Кровавая Бестия

— Обстановка между кланами накаляется… — ровным голосом произнес статный мужчина в бордовом смокинге, возвышаясь во главе длинного стола. Сумрачный зал тонул в полумраке, лишь мерцающие огоньки свечей, расставленных вдали от стола заседаний, рассеивали густую тьму. Вдоль стола, по обе стороны, застыли фигуры в строгих костюмах – представители разных народов, объединенные общей тревогой. — Если так пойдет и дальше, мы потеряем контроль над несколькими влиятельными общинами в ключевых регионах…

— Сир, — прервал его один из присутствующих, и десятки взглядов мгновенно обернулись к нему. Мужчина с европейской внешностью, щеголявший в безупречно выглаженном черном костюме, поправил галстук, словно тот душил его в этой напряженной тишине.

— Палентайн… Рад, что вы нашли время посетить наш старейший дом, особенно в свете последних событий в Луизиане…

— Признателен за приглашение, ваше превосходительство старейшина Драгонетти, — Палентайн поднялся со своего кресла и сдержанно поклонился старейшине. — Господа, — обвел он взглядом присутствующих, приветствуя их общим поклоном. — Ситуация действительно серьезная. Подобной эскалации мы не наблюдали со времен Четвертой ликантропийской войны.

— Но у вас есть что предложить нашему дому… — все так же невозмутимо заметил Драгонетти, не отрывая взгляда от Палентайна.

— Учитывая сложившуюся диспозицию, а именно – надвигающуюся, практически неизбежную войну между кланами, я осмелюсь предложить вам, господин старейшина Драгонетти, и почтенные председатели старейшего дома Эреба, пробудить Бестию… — едва Палентайн закончил фразу, как зал взорвался гулом возмущенных голосов. Присутствующие переглядывались, обмениваясь испуганными взглядами, пока поднятая рука старейшины не заставила всех замолчать, и в зале вновь воцарилась гнетущая тишина.

— Возмущение наших уважаемых председателей вполне закономерно, мой дорогой Палентайн… — выдохнул Драгонетти, на его лице отразилось явное недовольство этим предложением. — Вы предлагаете пробудить Кровавую Бестию…

— Именно так, — осторожно кивнул Палентайн, ощущая на себе прожигающие взгляды собравшихся.

— Это неприемлемо! — не сдержался один из председателей.

— Я категорически против! — поддержал его другой.

— Спокойно, господа, прошу вас… — медленно поднял руку старейшина. На его лице отражались сомнения, а взгляд был прикован к какой-то точке на столе, словно он пытался разглядеть верное решение в ее мерцающей поверхности. — Палентайн… Вы осознаете всю серьезность своего предложения? — спросил он, вновь обращаясь к инициатору.

— Сир, с моей профессиональной точки зрения, учитывая сложившиеся обстоятельства, это единственный приемлемый и, главное, действенный вариант для урегулирования конфликта…

— Да что вы говорите?! — вскочил один из председателей, с силой ударив ладонями по столу. — Приемлемый и действенный вариант?! Вы слышите себя, Палентайн?!

— Председатель Сатори… — вмешался старейшина. — Я и все присутствующие в этом зале разделяем ваше беспокойство, но в предложении председателя Палентайна есть рациональное зерно…

— Старейшина Драгонетти, при всем моем почтении к старейшему дому Эреба, к вам, господин старейшина, и ко всем присутствующим, я категорически против пробуждения этой рыжеволосой фурии! — прорычал Сатори, сжимая кулаки на столе, который, казалось, вот-вот треснет под напором его ярости.

— У вас есть более приемлемые и эффективные решения? — парировал Драгонетти, внимательно наблюдая за Сатори.

— Отправить Вестников Смерти, в конце концов! — прогремел Сатори. — Каким бы крайним это ни было, это более… "приемлемый и действенный вариант", — процедил он сквозь зубы, бросив испепеляющий взгляд на Палентайна.

— Мой уважаемый председатель Сатори, Вестники Смерти – убийцы до мозга костей, — начал Драгонетти. — Их вмешательство в ситуацию лишь усугубит хаос, последствия которого наш дом будет расхлебывать не одно столетие… — добавил он, тяжело вздохнув. Сатори, сжав кулаки, вернулся на свое место. — Кровавая Бестия… Ее методы… жестоки. Чрезмерно жестоки, я бы сказал… Но…

— Она неуправляема… — пробормотал Сатори.

— Пробудить ее – все равно что открыть ящик Пандоры, — поддержал его другой председатель.

— Но стоит признать – она всегда доводит дело до конца… — подытожил Драгонетти, задумчиво поглаживая подбородок.

— Она была заключена под стражу после того, как истребила клан Джилленхола… — напомнил один из председателей.

— В этом клане процветала коррупция, — вмешался Палентайн, все так же стоя возле своего кресла.

— Но это не оправдывает тотальное уничтожение клана… — недовольно пробурчал Сатори.

— Безусловно, — согласился старейшина легким кивком. — Это противоречит нашим принципам. Дело Джилленхола должно было быть рассмотрено за этим столом, и судьба клана должна была решиться здесь, а не на поле брани…

— И после столь безрассудного акта, после преступления, нарушающего устои правления кланов, вы предлагаете ее выпустить? — не унимался Сатори.

— Согласно правилам старейшего дома… — продолжил Драгонетти, оглядывая присутствующих. Председатели располагались за столом в строгом порядке: во главе, на кресле с высокой спинкой, восседал старейшина дома Эреба; по обе стороны от него – женщины-председатели, что было знаком уважения к женскому началу; далее – мужчины-председатели; а в самом конце стола – дьяконы, личные слуги председателей, лишенные права голоса, но обязанные присутствовать на каждом заседании, так как в будущем любой из них мог занять место своего господина. — Мы должны провести голосование… Но, учитывая прошлое Кровавой Бестии, его результат предсказуем…

— Мы тратим время впустую… — процедил один из председателей.

— Как старейшина дома Эреба, я обдумал предложение председателя Палентайна и намерен огласить личное и единогласное решение… — произнес Драгонетти, в его ровном голосе прозвучали нотки колебания. — Кровавая Бестия будет пробуждена, но на двух строжайших условиях… — все взгляды устремились к нему. — Первое: она будет освобождена только на время урегулирования конфликта между кланами. Как только ситуация войдет в норму, Бестия вернется к отбыванию наказания, — несколько председателей одобрительно кивнули. — И второе: обязательно нужен доброволец, который будет наблюдать за каждым ее шагом, и в случае, если она перейдет черту, доброволец ответит не только своим положением, но и головой… — все присутствующие тут же перевели взгляды на инициатора идеи – Палентайна.

— Я готов взять на себя эту ответственность, — уверенно прозвучал голос с дальнего конца стола. Председатели повернулись к говорящему, на их лицах отразилось изумление, граничащее с возмущением, ведь эти слова произнес дьякон.

— Дьякон Фрост! Как вы смеете подавать голос без разрешения?! — возмутился один из председателей, чьим слугой являлся дьякон.

— А что? — развел парень руками. — Если никто не хочет, то почему бы и нет…

— Заткнись, невежа! Тебя ждет суровое наказ…

— Уважаемый председатель Фалько, позвольте ему высказаться… — вмешался старейшина. — Прошу вас, дьякон, встаньте, пожалуйста, — вежливо попросил Драгонетти, и молодой дьякон, оттолкнувшись от стула, поклонился старейшине.

— Это возмутительно! Ты ответишь за свое нахальство! — не унимался Фалько.

— Председатель Фалько, прошу вас, — более строго повторил Драгонетти, и Фалько замолчал, выражая свой гнев лишь нахмуренными бровями. — Ситуация крайне щепетильная, вы и сами понимаете, дьякон Фрост…

— Разумеется, — кивнул парень.

— Скажите, дьякон, насколько хорошо вы знакомы с Кровавой Бестией? — поинтересовался старейшина, подперев подбородок рукой и внимательно разглядывая парня.

— Лично не знаком, но наслышан…

— Наслышан он… — прошипел Фалько.

— Во времена Второй мировой войны она пресекла бесчеловечные эксперименты, выкосив тысячи солдат Третьего рейха и сотни агентов СС… — Фрост поднялся со своего места и медленно прошелся по залу. — Она повлияла на ход войны, ослабила фашистскую машину, но в итоге ее осудили за жестокость…

— Она убила выдающихся ученых, — вставил Сатори.

— Ученых, которые ставили опыты над людьми, создавая чудовищ…

— Вы там были, дьякон Фрост? — прищурился Сатори.

— А вы? — огрызнулся дьякон, отчего глаза председателя вспыхнули яростью. Если бы он мог, он бы прямо сейчас набросился на дерзкого слугу. Его кулаки дрожали от гнева.

— Что еще вам о ней известно? — нарушил тишину старейшина.

— Спустя несколько лет она начала охоту на ковен Кагана, известный своей жестокостью, торговлей наркотиками и рабами… — остановившись, Фрост достал сигарету и прикурил, выпустив густое облако дыма. — Кровавая Бестия вырезала весь ковен, обезглавила самого Кагана, сделав всю грязную работу, но в итоге была осуждена советом старейшин…

— В ее биографии много кровавых пятен… — выдохнул Драгонетти. — Вы на удивление хорошо осведомлены, дьякон. Что побудило вас стать ее… поручителем?

— Старейшина Драгонетти… — сделав очередную затяжку, Фрост выпустил дым. — Она жестока, не спорю. Но целеустремленна и обладает невероятной силой воли… — он повернулся к присутствующим. — Как бы это кощунственно ни звучало, я бы хотел пожать ей руку и увидеть ее в деле лично.

— Запомни, дьякон, она тебе не ровня. В любой момент она может отсечь тебе голову, — процедил Фалько.

— Дьякон Фрост, вы понимаете всю серьезность ситуации и готовы к последствиям? — подался вперед Драгонетти.

— Иначе я бы не сотрясал здесь воздух, — ответил Фрост.

— На время освобождения Кровавой Бестии, — добавил Палентайн, — я, как представитель клана, готов стать вторым поручителем и разделить всю ответственность в случае непредвиденных обстоятельств.

— Я не сомневался… — Драгонетти одобрительно кивнул. — Что ж, уважаемые председатели, заседание объявляю закрытым. Присутствующие зашумели, поднимаясь с кресел, готовые покинуть зал. Но Фалько и Сатори, встав, не отрывали взгляда от Фроста, словно хищники оценивающие жертву.

— Джентльмены, желаете что-то добавить? — Драгонетти обвел взглядом задержавшихся председателей, в голосе его звучала напускная вежливость.

— Это плохо кончится… — процедил Сатори, оттолкнулся от стола и направился к выходу, словно тень, поглощаемая тьмой. Фалько, помедлив секунду, последовал за ним, его шаги звучали как приговор.

— Председатель Палентайн, — обратился старейшина, нарушив тишину. — Небольшая перестановка. Отныне вашим дьяконом будет Фрост. Возражения?

— А как же Фалько? — Фрост сморщился, бросив взгляд в сторону удаляющейся фигуры своего господина, растворяющегося в полумраке зала.

— К сожалению, председатель Фалько не проявил должного рвения в урегулировании ситуации между кланами. И я весьма польщен, что дьякон оказался более… ответственным.

— Примного благодарен, — Фрост склонил голову в легком поклоне, сделал последнюю затяжку и затушил окурок в пепельнице с коротким шипением, словно ставя точку в разговоре.

— Джентльмены, отныне вы несете полную ответственность за Кровавую Бестию… — Драгонетти сложил руки в замок, слегка откинувшись в кресле. — Следить за каждым ее шагом, за каждым словом, и, главное, за каждым решением…

— Можете на нас положиться, — Палентайн поклонился, выпрямился и взглянул на новоиспеченного дьякона. Фрост – молодой парень, лет двадцати пяти, не больше. Этакий американский денди: расстегнутый пиджак, небрежно распахнутый ворот рубашки, взлохмаченная челка и трехдневная щетина. Казалось, он только что вынырнул из бара, готовый вскочить на байк с тремя красотками и умчаться в закат, посылая неприличный жест преследующим его копам. Палентайн же, напротив, выглядел респектабельно. Лет сорока, видный мужчина, каждое слово которого сопровождалось галантным жестом. И эта его привычка – поправлять очки, которые и без того сидели идеально.

— Не сомневаюсь… — выдохнул Драгонетти, медленно направляясь к выходу. — Мы приступим к пробуждению прямо сейчас, если возражений нет… — его голос утонул в тишине зала, а шаги были почти неслышны, словно он не шел, а парил над каменным полом. Переглянувшись, Палентайн и Фрост двинулись следом.