Кровь и Хром

The target is me, a monster you flee
I hate what you say and you do
A mirror is there and look if you dare
The fool that you see's only you
Oh, no, you won't nail me to your tree
Or hang my head up high
No kingdom reigns over me
Despise all the liars I see
Don't give me your
"Save my soul" cure

"I'm Alive" — W.A.S.P.

Задворки Нортсайда никогда не были хорошим местом. Да, Найт-Сити — это тот город, где количество «хороших мест» едва ли можно пересчитать по пальцам, и все они, как наперечёт будут богатенькими районами корпоратов. Здесь же: промышленные зоны, действующие и полузаброшенные, ангары и склады, «разрезаемые» кварталами с дешёвым и потрёпанным жильём для работяг, мелкие магазинчики и лавки на первых этажах, разбитые тяжёлым транспортом дороги, пыль и переполненные контейнеры изредка вывозимого мусора... Даже на первый взгляд картина могла показаться паршивой. Всё становилось ещё хуже, лишь стоило тебе нечаянно заметить то, что не предназначено для твоих глаз. Например, сборище неприятных типов в соседней квартире, всякий раз поглядывающих на тебя с нездоровым, хищным интересом. Или лавку на первом этаже твоего дома, хозяин которой, торгует не только дешёвыми синтетическими продуктами и мелким барахлом, но и ничуть не стесняясь толкает тяжёлые наркотики сомнительного качества. А ещё, из здоровенного, заброшенного ангара за ржавым забором, который ты видишь из окна каждую ночь, раздаются душераздирающие крики и безрезультатные мольбы о помощи... быстро сменяемые новыми криками и визгами. Это — Нортсайд. Место, где ты быстро перестанешь быть любопытным и реагировать на перестрелки за окном. Место, где, выйдя из квартиры после заката, шанс не вернуться обратно и пропасть навсегда уступает таковому лишь где-нибудь в Пасификерайон Найт-Сити официально "исключённый" из города по причине жуткой криминальной обстановки. В Найт-Сити нужно быть очень уверенным в себе или безумно тупым, чтобы завернуть в тёмную подворотню, откуда доносятся подозрительные звуки. А тупые, как известно, долго не живут.

В эту тёмную, безлунную, осеннюю ночь сильный холодный ветер, дувший с океана, пригнал на город тяжёлые, свинцовые тучи, грозившие вот-вот разверзнуться ледяным дождём. Редкие целые фонари тускло освещали подъезд к территории давно закрытой фабрики «Фонтейн си фудс», где творилось нечто странное. Над пыльной стоянкой грузовиков, усыпанной мусором и заставленной старыми контейнерами, пронёсся резкий порыв холодного, пробирающего до дрожи ветра, подняв в воздух обёртки-бумажки и заставив тревожно заколебаться пламя костра, разведённого в ржавой бочке. Внезапно по асфальту поползли тонкие щупальца тумана, возникшие словно из ниоткуда. Раздалось тихое, какое-то незримо-далёкое лошадиное ржание, а в следующий миг, будто из ниоткуда вдарил призрачный топот множества копыт. В пыльном, пропитанном химикатами воздухе заклубились пока ещё редкие снежинки, а вокруг повеяло таким холодом, словно в самые морозные зимы на Аляске. Над стоянкой засияла и заискрилась белыми молниями огромная иссиня-чёрная сфера, из который дыхнуло настоящим губительным хладом и древней, дремлющей пустотой. Не прошло и нескольких секунд, как наружу из сферы выскочил большой отряд всадников.

Огромные, на здоровенных, тяжёлых конях, в массивных, покрытых льдом латных доспехах, отчего-то напоминающих кости жутких, гротескных скелетов — всем своим видом таинственные наездники олицетворяли опасность и леденящий душу ужас. Ужас, от которого нужно бежать без оглядки, пока тебя не заметили. Ну а если всё же заметили — забейся в самый тёмный угол и молись всем известным богам, чтобы всадники посчитали тебя лишь мелким тараканом, на убийство которого жаль тратить время. По велению одного из них, взмахнувшего огромным, двухметровым стальным посохом, иссиня-чёрная сфера за их спинами захлопнулась, будто всосавшись внутрь самой себя. Холод медленно отступал, но покрывший ближайший асфальт снег не спешил таять...

— Что это за место, Карантир? — гулким басом из-под глухого шлема в виде черепа, осведомился один из всадников в красном плаще.

— Какой-то человеческий мир, ваше величество, — наездник с посохом почтительно ответил ему, с интересом оглядываясь. По крайней мере, в его жесте можно было заподозрить интерес, ведь глухого шлема он также не снимал. — Авалак’х называл его «запретным» и завещал ни одному Aen Elle ни в коем случае не приходить сюда. Я сразу подумал об этом месте, когда узнал о предательстве... Учителя.

— Эти людишки, словно тараканы, — рыкнул ещё один всадник с циклопической булавой, притороченной к седлу. — Проберутся в любую, самую далёкую и вонючую щель мироздания.

— Этот мир выглядит иначе, чем иные, принадлежащие d’hoine, — задумчиво огласил предводитель отряда в короне, рассматривая окружающие их стены складов и сияющие огни множества монументальных небоскрёбов в отдалении.

— Вы, безусловно, правы, ваше величество, — названный Карантиром, натянув поводья, учтиво кивнул, — но род людской — всегда един в своих самых низменных и поганых варварских устремлениях. Взгляните на это место: оно напоминает свалку, а эти примитивные, уродливые рисунки на стенах совсем не похожи на искусство — скорее на свойственный d’hoine вандализм и тягу к разрушению.

— Ты прав, Карантир, — стиснув закованной в сталь ладонью рукоять огромного меча, ответил Король, оторвав взгляд от грубого рисунка в виде трехглазого, окровавленного черепа на паучьих ногах. — Людская природа — всегда предсказуемо одинакова в своей омерзительности. Но не будем больше ждать. Deard Ruadhri — Дикая Охота! Надо найти девчонку! Найти Zirael!

— Ваша милость, уверен, она была в этом мире. Возможно, она и по сей день прячется здесь, — проговорил обладатель посоха. — Однако, дабы найти её, мне понадобится сплести сложную сеть поисковых чар. Как вы знаете, лучше всего они сработают, будучи наложенными на высоте...

— Избавь меня от подробностей, Навигатор, — повелительно взмахнул рукой всадник в короне и указал на небоскрёбы. — Подойдут ли те башни?

— Более чем, мой король, — тронув поводья, Карантир отъехал чуть в сторону от основного отряда, — Я вернусь так скоро, как только смогу, — взмахнув посохом он отвернулся и прокричал заклинание. Перед наездником в жутких латах возникла новая сфера пустоты, на этот раз куда меньшая по размерам, в которую он и впрыгнул прямо коне. В тот же миг сфера схлопнулась, оставив после себя лишь новый пятачок асфальта, покрытый странной, нетающей изморозью.

Однако, отряд загадочных всадников в эту ночь был не единственным, кто волей судьбы оказался на стоянке заброшенного завода «Фонтейн си фудс»...

— Охренеть, чо сейчас было! — в восторге заорал из тени какой-то глупец-человек, не додумавшийся бежать лишь от одного появления Дикой Охоты. — Вот это шоу с инвизом! Оптический камуфляж!

— Да не, он тупо сандевистан врубил и скакнул вперёд под ускорением, — вторил ему ещё один тупенький человечек, показавшийся из нутра огромного ржавого железного ящика.

— Брехня — не было сандевистана. У меня хром такое враз сечёт.

Ничуть не таясь и, словно, вообще не понимая всей опасности застывших прямо перед ним всадников, одним своим видом внушавших ужас целым народам, человек расхлябанной походкой шёл вперёд... Но человек ли?

Тёмная фигура и впрямь во всём напоминала отвратительного d’hoine... Во всём, кроме лица. Его у этой твари просто не было! Из подбородка существа торчали какие-то железки, а вместо глаз и носа у него будто бы сразу из кожи вырастала тёмная металлическая пластина с пятью глазами, горящими ярким рубиново-красным светом. Бледное тело уродливого создания, обнажённое выше пояса, оказалось покрыто множеством странных шрамов и татуировок, там и тут перемежавшихся с отвратительными кусками железа, казалось произрастающими прямо из него!

Всадники Дикой Охоты вмиг похватались за оружие. Пусть существо и не проявляло агрессии, но... такое просто не могло, не должно было существовать под светом любого солнца! Тем временем, вслед за этим не-человеком, показался ещё один, правда пока не спешивший подходить к ощетинившимся оружием воинам близко. Вместо этого он прислонился к ржавой железной двери и сунул в рот дымящуюся смрадным дымком палочку. Затянулся как следует и выдохнул облако не менее отвратительного дыма, не имеющего ничего общего с благородным табаком. Эта тварь тоже напоминала человека лишь издали — вместо лица была похожая чёрная пластина, правда красных глаз было уже семь — один огромный в центре лба и по три с каждой стороны от него.

— Ух, какие большие... Хэй, чумба, ты пасатри — Животные на животных приехали, ха, вот умора! — зашлось в новом приступе хриплого смеха пятиглазое существо.

— Ещё и железяками обвешались! — ухмыльнулся семиглазый, не показывая и тени страха перед могучими воинами Aen Elle во главе со своим Королём.

— Ага, решили качалку взять с собой!

— Эй, обсосы, зверушек у корпов подрезали? Не стрёмно?

— Л-лоша-адка... — пятиглазая тварь настолько обнаглела, что направилась прямо к всаднику в короне и, растопырив пальцы, вытянула свои уродливые руки в попытке погладить его коня.

Король не мог, да и не собирался терпеть подобного и, с эдакой ленцой, взмахнул своим длинным двуручным мечом, располовинив отродье в людском обличье на две части.

— Хах, во прикол! Прикинь, Дум-Дум, я ног не чувствую! — как ни в чём ни бывало хохотнула верхняя половина тела и, опершись руками в землю, принялась беззаботно раскачиваться. Взад-вперёд, взад-вперёд, взад-вперёд... словно детская игрушка-неваляшка в руках маленького эльфёнка. Нелепая и пугающая...

— Потому что у тебя их нет, дебил, — сверкнув множество красных глаз, ответило второе чудище, наконец выплюнув изо рта омерзительно-пахучую палочку. — Опять дурью залился по самую щепку.

Именно в этот момент на краю сознания Эредина Бреакк Гласса, могучего Aen Elle, Короля Дикой Охоты впервые промелькнула мысль, что неспроста Авалак’х, прозванный за свою хитрость Лисом, называл этот мир запретным.

— Та-ак легко стало-о, — взад-вперёд, взад-вперёд — окровавленная игрушка-неваляшка...

— Пизда вам, Животные, — семиглазый выхватил из-за пояса какую-то кривую штуковину, направив на всадников. — Зря вы из своей Пасифики выползли.

Почуяв опасность, Эредин взмахнул свободной рукой, выставляя перед собой прочнейший колдовской щит, на какой он только был способен. Эльф не был Aen Saevherne — Знающим, или, как их называли люди — чародеем. Однако, как и всякий Aen Elle, проживший несколько сотен лет, проведённых в странствиях и схватках с врагами его народа, он обладал серьёзными познаниями в простом, боевом колдовстве. Многовековой опыт схваток не подвёл его и в этот раз, когда в хрустальную, мерцающую преграду щита с грохотом ударил рой мелких, металлических штырей, заставив щит тревожно замерцать и... с треском рассыпаться буквально в последние мгновения. Верный конь под Королём заржал от резкой боли и встал на дыбы, сбрасывая своего седока из седла. Возможно, это и спасло эльфа, ведь повторный, несдерживаемый более ничем рой металла принял на себя его верный друг, с которым они преодолели множество миров. Не помогли и конские доспехи, скованные из прочнейшей, зачарованной стали.

Всё произошло в считанные мгновения и уже в следующий миг на семиглазое чудище обрушился поток боевых чар. Простых и быстрых в сотворении, но оттого не менее надёжных и убийственных: ледяные копья, струи пламени, крошечные шаровые молнии и даже простые удары воздухом, сжатым до твёрдости камня. Однако, ко всеобщему изумлению, тварь успела среагировать, с нечеловеческим проворством запрыгнув за железную стену, которая и приняла на себя почти всю магию.

— Прощай, старый Друг, — тяжело поднявшись, Эредин склонился перед своим уже мёртвым конём и закрыл ему широко распахнутые от боли глаза. Бок и брюхо благородного животного были разворочены, напоминая месиво из плоти, крови и костей. — Схватить эту погань, вырвать руки, ноги и принести его проклятое тело мне! — с глухим рыком, полным совсем неэльфийской ярости выдохнул Бреакк Глас.

— Хуй вам, пидрилы стероидные! — весело издеваясь, хохотнул из укрытия семиглазый. — Кровь и Хром!

— Кровь и Хром!

— Кро-овь и Хр-ром! Мальстрё-ём!

Отовсюду раздались громкие кличи, вторящие друг другу и перебивающие друг друга, но всегда неизменно наполненные предвкушением. Предвкушением охотника, почти настигшего свою добычу. И возгласов... воинственных кличей с каждым мигом становилось всё больше. В тёмных провалах пыльных, грязных окон здания напротив зажглись десятки и сотни кроваво-красных глаз... Фигуры уродливых красноглазых созданий появились на крыше, принялись взбираться на ржавые остовы строений и даже карабкаться прямо по голым стенам! Неведомые бестии окружали отряд всадников со всех сторон, скандируя свой непонятный, но оттого не менее жуткий девиз.

— Отступаем! — Эредин не стал бы Королём народа Aen Elle, если бы не умел быстро ориентироваться в меняющейся ситуации. А оттого, ему хватило лишь одного взгляда, чтобы понять — на сравнительно небольшой площадке, окружённой зданиями и рядами больших, стальных ящиков, всадники теряли всё своё преимущество.

Бреакк Глас уже хотел вскочить на коня, позади одного из своих воинов... но ему не хватило всего нескольких мгновений. Там и тут с крыш и окон раздался грохот: уродливые чудища принялись стрелять по Дикой Охоте. Выставленные воинами колдовские щиты мерцали и трещали, силясь сдержать бьющий по ним металл. Каким-то чудом все всадники ещё были живы, словно красноглазые твари пока лишь просто развлекались, потешаясь над бессильной добычей... Однако, Deard Ruadhri вовсе не являлись беспомощными жертвами, молящими о пощаде. О нет, они сами привыкли слышать эти мольбы от покорённых людишек! И сейчас не преминули продемонстрировать, отчего во многих людских сердцах живёт ужас лишь от одного упоминания о Дикой Охоте.

Веер заклинаний устремился к омерзительным существам, выбивая и отбрасывая их назад. Редкие из них падали, чтобы застыть на земле изломанными, подёргивающимися куклами, однако большая часть всё ещё оставалась на ногах, либо выдержав напор эльфийской магии, либо и вовсе умудрившись уклониться и избежать заслуженного возмездия. Но даже так, несмотря на гибель части своих сородичей, твари лишь сильнее раззадорились, придя в какую-то безумную, неистовую... радость?

Несколько мелких, металлических штырей, отдалённых похожих на наконечники арбалетных болтов, с хрустом пробили магическую защиту воина перед Эредином. Всадник лишь пошатнулся в седле — не то от раны, не то от силы удара, однако конь под ним с диким ржанием завалился на бок, суча копытами от боли, и придавил своего наездника. Выдернув из-под умирающего животного своего воина, Король Дикой Охоты взмахнул рукой, выпустив в сторону здания целую гроздь мелких шаровых молний. Под её прикрытием оставшиеся в строю эльфы, более не тратя времени и сил на поддержание магических щитов, устремились в проход между зданием и рядами железных ящиков, стремясь поскорее вывести своих скакунов, наиболее уязвимых к такому обстрелу.

Оставшиеся без верных коней, а таких оказалось уже четверо, прикрывшись широкими щитами из толстой, прочной зачарованной стали, что худо-бедно держала попадания, сгруппировались вокруг своего Короля, прикрывая его от дальнобойных атак и давая ему возможность продемонстрировать всю разрушительную мощь его заклинаний. И предводитель Дикой Охоты не стал сдерживаться, призвав на помощь все свои чародейские силы. Высокая волна жаркого, ревущего пламени разошлась от него полукольцом, поглощая, обжигая и опаляя всё, до чего успевала лишь докоснуться.

Почти дюжина тварей ринулась на Aen Elle врукопашную, когда горячее пламя настигло их. Три фигуры рухнули наземь, объятые огнём, зато остальные... На несколько мгновений Эредин не поверил своим глазам — обожжённые чудища в дымящихся остатках одежды рванули вперёд пуще прежнего! Первые размашистые удары приняла на свои щиты пара могучих эльфов — Дабахеин и Краумовир, и сила и скорость этих ударов были таковы, что заставили огромных воинов, на голову выше простых людишек, отступить назад. Бестии не носили при себе никакого оружия, потому что сами их руки были извращённым, омерзительным оружием... Обычные на вид человеческие конечности разошлись на части, из которых выходили огромные клинки наподобие богомольих, коими эти твари и орудовали с невероятной быстротой.

— Кровь и хром! — заорала новая группа исчадий, напрыгнув на отвлёкшихся воинов с высоких железных коробов.

Бреакк Глас разрубил одного из напавших надвое, затем отсёк руку ещё одному, а после, его массивный двуручный меч столкнулся с клинком красноглазой твари и с искрами отскочил в сторону. Отродье пошатнулось, но в тот же миг с нечленораздельный скрипящим воплем кинулось на Короля Дикой Охоты. Краумовир, защищая повелителя, скользнул навстречу и нанизал чудище на свой длинный меч, но то почему-то не сдохло, а вместо этого оттяпало голову воину своими клинками... Внезапно в воздухе сверкнула длинная, горящая расплавленным золотом нить и ещё один Aen Elle рухнул наземь с отрезанными ногами. Воин истошно заорал от боли, но очередная бестия наступила ему на грудь и с садистским наслаждением добила его своим торчащим из руки клинком. Прямо сквозь толстую кирасу!

Отшвырнув широким, размашистым ударом меча нового противника, Эредин шагнул вперёд двоих ещё живых эльфов и вскинул руку, концентрируя в ладони разрушительную магию. Тугой толчок, враз ставшего твёрдым воздуха, отбросил красноглазых отродий на несколько дюжин футов назад, а россыпь новых шаровых молний заставила оставшихся на ногах тварей уворачиваться и искать укрытия. Молнии, как успел подметить Король, были для них разрушительнее всего.

— Отступаем! — наступив на горло своей гордости и жажде мести, вновь повторил Бреакк Глас и, развернувшись, что есть силы припустил вслед скрывшимся всадникам. Он знал, что его воинам не нужно лишних слов и они последуют за ним.

На счету была каждая секунда, требовалось соединиться с остальными Deard Ruadhri и ускакать подальше от логова этих омерзительных чудищ в человеческих телах. А после дождаться возвращения Карантира и покарать тварей, отомстить за павших Aen Elle и забрать их тела... Три эльфа, провожаемые проклятьями и полными азарта кличами, заскочили за угол, где ещё совсем недавно скрылись их сородичи. Но уже после первого, мимолётного взгляда на открывшееся ему, Эредин ощутил нечто сродни удару под дых.

Новая площадь, ограниченная с трёх сторон длинными, приземистыми зданиями, оказалась залита нестерпимо ярким светом, исходившим от двух железных повозок без лошадей. Подле них, улюлюкая и что-то крича на своём диком, варварском наречии, прятались новые красноглазые. Число их было куда меньше, чем там откуда пришёл Король, вот только... Неподвижные тела его воинов и их коней, застывшие на грязной земле изорванными окровавленными кусками, ясно твердили, что у этих нашлось куда более разрушительное оружие, чем всё то, с чем Дикая Охота столкнулась ранее. К счастью, небольшая группа всадников во главе с Имлерихом всё ещё была жива. Всего десяток из почти двух дюжин! Бестии в кузовах повозок держались за длинные коробки с трубами, отдалённо напоминавших мечущее металл оружие остальных красноглазых тварей. Король припомнил, что когда-то давно уже встречался с подобным оружием людей в одном из миров. Правда тогда это были грубые стальные трубы, едва способные метнуть единственный свинцовый шарик на пару сотен шагов. «Пули», так они их называли. Оружие жителей этого мира походило на те трубы, но не более, чем великолепный клинок работы лучших кузнецов Тир на Лиа на свежеструганную дикарскую дубину.

Имлерих задействовал «Купол Мелиан» — дорогой артефакт, на непродолжительное время создающий почти нерушимую преграду в виде тонкой плёнки магического щита, основанного на силе первоэлементов — воздуха и воды. Вероятно, только это и позволило уцелеть хотя бы части кавалькады Дикой Охоты, сгрудившихся вокруг широкоплечего воина с огромной булавой. Красноглазые твари несколько раз выстрелили в щит, по которому тут же побежала рябь, но он выдержал. Неудивительно — «Купол Мелиан» способен выдержать поток драконьего пламени... не слишком долго.

— Повелитель! Повозки! На них самая грозная магия! — крикнул Имлерих, заметивший своего Короля намного раньше человеческих отродий.

Эредин не стал медлить: бестии с хохотом ещё что-то обсуждали промеж собой, когда пара ярких огненных шаров, каждый с бочку размером, влетела в повозки. Ослепительно вспыхнуло и по ушам ударил чудовищный грохот взрывов — бестий смело, а остатки повозок и их хозяев буквально разметало по округе. Взрыв оказался такой силы, что заставил пошатнуться и самого Короля, прикрывшегося рукой от мелких осколков, которые, впрочем, всё равно не способны пробить его доспех. Шары точно не могли взорваться с такой силой, а значит взорвалось что-то внутри.

Обернувшись к своим воинам, Бреакк Глас уже собрался отдать приказ, но тут его взгляд зацепился за какую-то неправильность, какое-то несоответствие: воин справа от него закачался, его колени подогнулись, и он без единого звука рухнул наземь. Из стальной маски, защищавшей лицо, торчала длинная, гнутая железяка, пробившая голову насквозь. Несколько мгновений он буравил тяжёлым взглядом ещё труп своего воина — Амрота — предводитель эльфов знал по именам всех своих всадников. Ещё одна потеря на совести этих кровожадных людишек. Ещё одна причина для ненависти ко всему проклятому человеческому роду...