Кровь и корни.

Глава 1. Агарес. Падение

Ветер Нижнего Мира всегда нес в себе неизменный запах — серы, пепла и жженой плоти, словно сам воздух здесь пропитался смертью веков. Но сегодня, среди привычной гари, скользнуло нечто иное. Тонкое, кислое, почти неуловимое. Предательство.

Агарес мчался на Харре — твари из нижних уровней, чье тело было соткано из кошмаров: помесь ящера и летучей мыши, покрытая костяными пластинами, звенящими на ветру. Тварь чувствовала напряжение хозяина, и его мышцы ходили ходуном под кожей.

— Что-то, Агарес, чую я концом моего хвоста, что затевается нечто, что мне не понравится, — прорычал Харр, и его голос вибрацией отдался в груди всадника.

Агарес сжал поводья из живой кожи, чувствуя, как она пульсирует в такт его собственному сердцу. — Клан Бездушных слишком оживился. Император волнуется, — ответил он, и взгляд его скользнул по мрачным скалам, окружающим путь. — Они чуют кровь. Видимо, мою.

— Кто мутит воду?

— Не знаю. Такое чувство, что все. Но не вырежешь же подчистую пятьдесят кланов. Кернунн сказал лишь: «Разберись с этим. Что делать — ты знаешь».

Он перебирал в уме союзы, сделки, тени прошлых битв, пытаясь сложить их в единую картину. И наконец, словно сквозь туман, увидел возможный вариант развития событий. Но мысль оборвалась резко.

Под ним Харр захрипел. Звук был страшным, словно ломался сам механизм жизни. Тварь дернулась в воздухе, глаза закатились белесой пленкой, теряя фокус. Яд. Быстрый, безжалостный.

Агарес слетел с седла, но уже в свободном падении понимал: не успевает. Воздух вокруг сгустился, становясь вязким, как смола.

Из тени скал вылетели Они. Клинки Мора — черные лезвия, не отражающие свет, словно вырезанные из самой пустоты — уже летели к нему, оставляя за собой шлейф смерти.

Агарес извернулся в воздухе, выбрасывая вперед руки. Тени, послушные его воле, сгустками ударили навстречу, отбивая первые клинки. Звон стали о магию резанул слух, словно крик раненой птицы.

Но ударов было слишком много. По ногам ударили невидимые силы, пытаясь сбить, лишить опоры в воздухе. Справа летели Шипы Скорби — отравленные дротики, оставляющие за собой фиолетовый след, похожий на кровоподтек на теле ночи.

— Окружили, твари! — прорычал он, и голос его прогремел над ущельем.

Теперь они не скрывались. Из тени вышли фигуры в доспехах из черной кости, сливающиеся с мраком. Агарес осмотрел сжимающих его круг противников, и холодная ясность опустилась на него. Эх, как ошибся император... здесь были гербы почти половины кланов. Это не просто буча. Это восстание.

— Ну что ж, вы все тут? — Агарес оскалился, его клыки блеснули в сумраке холодной улыбкой хищника. — Это подарок. Мне не нужно за вами бегать. Закончим тут.

Злобно оскалившись, он ринулся в бой.

Это была мясорубка, где время потеряло смысл. Он не фехтовал — он крушил. Его когти рвали доспехи как бумагу, крылья сбивали с ног, создавая вихри воздуха, а хвост ломал кости с сухим хрустом. Но их было слишком много. Волна за волной они накатывались на него.

Он был весь изранен. Черная кровь демонов смешивалась с его собственной, образуя липкую реку на камнях. Но большая половина врагов уже лежала мертвыми, становясь частью пейзажа.

Тут, поняв, что скоро проиграют, более сильные демоны-заговорщики открыли портал прямо под ногами Агареса. Не для побега. Для казни. Фиолетовая бездна разверзлась, поглощая свет.

Он начал падать. В конце падения он увидел, как из портала вылетело копье, сотканное из вакуума. Оно пронзило его насквозь, задев крыло, и боль взорвалась белым пожаром.

Он ринулся вверх, расправляя крылья, пытаясь попасть назад в свой мир, цепляясь за уходящую реальность. И тут еще одно копье. Удар. Портал схлопнулся со звуком лопающейся перепонки, отрезая путь назад.

Перебитое крыло не давало лететь. Гравитация чужого мира хватила его. Он начал падать. Сознание уплывало в темноту, словно корабль в туман. Последняя мысль была не о мести. Не о Кернунне. Лишь тихое, горькое осознание в угасающем разуме: «Как же я так лоханулся...»

И мир вокруг него погас.

Глава 2. Ведана. Нарушение границ

Сон отступил неохотно, растворяясь в холодном поту, словно кто-то провел ледяной рукой вдоль позвоночника. Ведана открыла глаза и резко села на полатях, сердце колотилось в груди, предвещая беду.

Чувство неотвратимости повисло в воздухе, тяжелое и густое, словно перед грозой.

— Что это? Откуда опасность? — прошептала она в пустоту, но ответом ей была лишь тишина.

И тут воздвигнутый ею купол над лесом с грохотом дал трещину. Невидимая паутина защитных чар звякнула, словно натянутая струна скрипки, готовая лопнуть от неверного прикосновения.

— Атака? Кто? — Ведана схватила посох из черного дерева, увенчанный кристаллом, и ринулась к выходу.

Лес встречал ее непривычным шумом. В нескольких аршинах от дома сосны запричитали, их ветви ломались не от ветра — кто-то ломился сквозь чащу, падая камнем, круша все на своем пути.

Она бежала легко, словно сама была частью леса, но когда вышла на поляну, вокруг снова воцарилась тишина. Нарушаемая лишь шелестом листвы, словно сосны перешептывались между собой, обсуждая незваного гостя.

Ведана замерла, сливаясь с тенями, прислушиваясь к каждому шороху. Шаг. Еще шаг. Она приближалась осторожно, словно к раненому зверю.

На земле сбитой кучей что-то лежало. В предрассветных сумерках, когда ночь еще не отпустила мир, а утро не наступило, было плохо видно.

Она подошла ближе и зажгла свет на навершии посоха. Мягкое белое сияние озарило поляну, выхватывая из мрака детали.

Перед ней лежал человек. Или не совсем человек. Огромные, черные крылья, похожие на крылья летучей мыши, но покрытые перьями цвета ночи, были сложены за спиной. Они казались тяжелыми, словно впитали в себя всю тьму мира.

Такого она еще не видела. Но ее поразил не столько его внешний вид — чего только не бывает в лесах, полных древней магии, — а то, что он смог пробить ее купол. Купол, который не могли пробить сильные маги ее мира. Причем находясь, видимо, без сознания, падая камнем вниз.

«Вот это силища!» — восхитилась она профессионально, оценивая масштаб разрушений.

Но… что с ним теперь делать? Вопрос висел в воздухе, требующий ответа.

Как человеколюбивое существо — она должна помочь. Жизнь есть жизнь, даже если она скрыта под личиной чудовища. Как ведьма — она должна проявить осторожность к потенциальной угрозе. Незнакомец с такой силой может уничтожить все вокруг.

Но поскольку сама угроза молчала и не подавала признаков жизни, человеколюбие взяло верх. Да и практичность подсказывала свое: мертвый клиент не заплатит за артефакт, а живой может пригодиться. Рано или поздно все долги возвращаются.

— Надо спасать, — решила она вслух, и голос ее прозвучал уверенно в тишине утра. — Но как же тебя такого здорового-то доставить до хаты?

Пришлось применить левитацию. Она произнесла древние слова, и тело медленно поднялось над землей, повинуясь ее воле.

Она шла впереди, освещая путь посохом, а тело плыло сзади, словно на невидимых носилках. Крылья волочились по земле, оставляя след на траве, и размах их поражал воображение. Когда они вплыли в хату, тело заняло половину пространства, словно захватчик, претендующий на территорию.

Ведана разместила его на своих полатях, сдвинув подушки. Ведьма приступила к осмотру, и ее пальцы заскользили по телу, оценивая ущерб.

— Батюшки светы, это ж сколько ран на тебе, — прошептала она, качая головой.

Работала она долго, тщательно. Шила кожу особой нитью из жил лесных зверей, чтобы шрамы затянулись без изъянов. Обрабатывала раны настойкой полыни и крови, перевязывала, накладывала мазь из жира барсука, пахнущую лесом и зимой. На переломанное крыло сделала лубок из гибких ветвей ивы, чувствуя, как кость отзывается на прикосновение. Оно так и осталось лежать наполовину на полу — не влезло на полати, словно крыло самого дома.

— Так, теперь нужно восстановить силы, — говорила она, склонившись над ним. — Но кто ты такой? Какое зелье тебе подойдет? А ладно, может, не отравлю, все ж на человека похож.

Сварила отвар из корня жизни, долго томила его на огне, чтобы вытянуть всю силу земли, и напоила его через воронку, капля за каплей вливая жизнь в иссушенное тело.

День, другой — он не приходил в себя, оставаясь на грани миров, там, где смерть и жизнь танцуют вечный вальс. Она его отпаивала и перевязывала, склоняясь над ним, словно мать над больным ребенком.

Параллельно она восстановила купол, замкнула круг и внутренним оком контролировала мир вокруг. Слушала, что говорит лес. Кто проехал на телеге по дороге, оставляя следы на грязи. Что говорят у костра перехожие, делясь новостями дальних земель.

Все было тихо. Мирно. Солнце всходило и заходило, отмечая ход времени.

Но в воздухе висело напряжение. Лес знал, что буря еще не прошла.

Пока что.

Глава 3. Агарес. Чужой свет

Сознание возвращалось медленно, словно сквозь толщу мутной воды, тяжелой и вязкой. Боль пришла первой — тупая, пульсирующая, напоминающая о том, что тело еще принадлежит миру живых.

Мысли шевелились вяло, с трудом собираясь воедино. Лежу. Живу. Где?

Инстинкт сработал быстрее разума. Тело попыталось прийти в боевую готовность, мышцы напряглись, но отозвались лишь новой вспышкой боли. Страх быть плененным и снова оказаться в Нижнем мире поднял внутри волну ярости. Там плен — это вечная боль. Там слабость — это смерть.

Он тихо выдохнул, заставляя себя успокоиться, возвращая разуму ясность.

Тепло. Это было первое, что он осознал. Тепло, обволакивающее, непривычное. Запахи. Не пепел, не сера, не страх. Травы. Что-то вкусное. Еда? Значит, не Нижний. Уже хорошо. Там в воздухе всегда кровь и пепел.

Звуки. Спокойное чье-то дыхание. Легкий стук камней о металл. Лязг, но не боевой, а бытовой. Мозг отказывался складывать эти обрывки в ясную картину. Слишком много контрастов для его мира.

Осторожно, стараясь не всполошить ауру, не выдать себя вспышкой силы, он чуть приоткрыл глаз. Мир расплылся пятнами, но постепенно контуры стали четче. Женская особь. Старого вида. Сидит за столом, что-то собирает.

От напряжения зрение дрогнуло. На мгновение вместо старухи он увидел девушку. Кожа гладкая, глаза яркие, полные жизни. Он моргнул. Галлюцинация? Яд? Приоткрыл глаз снова — старуха. Морщины, седина. Но если скосить взгляд, чуть расфокусировать зрение — проступали черты молодости.

Что за тварь? Кто она? Он прислушался к своим чувствам. Опасности нет. Только любопытство.

Пытаясь разглядеть чуть больше, он пошевелился и потревожил крыло. Острая боль пронзила плечо, затягивая сознание обратно в темноту.

В следующий раз он открыл глаза спокойно. Над ним бился луч света. Яркий. Веселый. Такое он не видел никогда в жизни. В Нижнем мире солнце было мифом, сказкой для слабых. Там только багровое марево вечных сумерек.

Звуки. Пение. Кто это издает? Живность? В его мире не было птиц. Не было пения. Не было света. Только муть, пепел, отсветы огня и смрад от горения плоти.

Он помнил себя только с Нижнего мира. Как он там оказался, кто его родители — не знал. Память начиналась с боли. Какая-то тварь пыталась оторвать от него кусок. От страха и боли он ей прогрыз горло. Так начался его путь наверх. Один. С боем. С кровью.

Когда чуть подрос и отвоевал себе место, куда боялись ступать те, кто послабее, он встретил Кернунна. На границе своей территории видел стычку. Такой же, как он, молодой демон дрался с десятком тварей. Не в их природе помогать. Агарес не знал, что такое дружба. Помощь. Товарищество. Но действие переместилось на его землю. Этого он не стерпел. Влился в схватку.

Вдвоем они быстро разделались с тварями. И у них была еда. Это был первый плюс совместной работы. Они раздвинули свою территорию. Стали сильнее. В подчинении появилась небольшая армия сильных низших, и они поднялись на Средний уровень. Кроме убийства, ничего не умели. Но жители Среднего уровня не все умели убивать. Зато они были жадными. Завистливыми. Похотливыми. Разве не идеальная среда для роста?

Они стали убийцами по заказу. Им платили — они выполняли. Сила росла вместе с деньгами и влиянием. Теперь в их армии были не только низшие, но и твари Среднего уровня, на порядок выше. За деньги купили проход в Верхний мир. Но тут больше роль играли политика и подковерные игры, а интриги были ему непонятны. Зато Кернунн тут проявил себя в полной мере.

Так у них разделились сферы влияния: Агарес — военная мощь, Кернунн — паутина интриг. Несколько сотен лет потребовалось, чтобы напарник стал Императором. И вот, от того, что они просмотрели заговор у себя под носом, он оказался здесь. В мире света.

Нужно было разобраться. Посмотреть.

В дверь вошла старуха. Он расфокусировал взгляд — молодица. Маска старости скользила по ее лицу, словно ткань. — Интересно. Личина? — подумал он.

Старуха посмотрела острым взгляд. В глубине глаз мелькнула молодость. — А, очнулся, мил человек, — голос ее был спокойным, без страха. — Тогда будем есть. Уж не знаю, что ты там ешь в своих краях, но у меня похлебка. Уж не обессудь.

Она помогла ему присесть, ловко придержав крыло. — Еще немного надо подержать в дереве. Кости еще не срослись, мягкие.

Он учуял ее аромат. Легкая горчинка полыни и еще что-то, чего он не мог понять. Но пахло сладко. Притягательно. Аромат силы?

Она подала чашку с варевом. Пахло вкусно, на вкус приятно, тепло разлилось по желудку. Он ел, наблюдая за... старухой-девушкой. Она спокойно села за стол, разложила какие-то пучки трав и начала сортировать. Разложила, взяла котелок и, напевая что-то тихое, начала варить. Этот запах он уже помнил. Этим отваром его поили, пока он спал.

Так продолжалось несколько дней. Старуха-девушка уходила рано, приносила травы и мясо, варила что-то, кормила. А вечером зажигала светильник и сидела за столом, что-то делая из камней и металла, что-то напевая себе под нос.

— Что ты делаешь? — ему стало интересно. Голос прозвучал хрипло, словно он не говорил годами.

— Артефакты, — ответила она, не поднимая головы. — На защиту. На помощь. Разное. Что попросят.

— Ты умеешь делать амулеты?

— Ну, можно и так сказать. — Она отложила работу, посмотрела на него. — Завтра сниму лубки с крыла. Попробуешь встать.

Вдруг она насторожилась. Голова чуть повернулась, словно она услышала зов, недоступный его слуху. Мгновение — и она уже стоит у порога. В руке посох. Глаза сияют зеленой силой, сбрасывая личину старости. Хлопнула дверь. Лес затаил дыхание.

Глава 4. Ведана. Подношение Лесу

Тревога пришла не со звуком, а с ощущением. Лес вдруг замолчал, затаив дыхание, словно почуял чужую тень на своей коже. Диссонанс в ткани защитных чар прошел вибрацией по посоху, лежащему у двери.

Кто-то пытался снять защиту. Неумело, грубо, но нагло.

Ведана стукнула посохом о половицу. Дерево отозвалось гулом. Она не пошла — она перенеслась, скользя между тенями деревьев, словно вода по руслу реки. Мгновение — и она уже там, где воздух пах чужой сталью и дешевыми зельями.

Тихо. накинув полог невидимости, она слилась со стволом векового дуба. Наблюдала.

Их было четверо. Один — ведьмак. На нем был плащ из вороньих перьев, сшитый небрежно, пахнущий болотной тиной. Он бормотал заклинания, пытаясь разъять узлы ее защиты, но пальцы его дрожали. Остальные — наемники. Люди. Мечи наготове, глаза бегают, выискивая угрозу в каждом шорохе листвы.

Защита не поддавалась. Лес не пускал. Ведьмак тихо ругался, сплевывая вязкую слюну. Остальные нетерпеливо переминались с ноги на ногу, нарушая покой поляны.

— Боятся, — усмехнулась Ведана про себя. — И правильно делают. Страх сохраняет жизнь дольше, чем храбрость.

План созрел сам, словно плод, готовый упасть в ладонь. Она начала говорить тихо, шевеля лишь губами, вкладывая во слова силу корней:

«Земля-мать, открой рот. Гость нежданный — иди в оборот. Корни-руки, хватайте врага, Чтобы не было ему ни шагу, ни бега.»

Земля отозвалась мгновенно. Под ногами троих наемников почва вдруг стала жидкой, словно вода. Они не успели даже ахнуть, как земля резко разошлась, поглотив их живыми. И снова сомкнулась, уплотнилась, становясь тверже камня. Только свежие холмики остались на месте, где секунду назад стояли люди. Лес забрал свою плату.

Ведана переступила через границу тени и оказалась за спиной ведьмака. Она почувствовала силу в нем сразу. Поэтому действовала без предупреждения. Петля из живой лозы обвила его шею, вторая сковала ноги. И фаербол — сгусток белого огня — ударил сверху, на руки, чтобы не колдовал, чтобы пальцы забыли пассы.

Петли затянулись, впиваясь в плоть. И Секира Леса — изогнутый клинок, похожий на лунный серп, выкованный из стали и древней магии — пошла в работу.

Тело ведьмака резалось тяжело, словно туша старого кабана. Он пытался регенерировать, плоть затягивалась, но не успевала. Холодная сталь, пропитанная силой леса, была быстрее его магии. Последний удар лишил его головы. Тело обмякло, становясь просто оболочкой.

— Это подношение Лесу, — сказала она вслух, и голос ее прозвучал как приговор. — Прими кровь и силу врага.

Корни деревьев разошлись, словно щупальца пробудившегося зверя. Они затянули внутрь тело и голову ведьмака. Земля чавкнула удовлетворенно, впитывая дар. Лес шумел благодарно. Ветви выпрямились, листья стали зеленее. Он стал сильнее.

Проверив плетения, убедившись, что защита цела, Ведана вытерла клинок о траву. Кровь впиталась в зелень, исчезая без следа. Она вернулась домой.

Старуха-девушка вернулась с довольным блеском в глазах и кровью на руках. В сенях стояла бадья с водой. Она начала отмывать руки и оружие, движения ее были спокойными, ритуальными.

Оружие было любопытным — двуобоюдоострое лезвие изогнутой формы. Оно подходило и для ближнего боя, и для метания. Баланс идеальный, словно продолжение руки.

— Интересная бабка, — пробормотал Агарес, наблюдая из тени полатей.

Запах крови будоражил его инстинкты. Это была не его черная кровь демонов, густая и холодная. А красная. Живая. Горячая. Она пахла железом и силой.

Он смотрел, как она спокойно смывает чужую жизнь со своей кожи. Без страха. Без раскаяния. Без суеты. В его мире убивали ради власти. Ради территории. Ради страха. Здесь, кажется, убивали ради порядка. Как садовник обрезает сухие ветви.

Она почувствовала его взгляд. Подняла глаза. Вода стекала с ее пальцев каплями, окрашенными в розовый. В этот момент иллюзия дрогнула. Старость сползла, словно маска. Он увидел ее реальную. Молодую. Сильную. Опасную. Глаза сияли зеленью, в которых отражалась глубина лесной чащи.

— Выздоровел? — спросила она. Голос был ровным, без тени смущения от крови. — Достаточно, чтобы стоять, — ответил он, опираясь на край полатей. Крыло ныло, тупая боль напоминала о переломе, но оно держало. — Тогда завтра попробуешь ходить. А сегодня ешь. Силы нужны, чтобы жить.

Она поставила миску с горячей похлебкой. Пар поднимался вверх, смешиваясь с запахом трав. Агарес смотрел на нее и понимал: он попал не в ловушку. Он попал в логово другого хищника. Она не спасла его из жалости. Она спасла его потому, что он был полезен. Или интересен.

И впервые за сотни лет ему не хотелось ее убивать. Не хотелось разрывать это горло, несмотря на пульсирующую жилу. Хотелось узнать, что у нее внутри. Что скрывается за этой улыбкой, за этой кровью на руках. Хотелось понять, как может существовать сила, которая не разрушает, а хранит.

— Спасибо, — сказал он тихо. Она кивнула. — Ешь.

Глава 5. Агарес. Чужое небо

Утро наступило тихо, без привычного грохота битв или криков боли. Ведьмы не было. В хате пахло сушеными травами и остывшим углем, но тишина стояла звонкая, напряженная, словно воздух перед грозой.

Агарес поднялся сам. Тело ныло, каждую мышцу тянуло болью, но слушалось. Медленно, чуть кряхтя от прострелов в плече, он потянулся к двери. Она оказалась простой, деревянной, без усиленных заклинаний защиты, без рун смерти на косяках.

Он открыл дверь и замер.

Свет. Много света.

В Нижнем мире свет — это либо лава, либо магический всплеск, выжигающий сетчатку до черных пятен. Здесь же он был мягким, теплым. Он не резал глаза, а словно обнимал, проникая под кожу, в кости, в самую душу.

Пение птиц? В воздухе летали какие-то красивые насекомые с крыльями — опасности нет, вибрация воздуха спокойная, живая. И трава. Зеленая. Колосится, шелестит на ветру. Между стеблями пестрели цветы — яркие пятна, которых он никогда не видел. В их мире растения либо чернели, либо серели, либо исчезали вовсе, сожженные пеплом.

Воздух был свежим. Ароматы непонятных трав кружили голову, хотелось дышать полной грудью, впитывая эту чистоту. Нет привкуса пепла. Нет запаха гнили.

Агарес вздохнул, поднял голову кверху и застыл. Синь. Чистая, бездонная синь над головой. Вверху кто-то летал, издавая напевные звуки. Не опасно.

— Что же это за мир? Как я сюда попал? — прошептал он, и голос его прозвучал чужим в этой тишине.

Он спустился по ступеням и опустился на траву. Мягкая. Нежная. Пахнет пьяняще, сладко и горько одновременно. Контраст между мирами был ужасающим. И впервые в душу закралась мысль — в каком же кошмаре они жили там, внизу.

Раньше некогда было раздумывать. Всегда состояние боевой готовности. Тело чуяло опасность всей кожей, глаза выискивали малейшее движение. Тень шелохнулась — бей. Воздух дрогнул — уходи. Это было выживание на грани, где каждая секунда могла стать последней. А здесь... Здесь можно просто сидеть. Жить. Дышать.

Он сидел, пока не услышал шаги. Ведьма. Стоит, смотрит. Лицо снова старушечье, морщинистое, спокойное, словно маска, надетая для мира.

— Ну, сам вышел и молодец, — сказала она тихо. — Сейчас лубки сниму.

Она подошла спокойно. Без оружия. Без защиты. Агарес улыбнулся про себя, уголок губ дрогнул. «Знала бы ты, кто перед тобой, небось не так бы свободно ходила». Но он молчал. Она сняла деревянные пластины, проверила кость пальцами. Больно, но терпимо. Кость срасталась верно.

— Ну что, попробуй крылья расправить, — предложила она, отступая на шаг.

Он встал. Раскинул крылья. Черные перья хлопнули, поднимая ветерок, сбивая пыль с травы. Он проверил, как выходят шипы-рога — костяные клыки на краю крыла для боя. В норме. И он взлетел.

Правда, недалеко и не высоко. Перебитое плечо, хоть и зажило, не давало полного движения. Но это вернуло чувство свободы. Воздух под крыльями держал его, поддерживал, не стремясь сбросить вниз. Сделав круг над поляной, он приземлился. Полностью сложил крылья и убрал их. Магия сработала — костяные пластины втянулись в позвоночник, перья стали кожей. Спина стала гладкой, как у человека.

— Ну и ну... Вот так чудо, — Ведьма даже присвистнула, и в голосе ее прозвучало искреннее удивление. — Что раньше-то не убрал? Я мучилась, пробираясь через них в хате. А так — человек как человек. Только одеть тебя надобно, а то ходишь в лохмотьях.

Агарес подошел к ней ближе. Вблизи, при дневном свете, ее иллюзия казалась тонкой пленкой, наложенной поверх истины. Он видел, как под морщинами пульсирует живая кожа, как скрыта настоящая сила.

— А скажи, зачем ты старухину личину надеваешь? — спросил он прямо.

Тишина. Леденящая тишина, которая бывает только перед нападением хищника. Птицы замолкли. Ветер стих, словно затаив дыхание. Тело моментально пришло в режим — убивать всех, не глядя. Мышцы напряглись, когти готовы были выскочить из пальцев, разорвать глотку. На него смотрели холодно. Оценивающе. Взглядом, весящим больше стали.

Иллюзия спала, растаяла, словно туман на солнце. Глаза ярко-зеленые, с продольным зрачком, как у лесной змеи. В них не было старости. Там была сила, древняя и опасная, старше камней в фундаменте хаты. Агарес не знал, что такое страх. Но тут почувствовал холодок по спине, пробежавший вдоль позвоночника. Эту тварь он еще не встречал. Не знаешь возможностей — значит, опасность высшей категории.

— Как понял? — Тон спокойный. Слишком спокойный. В этом спокойствии была угроза. — Вижу, — ответил он честно.

Тишина повисла между ними, тяжелая, как грозовая туча. Они стояли друг перед другом как перед схваткой. Напряжение росло. Воздух густел, становилось трудно дышать, словно выжигался их волей.

— Морок это, — наконец сказала она, и воздух снова стал легким. — Бабка и бабка — кому она нужна? А к девушке слишком много внимания. Иногда совсем не нужного. Лишние глаза. Лишние вопросы. Лишняя кровь.

Напряжение спало. Она моргнула, и зрачок снова стал человеческим, круглым. Лицо разгладилось, но старухой не стало. Осталась молодой. Красивой. Смертельно опасной.

— Зайди в хату, — позвала она, поворачиваясь к двери.

Она начала подниматься по лестнице уже девушкой. Волосы... они были цвета редкого дерева из Среднего уровня, которое полируют веками. Они блестели, переливались на солнце, словно в них вплели золотые нити, захватившие лучи света.

Агарес последовал за ней. Внутри хата казалась больше, чем снаружи, но все равно тесной для двоих хищников.

— Смотри, вот моя половина, — она кивнула на маленький проход в углу, затянутый тканью. — Туда нельзя заходить. Никогда.

Хата с виду маленькая, но здесь работала пространственная магия. Воздух здесь был иным, плотным от силы.

— Эта половина твоя. Сейчас чуть расширим, чтоб не сталкиваться лбами. Не люблю тесноту.

Она произнесла что-то на непонятном языке, слова звучали как шелест листьев. Сделать движения пальцами, словно плетя невидимую сеть из света и тени. Воздух задрожал, зарябив, как поверхность воды. Стены разошлись. Комната увеличилась вдвое, потом втрое. Появилась ниша с полатями, широкий стол, даже место для крыльев, если придется их выпустить.

— Будешь спать там. Еда вечером. В лес без меня не ходить. Местные звери могут не понять твоего запаха. И не поймут, что ты свой.

— Я не зверь, — ответил он, и в голосе прозвучал холод.

— В этом мире — да, — она повернулась, и в глазах снова мелькнула зелень, вспыхнув на мгновение. — Ты здесь хищник из другой сказки. Чужой. Не пугай моих птиц. Они привыкли к миру.

Она ушла в свою половину. Он остался стоять в расширенном пространстве, один на один с тишиной. На ладони лежала травинка, которую он сорвал на улице. Она была живой. Пульсировала соком под пальцами. Агарес сжал кулак.

Мир странный. Ведьма опасная. Но он жив. И это пока главное. Остальное придет. Или умрет.

Следующие 6-11 глав во вторник.

Как вы можете помочь:

Добавьте книгу в библиотеку — это бесплатно и ни к чему не обязывает. Но для меня это сигнал: «Продолжай, это интересно».Поставьте лайк — если анонс зацепил. Это поможет книге найти больше читателей.

Я пишу от настроения. Но ваше внимание — это то, что дает мне силы писать дальше.Спасибо, что вы есть.