алхимика? Он ничего не заподозрил?

— Абсолютно ничего.

— Хорошо, — задумчиво протянул епископ. — Теперь как можно скорее отправляйся в Павирнес. Надо выяснить насколько правдивы слухи насчет того человека. Будь осторожен, не спугни его, но проверь всё тщательно. Я должен точно знать врожденный у него дар или он заключил сделку с демоном. В случае последнего сообщи в ближайшую Обитель Инквизиции.

— Понял. Я вам сообщу, как только появятся новости, — Феликс ещё раз поклонился и вышел.

Регинштейн сел за стол, соединив длинные бледные пальцы.

— Ты тоже хорошо постарался, Ящер. Устроил в замке всё как надо, хоть это оказалось и без надобности.

От тени в дальнем углу отделился сгусток и в луче заходящего солнца возник маленький человечек, почти карлик. Смуглый, худощавый и весь какой-то узловатый он замер в чуть склоненной подобострастной позе.

— Рад услужить, Ваше Преосвященство, — раздался негромкий немного пришепетывающий голос.

— Для тебя тоже есть новое задание, — продолжил епископ. — Разузнай об этом алхимике. Похоже, своё дело он знает. Мне интересно, почему же в таком случае он прозябает в каком-то трактире, приторговывая снадобьями, а не преподает в университете или состоит на службе у какого-нибудь лорда.

— Всё выясню, Ваше преосвященство, — Ящер глубоко поклонился и, дождавшись одобрительного кивка, неслышно выскользнул из комнаты.

Регинштейн перевел взгляд на лежащий перед ним рубин в золотой оправе. Дело сдвинулось с мертвой точки. Многое ещё предстояло сделать, но начало положено. Наконец-то.

В глубине зрачков епископа блеснули алые отсветы камня.

[1] Длинный и просторный плащ-нарамник, похожий по покрою на пончо и часто украшавшийся гербом владельца.

[2] Узкая полуприлегающая верхняя одежда до колен или середины бедра с пуговицами спереди