Кровавый дождь 2

Район «Z».

Антон ответил на звонок. Покивал в ответ на сказанное и сбросил вызов. Даже с информацией, которую передал ему Дэн, у него так и не получилось разузнать ничего об этом рисе. Несколько дней он убил только на то, чтобы попытаться найти его покровителей, но из полученной информации выходило, что единственный подходящий кандидат погиб в допросной «Юриса». В чудеса Антон давно не верил, а потому не думал, что кто-то может защищать человека и после своей смерти.

— Ну должен же у них быть его файл! — злился и разговаривал сам собой, в который раз уже взламывая систему управления.

Это тоже было увлекательным занятием, потому что после каждого взлома, система «излечивалась», закрывая слабые места, и приходилось искать новый подход. Это Антону нравилось, так он развивал свой мозг, но отсутствие результата заставляло нервничать и мешало рационально мыслить. Дэн уже множество раз заводил с ним разговор о том, что Марк, как бы его на самом деле не звали, нормальный парень. Ссылался на сестру и её чувства, говоря, что та разбирается в людях. Славка задумчиво и молчаливо соглашался, объясняя тем, что «какому-нибудь дерьму» ему и в голову бы не пришло помогать. И даже Пак, парень, которого этот самый рис без зазрения совести отдал людям с оружием, был на их стороне. Тут парень врал сам себе, по оговоркам Дэна он прекрасно понял, что совесть у Марка на месте. Но он не мог рисковать. Неизвестность пугала больше, чем возможность запачкать руки в крови не какой-то твари, которая заслужила смерть, а приличного человека. Что, если за ним стоит кто-то из правительства и подпусти они его ближе, план рухнет даже не начавшись? А, если этот парень и сам не знает о своих благодетелях, значит его используют в тёмную, что по определению ещё хуже. Значит, у него нет опасений, значит, он не будет задумываться о последствиях, значит, после исполнения возложенных на него целей, его в любом случае уберут. Разница только в том, что может стать слишком поздно.

— И что в тебе такого особенного? — снова рассматривал фотку из мастерской.

Было странно, что даже в сети его изображение ни разу не мелькало. А ведь он нашёл всех действующих работников. Пусть в пол оборота или со спины, но программа чётко считывала параметры определяя и достраивая внешность.

— Да, Дэн.

— Тох, давай не будем. Не хочу я, неправильно это.

— Я же тебе объяснял. — со вздохом проговорил Антон.

— Да знаю я! Но я не хочу! Что ты упёрся-то? Не можешь найти и что? Ну и не надо! — Антон с удивлением услышал истерические нотки в его голосе — Он сам всё расскажет!

— Это странная привязанность, Дэн. — сам Антон искренне считал, что привязаться и назвать другом можно только того, о ком ты знаешь всё от и до и на кого в любой момент можешь положиться.

— Чего же в ней странного? — удивился в ответ парень — Не сделает он нам ничего. Ирма правильно говорила. Потусуется сколько ему отписано и уедет восвояси. — вот только Антон так не думал. Он был уверен, что люди такого склада ума, привыкли переть до конца, даже, если этот конец их собственный.

— Ирма через неделю переводиться. Ей нужна дополнительная охрана.

— Ты с темы съехал? — повторно удивился Дэн.

— По этому поводу, я уже всё сказал.

— Вот же… — парень сбросил звонок.

Антон улёгся на мягкую кровать и включил голосовое управление. Развернул над собой, под самым потолком смарт изображения и начал заново.

— Список работников завода…

Антон не помнил лица своей матери, только размытый силуэт и голос. В этот день было довольно холодно и шёл дождь. Это воспоминание всегда вызывало горькую усмешку. Теперь дождь был неотъемлемой частью жизни, будто не позволяя ему вообще стереть из памяти тот день.

— Не могу я Антоша. — причитала женщина, продвигаясь по переулку с ребёнком на руках. Её пошатывало, будто пьяную — Не могу, понимаешь? — мальчик прижимался к груди, пытаясь спрятать лицо от холодных капель — Я думала выдержу. Но мне самой надо… — она оторвала его от себя и поставила на мокрый асфальт — Подожди здесь. Кто-нибудь обязательно придёт. Кто-нибудь более подходящий. — женщина ласково провела по его щеке ладонью и, резко развернувшись, бегом покинула переулок.

Мальчик не сделал попытки догнать свою мать. Не стал окликать или звать обратно. Он послушно остался стоять между домами, кутаясь в промокшую уже кофту. Антон не думал, что она вернётся, должно быть женщине действительно было тяжело.

Там, где они жили было ничем не лучше, чем на улице. Мальчик помнил себя с того момента, как научился ходить. Сделал он это довольно рано, наверное оттого, что ползать по грязным, заваленным разным хламом полам, было слишком неудобно. Так Антон думал уже потом, пытаясь проанализировать своё взросление.

Дождь закончился только утром. К этому моменту мальчик продрог, буквально до костей. Район был ему не знаком, да и что он вообще мог знать об этом мире? Может быть, отдай его мать в детский сад, ему не пришлось бы оказаться на улице. Ей было бы проще не видеть его целыми днями и она не устала бы так сильно.

Сначала он ждал, что «кто-нибудь более подходящий» на самом деле появится и заберёт его. Но люди проходили мимо, безразлично поглядывая на сидевшего возле стены ребёнка, даже ни разу не поинтересовавшись не нужна ли ему помощь. Антону было холодно, он хотел пить и есть. В этот переулок не заглядывало солнце, хотя небо стало светлым и ярким. Мальчик решил, что справиться сам, что он достаточно вырос, чтобы позаботится о себе.

Покинув переулок, побрёл по проспекту, не узнавая ничего вокруг. Зря он всё же не вертел головой, пока мама несла его туда. Может быть смог бы запомнить дорогу? Люди спешили по своим делам, им будто и не казалось странным, что такой маленький ребёнок бродит по городу совсем один. Всем было некогда, и тратить своё время на выяснения обстоятельств жизни кого-то незнакомого, хоть и достаточно маленького, никому не хотелось.

Автобус подъехал как раз тогда, когда Антон проходил мимо остановки. Мальчик протиснулся внутрь вместе с толпой. Ему повезло найти свободное место возле окна. Рядом устроился толстый дядечка, заняв, и половину сидения Антона. Мальчик был не против — так теплее. Он сделал два круга по маршруту, прежде, чем окончательно согрелся и уснул.

— Эй, просыпайся, говорю. — Антон разлепил глаза, бросил взгляд в окно, перевёл его на мужчину — Тебя забыли, что ли? — мужчина был в рубашке с эмблемой, а автобус был пуст. Антон сообразил, что это водитель — Вот же геморрой на мою голову! — сокрушался тот — Теперь полицию вызывать, ждать, да и вообще…

— Не надо. — полицию не любила, ни мама, ни её друзья. У Антона тоже возникло странное неприятие.

— Что не надо? — водитель схватил его за локоть — Камеры просмотрят, потом во всех новостях меня клеймить будут. Сопляк совсем… Вот же…

Антон вывернулся из захвата, юркнул вниз и, оказавшись в проходе, выскочил в открытые двери. Пересёк автобусный круг, не обращая внимания на крики мужчины. Уже почти добрался до тротуара, как его снова схватили за руку. Другой мужчина, тоже водитель. Видимо тот решил проявить бдительность и бросил свой перекус, чтобы помочь коллеге. Антон дёрнул руку. Хватка была крепкой и силы мальчика не хватило, чтобы вырваться. Он потянул ещё раз — ничего не выходило. Раньше Антон никогда не плакал. Ему это казалось бесполезным. Но он знал, что дети часто так делают. Показалось, что это сможет ему помочь. Он заорал, не зная, как вызвать слёзы, но оказалось на удивление легко. Мужчина немного растерялся, и хватка ослабла. Этого-то он и добивался. Снова потянул руку и развернулся, дёрнул. Наконец, получилось освободиться и Антон побежал. Бежал так долго, как только мог. Сил у него было не много. Поэтому остановился он довольно скоро.

Детская площадка в одном из соседних дворов показалась ему подходящим местом для ребёнка. По крайней мере здесь его хватать точно никто не будет. Площадка ещё была пуста. Антон занял место в деревянном домике на лавочке. Где-то рядом лаяла собака, пищали двери домофонов, впуская и выпуская своих жильцов. А ему нужно было придумать, что делать дальше. Солнце переместилось и уже не било в крышу домика. Площадка стала наполняться детьми и их родителями. Есть хотелось уже очень сильно. Он привык терпеть, но это всегда казалось ему неправильным.

— Иди поиграй. — женщина подтолкнула девочку к домику, а сама направилась к скамейке. Антон посмотрел на её нелепое пышное платье, в котором неудобно было бы даже сидеть. Девочка замерла, уставившись на него, а потом побежала обратно к матери:

— Там мальчик, я его боюсь!

Это не было для Антона чем-то новым. Мирон, мамин друг, часто говорил о его глазах. Говорил, что дети так смотреть не могут, что такой взгляд бывает разве что у волков. И он тоже его боялся. Как и мама, как и все, кто приходил в их квартиру. Чтобы не мешать и не пугать никого, Антон просто сидел в углу возле батареи пока дома не стихал шум.

Вечером снова пошёл дождь. Крыша у домика оказалась дырявой. Антон двигался по скамейке до тех пор, пока она вся не пропиталась водой. Перебежал к горке-трубе, надеясь спрятаться внутри, но дождь уже сделал мокрой и её. Пошарил глазами в поисках ещё какого-нибудь укрытия. Единственным таковым был козырёк углового подъезда. Туда дождь не попадал, и под ним было достаточно сухо. Пересёк двор и укрылся от противной влаги. Почти сразу домофон протяжно запищал и дверь открылась. Раздумывать Антон не стал — юркнул в подъезд. Поднялся на несколько этажей по лестнице и уселся на подоконник. Это оказалось не просто — роста не хватало и пришлось несколько раз подпрыгивать, пока не получилось схватиться на ручку оконной рамы. Антону не нравилось, что его тело такое маленькое и слабое. Это тоже казалось ему неправильным.

Мужчина спускался по лестнице. Высокий, серьёзный, с чёрным портфелем в руках. Антон уже приготовился бежать, если тот тоже попытается его схватить или заговорит о полиции. Это потом он думал, что нужно было плакать и просить помощи, нужно было быть больше похожим на ребёнка, что так, ему было бы легче получить хоть что-то. Но это потом. Сейчас, ему и в голову такое не приходило. Мужчина бросил на него задумчивый взгляд. Встретился с Антоном глазами, на мгновение замер и снова продолжил своё движение. Мальчик проследил, как мужчина сел в машину и покинул двор. Хорошо. К его возвращению, он успеет найти себе другое место для ночёвки. Он уже придумал, что будет делать завтра. Хоть в чём-то его маленькое тело должно было ему помочь. Нужно только найти магазин побольше. Такой, который посещает много народа. Антон прекрасно понимал, что без пропитания и воды участь его ждёт незавидная.

Очнулся, когда ему в руки ткнулось что-то шуршащее. Дёрнулся и чуть не свалился с подоконника. Мужчина внимательно наблюдал за всеми его действиями. Антон свесил ноги вниз, взялся за ручку и приготовился спрыгнуть и бежать. Бросил взгляд за окно, чтобы определить время и узнать идёт ли ещё дождь. Увидел стоящую рядом на подоконнике бутылку с водой, сглотнул. Булка, которая и шуршала упаковкой, валялась на полу. Видимо, упала, когда мальчик резко проснулся. Мужчина не спешил её поднимать, да и говорить тоже не спешил. Антон снова посмотрел на бутылку. На мужчину. Тот сделал приглашающий кивок, и мальчик схватил желанную воду. Помучался с крышкой. Помогать ему никто не собирался. С трудом, ему всё же удалось открутить крышку и он жадными глотками выпил почти половину. Спрыгнул с подоконника.

— А есть что же, не будешь? — мужчина указал глазами на пол, где лежала булка.

Да, есть он очень хотел. Да, булка была в упаковке. Но Антону не захотелось поднимать её, даже, при таких обстоятельствах. Он прямо посмотрел на мужчину. Ему вернулся холодный взгляд. Наверное, он и сам смотрел именно таким, подумал вдруг мальчик. На губах мужчины появилась странная ухмылка.

— Пойдём. — и не дожидаясь, начал подниматься по лестнице.

Антон и сам не знал, почему последовал за ним. Может быть в тот момент ему это показалось спасением. Или, быть может, он не почувствовал угрозы и так было проще. Или, об этом Антон думал потом чаще всего, он почувствовал в этом человеке что-то схожее с самим собой.

Мужчина открыл дверь, впустил мальчика внутрь. Антон остановился, сделав всего пару шагов. Загорелся свет. Стало неловко.

— Ванная. — мужчина открыл дверь сбоку.

Здесь было слишком чисто. Сравнивать Антону было особо не с чем, кроме собственной квартиры, но ему показалось именно так — слишком. Разулся и понял, что мокрые ноги всё равно оставляют на полу следы. Мужчина достал из полки тапочки. Всё равно слишком большие для его крошечных ног. Антон взял их в руки и прошёл в открытую дверь.

— Полотенце. — так же безэмоционально продолжал инструктировать хозяин квартиры. В ванной было не много пузырьков, но и они, казалось, имели свои чёткие места и стояли в ряд в зависимости от размеров. Начал стаскивать с себя вещи. Поймал на себе ещё один изучающий взгляд. Растерялся, не зная, куда их можно положить. Мужчина кивнул на тазик под раковиной и вышел из помещения.

Антон долго грелся, спрятавшись за тёмной клеёнчатой шторой. Дверь открывалась ещё дважды. Когда отодвинул её, заметил на крючке бельё и сложенную на табуретке белую одежду, его вещи пропали. Всё на удивление подошло. Штаны и футболка больше напоминали пижаму, чем что-то уличное, но Антон решил, что его собственные вещи мужчина просто решил высушить, а значит, ему будет в чём отсюда уйти. Не было и мысли, что этот человек позволит ему остаться. Но он ошибся.

Его не прогнали ни на следующий день, ни ещё днём позже. Мужчина не расспрашивал его, не задавал вопросов кто он и откуда, не говорил о полиции и не собирался искать его родителей. Спросил только имя и возраст. С возрастом Антон был не уверен. Сам мужчина не представился, сказал, что к нему можно обращаться «профессор». Антону было всё равно, он не искал в нём отца и не хотел привязываться. Профессор выделил ему комнату, в которой было очень много книг. Читать Антон не умел, но уже на следующий день, профессор озаботился этим вопросом. Выучить алфавит было на удивление легко, так же, как стало легко даваться и чтение. В комнате было множество толстых книг с непонятными названиями, но профессор принёс ему детскую, со сказками. Она быстро кончилась и её место заняла книга потолще. В ней уже были собраны мифы и легенды — Антону понравилось. Вскоре на его столе перестали появляться такие книги и мальчик перешёл к тем, что стояли на полках.

Единственное, чего профессор просил не делать, так это не бродить по квартире и не заходить в дальнюю комнату. И Антон послушно этого не делал. Мужчина сам приходил в его комнату и каждый раз учил чему-то новому. Мальчику было интересно всё, о чём рассказывал профессор. Ему нравились цифры, формулы, реакции химических элементов. Что бы не показывал профессор, буквально впитывалось и находило понимание. Антон выполнял задания и стал замечать, что ждёт хоть какого-то отклика от этого холодного человека. Ведь у него всё получалось, он никогда не ошибался. Даже, когда в его комнате появился компьютер и планшет, а задания стали гораздо сложнее и объёмнее, он всё равно укладывался в срок. Но профессор только хмыкал и кивал, когда Антон с воодушевлением объяснял ему ход своих мыслей. Программы ему тоже нравились. Он писал их, искал ошибки в уже написанных кем-то другим, взламывал те, которые не пускали его и не давали с ходу в себе разобраться. Он постоянно был занят и времени на обдумывание своего существования у Антона не оставалось. Всё в его жизни стало подчинено строгому распорядку. Но мальчик не думал о том, что это как-то неправильно. Он не мучился мыслями о том, как живут другие дети. Ему не хотелось выйти во двор и погонять мяч или поиграть в догонялки. Каждый его день давал ему что-то для развития, и Антон был этим доволен.