Кровавые узоры Красной Шапочки

В нашей деревне верили в ведьм. Верили так слепо и яростно, что костры полыхали, пожирая невинных, а топоры обагрялись кровью оклеветанных. Женщин, заподозренных в колдовстве, ждала лишь смерть в огне, мужчин – плаха. Так погибло множество душ. Я, Виола, жила в этом безумном месте, где шепот о ведьмах разносился быстрее ветра, а страх затмевал разум.

Однажды утром меня ждал сюрприз. На окне лежал букет дивных цветов, а рядом – записка: «Жду тебя в лесу, у нашего дерева». Сердце забилось часто-часто. Собравшись, я выскользнула из дома. Мама хлопотала на кухне, отца нигде не было видно.

Солнце пробивалось сквозь кроны мрачного леса, словно пытаясь разогнать вечный сумрак. Наконец, я добралась до условленного места. «Бенджамин?» – позвала я. Птицы не умолкали, заливаясь трелями. Вдруг, сзади послышался шорох. «БУУ!» – раздался чей-то крик.

Я вскрикнула от испуга. Бенджамин расхохотался. «Видела бы ты свое лицо!» – сказал он с ухмылкой.

«Это не смешно! Это ты мне цветы принес?» – спросила я, стараясь унять дрожь.

Бенджамин кивнул, любуясь тем, как мои щеки заливаются румянцем. Мы познакомились у реки. Я знала о нем немного, но любовь, словно яркая вспышка, ослепила меня.

«Давай я покажу тебе одно место», – предложил Бенджамин.

«Какое?» – спросила я.

«Если скажу, будет неинтересно. Ну, идешь?»

Я закрыла глаза, и он, схватив меня за руку, потащил за собой. «Открывай!» – произнес он.

Открыв глаза, я ахнула. Передо мной предстало волшебное место. Река была настолько чистой, что казалась зеркалом, отражающим небеса. Бенджамин взял меня за руку, и в тот момент, когда он собирался что-то сказать, из ниоткуда донесся ужасный, душераздирающий крик.

В ответ на крик я ринулась вперед, Бенджамин, словно тень, следовал за мной. Истошные вопли доносились из деревни. Едва вырвавшись из дремучего леса, я узрела пламенеющий кошмар – наш дом поглощало зарево. В толпе, мечущейся в поисках родителей, я обнаружила мать, рыдающую навзрыд. Бенджамина уже не было рядом, но Виола, поглощенная тревогой, не заметила его исчезновения. "Что случилось? Где папа?" – выдохнула она. Мать, захлебываясь слезами, смогла лишь прошептать, когда соседка, словно призрачная тень, приблизилась, изрекая: "Мне жаль… он погиб, пытаясь спасти…"

Ближе к полуночи пламя удалось укротить. Виола и ее мать нашли приют у бабушки. Но что-то изменилось в ее поведении: странные, настороженные взгляды, а затем – шепот в комнате, прерываемый лишь гулом камина, настолько тихий, что разобрать слова было невозможно.

Прошло три дня. Виола не покидала пределов дома. Утром на подоконнике ее ждала ромашка и записка. Поначалу она отбросила ее, но любопытство взяло верх. Схватив письмо, она развернула его. "Нам нужно поговорить…" Кто это? Неужели Бенджамин? Мама будет в ярости, если узнает. Тихонько выскользнув из комнаты, Виола сожгла послание. Когда последний уголек обратился в прах, она ощутила, что не одна. Измученная мать вошла в комнату, подошла к креслу у печи и, забросив ноги на сиденье, произнесла: "Виола… ты же знаешь, что мамы не всегда будут с тобой, м?" Девушка, не поднимая глаз, лишь кивнула. "Я подумала и решила, что ты выйдешь замуж за Сана," – добавила мать. Сердце мое упало. Я молча направилась к двери, чувствуя, как хрупкий мир рушится. "В тот день он бросил меня," – подумала я, принимая решение о безумном шаге.