Кровь и огонь

Город был не слишком большим, но шумел, как улей, потревоженный костяным копьём. На улицах пахло дождём, мокрыми камнями и вымытыми жизнями -кто-то сновал к лавкам, кто-то тащил корзины, а кто-то просто жил, как мог, не глядя в глаза другим. Башни инквизиции маячили за черепичными крышами, тянулись вверх, острые, как ножи.

Но Лина не смотрела на них. Она смотрела на вывеску.

-«Убитый кабан», -пробормотал Бранд, поправляя ремень на плече. -Поэтично.

-Главное, чтоб не мы тут оказались убиты, -откликнулась Лина и подтолкнула дверь.

Трактир был тёплым. И пах -не кровью, не страхом, не магией, а чем-то человеческим. Жирным мясом, пылью, сухим вином. Треснуло полено в очаге. Кто-то лениво дремал за столом, кто-то вёл спор. Но, что странно, никто даже не поднял головы. Два подростка -грязные, уставшие, в промокшей одежде, с глазами, в которых ещё тлели отблески того проклятого подземелья. И никому не было до них дела.

-Комната? -спросил Бранд у трактирщика.

-На двоих? -прищурился тот, вытирая руки о фартук.

Бранд кивнул.

-Два серебра.

Он выложил монеты, не торгуясь. У них было немного денег. Но на комнату -хватало.

Комната оказалась небольшой: скрипучая кровать, узкое окно, тумбочка с трещиной, в углу -таз с водой. Но после всего, что было, это казалось королевскими покоями.

Лина сбросила плащ, села у камина и вытянула руки к огню. Долго молчала. Бранд молчал тоже -он знал: есть молчание, которое надо разделить, а не заполнять.

-Тянет, -прошептала она наконец.

-Что?

-К огню. Словно он зовёт. Словно я -его часть. Или он -моя.

Она провела ладонями в нескольких сантиметрах от пламени. Ни один язычок, ни одна искра не обожгла кожу. Только лёгкий жар. Приятный. Домашний. Почти… живой.

-Ты когда-нибудь видел, чтобы магию передавали… вот так? -она посмотрела на него. -Без ритуала. Без крови. Без разрешения.

Бранд покачал головой.

-Нет. Но и ты -не обычная. Я впервые видел, чтобы кто-то… -он запнулся. -Чтобы кто-то вот так, без обучения, вошёл в метаморфозу. На первом курсе. Впервые.

-Ты испугался?

Он усмехнулся.

-Я скорее испугался за тебя. Вдруг ты решишь в лисице меня сожрать.

Лина ухмыльнулась, но уголки её губ всё же дрогнули -не до конца ещё прошло то, что случилось в подземелье. Артефакт. Кубок. Сила, пробежавшая по венам, как пламя. Сила, которую она не просила, но уже не могла отдать.

-Ты же видел, -тихо сказала она. -Я не контролировала это. Просто… всё само. Будто кто-то другой вёл моё тело. А потом -тишина. Только жар.

Она снова посмотрела в огонь. Пальцы чуть дрожали. Не от страха -от странного, сладкого трепета, как будто пламя в очаге пело только для неё.

-Мне кажется, -сказал Бранд, присаживаясь рядом, -ты слишком драматизируешь. С таким темпераментом -дружить с огнём вполне естественно.

-Темперамент? -фыркнула Лина. -Ты мне это говоришь?

-Конечно. С первого дня думаю: вот идёт пылающий ураган. Завывания, молнии, и заодно ссадина на скуле -в подарок.

Лина засмеялась. По-настоящему. И неожиданно легко. Как будто что-то скатилось с плеч.

-И ты всё равно пошёл рядом с этим ураганом?

-А куда деваться, -пожал плечами он. -Ты же ещё и красивая. И с зубами.

-Это ты сейчас сделал мне комплимент?

-Попытался.

-Плохо у тебя получается. Лучше молчи, -прошептала Лина и, не дожидаясь ответа, потянулась к нему.

Он не отстранился.

Сначала было просто касание. Потом дыхание. Потом -тишина, в которой не было ничего, кроме пульса под кожей и треска дров в очаге.

Лина целовала его жадно, почти грубо, будто хотела забрать себе всё тепло, что в нём было. Как будто боялась, что мир снова сожмётся в камень и сталь, в монеты, в клейма, в взгляды, где ты -не человек, а расходник. А сейчас… она была просто девушка. В комнате с камином. С тем, кто понимал. Кто не боялся.

Когда его руки скользнули по её спине, она не вздрогнула. Когда он прошептал её имя -не испугалась. А когда они остались наедине со своими телами -не захотела остановиться.

И где-то внутри, в самой глубине, где бьётся магия и кровь, Лина почувствовала: её огонь отвечает. И Бранд -не обжёгся.

Позже, когда тени по стенам начали таять, они лежали, прижавшись друг к другу. Бранд не спал. Лина -тоже.

-А если они узнают? -тихо спросила она. -Про кубок. Про меня.

-Не узнают, -так же тихо ответил он.

-А если всё-таки?

-Тогда я стану твоим щитом.

Она повернула голову, уткнулась лбом в его шею.

-Ты знаешь, что я сильнее тебя?

-Конечно. Но у щита дело не в силе.

-А в чём?

-В том, чтобы стоять между. Даже когда страшно.

Она замолчала. И впервые за долгое время -не боялась засыпать.

Утро было таким, какими не бывают утра в Академии. Ни звона колоколов, ни грохота ботинок по коридору, ни лая инструкторов. Только приглушённый гул улиц за окном и треск углей в камине.

Лина проснулась раньше. Одеяло сбилось набок, воздух был прохладным, но не зябким. Пальцы сжались на краю шероховатого пледа -и не отпустили. Было в этом утре что-то тревожно-уютное. Слишком мирное. Слишком ненастоящее.

Бранд всё ещё спал, раскинувшись поперёк кровати, как будто хотел занять собой весь мир. Один локоть свисал, в волосах -беспорядок, на щеке -тонкая красная царапина. Лина не сразу поняла, откуда. А потом вспомнила -это она, случайно, когтями. Когда стягивала с него рубашку, торопливо, почти яростно, будто боялась, что кто-то снова отберёт у неё это право -быть тёплой, быть рядом.

В ней что-то колыхнулось. Тень нежности -почти испуг.

Лина села на краю кровати, подтянула колени, завернулась в одеяло. Тихо. Спокойно. Не верилось. Неужели ночь была реальной?

-Не спишь? -раздалось за спиной. Голос хрипловатый, но живой.

-Уже нет, -отозвалась она и обернулась.

Бранд сел, потянулся. Мышцы на груди чуть напряглись, на теле проступили слабые следы укусов. Она снова вспомнила всё -как прижималась к нему, как пылала изнутри. И как он не отшатнулся.

-Холодно, -пробормотал он, укрывая плечи.

-Есть хочешь?

Он посмотрел на неё и усмехнулся.

-После такого? Да. Всё-таки я живой.

Лина кивнула и встала. Волосы упали на плечи, босые ступни коснулись дощатого пола. В тазу в углу осталась вода. Они умылись молча, быстро -без ритуала, без церемоний. Как пара, которой не нужно объяснять очевидное.

Когда они спустились вниз, трактир уже ожил. Пахло жиром, пшёнкой, застарелым вином. За столами сидели люди -уставшие, злые, простые. На них не обратили внимания -ни на Лину, ни на Бранда. И это было удивительно приятно.

-Завтрак входит? -спросила она у трактирщика.

-Входит. Пшёнка, хлеб, бульон. Без изысков.

-И не надо, -Бранд уселся, потянулся. -Лишь бы без плесени.

Еда была простой, но горячей. Каша -рассыпчатая, хлеб -тёмный, с коркой. Бульон -чуть мутноватый, но ароматный. Они ели молча, только изредка переглядываясь. И это молчание тоже было правильным.

-Что теперь? -спросила Лина, отложив ложку.

-Вернуться в Академию прямо сейчас -глупо. Нас не ждут. Монет немного, но хоть что-то есть. Думаю, можем денёк просто… пожить.

-«Просто пожить», -повторила она, словно пробуя вкус слов.

Бранд хмыкнул, вытер губы рукавом.

-Прогуляемся?

Они вышли на улицу. Дождя не было, но в воздухе всё ещё висела влага. Улицы были полны звуков -звон молота, крик торговцев, визг тележных осей.

Лина шла медленно. Словно боялась, что от одного неосторожного шага всё исчезнет -улица, свет, этот час покоя. Они миновали лавку с книгами, где пыль лежала, как шаль, на каждом переплёте. Потом лавку с тканями -цветными, диковинными. Там она заметила тёмную ткань, почти как та, из которой был её первый плащ. Она задержала взгляд, но не подошла. Не сейчас.

Бранд остановился у оружейной.

-Посмотри, -кивнул он в сторону витрины. -Вот эта штука. Полуторник с весовым смещением. Видишь рукоять?

-Что ты там разглядел? -усмехнулась Лина, но подошла ближе.

Клинки были разные: длинные, короткие, украшенные, простые. Один -с узором в виде пламени -вызвал в ней странное ощущение. Лёгкий трепет. Она не знала, почему. Но отвернулась первой.

-Хочешь купить?

Бранд пожал плечами.

-Если бы были лишние серебрушки -да. Но сейчас нет. Заработаем -тогда подумаю.

-А пока?

-Пока просто мечтаю. Это не запрещено.

Они пошли дальше. Уличные музыканты брякали что-то весёлое и нестройное. Возле лавки с выпечкой пахло корицей. Лина прижала ладонь к кошелю -всего пара серебряных помимо заработанного золота. Пирог -соблазнительный, румяный -остался на прилавке. Прошли мимо.

-Бедно, но свободно, -заметила она.

-Зато живы, -добавил Бранд. -Это уже достижение.

Лина кивнула.

-И у нас впереди ещё немного покоя.

Они не говорили, что этот покой -временный. Не вспоминали Академию. Не вспоминали экспедицию. Не говорили про кубок, про силу, про проклятые глаза у подземного стража. Только шагали по городу, глядя по сторонам, будто впервые учились жить.

Дорога обратно была короче -не потому что путь изменился, а потому что город вдруг стал казаться чем-то иным. Мягче, теплее. Лина чувствовала это, словно огонь, разлитый в груди, подсвечивал её изнутри, пока они с Брандом шли по гравию, миновали окраины и поднимались к верхнему кварталу.

Бранд молчал. Только иногда проверял, чтобы она не отставала. И когда они подошли к воротам Академии, она поняла: их небольшая передышка закончилась. Всё снова становилось острым, как клеймо на плече.

Казначей встретил их в приёмной. Узкий, как гвоздь, с маслянистыми волосами, он сидел за массивным дубовым столом, в полутени. На лице -выражение отвращения, будто он каждый раз подносил к лицу гнилую тряпку.

-Возвратились с доходом? -спросил он без приветствия.

Бранд достал мешочек и высыпал на стол три золотых.

-Экспедиция, -коротко сказал он.

Казначей брезгливо подцепил монеты краешками пальцев, как дохлую мышь.

-Хм. Всё? И это за месяц летнего периода? -он посмотрел на них с откровенным презрением. -Темные совсем разленились. Когда-то хоть голыми руками зубами землю копали. А теперь -выпрашивают миссии. Позор.

Он бросил монеты в ящик, закрыв его с глухим щелчком.

-На двоих -четыре золотых. До конца лета остался месяц. Сами понимаете.

-Мы доберём, -спокойно ответила Лина.

Казначей изогнул бровь.

-Да? Интересно будет посмотреть.

Он не предложил расписку. Не пожелал удачи. Даже не назвал их по имени.

Лина с Брандом вышли в коридор, и только когда двери за ними захлопнулись, она выдохнула.

-Убила бы, -прошептала.

-Очередь займёшь, -мрачно отозвался Бранд.

Они прошли через внутренний двор, мимо хозяйственных построек, где кудахтали курицы. Воздух пах сорванной травой.

-Нам нужно восемьдесят серебра, -сказал Бранд, перебирая монеты в кармане. -Плюс, желательно что-то оставить на осень. Еда, плащи, бинты…

-Я знаю, -кивнула Лина.

Они сели на каменные ступени у фонтана. Вода плескалась в чаше, как будто не знала, что здесь её льют на тех, кто теряет концентрацию во время медитации.

-Может, попробуем искать контракты? -предложил он. -Что-то попроще. Фермеры, лавки. Есть миссии по зачистке от зверья.

-Думаешь, у зверья есть что-то ценное?

-У хвоста. Хвост -доказательство. Его сдают, получают плату. Никакой магии. Только ловкость и нож.

Лина слабо улыбнулась.

-Думаешь, я способна поймать волка?

-После подземелья -ты способна поймать смерть за глотку и вытрясти из неё сдачу.

Она усмехнулась. Пальцы скользнули по кромке скамьи, где когда-то кто-то вырезал слово "свобода".

-Пойдём в лавки, -предложила она. -Посмотрим, что почём, заодно поспрашиваем о работе.

Они вернулись в город, когда улочки уже нагрелись -пахло рыбой, смолой, жареным тестом. На площадях торговцы выкрикивали цены, лениво спорили с покупателями. Город жил. И в этой жизни, как ни странно, они оказались внутри, а не снаружи.

Оружейная лавка на углу старого квартала выглядела богаче прочих. За стеклом -мечи с украшенными эфесами, арбалеты с выгравированными стволами, ножи, каждый из которых стоил больше, чем вся их комната в трактире.

Бранд остановился у витрины. Глаза загорелись. Он разглядывал клинки, как кто-то смотрит на картины.

-Этот… с балансом, как у ящерицы. Видишь? Центр смещён. И спуски по обуху. Чистая работа.

Лина кивнула, не особо вникая. Её взгляд скользил по городу -по людям, по гари, по разрозненным крикам.

-Хочешь -спросим цену, -предложила она.

-Только если потом ты заплатишь за еду и крышу. -Он вздохнул и отвернулся. -Не сейчас. Пока не сейчас.

Они прошли дальше. Мимо лавки пряностей, где воздух стоял густой, как мёд. Усатый владелец лавки поцокал языком, повздыхал, но от лишней пары рук за плату отказался. Мимо старьевщика, у которого продавались заколки, сломанные часы и подделки под артефакты. Мимо уличного гадальщика с мутной картой мира, протёртой до дыр в районе Западных Границ.

-Говорят, в этом году войны не будет, -заметил Бранд.

-Это каждый год говорят, -отозвалась Лина. -А потом кто-то не возвращается домой.

Он кивнул.

Они шли медленно, не торопясь. Ни к чему было торопиться: всё впереди. И никто не знал, сколько в этом «впереди» осталось.

-Волки, говоришь? -переспросил Бранд, прищурившись. -Дикие?

-А какие ещё? -фермер, низкий коренастый мужчина с потрескавшимися ладонями, скептически оглядел их. -Вы ж из Академии, да? Студенты-оборотни?

Он явно ожидал кого-то постарше. Или хотя бы с доспехами. Но, увидев Лину и Бранда -усталых, но цепких, с холодными глазами и короткими движениями -всё же кивнул.

-Вчера троих коз утащили. Следы -волчьи. Не обычные. Крупные. Идут со стороны северной балки. Там лес.

-Заплатишь?

-Пятьдесят серебра. Хвосты принесёте -получаете. Без хвостов -без платы.

Северная балка встретила их тишиной. Влажный мох под ногами, изломанные ветки, стелющийся туман. Лина шла чуть впереди, принюхиваясь, вслушиваясь, будто сама стала частью леса. Волки. Она ощущала их не просто как угрозу. Они были родичи. Дальние. Дикие. Но родичи.

И всё же -враги.

-Трое. Может, четверо, -прошептала она, присев у следа. -Идут по кругу. Учёные. Не бросаются с ходу.

-Значит, нас уже заметили.

-Сто процентов.

Она поднялась, сжав клинок в ладони. Бранд потянулся к топору, который сжалившись дал фермер.

Первый бросился из тени -серый, мощный, с рычанием, от которого сжался воздух. Бранд успел отбить удар, лезвие со звоном врезалось в клык. Второй -снизу, с фланга -рванулся к Лине. Она не отшатнулась. Напротив -шагнула вперёд, поднырнула, полоснула снизу вверх.

Хруст. Вой. Кровь.

Сзади -ещё один. Лина почувствовала -не услышала. Почуяла. Разворот. Метаморфоза -не полная, но руки вытянулись, ногти вытянулись в когти. Удар -и третий волк свалился, харкая кровью.

Бранд, тяжело дыша, стоял над телом четвёртого. Его грудь ходила ходуном. На лице -ссадина. Но глаза горели.

-Всё?

-Вроде да, -Лина кивнула. -Забираем хвосты.

Работа -мерзкая. Грубая. Они резали шкуры тупыми ножами, отрезая трофеи. Лина чувствовала, как пальцы дрожат -не от страха, от чего-то другого. Странного. Животного.

Она посмотрела на тушу последнего волка. Он был рыжим. Почти золотистым. Таким, как мех в её метаморфозе.

-Всё нормально? -спросил Бранд, вытирая кровь с руки.

-Да.

Фермер не задавал вопросов. Только пересчитал хвосты и выложил в ладонь мешочек.

-Честные пятьдесят. Как и договаривались.

Серебро звякнуло. Бранд спрятал его во внутренний карман. Лина смотрела на монеты с тяжёлым чувством. За каждый хвост -жизнь. И всё же это была работа. Их реальность. Их выживание.

-Ещё нужна работа? -буркнул фермер. -У соседа коровы сдохли. Говорит, порча. Может, глянете?

-Не наш профиль, -отозвался Бранд. -может быть завтра...сегодня устали.

Они шли обратно молча. Город встречал их пылью, каменными мостовыми и равнодушием. Лина шла, чувствуя под ногами твёрдую землю, в носу стоял запах железа и пота, и что-то внутри сжималось: оттого, как быстро можно привыкнуть к убийству. Даже если это зверь.

-Тебя не пугает это? -вдруг спросила она.

-Что именно?

-Что мы -бойцы. Не студенты, не подростки. А мясо, которое нанимают за серебро.

Бранд пожал плечами.

-Пока нас нанимают -мы живём. Вот перестанут -тогда и пугайся.

Через три дня после разговора в трактире Лина и Бранд решили разделиться. Им не хватало ещё тридцати серебряных монет до полной оплаты обучения, а поесть и купить запасные бинты тоже было бы неплохо. Поэтому каждый искал работу по себе -и, что неудивительно, работу они нашли совершенно разную.

Бранда взяли в дальнюю стражу. Молчаливый, сильный, с чётким взглядом -он подошёл без лишних вопросов. Уходил он на рассвете. Лина провожала его до самых городских ворот, где уже стояли лошади, вооружённые наёмники и двое капралов в полусгнивших кожаных доспехах.

-Береги себя, -сказал он на прощание. -И не влюбляйся тут в какого-нибудь трактирщика.
-А ты не начни учить капралов, как правильно командовать, -отозвалась Лина, стараясь улыбаться.
-Если вернусь с целыми костями -добавим к нашей казне ещё десяток серебряных.
Он сжал её руку -коротко, крепко -и ушёл.

А Лина… Лину наняли няней.

Это предложение само нашло её. Прямо на улице, где она, промокшая от утреннего дождя, приценивалась к дешевым перчаткам, её окликнула пожилая женщина в светлом плаще. Точнее -не окликнула, а посмотрела. Долго, прищурено. А потом подошла и задала странный вопрос:

-Ты умеешь обращаться с детьми?

Ответ «да» был в большей степени инстинктом. Но он сработал. И вот спустя несколько часов Лина уже стояла у порога высокого дома в южном районе города. Дом был вылизан, отполирован, как выставочный. Чужой.

Муж и жена, маги воды, встретили её холодно. Без рукопожатий, без представлений. Только слова:

-Ты будешь следить за ними. Кормить, умывать, выгуливать. И не влезать. Ты -не воспитатель, ты -прислуга.

«Ты -не человек», хотела вставить Лина, но промолчала. Она чувствовала: здесь каждое слово будет использоваться против неё. Её статус -как приговор. Одна из прислужниц, оборотень, шепнула ей на кухне:

-Почти вся прислуга здесь – оборотни. Хозяева так в детях воспитывают понимание того, что светлые всегда будут править нами. Ты не показывай характер. Только улыбайся. И не отвечай. И всё будет нормально.

Дети, как ни странно, оказались не самыми худшими. Мальчику -лет шесть, девочке -не больше четырёх. Они не были злыми. Но были напуганными. Пугались крика отца, взгляда матери, и даже шороха занавески.

Лина мыла им руки, вытирала носы, рассказывала сказки -такие, какие ей самой рассказывали на окраине: про рыжего волка и девушку с луной в волосах. Иногда дети даже смеялись.

Но каждый вечер, когда наступал ужин, хозяева дома демонстративно усаживали Лину в угол кухни, с отдельной миской, как собаке. Она съедала всё. Не потому, что было вкусно, а потому что знала цену теплу. И еде.

На третий день случилось странное.

Она играла с детьми в мяч во внутреннем дворике, когда дверь распахнулась, и на крыльцо вышел мужчина в выцветшей мантии археолога. В руках он держал перчатки, а глаза... глаза сразу поймали её взгляд.

Она узнала его. Главный археолог. Тот самый, из экспедиции.

Он тоже узнал её. Но ничего не сказал. Лишь подошёл к хозяину дома, пожал руку и начал разговор о погоде, финансировании и древних ритуалах. Несколько раз он обернулся. И каждый раз -чуть дольше, чуть внимательнее. Будто пытался что-то вспомнить. Или подтвердить.

После ужина он ушёл, ничего не сказав. Но взгляд его остался у Лины в голове -как камень, брошенный в колодец.

Вечером, лёжа в своей крошечной каморке рядом с кладовкой, Лина долго не могла уснуть. Вспоминала этот взгляд, свою силу, кубок. И Бранда. Сколько ещё дней он будет в патруле? Вернётся ли?

Пальцы сами потянулись к серебряной монете, что она прятала под подушкой. Одна из пятнадцати, которую ей заплатили авансом. Осталось отработать ещё неделю.

«Держись, Лина», -сказала она себе. -«В этом мире либо ты, либо тебя».

Бранд вернулся под вечер -усталый, запылённый, с порванной перевязью через грудь и тенью недосыпа в глазах. Лина сидела на ступеньках казармы при въезде в город, поджав под себя ноги, и, едва завидев его, с облегчением вздохнула.

Он заметил её сразу. Помахал коротко, как будто рука болела. На лице мелькнула знакомая полуусталость, полупривычная усмешка.

-Всё цело? -спросила Лина, когда он поднялся по лестнице.

-Более-менее. У нас в дозоре всё было тихо. Только один глупец полез в реку купаться и получил ожог от болотной жижи. И ещё дважды приходилось отпугивать диких зверей. Но платили честно.

Он положил рядом с Линой маленький кожаный мешочек.

-Тут шестьдесят серебра. С твоими деньгами -хватает?

Лина поджала губы, а потом покачала головой:

-Почти. Не хватает двадцать пять серебра. Примерно.

Он хмыкнул и опустился рядом с ней. На мгновение между ними повисла тишина -не напряжённая, а просто тихая, домашняя.

- Живем один раз. Я мы заслужили мягкую кровать и завтрак.

В трактир они почти бежали. Бранд наскоро умылся теплой водой по пояс, довольно хмыкнул и снял сапоги, откинулся на спину прямо на кровать и прикрыл глаза.

-Хочешь, скажу страшное? -пробормотал он.

-Ну?

-Я скучал. Даже по твоим уколам.

Лина усмехнулась, но взгляд у неё был чуть серьёзнее, чем прежде.

-А я… -она замолчала. -Не знаю. Мне тяжело быть одной. Особенно там, где все смотрят, как на собаку.

-Ты не собака. -Он приподнялся на локтях. -Ты -лиса. Ты когтистая, хитрая и гордая. А кто смотрит -пусть ослепнут.

Она не ответила, но накрыла его ладонь своей. Без слов.

Позже, за простым ужином -тушёное мясо и кисловатый хлеб -они подсчитывали остатки. После платы за еду и проживание у них оставалось совсем немного. Лина мотала головой:

-До начала учебы меньше недели. Мы заплатим за следующий курс, если выполним какое-нибудь не сложное задание, но у нас ничего не останется. Ни на выход в город, ни на нормальные сапоги. А они у тебя, прости, как решето.

- Значит, нужна ещё одна работа, -пробормотал Бранд, разглядывая потрескавшуюся подошву. -Быстрая. За два-три дня.

-Но не такая, как экспедиция, -подхватила Лина. -Без древностей, проклятий и кубков.

-И без археологов, -добавил он.

-Хотя… -Лина чуть наклонилась вперёд. -Помнишь ту старую доску у лавки оружейника? Там иногда вывешивают контракты, которые никто не хочет брать. Может, и нам что-то подойдёт.

-Нам подойдёт всё, что не пахнет трупами, -сказал Бранд. -Ну или хотя бы не воняет слишком сильно.

Они обменялись взглядами -слишком серьёзными, как будто и правда собирались вот-вот снова идти в бой. Но это была уже привычка. Жить на грани. Даже на отдыхе.

Утро следующего дня выдалось холодным. Они покидали трактир налегке и без сожаления. Подземелья были позади. Новые сложности -ещё где-то далеко. Учёба -скоро. И между всем этим -ещё один рывок. Один шаг, чтобы заплатить за собственное место в мире.

Лина обернулась на вывеску.

-«Убитый кабан». Надо будет как-нибудь вернуться.

-Только если не мы будем тем кабаном, -хмыкнул Бранд.

Они шли по мокрой мостовой -в сторону оружейной лавки, мимо гулких переулков, где начинался чужой день. Люди не оборачивались. Им не было дела до оборотней. И тем более -до двоих подростков, что цепляются за жизнь когтями.

Но Лина улыбалась. Потому что, впервые за долгое время, впереди у неё был план. Простая цель. Деньги. Контракт. Новый учебный год. И кто-то рядом, кто дышит с ней в одном ритме.

Они исчезли за поворотом.

А город жил дальше.