Крокодил, который не плакал

Утро пахло водорослями.

Крокодил Гена стоял на бетонном мостике у дамбы и вглядывался в серую воду. Она поднялась на три с половиной сантиметра за ночь. Он уже третий день записывал каждый её вдох в блокнот: "02:12 — +1,1 см. 04:53 — +1,9 см. 06:31 — +0,5 см."

Он считал. Он всегда считал. Цифры были опорой. Цифры были тем, что спасает.

Но в этот раз они были против него.

— Гена... — голос за спиной был мягким, но беспокойным. — Завтрак стынет. И Чебурашка опять потерял шапку.

— Пусть потеряет что-нибудь не каждый день, тогда шансов её найти будет больше, — буркнул он. — Галя, ты же видишь. Это... это идёт.

— Идёт, — кивнула она, глядя на небо. — Но один ты не справишься.

— Я не один, — сухо бросил он. — У меня есть протоколы.

Галя молчала. Она знала: спорить бессмысленно.

***

Дом с часами на Центральной улице впервые за три года отставал на пятнадцать минут. Чебурашка стоял у витрины, глядя на отражение в стекле: большие уши, скомканный воротник, неуверенность в глазах.

Он не знал, почему вода пугала его. Это не страх утопления. Это страх быть бесполезным.

Гена снова не взял его на заседание комиссии. Он сказал: "Это будет технический брифинг. Там взрослые решения".

Чебурашка тихо кивнул тогда. Но внутри — как будто растянулась пружина. Её не было видно, но она давила.

— Всё решат без нас, — сказал он витрине. — А если не решат?

***

Шапокляк пришла на совещание в бежевом плаще, с тетрадью на пружине. Её крыс Лариска мирно спал в сумке.

— Я требую немедленного объявления режима особого положения, — сказала она. — С полным ограничением доступа к береговой линии, арестом лодок, введением комендантского часа.

— Мы не можем вводить ограничительные меры без реального превышения, — возразил Гена.

— У вас «реального» будет уже по шею, когда трещины пойдут по плите.

— Паника — худший союзник, — прошептал он.

Но она уже встала.

— Либо я беру на себя командование, либо вы берёте на себя ответственность за последствия.

***

В тот вечер ветер сместился. Река хлюпала тяжелее. Собаки выли.

Гена чертил схемы, просчитывал сценарии. Он не заметил, как за его спиной стоял Чебурашка.

— Я... если хочешь, могу пойти на южную отводную станцию. Там кто-то должен проверять заслонки.

— Это не твоё дело.

— Но я могу. Я учил чертёж.

— Чебурашка, я сказал "нет". Это — серьёзное. Это не шапки искать.

Молчание. Потом шаги. Потом — тишина.

***

В три утра дамба треснула.

Не разрушилась — пока. Но звук был такой, будто под землёй сорвался позвоночник.

Гена метнулся к пульту. Галя уже была там. У неё были записки, схемы, люди — всё, что он раньше игнорировал.

— Мы не справимся, если ты всё ещё будешь думать, что ты один, — сказала она. — Ты не машина. Ты крокодил. А у нас есть команда.

Гена посмотрел на неё. Первый раз — по-настоящему. Он видел усталость, решимость, страх, который она прятала — и силу, которую не нужно было контролировать.

— Хорошо, — сказал он. — Делим участки. Чебурашке скажи, чтобы шёл на южную. Он был прав.

Галя улыбнулась. Это был шаг.

***

Вода шла, как армия. Но теперь у неё был враг — не один, а десятки.

Галя организовала эвакуацию. Шапокляк — затаившись — пыталась объявить свои "приказы", но люди не слушали. Люди шли за теми, кто действовал.

Чебурашка, дрожащими лапками, включал вентиль за вентилем. Он ошибся дважды. Один раз чуть не сгорел трансформатор. Но он встал. Снова.

Гена стоял над картой, отдавал приказы — но не кричал. Он слушал. Он просил. Он доверял.

И в этом был поворот.

***

Когда дамба дала вторую трещину, Гена вздрогнул. Он хотел броситься туда один. Он уже надел перчатки.

— Ты не обязан, — сказал Чебурашка. Он стоял в проёме, мокрый, уставший, но с прямой спиной. — Мы знаем как. Мы можем.

И Гена снял перчатки.

***

Через два дня город стоял. Мокрый. Истощённый. Но целый.

Шапокляк отправили под домашний арест.

Гена сидел на крыше станции с Галей и Чебурашкой. Был вечер. Солнце сияло через мокрые облака.

— А ведь я думал, что контроль — это сила, — сказал он. — А оказалось — это клетка.

— Теперь ты знаешь, каково быть маленьким и ничего не контролировать, — сказал Чебурашка.

— А теперь ты знаешь, каково быть сильным, — ответил Гена.

Они рассмеялись.

А вода отступала.