Кровавый Сад

Пепел всё ещё пах смертью.

Хайдзука Каген стоял на коленях среди руин, которых уже двадцать пять лет как не существовало. Дождь давно смыл кровь, ветер развеял крики, а земля приняла прах. Но запах, запах горелого дерева, палёной плоти и ржавого железа въелся в эту землю навсегда. Каген чувствовал его каждый раз, когда возвращался сюда. А он возвращался каждый год. В один и тот же день. В ту самую ночь, когда луна становится багровой.

Он не знал, почему природа повторяла этот цвет именно в двадцать пятый день осени. Может быть, небеса тоже помнили.

Каген поднял горсть пепла и позволил ему просочиться сквозь пальцы. Ветер подхватил серую пыль и унёс в сторону леса, туда, где когда-то стояли ворота клана Кураками-рю. «Клан Пожирателей Тьмы». Так их называли в страхе и шёпоте. Они не убивали — они запечатывали. Охотились на тех, чей Луш выходил из-под контроля, чьи души разъедала сила, и заключали их в клинки, становясь вечными тюремщиками.

Каген провёл ладонью по поясу, где висела катана в потёртых ножнах. Сорутигатана. «Режущий Пустоту». Внутри неё спал древний маг ветра, запечатанный ещё прадедом Кагена. «Старик» — так Каген называл его про себя. Дух редко говорил, но когда говорил, слова его были холоднее зимнего неба.

«Сегодня ночь»

Раздался в голове голос. Скрипучий, как снег под ногами.

— Знаю.

Тихо ответил Каген.

«Сегодня ночь, когда они пришли».

— Я помню.

«Ты всё ещё ищешь ответы? Или уже просто привык приходить сюда, как пёс на могилу хозяина?»

Каген не ответил. Он поднялся, отряхнул колени синего кимоно, выцветшего от времени и дорог, и огляделся. От деревни остались лишь фундаменты, заросшие мхом, да несколько обугленных балок, торчащих из земли, как сломанные кости. Когда-то здесь жили сто двадцать три человека. Старики, женщины, дети. Мастера клинка и те, кто только учился держать меч. Его мать. Его отец. Его младший брат.

Рэйден.

Каген сжал кулак так, что ногти впились в ладонь. Он видел, как Рэйден упал той ночью. Как тень с белыми волосами пронзила его грудь мечом, который не отражал свет. Каген хотел броситься к брату, но отец швырнул его в подпол, завалив досками, и принял удар на себя. Когда Каген выбрался, деревня горела, а тела исчезли. Все до одного. Никто не нашёл даже костей.

Двадцать пять лет он искал ответ. Кто? Зачем? И почему тела забрали?

«Ты знаешь ответ на первый вопрос»

Прошелестел Старик.

«Ты просто боишься его принять. Ты видел его лицо. Ты видел его глаза. Он был здесь той ночью».

Каген молчал. Да, он видел. Среди теней, среди огня и криков стоял человек в белом кимоно. Он не двигался, не бился..просто смотрел. Как садовник, наблюдающий за тем, как зреют плоды.

Император.

Тогда Каген не знал этого имени. Теперь знал. Слухи ползли по миру, как ядовитые змеи: где-то за гранью реальности есть остров, где время течёт иначе. Туда приглашают сильнейших. Там сражаются насмерть. Там исполняют желания.

Каген не верил в исполнение желаний. Он верил в то, что Император тот самый человек в белом — знает правду. И если Кагену суждено умереть, выпытывая эту правду, он умрёт с мечом в руке.

Он уже собирался уходить, когда заметил это.

Кость.

Белая, гладкая, неестественно чистая среди пепла и грязи. Она лежала прямо в центре того места, где когда-то был алтарь клана — там, где запечатывали опаснейших демонов. Каген не подходил к этому месту двадцать пять лет. Слишком много призраков. Слишком много боли.

Но кость лежала там. И она звала.

Каген медленно приблизился, держа руку на рукояти катаны. Луш — его внутренняя энергия, запульсировала в венах, реагируя на чужеродное присутствие. Это не была обычная кость. Она светилась изнутри тусклым багровым светом, синхронным с луной.

На кости были вырезаны слова.

«Хайдзука Каген. Последний из клана Кураками-рю. Ты приглашён в Кровавый Сад. Там ты узнаешь правду. Там ты обретёшь покой. Или смерть»

Он не касался кости, но пальцы сами потянулись к ней. В тот момент, когда кожа коснулась гладкой поверхности, мир вокруг вздрогнул.

«Не трогай!»

Крикнул Старик, но было поздно.

Каген не исчез. Не провалился в портал. Вместо этого он увидел.

Картина вспыхнула перед глазами: огромная арена, высеченная из чёрного камня, окружённая тысячами призрачных зрителей. Багровая луна висела так низко, что казалось, до неё можно дотянуться мечом. В центре арены стоял трон из костей, а на троне — человек в белом кимоно. Он улыбался. Не зло, не насмешливо. Спокойно. Как отец, глядящий на детей.

— Ты придёшь..

Сказал человек, и голос его прозвучал не снаружи, а внутри головы Кагена.

— Вы все придёте. Потому что правда стоит того, чтобы за неё умирать.

Видение исчезло. Каген стоял на коленях, тяжело дыша, и сжимал кость в руке. Она пульсировала теплом, будто живая.

«Отпусти её»

— потребовал Старик.

«Это ловушка. Ты же чувствуешь! Это та же сила, что была здесь в ту ночь. Тот же запах. Та же пустота»

— Значит, я иду по следу..

Хрипло ответил Каген.

«Ты идёшь на смерть»

— Я иду за правдой. Если я умру там, значит, такова воля небес. Но если я не пойду, я умру здесь, каждый день, по кускам, пока от меня не останется только пустая оболочка, которая носит меч, но забыла, зачем.

Старик молчал долго. Так долго, что Каген уже решил, что разговор окончен.

«Ты похож на своего отца»

Наконец сказал дух.

«Он тоже говорил о правде. Он тоже пошёл за ней. И где он теперь?»

— Он умер, защищая меня. Я хочу умереть, защищая его память.

Каген поднялся, спрятал кость за пазуху и посмотрел на луну. Она действительно наливалась багровым. Та самая ночь. Двадцать пятая годовщина.

— Я иду в Кровавый Сад.

Сказал он вслух, обращаясь к призракам деревни.

— Я найду того, кто это сделал. Я спрошу его, почему. А потом я убью его или он убьёт меня. Если у смерти есть лицо, я хочу видеть его перед тем, как закрою глаза.

Ветер донёс запах дыма. Или это просто память снова играла с ним?

Каген развернулся и зашагал прочь из руин. Кость за пазухой грела кожу, пульсируя в такт сердцу. Где-то за гранью реальности уже открывались Врата, готовые принять десять воинов в свой кровавый танец.

— Старик..

Сказал Каген, не оборачиваясь.

— Если я позову тебя там, ты придёшь?

«Я всегда прихожу, когда ты обнажаешь клинок. Я пришёл к твоему отцу. Я приду к тебе. И, возможно, в этот раз я наконец почувствую настоящую бурю».

— Возможно..

Согласился Каген.

— Возможно.

Он остановился на краю леса и в последний раз оглянулся на пепелище. Луна уже почти полностью стала багровой.

— Прощайте..

Тихо сказал он.

И шагнул в темноту леса.

Кость за пазухой ярко вспыхнула.

---

Он не заметил, как перешёл грань.

В один миг он шёл по знакомой тропе между сосен, вдыхал запах хвои и сырой земли. В другой миг сосны исчезли. Земля под ногами стала чёрной, гладкой, как полированный камень. Воздух стал гуще, тяжелее, его пришлось вдыхать с усилием, будто лёгкие наполнились водой.

А над головой висела луна.

Багровая. Огромная. Близкая.

Каген замер, положив руку на рукоять катаны. Он стоял на краю арены. Чёрный камень уходил вниз ступенями, образуя гигантскую чашу, на дне которой темнело пятно: вероятно, место, где сходились в схватке. Вокруг, на этих ступенях, стояли тысячи фигур. Они не двигались, не дышали, не шелестели одеждами. Они просто смотрели вниз пустыми глазницами.

Призраки.

Тени прошлых турниров. Те, кто уже отдал свою Луш этому месту.

— Добро пожаловать в Кровавый Сад.

Голос раздался сзади. Каген резко обернулся, выхватывая меч на треть.

Перед ним стояло существо в маске. Белая, гладкая, без прорезей для глаз, маска парила там, где должно быть лицо. Тело существа было соткано из чего-то среднего между дымом и тканью, оно колыхалось от несуществующего ветра.

— Я глашатай Императора.

Произнесло существо голосом, в котором смешались стоны тысяч умирающих.

— Я провожу тебя в твои покои. У тебя есть время до рассвета. Когда луна коснётся горизонта, начнётся первый бой.

— Кто мой противник?

Спросил Каген, не убирая меч.

— Ты узнаешь, когда выйдешь на арену. Таковы правила. Воин не знает имени того, кого убьёт, пока кровь не обагрит камень.

Глашатай развернулся и бесшумно поплыл прочь, ожидая, что Каген последует за ним.

Каген ещё раз оглядел арену, призраков, багровую луну. Потом перевёл взгляд на свою руку, всё ещё сжимающую меч.

— Старик?

Тихо позвал он.

— Мы на месте.

«Вижу»

Отозвался дух. В его голосе впервые за многие годы послышалось что-то похожее на волнение.

«Здесь пахнет смертью. Будь осторожен, мальчик. Здесь даже луна хочет пить».

Каген убрал меч в ножны и последовал за глашатаем.

Где-то в другой части Кровавого Сада, в этот самый миг, ещё девять воинов получали такие же приветствия. Кто-то уже обнажил клинок, готовый рубить. Кто-то молился. Кто-то смеялся, предвкушая кровь. А кто-то, однорукий и молчаливый, стоял у окна своей каменной кельи и смотрел на луну, пытаясь вспомнить, видел ли он её раньше такой же красной.

Император Кого сидел на троне из костей и улыбался.

— Жатва начинается

Прошептал он, и тьма вокруг него согласно вздрогнула.