Кровь Достойных: Пришествие. Книга 6

Необозримо-фантасмагоричный пейзаж из тысяч расколотых скал, обломков остроконечных гор и бескрайних плато, вырванных из тверди земной могучей рукой, кружился вокруг Единого Потока Жизни. Ослепительно белого луча первозданной энергии, бьющего из ниоткуда и стремящегося в никуда. То была малая крупица его истинной сути в спектре волн, доступных человеческому восприятию, но даже она внушала первобытный трепет всякому, кто удостоился великой чести узреть её своими глазами.

Вектор без сомнения был одним из счастливчиков.

Со дня, когда он впервые увидел Единый Поток Жизни, прошли тысячи и тысячи лет. С тех давних пор первый в истории человечества Первородный после сыновей самого Создателя приходил в святая-святых множество раз. Днями на пролёт Вектор наблюдал за непрерывным чудом созидания, размышлял о грядущем и прошлом, но внутренний трепет так и не покинул его. Стоило пересечь границу расколотого мира, некогда зовущегося девятым кругом ада, как сердце Первородного рвалось из груди, а в голову лезли невероятные в своём масштабе идеи и планы. Но хуже всего – его рука так и тянулась к потоку, желая схватить и никогда больше не отпускать. Ему всегда хотелось поставить точку, но каждый раз, когда приходил сюда, он находил в себе силы противится желанию.

– Наверное это и правда единственный выход, – тяжело подбирая слова произнёс Вектор и прикрыл глаза.

Даже сквозь сомкнутые веки свет Единого Потока Жизни нашёл путь и рассыпался влажной радугой на сетчатке его глаз. В расколотом мире не существовало темноты. Лишь свет жизни.

– Каждый хитрый план и ход лишь оттягивает неизбежное. Айлосы не отступают и не проигрывают. Иногда кажется, что они вовсе не знают, что такое смерть. Жаль мы не такие.

Перед мысленным взором Первородного пронеслись сотни лиц друзей, отдавших всё ради процветания Согласия. Лица давно мёртвых мужчин и женщин, считавших, что именно их жертва – та самая! Но все они ошибались!

Вектор открыл глаза и с ярким чувством долга в груди посмотрел на белоснежный луч, даровавший искру жизни всему сущему.

Если не он – то никто. Ни один из достопочтенных членов совета Согласия не согласится исполнить свой долг. Как бы иронично это не звучало. Каждый из них найдёт тысячу причин выбрать нечто иное. Ещё один хитрый план, ловкий манёвр или жертву, которые отложат тяжелое решение на сотню другую лет. Айлосы, как и положено, проиграют сражение, но продолжат пожирать миры и побеждать в войне. Бесконечный круг Уробороса, в центре которого сияет Единый Поток Жизни, продолжит пожирать сам себя, а Вектору останется раз за разом приходить сюда и тешить угнетённое сознание мечтой когда-нибудь протянуть руку и взять то, что причитается.

– Довольно!

Вздрогнув от мощи собственного голоса, Вектор с удивлением и немалым облегчением осознал, что следующего раза не будет. Вот он, тот самый день и час.

– Если чего-то хочешь, то приди и возьми…

Рука привычным движением легла на эфес Сикайне-Хаси, и древний мечник улыбнулся.

– Отец, Мать… Путь вашего слияния подошёл к концу.

Рука дёрнула эфес вверх. Катана выскользнула из ножен и в следующий миг Вектор занял боевую стойку: ноги шире плеч, корпус развёрнут боком к врагу, а остриё меча смотрит тому в лицо.

– Николас?! Что ты здесь делаешь?! – удивлённо спросил Вектор, смотря в знакомое лицо Первородного, которого никак не ожидал увидеть здесь и сейчас.

– Пришёл остановить тебя, друг, – ответил темноволосый мужчина, пожав плечами. Он медленно ступал по сухой растрескавшейся земле. Вокруг его фигуры витали сотни магических конструктов, большинство из которых собирались в непроницаемую броню, защищающую от всех видов стихий и ментальных воздействий. Его друг готовился к бою.

– Сегодня? Сейчас?!

Удивление Вектора сменилось злостью с примесью разочарования. А вместе с тем вокруг него тоже возникли сотни боевых и защитных конструктов, в считанные мгновения укрепившие его сосуд.

– Как ты узнал, что я здесь?

Услышав вопрос, темноволосый мужчина, давным-давно застывший в возрасте сорока лет, остановился. Замерев в десяти шагах от Вектора, он взмахнул руками. Из родившейся ниоткуда зелёной дымки возникли копьё и щит. Схватив их привычным движением Николас занял боевую стойку по примеру друга. Прикрывшись щитом, он выставил вперёд копьё, направив остриём в сторону Вектора.

– Мне было видение. У тебя ничего не выйдет. Девятая ветвь отличается от прочих! Первый Брат неодолим! Ты проиграешь, Вектор! Он захватит твой сосуд и тогда…

– Этому не бывать, Николас!

В голоса Вектора отразилась стальная решимость и толика сожаления. Ему было противно видеть друга, направившего на него остриё копья, но удивлён он не был. Именно этого и боялся, размышляя о выборе и судьбе. Ведь среди членов совета Согласия были не только те, кто готов переложить кандалы судьбы на удобную жертву. Был среди них и Николас.

– Хотел бы я знать наверняка, – тихо произнёс его друг.

Он медленно качнул головой и сделал первый шаг. В душе Вектора надорвалась струна. Внутри разлилась гремучая боль грядущей утраты, но он скрепил сердце и крепче сжал эфес родного клинка. Николас же продолжил убеждать себя в правильности выбранного пути:

– Но ты же знаешь. Всегда знал. – Он сделал второй шаг, неумолимо приближаясь к точке невозврата, из которой оба смогут атаковать. – Мои видения никогда не ошибаются.

– Знаю, друг… – Вектор медленно отвёл клинок катаны за спину и сделал короткий подшаг, готовясь к удару. – Быть может в этот раз цена нашей победы – твоя жизнь?

– Или твоя!

Николас атаковал первым.

Копьё выстрелило вперёд, разорвав воздух громогласным хлопком, и вонзилось в силуэт Вектора сотней призрачных пик, подёрнутых зелёным свечением. Они разорвали остаточный силуэт в клочья и вздыбили землю позади него девятым валом, но сам Вектор уже был на два шага правее.

Дёрнулась рука, блеснуло лезвие катаны, пространство, где стоял Николас провалилось само в себя, стёртое сосудом дочери Создателя. Не теша себя ложными надеждами так просто победить опытного воина, Вектор сменил хват и продлил единый взмах сотней быстротечных ударов. Он использовал Единство и кинетическую энергию движения расколотых островов, чтобы ускорить себя до предела.

Мир на мгновение замер, потеряв инерцию. Сикайне-Хаси расчертило каменистое плато сетью неровных полос. Щелчок вернувшейся в ножны катаны, мир возобновил свой ход, а плато взорвалось пылью и мелким каменным крошевом.

Вектор оттолкнулся ногой и ушёл в многоуровневый скачок. Словно призрак он возник на соседней скале-острове. Его рука по-прежнему лежала на эфесе меча, а взгляд золотых глаз внимательно изучал пылевое облако, в которое превратилось некогда крупное плато. Пыль и осколки медленно разгонялись, присоединившись к круговороту расколотого мира.

Николас приземлился рядом секундой позже. О разрезанной ткани реальности и уничтоженной под его ногами земле напоминали лишь пара сколов на его щите и царапина на лбу.

Приземлившись, Николас не стал терять время – сделал шаг и вонзил копьё в живот друга. Вектор шагнул в сторону на долю секунду раньше и отвёл остриё копья широким движением ножен катаны. Сбоку взорвались пара десятков конструктов и в него ударили ветвистые молнии – старый друг подготовил базовую ловушку. Вместо шока или испуга она вызвала тёплое чувство ностальгии в душе Вектора.

Шаг и желание души Первородного, нарушили причина-следственную связь мира вокруг, точно так же как разрез Сикайне-Хаси стирал из него память о материи, что должна была существовать. Ветвистые молнии вспороли пустоту, разойдясь всполохами искр по камням скалы. Сам же Вектор оказался за спиной друга, словно всегда там стоял и нанёс удар.

Сикайне-Хаси рассекло воздух и пространство, но врезалось в щит Николаса, успевшего развернуться. Огромный чёрный шмат «забытой» материи, словно тень лёг на скалу-остров за его спиной, одномоментно разделив остров надвое. Техника Вектора сработала, но совсем не так как он хотел. Оскалившись, он налёг на катану, забирая кинетическую энергию из всего вокруг за исключением белоснежного луча в центре. Он направлял её в руку и лезвие Сикайне-Хаси, вдавливая друга в уцелевший огрызок скалы с безумной силой.

– Ты словно жалеешь меня, придурок? Дерись, раз решил поставить на кон собственную жизнь!

Неожиданно гневно выкрикнул Николас ему в лицо и топнул ногой. Лопнул очередной конструкт и осколок скалы разросся вширь свежей землёй и гладкими камнями, позволив хитрому другу сделать полуоборот и вывернуться из-под лезвия катаны. Не успел Вектор поразиться выдумке Николаса, как тот развернулся и хлёстко впечатал подошву сапога ему в открытый бок.

Он попытался поглотить часть импульса, но Николас помешал этому своим желанием души. Резкая боль и свист в ушах, сменились мельтешением камней перед глазами. Вектор словно комета влетел в пояс вращающихся вокруг Единого Потока Жизни обломков. Прошил его своим телом, собрав спиной множество острых граней и углов, и врезался в соседнее плато, ощутив сменившийся угол тяготения – теперь поток жизни был у него над головой, а не с боку.

От удара по сухой земле разошлись трещины и поднялось облако пыли. Под его прикрытием Вектор высвободил мощь своей катаны, взорвавшись парой десятков молниеносных взмахов, даже не вставая на ноги.

Полупрозрачные дуги фиолетового оттенка сорвались с лезвия древнего меча, рассекли пылевое облако, прошив пояс обломков, как горячий нож масло, и обрушились на расширившийся кусок скалы, на котором стоял Николас. В мгновение ока они обратили его пылью, а сам Первородный, вновь прикрывшийся щитом, был отброшен ударной волной. Но в отличии от Вектора далеко не полетел.

Тело его вспыхнуло чёрной сверхновой и сменилось черношкурым демоном с двумя крыльями за спиной. Его силуэт было угловатым и словно испещрённым багровыми трещинами, время от времени испускающими мерное сияние. Крылья напоминали прихватки для сотен ножей, а голова стала похожа на конусовидный шлем древнего рыцаря, обожающего турниры.

Взмахнув жуткими крыльями-лезвиями, демон завис в воздухе и поднял руку с копьём, направив на плато, где стоял Вектор. От чёрной руки с когтистыми пальцами до самого острия копьё покрыли десятки магических конструктов.

– Гори!!!

Искажённый обращением в демоническую форму крик Николаса обрушился на пространство словно жёсткая радиация, а вспышки магических колец на его копье ударили в далёкое плато столпами ярчайших взрывов, что плавили камень и обращали песок в стекло.

Вектор сразу же узнал знаменитую технику друга по свёртыванию и ускорению Единства. Он не мог погасить импульс снарядов или перенаправить их кинетику, потому ушёл в многоуровневый скачок, как только остриё копья указало на него.

Вектор метался по плато постоянно меняя угол и силу тяготения. Он уклонялся от одного взрыва, но тут же оказался в эпицентре другого. Его материальное тело обдавало перепадами температур от невыносимых пяти тысяч по цельсию до почти минус двухсот, но Первородный умело поглощал тепловую энергию, гася часть урона. Даже так его защитные конструкты отстреливало, как хлопушки в новогоднюю ночь, но в голове по-прежнему не было места для ненависти. Вектор успел позабыть что такое истинное сражение не на жизнь, а на смерть.

Проклятые Айлосы редко выступали против сил Согласия лично, а потому ему давно негде было проверить свои силы. В сражении же против бесчисленных орд их слуг в ход по большей части шли площадные техники и масштабные конструкты. Николас же заставил его вспомнить былые годы. Всего пара минут и кровь уже кипит внутри! Просто великолепно!

Очередной взрыв вздыбил почву и прожёг плато насквозь. Прыжок температуры стёр пять защитных оболочек, но Вектор сумел погасить его энергию и сделал ещё один шаг. Он ушёл в скачок, но Николас предугадал направление. Вместо ровной поверхности плато Вектор оказался в самом сердце нового взрыва. Кожа вскипела под доспехами, но уже в следующий миг его тело сменилось тонким остаточным силуэтом, а сам Первородный стоял совсем в другом месте.

Скачок внутри скачка – опасная техника, но он давно изучил её и сделал своим оружием. Николас конечно же знал, но знать мало. Шаг, смена тяготения и в момент наивысшего давления новый приказ. Единство горит в контуре сосуда, причина-следственные связи рвутся, и картина перед глазами сменяется.

Разве он стоял на плато? Разве делал скачок от взрыва? Его кожа сгорала дотла? Конечно же нет, Вектор в демоническом облике висит рядом со своим другом и делает взмах.

Лезвие Сикайне-Хаси мелькнуло слева-направо, едва не срубив Николасу голову. Тот в последний момент взмахнул крыльями и, забрав часть кинетической энергии вращающихся островов-скал, отлетел назад. В месте, где он только что висел уже летел Вектор. Бело-золотой рыцарь с шестью парами ангельских крыльев и светящимся нимбом над закрытым шлемом.

– Мой черёд!

Нимб вспыхнул жёсткой радиацией, прямо как копьё Николаса минутой ранее, и резанул лучом направленных частиц поперёк его тела. Николас успел подставить щит, прикрывшись от первой атаки, но на этом всё. Щит рассекло до середины и ему пришлось выкинуть ставший бесполезным артефакт, вместо него старый друг призвал пяток конструктов, что обернулись вокруг него призматическим барьером. Второй и третий луч из нимба преломились уже на них. Отразившись цветным спектром, они прожарили пару десятков скал и разрезали три плато, добавляя к поясу обломков всё новые и новые части.

Николас взмахнул крыльями и бросился на Вектора. Удары его копья слились с взмахами катаны. Искры и скрежет стали, сменялись остаточными изображениями и чудовищной силы волнами, что крошили скалы вокруг дерущихся друзей. Их рёв напоминал вой тысячи демонов, запертых в аду. Первые после сыновей Создателя Первородные выпустили на волю все свои силы. Сдерживаемые тысячелетиями те крошили и ломали всё вокруг. Обращали камень в пыль, а горы в щебень, но ни один из Первородных не мог взять верх над другим.

Фиолетовые дуги, срывающиеся с лезвия катаны, секли плато, вскрывали защитные конструкты черношкурого демона и впитывались в Единый Поток Жизни без возмущений и всплесков. Зелёные вспышки, оставляемые копьём, дробили скалы, выгибали и лопали защитные конструкты словно мыльные пузыри, но не могли достать до белоснежной шкуры ангелоподобного демона о двенадцати крыльях. Огненные всполохи, сменялись водяными торнадо и росчерками молний среди рассыпающихся скал-островов. Ледяные колья, пронзали цунами из лавы, обращая их в холодный камень, лишь за тем, чтобы удар крыла-лезвия или луч из нимба рассекли их на сотню корявых обломков.

Но всему приходит конец.

С великой болью в сердце Николас понял, что его запас Единства начинает заканчиваться, тогда как Вектор всё так же силён и свеж, как часы назад. Его старый друг поглотил восемь ветвей мира демонов из девяти. Лично убил пятерых стражей кругов и однажды сошёлся в бою с настоящим Айлосом. Это не могло не сказаться на их дуэли. И пусть Николас превосходил его в боевом опыте на многие и многие сотни лет, и в хитрых трюках, которым научился у других членов совета Согласия, но грубая мощь всегда была на стороне Вектора, а значит исход боя был уже предрешён.

Понял это и Вектор, а потому вместо попыток прикончить друга одним ударом он плавно перешёл к изнуряющим укусам Сикайне-Хаси, то и дело пробивающим призматическую броню Николаса. Всё чаще вместо фиолетовых всполохов или лучей из сияющего нимба он посылал в него мириаду ледяных кольев или вихрь стальных клинков, сотканных из ветра. Николас защищался, выставляя один конструкт за другим. Он цедил Единство по капле, точно вымеряя требуемое количество, и сохранял идеальный контроль. И всё же чувствовал, как мышцы наливаются свинцом, а желания души не отзываются горячим подчинением мира вокруг. Он проигрывал. Медленно, но от этого не менее неумолимо. Все дороги и пути, предсказанные Николасом в видениях, сливались к одному единственному игольному ушку: Первому Брату.

Если Вектор решился на святотатство, то он должен опередить его. Сделать шаг в пустоту первым. Всё что угодно лишь бы помешать другу пожертвовать собой. Хватит бессмысленных жертв! Если кому и суждено погибнуть сегодня, то ему! Ему нужно поговорить с выжившим сыном Создателя. Нет, ему нужно, чтобы тот согласился на его план. Да! Всё или ничего! Вот к чему вела его долгая и полная лишений жизнь. Николас должен подчинить себе последнюю крупицу силы Создателя, а если нет, то не дать сделать это Вектору!

Всё было решено ещё до того, как они вступили в сражение. До того, как выбрали свой путь. Но не один из них не знал конец это или начало?