Кровь и свет: симфония войны

Воздух на Новум Кадикуле — гнилостный коктейль из дерьма, крови и чего‑то неуловимо металлического. Запах свежей смерти и незримого присутствия Варпа въедался в керамитовый доспех, пробирался сквозь фильтры, царапал глотку, будто тысячи крошечных лезвий.

Мои сапоги, каждая подошва которых выдержала испытание временем и прошла через множество миров, с лязгом стучали по потрескавшемуся бетонному полу. Эхо шагов разносилось по узким коридорам подземелий Улья‑Примарис, создавая мрачную и напряжённую атмосферу — словно сама тьма шептала сквозь трещины в стенах.

Здесь, в этой гниющей утробе, Империум умирал — медленно, мучительно, с хрипом и стонами. И я, Командор Луис Данте, Мастер Ордена Кровавых Ангелов, был здесь, чтобы попытаться отсрочить неизбежное. Как всегда. Ничего не изменилось за тысячу лет, что я посвятил служению Императору.

Моя золотая маска, отполированная веками боёв до тусклого, но всё ещё внушительного блеска, скрывала лицо, которое сам Император, возможно, с трудом бы узнал. Старение, хоть и замедленное, оставляло отметины даже на Астартес — особенно на том, кто пережил миллениум войн. Глаза за линзами шлема видели не только реальность: тени прошлого плясали на стенах, шептали забытые имена, напоминали о павших. Тяжёлый керамитовый доспех, покрытый слоем грязи, крови и гари, ощущался не как защита, а как саркофаг, который я носил на протяжении веков.

На плече покоился сияющий золотом «Морталис» — топор самого Сангвиния. Его тяжесть была утешительной, знакомой. В другой руке, как продолжение моей воли, лежал инферно‑пистолет: его очертания несли обещание огненной расплаты.

Вокруг меня, словно призраки в багровых керамитовых доспехах, двигались мои братья — элитная стража Ордена Кровавых Ангелов. Их респираторы тихо шипели, отфильтровывая миазмы этого проклятого мира. Каждый из них был воплощением ярости и благородства, но под этой поверхностью скрывался зыбкий песок проклятий нашего генетического наследия. Мы, как и все Кровавые Ангелы, слышали отдалённые крики, доносящиеся из глубин улья: боль, экстаз и безумие. Культисты Хаоса — эти жалкие отбросы человечества — вновь подняли свою мерзкую голову.

— Сервочереп, статус! — рявкнул я, сжимая рукоять «Морталиса». Мой голос, усиленный вокс‑системой, звучал устало, но авторитетно.

Маленький дрон, парящий впереди, пискнул и спроецировал тактическую карту на внутреннюю сторону моего визора.

— Обнаружено скопление еретиков, Командор. Плотность населения… Крайне высокая. Искажения Варпа —значительные. Предположительно, готовят ритуал.

Я хрипло рассмеялся, звук этот, наверное, был похож на скрежет металла по кости.

— «Предположительно»? Когда на планете еретики собираются в кучу, это всегда ебучий ритуал! Приготовьтесь. Мы не дадим им завершить его.

Мы двигались по полузатопленным тоннелям. Сточные воды смешивались с чем‑то маслянистым и красным, оставляя радужные разводы на стенах.

Освещение было спорадическим: то мерцали неоновые полосы, то лампы без абажуров вспыхивали и отбрасывали длинные, искажённые тени. Проходы были завалены мусором — обломками машин, иссохшими трупами и искорёженными каркасами мебели. Никто не потрудился их убрать.

Настоящий ад, созданный людьми для людей, а затем отданный на растерзание демонам. И посреди этого ада я был Золотым Ангелом Смерти.

Внезапно из‑за поворота вынырнула толпа обезумевших людей. Их лица были обезображены шрамами и татуировками, а глаза пылали лихорадочным, безумным огнем. Одни сжимали ржавые клинки, другие — самодельные огнестрелы, а третьи были вооружены лишь голыми руками. Слепая ярость и ненависть наполняли их энергией. Когда они заметили нас, их крики превратились в пронзительный визг.

— За Кхорна! Кровь для Бога Крови! — заорал один из них, с искажённым от фанатизма лицом, бросаясь вперёд с зазубренным тесаком. Его голос дрожал от неистового восторга.

Я не замедлился. Взмах «Морталиса» — стремительный, отточенный за тысячу лет движением. Тесак встретил золотое лезвие и со звоном отлетел в сторону. Следующее движение топора прошло через шею фанатика.

Голова, всё ещё кричащая, отделилась от тела, фонтаном крови оросив проклятый пол. Тело, потеряв управление, рухнуло, дёргаясь в предсмертных конвульсиях. Из культи, где когда‑то была шея, били кровавые струи, растекаясь по бетонным плитам.

Инферно‑пистолет издал шипящий звук — луч расплавленной энергии ударил в грудь другого еретика. Его плоть зашипела, превращаясь в карбонизированную массу, а затем взорвалась, разбрызгивая ошмётки костей и ошпаренной кожи по окружающим. В воздухе запахло горелым мясом и железом.

Рядом с ним женщина с безумной улыбкой пыталась нанести удар ржавой трубой. Один из моих братьев, Брат Церес, перехватил её руку, а затем выстрелил ей в голову из болтера. Череп взорвался, как перезревший фрукт, размазав мозги и костные осколки по стене. Кровь брызнула во все стороны, оставив на бетоне алые кляксы.

— За Императора! — прорычал я, вскидывая топор. Наш боевой клич, древний, как сам Империум, разнёсся эхом по коридорам, заглушая предсмертные вопли.

Мой силовой топор загудел, разрезая воздух. Я сделал шаг вперёд, уклоняясь от взмаха ржавого меча еретика. Клинок встретился с моим, и искры посыпались в стороны, освещая на мгновение мрачные стены. Следующий удар его меча прошёл мимо, а я контратаковал, глубоко врезавшись в грудь еретика. Лезвие вошло с хрустом, разрывая плоть и кости.

Мой брат, Брат Леман, метким выстрелом из болт‑пистолета обезглавил другого еретика, который пытался обойти нас с фланга. Я видел, как его тело рухнуло, словно подкошенное, и знал, что он больше не представляет угрозы. Кровь из обрубка шеи залила пол, растекаясь тёмной лужей.

Вокруг нас кипела битва, но мы стояли непоколебимо. Брат Церес двигался с молниеносной скоростью, уничтожая
врагов одного за другим. Его движения были точны и смертоносны: каждый взмах меча — и очередная голова слетает с плеч, каждый выстрел — и грудь врага взрывается кровавыми ошмётками.

Я поднял топор, готовый к следующему вызову. Наш путь был труден, но мы были Имперской Гвардией, и мы не знали страха.

Мы врезались в толпу, как молот по наковальне. Мой топор пел песню войны, рассекая плоть, дробя кости. Каждый удар — смертелен. Каждый выстрел из инферно‑пистолета превращал врага в дымящееся месиво. Повсюду лилась кровь, внутренности вываливались из вспоротых животов, а зловоние горящей плоти забивало фильтры респираторов.

Я видел, как мои братья действовали с той же безжалостной эффективностью:

Брат Кассиан разорвал пополам еретика, который попытался обнять его. Его руки, словно стальные тиски, разодрали тело пополам, внутренности вывалились на пол. Затем он пронзил другого штыком болтера — пробил грудь навылет и выдернул наружу дымящиеся внутренности, которые с влажным звуком упали на бетон;

Брат Валериан крушил черепа прикладом, его керамитовый доспех уже покрылся липкой плёнкой крови и мозгового вещества. Каждый удар сопровождался хрустом костей и воплями умирающих;

Сестра Лира, единственная женщина в отряде, работала парой силовых клинков — её движения были плавными, почти танцевальными, но каждый взмах оставлял за собой фонтан алой жидкости и обрубки конечностей. Её глаза горели холодным огнём, а губы были сжаты в решительной гримасе.

Запах горелой плоти, крови и отходов жизнедеятельности заполнил воздух. Привычный запах. Аромат моей жизни.

Я бы и рад жить мирной жизнью — возделывать сады на благодатных мирах, слушать смех детей, наблюдать, как солнце садится за горные хребты, окрашивая небо в золотые и пурпурные тона. Но судьба, начертанная в звёздах, не оставила мне выбора. Служение Императору требует быть жестоким к врагам Империума — к тем, кто поклоняется тёмным богам Варпа, к тем, кто приносит кровавые жертвоприношения, не щадя никого ради своих кровавых богов. Они не знают пощады — и мы не можем её знать.

Сектанты часто убивали и маленьких детей. Не по слабости или глупости — по убеждению. В их искажённых разумах младенцы — лишь топливо для ритуалов, лишь способ усладить вечно голодных демонов. И тогда мой топор становится не оружием, а инструментом правосудия. Жестокого, беспощадного, но необходимого. Ибо если не мы — то кто? Если не сейчас — то когда?

Мы пробились сквозь первую волну, оставляя за собой горы трупов, разорванных тел и лужи крови, которые медленно стекали в сточные канавы. Крики прекратились, сменившись стонами умирающих и хрипом агонизирующих. В воздухе висел тяжёлый туман из пыли, крови и сгоревшей плоти.

Но это было только начало...

Из глубины тоннелей доносился низкий, пульсирующий ритм. Воздух стал плотнее, пропитанный отвратительной сладостью демонической энергии. Мы оказались в огромном подземном зале, который когда-то, вероятно, служил доком для грузовых судов, но теперь превратился в алтарь мерзости.

Стены измазаны кровью и фекалиями, украшены грубыми, но отвратительными фресками: демонические оргии,
триумфы Хаоса, извращённые образы страданий. В центре зала, на возвышении из костей и обсидиана, стоял массивный алтарь. Вокруг него собралась толпа культистов — они пели, их голоса искажались и резонировали с чем‑то древним и злым.

На алтаре лежал распятый человек. Его грудь была вскрыта, и из неё извлекали ещё бьющееся сердце. Кровь
струилась по рёбрам, скапливалась в углублениях обсидиановой плиты, образуя алые ручьи, которые стекали по краям и растекались по полу.

Но ужас не ограничивался этим зрелищем. В лужах крови, растёкшихся по каменному полу, копошились пары
культистов. Их тела, измазанные кровью, сливались в неистовом, извращённом совокуплении. Лица искажены экстазом, глаза закатаны, рты раскрыты в беззвучных воплях или хриплых стонах. Они не замечали нас — их разум был поглощён ритуальным безумием, смесью похоти и кровавого поклонения. Некоторые сжимали в руках окровавленные ножи, время от времени нанося себе мелкие раны — кровь смешивалась с потом и другими выделениями, превращая их соитие в ещё один акт поклонения тёмным силам.

От этого зрелища внутри всё сжалось. Нет, не от страха — а только, от отвращения. От осознания, насколько глубоко может пасть человек, потерявший свет Императора.

И тут я увидел его...

Демон. Не просто призыватель, а сущность, воплощённая из Варпа. Кровопускатель Кхорна: красная кожа лоснилась от крови, рога изогнулись над свирепой пастью, полной острых, как бритва, зубов. В одной руке он держал свой мерзкий клинок, в другой — вырванное сердце жертвы, которое сжимал, глядя на нас. Его глаза, наполненные первобытной злобой, нашли меня.

— Кровь для Бога Крови! — взревел демон. Его голос был подобен грому, а взгляд — пламени ада.

Я сжал «Морталис» крепче. Каждый мускул, каждая пластина доспеха напряглись, готовясь к схватке. В голове
пронеслись образы павших братьев, миров, поглощённых тьмой, криков невинных — всё это слилось в единый поток ярости, который теперь тёк по моим венам вместо крови.

— Этот ублюдок — мой, — прорычал я в вокс‑систему, активируя прыжковый ранец.

Реактивные струи ударили вниз — я взмыл в воздух, оставляя своих братьев разбираться с оставшимися культистами. Летел прямо к демону. Мой золотой керамитовый доспех сиял в мерцающем свете адского ритуала, словно последний отблеск света в этом царстве тьмы.

Демон, рыча, ринулся мне навстречу.

Мы столкнулись в воздухе. Его клинок встретил мой топор с ужасающим скрежетом — звук заглушил даже взрывы болтеров моих братьев, методично уничтожавших культистов внизу. От силы удара мы оба отлетели, врезавшись в импровизированные колонны. Камни посыпались, вздымая тучи пыли и осколков.

Демон обладал нечеловеческой скоростью. Снова атаковал — его клинок рассекал воздух, оставляя за собой след гнили и озона. Я уворачивался, парировал, чувствуя, как его мерзкая аура пытается прожечь мою волю, проникнуть в разум, разжечь в нём безумие. Но я — Данте. Я видел гораздо больше смертей, чем этот демон смог бы сосчитать. Я слышал крики миров, падающих во тьму. И я не дрогнул.

«Морталис» был тяжёл, но в моих руках двигался с невообразимой скоростью. Я заблокировал удар, затем резко развернул топор и ударил снизу вверх. Лезвие вспороло демоническую плоть, оставив глубокий разрез на груди. Черная кровь, шипя, потекла по его красной коже, пачкая пол. Она смешивалась с кровью множества жертв, которые погибли на этом алтаре.

— Ты заплатишь за каждую каплю крови верных Императору! — проревел я, вкладывая в удар всю ненависть, накопленную за тысячелетия.

Топор опустился на его плечо — демон взревел от боли, но успел отшатнуться. Его клинок скользнул по моему керамитовому нагруднику, оставив глубокую борозду. Материал заскрипел, но выдержал. Я ощутил жар его клинка даже сквозь броню — словно раскалённый нож прочертил линию по нервам.

Демон отпрыгнул, пригнувшись, как зверь перед броском. Его глаза пылали алым, из пасти капала слюна, смешанная с кровью.

— Ты силён, ангел, — прошипел он, и голос его звучал, будто тысячи ножей скребли по камню. — Но сила твоя — лишь отблеск былой славы. Ты — тень, обречённая на забвение.

Я рассмеялся — хрипло, сквозь вокс‑решётку. Звук этот, наверное, был похож на скрежет металла по кости.

— Я — Данте. И я — последний страж света в этой тьме. А ты — лишь пешка, которую швырнут в топку, когда Кхорн насытится.

Он взревел и бросился вперёд. Его клинок свистел в воздухе, оставляя за собой маслянистые разводы, будто сама
реальность кровоточила от его прикосновений. Я блокировал удар, но сила столкновения заставила меня отступить на шаг — керамит на плече заскрипел, покрываясь сетью микротрещин.

Мы кружили по залу, словно два хищника, выискивающие слабое место друг в друге. Каждый взмах его клинка
вызывал дрожь в воздухе, каждый мой удар отзывался звоном металла и криками умирающих внизу.

Внезапно демон сделал ложный выпад влево, а затем резко ударил вправо. Его клинок скользнул по моему бедру,
пробив керамит и вонзившись в плоть. Боль вспыхнула, как молния, но я не дрогнул. Вместо того чтобы отступить, я рванулся вперёд, вжимая топор в его грудь.

«Морталис» вошёл глубоко, вырвав клочья красной плоти. Демон взвыл, отшатнулся, и я почувствовал, как в воздухе сгущается запах озона и железа.

— Кровь! — заорал он, и его глаза вспыхнули алым. — Кровь для Бога Крови!

Он взмахнул клинком, и пространство вокруг нас исказилось. Тени, казалось, ожили, потянулись ко мне, пытаясь
ухватить за доспех, за душу. Я ощутил, как холод Варпа проникает под керамит, царапает нервы, шепчет обещания безумия.

Но я — Данте. Я видел больше смертей, чем этот демон смог бы сосчитать. Я слышал крики миров, падающих во тьму. И я не дрогнул.

— За Сангвиния! — выкрикнул я, и мой голос эхом разнёсся по залу.

Прыжковый ранец взревел, выбрасывая меня вверх. Я перевернулся в воздухе, используя инерцию, и обрушил топор
на голову демона. Тот попытался блокировать, но моя атака была слишком стремительна. «Морталис» вонзился в его череп, пробив рог и погрузившись в мозг.

Демон замер. Его тело содрогнулось, из пасти хлынула чёрная кровь, смешанная с искрами Варпа. Он издал
последний, хриплый вздох, и его колени подкосились.

Я выдернул топор, и тело демона рухнуло на пол, оставляя за собой след из дымящейся крови. Но торжество было недолгим...

Зал начал содрогаться. Стены затрещали, а из трещин в камне начали вырвались щупальца тьмы. Ритуал продолжался — и теперь его энергия обрела форму.

Из центра зала, с алтаря, поднялся вихрь. Кровь, фекалии, останки жертв — всё это закружилось в безумном танце, формируя нечто… огромное.

— Командор! — раздался в воксе голос Брата Цереса. — Это не конец. Они пробудили что‑то большее!

Я обернулся. Мои братья сражались с остатками культистов, но теперь те уже не казались главной угрозой. В воздухе вибрировал низкий, пульсирующий гул, и каждый удар сердца отзывался в моей груди, как будто сама реальность
пыталась вырваться из своих оков.

На алтаре, среди обломков костей и обсидиана, формировалась фигура. Огромная, с рогами, увенчанными черепами, с глазами, горящими адским огнём. Это был не просто демон — это был сам князь Хаоса, воплощение ярости Кхорна.

— Ты убил моего слугу, ангел, — прогремел голос, и от него задрожали своды. — Теперь ты умрёшь сам.

Я сжал «Морталис» крепче. Мой керамитовый доспех был покрыт кровью — чужой и своей. Мои братья, сражались внизу, но я знал: это битва — моя.

— Ты думаешь, я боюсь смерти? — прошипел я, снова активируя прыжковый ранец. — Я встречал её тысячу раз. И каждый раз она отступала.

Я взмыл в воздух, направляясь к новому и опасному врагу. Внизу, среди хаоса и крови, мои братья продолжали сражаться. Их крики, их боевой клич — «За Императора!» — звучали как гимн, как молитва, как обещание.

Князь Хаоса поднял свой клинок — огромный, иззубренный, покрытый рунами, которые пульсировали, словно живые. Он ударил, и воздух разорвался от силы его удара.

Я блокировал. Металл скрежетал, снопы искр летели во все стороны. Я чувствовал, как мои суставы трещат под натиском его силы, как керамит на груди начинает трескаться.

— Ты слаб, ангел, — прошипел князь, его голос звучал, как тысяча криков. — Ты — тень былой славы. Прими свою слабость и смирись. Я могу подарить тебе быструю смерть.

— Я — Данте, — ответил я, и в моём голосе звучала сталь. — Я — последний страж света в этой тьме. И я никогда не поддамся тьме, даже если она поглотит весь мир!

С этими словами я нанёс удар. «Морталис» врезался в его клинок, и на мгновение время остановилось. Затем я
развернулся, вкладывая всю свою силу в удар. Топор рассек его плечо, вырвав кусок плоти, который тут же испарился в вихре Варпа.

Князь взревел, отступая. Его кровь, густая и чёрная, капала на алтарь, усиливая ритуал. Но я не дал ему времени на
восстановление.

Я бросился вперёд, мой прыжок был подобен молнии. В одной руке я держал силовой топор «Морталис», а в другой — ржавый цепной меч, который я подобрал у сектанта. Я с силой вонзил «Морталис» в грудь князя, металл пронзил его сердце, и энергия Варпа взорвалась вокруг нас. Затем я срубил голову князя цепным мечом.

Зал содрогнулся. Стены начали рушиться, обломки падали, поднимая тучи пыли. Я чувствовал, как сила демона угасает, как его сущность растворяется в пустоте.

— Это… не конец… — прошептал он, его глаза потухли, а голос звучал словно из‑под толщи воды.

— Это конец, — ответил я, с хрустом выдергивая топор из его груди. — Катись в ад, порождение Варпа!

Тело князя Хаоса рассыпалось, превращаясь в пепел и дым. Ритуал был прерван. Зал затих, лишь стоны умирающих культистов нарушали тишину. В воздухе витал запах горелой плоти и озона — тошнотворный коктейль, от которого сводило желудок.

Я тяжело опустился на пол, тяжело дыша. Мой керамитовый доспех был изорван, покрытый вмятинами и трещинами, но всё ещё функционировал. Мои Братья собрались вокруг меня — их доспехи в крови и грязи, глаза горят решимостью, но в каждом взгляде читается усталость, граничащая с отчаянием.

— Командор, — произнёс Брат Кассиан, его голос хриплый от дыма и усталости, в нём слышится надрыв. — Мы сделали это.

Я кивнул, оглядывая поле боя. Горы трупов, разрушенные стены, кровь, стекающая в сточные канавы. Это был ад, но мы его пережили. Каждый вдох отдаётся болью в рёбрах, но я заставляю себя выпрямиться.

— Мы сделали это, — повторил я, сжимая рукоять «Морталиса». — Но это лишь одна битва. Война продолжается.

Поднимаю топор — его золотое лезвие отражает тусклый свет, словно насмешка над тьмой, что нас окружает.

— За Императора, — шепчу я. — За Сангвиния. За Кровавых Ангелов.

И в этот момент, среди руин и смерти, я знаю: мы будем сражаться до конца. Потому что мы — стражи света. Мы — ангелы смерти. И мы не отступим.

Но едва я произнёс эти слова, как земля под ногами содрогнулась вновь. Из глубин улья донёсся низкий, протяжный рёв — не человеческий, не демонический. Что‑то древнее, что‑то чуждое пробудилось. Звук проникает в кости, заставляет кровь стынуть в жилах.

— Командор! — крикнул Брат Валериан, указывая на трещину в стене. Его голос дрожит от напряжения. — Смотрите!

Сквозь разлом пробивается тусклый, багровый свет. А вместе с ним — запах. Запах, который я не могу определить, но который пробуждает во мне первобытный ужас. Запах иного. Он въедается в ноздри, вызывает рвотный рефлекс.

— Сыпучий случай! Всем приготовиться! — рявкнул я, поднимая топор. Мои пальцы сжимают рукоять так, что костяшки белеют. — Это ещё не конец.

Трещина расширяется, и из неё выползает… оно.

Существо выше любого из нас. Его тело — переплетение мышц и костей, покрытое чешуёй, которая переливается всеми оттенками тьмы, словно поглощает свет. Глаза — два бездонных колодца безумия — уставились на меня. Из пасти, усеянной рядами острых зубов, вырывается шипение, от которого дрожат кости.

— Что это за тварь?! — выкрикнула Сестра Лира, её клинки вибрируют в руках, снова готовые к бою. В её голосе — смесь ярости и страха.

— Не знаю, — отвечаю, чувствуя, как холод пробегает по спине. — Но мы остановим его. Как останавливали всех до этого.

Существо делает шаг вперёд, и земля под ним трескается. Его когти, длинные и острые, как кинжалы, царапают камень, оставляя глубокие борозды. Воздух вокруг него искажается, словно реальность не может выдержать присутствия этой твари. Каждый её шаг сопровождается низким, вибрирующим гулом, от которого зубы сводит судорогой.

Я ощущаю, как по спине пробегает ледяной холодок — не от страха, нет. Это древнее, глубинное чувство, пробуждающее в душе отголоски забытых битв. Что‑то в этой твари… оно не принадлежит ни Хаосу, ни материальному миру. Оно пришло из мест, о которых даже демоны шепчут с трепетом.

— Разделиться! — скомандовал я, не отрывая взгляда от чудовища. Голос звучит жёстко, без колебаний. — Церес, Кассиан — фланги. Лира, прикрываешь тыл. Валериан — со мной, в центр.

Мои Братья мгновенно реагируют. Их движения отточены тысячелетиями тренировок — ни суеты, ни сомнений. Только холодная, смертоносная эффективность. Броня скрипит, когда я меняю стойку, перенося вес на переднюю ногу. «Морталис» в моих руках словно поёт, предвкушая бой.

Чудовище распахивает пасть, и из неё вырывается вопль — не звук, а сама сущность безумия. Волна психической энергии прокатывается по залу, заставляя камни дрожать, а кровь — стынуть в жилах. Я чувствую, как в голове звучат голоса — далёкие, забытые, кричащие о гибели. Они шепчут имена павших, напоминают о поражениях, пытаются сломить волю.

Но я — Луис Данте. И я никогда не дрогну. Я никогда не сдамся.

Сжав «Морталис» обеими руками, я делаю рывок вперёд, активируя прыжковый ранец. Валериан следует за мной, прикрывая спину. Его болтер грохочет, выпуская снаряды в чудовище. Снаряды взрываются в чешуе, оставляя лишь мелкие сколы — броня твари непробиваема. Но каждый удар заставляет чудовище дёргаться, сбивая ритм движения. Наконец один снаряд удачно попадает в правый глаз, ослепляя чудовище. Я приказываю всем, прицельно бить по левому глазу, но тварь активно мотает головой, уворачиваясь от выстрелов.

Чудовище взмахивает когтями. Я едва успеваю уклониться — ветер от удара проносится мимо моего лица, обжигает кожу. Валериан не успевает: один из когтей вонзается в его доспех, пробивает керамит и плоть. Брат вскрикивает, но даже в момент гибели не прекращает стрелять. Его болтер грохочет, пока последний снаряд не вылетает в пустоту.

— Валериан! — рычу я, ярость закипает внутри.

Я впадаю в ярость и обрушиваю «Морталис» на лапу твари. Топор вонзается довольно глубоко, рассекает мышцы и кости. Чудовище издаёт душераздирающий визг, отшатывается, а я выдергиваю лезвие и тут же снова наношу удар — на этот раз в бок, пробивая чешую.

Чёрная кровь хлыщет из раны, шипя и испаряясь при контакте с воздухом. Чудовище бьёт хвостом — я отпрыгиваю, но удар задевает Цереса. Его доспех трескается, и он рухает на пол, хрипя.

— Церес! — кричит Кассиан, бросаясь к нему. Его голос дрожит от паники, он переживает за младшего брата.

— Не отвлекайся! — рявкаю я. — Все одновременно бьем эту тварь!

Кассиан кивает и разворачивается к чудовищу, его силовой меч вспыхивает синим пламенем. Лира делает огромный рывок вперёд, её клинки сверкают, рассекая воздух. Она двигается с грацией хищной птицы, нанося удары по суставам твари, пытаясь лишить её подвижности.

Чудовище разворачивается к ней, но я уже рядом. «Морталис» опускается на его спину с оглушительным треском. Чешуя раскалывается, топор погружается в плоть. Чудовище бьётся в конвульсиях, его когти царапают воздух, а из пасти вырываются хриплые, булькающие звуки.

— Сейчас! — кричу я.

Кассиан и Лира атакуют одновременно. Силовой меч Кассиана вонзается в шею твари, а клинки Лиры — в её бока. Чудовище бьётся в агонии, его тело содрогается, будто внутри бушует буря.

Я выдергиваю «Морталис» и заношу его для последнего удара. Время замедляется. Я вижу, как глаз чудовища наполняется тьмой, как его пасть раскрывается в беззвучном крике. В этот миг я чувствую нечто странное — не страх, а… узнавание. Словно где‑то в глубинах памяти я уже встречал подобный взгляд.

— За Императора! — выкрикиваю я и обрушиваю топор на голову твари.

«Морталис» пробивает череп, вонзается в мозг. Чудовище замирает, а затем падает на пол с оглушительным грохотом. Его тело содрогается, пока не затихает окончательно.

Зал наполняется тишиной. Только дыхание моих Братьев и треск горящих обломков нарушают её. Я опускаю топор, оглядывая поле боя. Церес лежит на полу, его доспех разбит, но он дышит. Валериан… Валериан не двигается. Его тело искалечено, но лицо сохраняет спокойствие, будто он просто уснул.

— Соберите раненых, — приказываю я, голос звучит глухо, словно из далёкой пустоты. — Мы уходим.

Лира подходит ко мне, её доспех покрыт кровью — чужой и своей. Её руки дрожат, но она старается держать себя в руках.

— Командор… Валериан… — её голос прерывается, в глазах — слёзы, смешанные с яростью.

— Он пал с честью, — говорю я, стараясь скрыть дрожь в голосе. Затем делаю шаг вперёд и обнимаю Лиру. — Как и подобает Кровавому Ангелу. Мы похороним его тело дома. Он будет покоиться в склепе героев. Я знаю, как вы были близки! Держись, моя девочка. Он ушёл героем!

Она кивает, сжимая клинки. В её глазах — боль, но и решимость, та самая, что вела нас сквозь тысячелетия войн.

— Перегруппироваться! — командую я. — Цереса — на носилки. Всем проверить боезапас. Мы ещё не закончили.

Братья молча берутся за работу. Кто-то перевязывает раны, кто-то перезаряжает оружие. Воздух наполнен запахом гари, крови и металла — знакомым, родным. Но как же хочется ощутить другие ароматы. Запахи мирной жизни...

Я оглядываю поверженную тварь. Её тело медленно растворяется, превращаясь в дым и пепел. Что это было? Откуда оно пришло? Вопросы роятся в голове, но ответов нет.

— Командор, — тихо произносит Кассиан, — что дальше?

Я поднимаю «Морталис», и его золотое лезвие отражает тусклый свет.

— Дальше — война. Мы идём дальше. Потому что пока бьётся сердце Кровавого Ангела, пока его рука держит оружие — мы не сдаёмся. За Императора!

— За Императора! — эхом отзываются мои братья.

Их голоса, твёрдые и ясные, прорезают мрак подземелья. Мы изранены, измучены, но не сломлены. Впереди ждут новые битвы, новые враги. Но пока мы вместе — мы сила. Мы — Кровавые Ангелы. И мы идём вперёд.

Из‑под груды битого камня и искорёженного металла выбираются трое. Их стройные фигуры, облачённые в
мерцающие доспехи, кажутся призраками из иного мира. Высшие Эльдары. Лица, тонкие и благородные, искажены страданием, но в глазах светится непокорённая воля.

Старший из эльдаров — высокий, с серебристыми волосами, собранными в сложные косы, — поднимает руку в знак мира.

— Мы из Дома Алайток, и нас захватили культисты, чтобы использовать в своём зловещем ритуале. Слава Богам, вы нас освободили! Если бы они провели ритуал и принесли нас в жертву, то призвали бы Чудовище, гораздо более сильное и опасное, чем то, с которым вам пришлось столкнуться. Мы не знаем, чем бы всё закончилось, но, возможно, весь мир погрузился бы в ещё более кровавый хаос.

Я внимательно осматриваю их. В их ауре чувствуется древняя сила, чуждая и в то же время… не враждебная.

— Вы вовремя, — говорю я. — У нас раненый. Можете помочь?

Эльдар переглядывается с товарищами. Затем кивает.

— Среди нас есть Пробуждающая. Она попытается.

Из‑за его спины выступает женщина. Её доспехи переливаются, словно сотканные из лунного света, а глаза —глубокие, как бездонные озёра — смотрят на мир с печальной мудростью тысячелетий. Талисса Пробуждающая.

Она внимательно осматривает поле боя, её взгляд останавливается на раненом Цересе, и затем медленно, почти с трепетом, подходит к телу Валериана. Я удивлённо наблюдаю за её движениями, не понимая, что она задумала. Валериан мёртв, помочь ему уже невозможно, но… возможно, она видит что-то, чего не вижу я. К счастью, мои предположения оказались неверными. И хорошо, что я не вмешался, приказав ей заняться Цересом и оставить Валериана.

Талисса осторожно касается его груди своими тонкими пальцами. По её ладоням струится мягкий перламутровый свет, который окутывает тело Валериана.

— Душа ещё здесь, — шепчет она, её голос звучит тихо, но уверенно. — Она цепляется за плоть. Но рана слишком глубока. Мне нужно время.

— Делайте всё, что необходимо, — говорю я, отступая на шаг, стараясь не мешать ей.

Талисса закрывает глаза и начинает шептать слова на древнем языке. Воздух вокруг неё мерцает, и свет, исходящий от её рук, окутывает Валериана, словно кокон. Мы стоим молча, наблюдая за происходящим. Даже камни, кажется, замирают в ожидании.

Проходит несколько долгих минут, и Талисса вздрагивает. Её глаза широко распахиваются, и в тот же момент Валериан резко втягивает воздух, словно выныривая из глубин океана. Его грудь тяжело вздымается, а затем он открывает глаза.

— Что… что случилось? — хрипит он, пытаясь подняться.

— Ты жив, брат, — отвечаю я, подходя ближе с улыбкой на лице. — Благодаря ей.

Валериан поворачивает голову и смотрит на Талиссу. Его глаза наполняются изумлением и благодарностью.

— Спасибо, — шепчет он, его голос дрожит.

Талисса лишь слегка склоняет голову, её лицо остаётся спокойным, но в глазах читается гордость.

— Ваша воля к жизни была сильнее, чем я ожидала. Я лишь помогла ей вернуться в тело.

Валериан медленно садится, его взгляд всё ещё прикован к Талиссе.

— Ты спасла меня, — говорит он, сжимая её руку. — Я никогда не забуду этого.

Талисса улыбается, её глаза светятся теплотой.

— Это была твоя воля, Валериан. Я лишь помогла ей.

В этот момент Лира, наблюдавшая за происходящим издалека, срывается с места. Её сердце колотится, а глаза полны слёз. Она бежит к Валериану, её ноги едва касаются земли.

— Валериан! — кричит она, падая на колени рядом с ним. — Ты жив!

Валериан улыбается, его взгляд полон нежности.

— Лира, — шепчет он, протягивая к ней руку.

Лира обнимает его, её слёзы текут по щекам.

— Я так боялась, что потеряю тебя, — говорит она, прижимаясь к его груди.

Талисса смотрит на них с лёгкой улыбкой.

— Любовь Лиры не дала твоей душе уйти на перерождение, — тихо говорит она, её голос звучит почти как шёпот. — Она была сильнее всего.

Лира поднимает голову и смотрит на Талиссу.

— Спасибо тебе, — говорит она. — Ты спасла его.

Талисса слегка кивает.

— Ваше счастье было важнее всего, — отвечает она, её голос звучит мягко, но твёрдо.

Валериан и Лира обнимаются, их сердца бьются в унисон. Они знают, что теперь всё будет хорошо.

Кассиан опускает меч, но его взгляд остаётся настороженным.

— Почему вы помогаете нам? — спрашивает он. — Эльдары и люди… Мы редко находим общий язык.

Талисса поворачивается к нему. В её взгляде нет ни высокомерия, ни презрения — только глубокая печаль.

— Хаос угрожает всем. Даже нашему народу. Сегодня мы сражаемся на одной стороне. Это… необычно. Но
необходимо.

Я киваю. Её слова отзываются в душе.

— Что это было за чудовище? — спрашиваю я, указывая на испаряющийся труп твари.

— Древнее порождение Бездны, — отвечает старший эльдар. — Оно пробудилось из‑за ритуала культистов. Если бы они завершили его, принеся после и нас троих в жертву, оно открыло бы врата для куда более страшных сущностей.

— Значит, мы остановили не просто нападение, — бормочу я. — Мы предотвратили катастрофу.

— Да, — подтверждает Талисса. — Но это лишь начало. Хаос набирает силу. Нам предстоит ещё немало битв.

Я смотрю на Талиссу, затем на Валериана, который уже пытается подняться, опираясь на обломок колонны. Лира помогает ему, и в глазах воина — изумление и благодарность.

— Вы… вы вернули его, — произношу я, и в моём голосе звучит не столько удивление, сколько глубокое уважение.

Талисса едва заметно улыбается — этот жест почти неуловим, но он согревает даже мою закалённую в битвах душу.

— Я лишь помогла природе завершить свой цикл. Его дух не желал уходить.

Старший эльдар шагнул вперёд, его взгляд скользит по раненым Кровавым Ангелам.

— У вас ещё один пострадавший, Командор. Если позволите, Талисса окажет помощь и ему.

Я оборачиваюсь к Цересу. Он лежит на боку, тяжело дышит, его доспех расколот в нескольких местах, а из‑под
керамитовых пластин сочится кровь.

— Да, — киваю я. — Пожалуйста.

Талисса без лишних слов направляется к Цересу. Её движения плавны, словно она скользит по воздуху. Опустившись
рядом с раненым, она вновь складывает руки над его телом. Перламутровый свет струится между её пальцев, окутывая Цереса мягким сиянием.

Церес стонет, его глаза приоткрываются. Он пытается пошевелиться, но Талисса мягко удерживает его.

— Не торопитесь. Дайте силе сделать своё дело.

Мы молча наблюдаем. Даже Лира, всегда готовая к бою, замирает, не отрывая взгляда от эльдарки. Через несколько
мгновений кожа Цереса розовеет, дыхание становится ровнее, а раны начинают затягиваться прямо на глазах.

— Это… невероятно, — шепчет Кассиан, опуская меч. — Я слышал о магии эльдаров, но видеть это…

— Магия? — Талисса на мгновение отрывает взгляд от Цереса. — Нет. Это знание. Знание о том, как устроена жизнь, как течёт энергия, как соединяются душа и тело. Мы лишь умеем направлять её туда, где она нужнее всего.

Когда она наконец отстраняется, Церес уже сидит, ощупывает свой доспех. Раны исчезли, лишь следы крови
напоминают о недавней битве.

— Я… я чувствую себя так, словно спал тысячу лет и только сейчас проснулся, — говорит он, поднимая глаза на Талиссу. — Спасибо.

Она кивает, но в её взгляде — печаль.

— Не благодарите. Это лишь отсрочка. Война продолжается, и новые раны неизбежны.

Я делаю шаг вперёд к стене, ощущая, как усталость накатывает на меня с новой силой. Броня кажется невероятно тяжёлой, каждая царапина на моём израненном теле отзывается тупой, ноющей болью. Я не замечал своих ранений, пока они не стали слишком многочисленными. Особенно тяжёлое ранение оставил мне князь Хаоса.

Талисса замечает моё состояние. Её глаза внимательно изучают моё лицо, затем опускаются к доспеху, покрытому вмятинами и пятнами засохшей крови.

— Ваши раны серьёзны, Командор, — говорит она. — Но вы держались до последнего.

— Иначе нельзя, — отвечаю я. — Мои братья полагаются на меня, и я не могу подвести их.

Талисса жестом приглашает меня присесть на обломок колонны. Опускаюсь, чувствуя, как каждый мускул протестует против малейшего движения. Боль в ране заставляет стиснуть зубы.

Талисса встаёт передо мной, её ладони начинают светиться мягким перламутровым светом.

— Закройте глаза, — тихо говорит она. — Позвольте энергии течь.

Закрываю глаза и сосредотачиваюсь на её словах. Тепло окутывает меня, проникая сквозь трещины в броне и касаясь кожи, мышц и костей. Оно не жжёт, но приносит успокаивающее ощущение.

Но когда я начинаю расслабляться, боль становится невыносимой. Открываю глаза и вижу, что вокруг раны начал распространяться некроз: ткани потемнели и начали гнить.

— Что это? — шепчу я, чувствуя, как паника охватывает меня.

Талисса смотрит на рану с тревогой.

— Это некроз, — говорит она. — Он распространяется слишком быстро. Если не остановить, вы можете потерять конечность.

Стискиваю зубы, пытаясь сдержать крик боли.

— Почему?

Талисса качает головой.

— Это не ваша вина. Рана была нанесена проклятым Варпом оружием. Мы должны удалить некроз, чтобы остановить распространение.

Берёт в руки небольшой нож и начинает осторожно вырезать мёртвые ткани. Боль становится невыносимой, но стискиваю зубы и терплю.

— Больно, — шепчу я.

Талисса бросает на меня короткий взгляд.

— Знаю. Но это необходимо. Вы должны выжить, чтобы продолжить бороться.

Чувствую, как слёзы наворачиваются на глаза, но сдерживаю их. Не произношу ни звука.

Талисса кивает и продолжает работу. Через некоторое время заканчивает и обрабатывает рану специальным раствором.

— Всё, — говорит она. — Теперь это под контролем.

Ложусь на обломок колонны, чувствуя, как усталость окончательно берёт верх.

— Спасибо, — шепчу я, закрывая глаза.

Талисса наклоняется ко мне и шепчет:

— Вы сильный, Командор. Я верю в вас.

Её слова звучат как бальзам на душу...

Перед внутренним взором проплывают образы: битвы, лица братьев, моменты триумфа и поражений. Я вижу Валериана, лежащего без движения, и чувство бессилия, которое охватило меня в тот миг. Но следом — вспыхивает образ Талиссы, её руки, окутанные светом, и вдох Валериана, словно второе рождение.

— Вы держитесь за память, — тихо говорит Талисса, и её голос звучит будто издалека. — За тех, кого потеряли, и за тех, кто ещё с вами. Это и есть ваша сила.

Я открываю глаза. Свет вокруг неё становится ярче, проникает в каждую рану, в каждую трещину души.

— Вы видите больше, чем кажется, — отвечаю я, чувствуя, как напряжение покидает моё тело. — Почему?

— Потому что я тоже теряла, — её голос дрожит на миг, но она тут же берёт себя в руки. — И знаю, что значит цепляться за тех, кто дорог. Ваша любовь к братьям… она не просто греет — она защищает.

Я молчу, ощущая, как тепло её энергии смывает усталость.

— А ваша? — спрашиваю наконец. — Что держит вас?

Она улыбается — грустно, но без горечи.

— Память. Надежда. И понимание, что если мы не остановим тьму, не останется ничего, за что можно будет
держаться.

Свет вокруг неё пульсирует, и я чувствую, как последние следы ран исчезают. Тело наполняется силой, но не той, что приходит после сна или еды — это что‑то глубже, словно сама воля мира поддерживает меня.

— Спасибо, — говорю я, поднимаясь. — Я не забуду.

— Не нужно помнить долг, — отвечает Талисса. — Нужно помнить, за что сражаетесь.

Старший эльдар подходит к ней.

— Мы выполнили свой долг. Теперь нам нужно идти.

— Постойте, — я делаю шаг вперёд. — Вы спасли жизни моих братьев. Я не могу отпустить вас просто так. Что вы хотите в награду?

Талисса поднимает руку, останавливая меня.

— Нам не нужны награды. Мы сражаемся не за трофеи, а за выживание. Но если вы хотите отблагодарить нас… Помните: враг, которого вы победили сегодня, был лишь предвестником. Хаос готовит удар, и он будет куда страшнее.

— Что вы имеете в виду? — спрашивает Кассиан, его голос звучит напряжённо.

— Древние силы пробуждаются, — отвечает старший эльдар. — Те, о которых даже мы забыли. Те, что спят в глубинах космоса, ожидая часа. Вы остановили одно из их порождений, но это лишь капля в море.

Я сжимаю рукоять «Морталиса». Металл кажется живым в моей руке, словно разделяет мою решимость.

— Тогда мы будем готовы.

Талисса смотрит на меня долгим взглядом.

— Надеюсь, что так. Потому что в следующий раз мы, возможно, не сможем прийти на помощь.

Они разворачиваются и двигаются к выходу. Их фигуры растворяются в тени руин, оставляя нас одних среди обломков и тишины.

— Значит, это только начало, — бормочет Валериан, обнимая Лиру. Его доспех всё ещё в следах битвы, но в глазах — огонь, который не погасить.

— Начало, — подтверждаю я. — Но мы не отступим.

Лира подходит ко мне, её глаза горят решимостью.

— Командор, что теперь?

Я оглядываю своих Братьев — израненных, но живых. Их доспехи покрыты кровью и грязью, но взгляды остаются твёрдыми.

— Теперь мы собираем силы. Мы хороним павших. Мы лечим раненых. И мы готовимся к следующему бою. Потому что пока есть те, кто готов сражаться, свет не погаснет.

Кассиан поднимает меч, его клинок сверкает в тусклом свете.

— За Императора!

— ЗА ИМПЕРАТОРА! — кричим мы в ответ, и наши голоса эхом разносятся по руинам зала.

Мы должны двигаться вперёд, оставляя после себя жизнь и надежду. Нас ждут новые битвы и испытания. Но теперь мы знаем, что даже в самой тёмной бездне есть свет. Пока мы сражаемся вместе, пока не забываем, кто мы, мы не отступим. Мы — Кровавые Ангелы, стражи света, и будем стоять до конца!

Мы стоим посреди руин, оглядывая поле боя. Воздух всё ещё дрожит от остаточной энергии, а запах гари и крови не
спешит рассеиваться. Я чувствую тяжесть в груди — не от ран, а от осознания: то, что мы пережили, лишь предвестник грядущих испытаний.

— Командор, — тихо произносит Кассиан, подходя ближе. — Что теперь?

Я уже собираюсь ответить, когда из‑за обломков вновь появляются эльдары. Старший из них, с серебристыми косами, шагнул вперёд.

— Мы приняли решение, — говорит он, и в его голосе звучит непривычная твёрдость. — Мы остаёмся.

Я приподнимаю бровь.

— Остаётесь? С нами?

— Да. — Талисса выходит вперёд. — То, что пробуждается, угрожает всем. Даже нашему народу. Если мы не объединимся, ни у кого не будет шансов.

Лира хмурится.

— Эльдары… сражаются бок о бок с людьми? Это… необычно.

— Необычно, — соглашается старший эльдар. — Но необходимость порой ломает стены, которые казались незыблемыми.

Я окидываю взглядом своих Братьев, затем — эльдаров. В их глазах читается решимость. Не высокомерие, не презрение, а холодная, трезвая готовность к битве.

— Хорошо, — киваю я. — Вы — наши союзники. Но предупреждаю: путь будет тяжёл.

— Мы знаем, — отвечает Талисса. — И готовы, как никогда!

Следующие дни мы проводим в напряжённой подготовке. Церес и Валериан полностью восстанавливаются — дар Талиссы не просто залечивает их раны, но словно обновляет саму суть их тел, возвращая силу, которой они не чувствовали уже долгие годы. Мы собираем уцелевшее снаряжение, систематизируем данные о поверженной твари и начинаем выстраивать стратегию.

— Нужно понять природу угрозы, — заявляю я на военном совете, разглядывая голограмму изуродованного тела существа. — И найти способ её нейтрализовать.

— Есть место, где могут храниться ответы, — произносит старший эльдар, его голос звучит ровно, но в глазах читается тревога. — Планета, контролируемая Тау. Их архивы хранят сведения о древних циклах тьмы, о пробуждениях, которые случались задолго до нашей эры. Если мы хотим выжить, нам нужно их знание.

Кассиан скептически хмыкает, скрестив руки на груди.

— Тау? Эти… «Высшие Благо» и их мания контроля? Они скорее попытаются изолировать угрозу, чем сражаться с ней.

— Они не наивные изоляционисты, — возражает Талисса, её голос звучит твёрдо. — Тау — прагматики. Их философия строится на расчёте, а не на слепой вере в мир. Если они увидят, что угроза реальна и затрагивает все расы, они присоединятся. Но им нужны доказательства, а не слова.

Лира, до этого молча изучавшая карту сектора, поднимает взгляд.

— А если доказательства их не убедят? Если они решат, что выгоднее отступить и укрепить свои границы?

— Тогда мы предоставим им новые аргументы, — я сжимаю рукоять «Морталиса». — Но сначала — нам нужно собрать силы. Союз, который сможет противостоять тому, что грядет.

Путь к планете Тау пролегает через опасные сектора, кишащие пиратами, прислужниками Хаоса и остатками культистских группировок. Мы двигаемся очень осторожно, используя разведданные эльдаров и скрытность, чтобы избежать ненужных столкновений. Однако вскоре сталкиваемся с новой проблемой: на нашем маршруте объявляется крупная орда орков.

Их корабли, грубые и мощные, перекрывают нам путь. На экранах вспыхивают сигналы вызова. Когда канал
открывается, на нас уставилась ухмыляющаяся зеленокожая морда вожака — массивного орка с шипастой дубиной, украшенной черепами.

— Гррр! Люди! — ревёт он, его голос грохочет, словно камнепад. — Мы вас раздавим! Бугага!

Мы готовимся к бою: болтеры щёлкают затворами, силовые мечи сияют. Но Талисса поднимает руку, останавливая
нас.

— Подождите. Есть идея!

Она шагнула вперёд, к экрану, её голос зазвучал на гортанном, резком языке орков — но с непривычной для них мелодичностью и чёткостью. Орки замирают, переглядываются. Вожак хмурится, затем отвечает ей тем же языком.

Диалог длится несколько минут. Мы наблюдаем, как Талисса жестикулирует, указывая на голограмму поверженной
твари, а вожак орков кивает, время от времени издавая одобрительные рыки.

Наконец Талисса оборачивается к нам.

— Они согласны. Их шаманы видели знамения — сны о чёрном приливе, о тварях, что пожирают звёзды. Они знают: грядет что‑то страшное. И они хотят сражаться.

Валериан недоверчиво переспрашивает.

— Орки? Сражаются с нами? Не ради грабежа, а ради общей цели?

Вожак орков Грок шагнул вперёд, и его массивная фигура заслонила половину экрана. Хлопнул себя кулаком по груди и издал громогласный рык:

— Бугага! Мы покажем этим тварям, как кусается настоящий орк!

Талисса слегка склонила голову, её голос звучал ровно, но в нём чувствовалась скрытая сила:

— Вы понимаете, что это не обычная битва? Что враг не будет отступать, не будет сдаваться?

Грок ухмыльнулся, обнажив ряд острых зубов.

— Ха! Мы любим, когда враг не сдаётся. Тогда битва становится гораздо веселее!

Кассиан переглянулся со мной, едва заметно приподняв бровь. Я кивнул — пока что союз выглядит… Довольно неожиданно перспективным...

Через три дня мы столкнулись с передовыми отрядами Хаоса. Их корабли, искажённые варпом, выплывают из тени газового гиганта, словно стая голодных хищников.

— В бой! — рявкаю я, и «Морталис» в моей руке словно оживает, предвкушая кровь.

Битва разворачивается в узком проходе между двумя астероидами. Наши корабли ведут огонь, постепенно сближаясь с кораблями Хаоса. Орки, несмотря на свою грубую тактику, оказываются удивительно эффективными — их корабли таранят вражеские суда, а сами зеленокожие прыгают на палубы, размахивая дубинами и топорами.

Я веду отряд в абордажную атаку, и мой доспех уже покрыт царапинами от осколков. Но я не обращаю на это внимания. Впереди — демон-капитан, его тело искажено, покрыто чешуёй и шипами. Он рычит, поднимая массивный меч, и бросается на меня.

Мы сталкиваемся с оглушительным звоном металла. Его меч тяжёлый, но медленный. Я уклоняюсь, нанося удар в бок, рассекая чешую. Демон воет, но не отступает — его рука хватает меня за плечо, когти впиваются в керамит.

— Ты умрёшь, смертный! — шипит он, его дыхание пахнет гнилью.

— Не сегодня, — отвечаю я, уклоняясь от его следующего удара. — И не завтра.

Я быстро контратакую, вонзая «Морталис» в грудь демона. Топор пробивает броню, демон вскрикивает и начинает растворяться в дымке. Он пытается активировать устройство маскировки, но я, похоже, что-то повредил, и ему не удаётся полностью скрыться в тени. Я отталкиваю его и оглядываюсь. Вокруг хаос: орки и Кровавые Ангелы сражаются плечом к плечу. Их крики сливаются в единый рёв, разносящийся по всему кораблю. Они прикрывают друг друга, действуя синхронно. В итоге с нашей стороны ни одного павшего, зато после нашей абордажной команды остаётся просека из павших хаоситов.

Поворачиваюсь к демону, который всё ещё пытается подняться. Его глаза горят яростью, а из ран течёт чёрная кровь.

— Так ты всё ещё не сдаёшься? — спрашиваю я, делая шаг вперёд. — Это похвально, но довольно глупо.

Демон издаёт хриплый рык и снова бросается на меня. Его меч свистит в воздухе, но я успеваю увернуться.

— Ты думаешь, что можешь спокойно относиться ко всему? — говорю я, внимательно наблюдая за реакцией хаосита. — Или всё-таки слова имеют вес, и ты не так непроницаем, как хочешь казаться?

Хаосит слегка напрягается, его ухмылка становится натянутой. Я вижу, как он пытается сохранить невозмутимость, но понимаю, что мои слова достигли цели.

— Ты пытаешься вывести меня из себя?! — спрашивает он, с трудом, стараясь скрыть раздражение. — Это забавная попытка, но ты недооцениваешь мою выдержку.

— Неужели? — я приподнимаю бровь. — Может, твоя выдержка и хороша, но даже самые крепкие могут сломаться под давлением. Посмотрим, как долго ты сможешь сохранять спокойствие.

Хаосит стискивает зубы, его взгляд становится тяжёлым. Я вижу, что он борется с эмоциями, и это доставляет мне удовольствие.

— Думаешь, это смешно? — спрашивает он, делая шаг вперёд. — Ты ещё не понял, с кем связался.

— О, я начинаю понимать, — отвечаю я с улыбкой. — И мне нравится то, что я вижу. Ты не так уж и невозмутим, как хочешь казаться.

Хаосит молчит, его лицо выражает смесь раздражения и чего-то ещё, что я не могу точно определить. Я чувствую, что выиграл в этой словесной игре, но хаосит явно не собирается сдаваться.

Он снова нападает, но я снова уклоняюсь. В этот момент замечаю, что один из его острых шипов отломился и лежит на палубе. Поднимаю его и бросаю обратно в хаосита.

— Это за твою болтовню, — говорю я, с трудом уворачиваясь от его удара. В углу каюты замечаю устройство, похожее на самогонный аппарат. Делаю рывок и ударом ноги разбиваю его.

Хаосит взрывается яростью.

— Ты что наделал?! — кричит он, бросаясь на меня. — Это был мой самогонный аппарат! Ты разрушил мою гордость и единственный источник удовольствия на этом корабле!

— Ну, прости, — отвечаю я, уклоняясь от его удара. — Не знал, что ты такой ценитель самодельных алкогольных напитков.

Хаосит рычит и делает ещё одну попытку напасть. Мы обмениваемся градами ударов. Я замечаю, что мои действия по уничтожению его устройства, очень его разозлили и он начал совершать ошибки.

— Ты ещё пожалеешь об этом, командор Данте! — крикнул он. — Ты не знаешь, с кем связался! Я капитан хаоситов Кхарос, и я не терплю таких выходок!

— А я командор! — сказал я, уворачиваясь от его очередного удара. — И пока что вижу перед собой алкоголика, которому теперь придётся ему стать трезвенником, чтобы хоть как-то исправить ситуацию. Так что давай, покажи мне, на что ты способен, — добавляю я.

В этот момент я наношу ему удар в голову, и он падает на колени. — Ха, вот так-то лучше, — выпрямляюсь я и смотрю на него сверху вниз. — Теперь ты точно не будешь отвлекаться.

Демон встаёт, его глаза горят яростью. Он делает шаг ко мне, но я быстро отступаю. — Что-то не так? — я смеюсь, уклоняясь от его удара. — Боишься, что не сможешь меня победить?

Демон делает ещё один шаг ко мне, и я наношу ему удар в живот. Он вскрикивает и падает на палубу. Я поднимаю свой топор и опускаю его на его голову. — Вот и всё, — говорю я, глядя на его тело. — Теперь ты можешь идти к своему хозяину и передать ему, что его слуга больше не будет беспокоить нас.

Я оглядываюсь вокруг — хаос вокруг нас начинает стихать. Орки и Кровавые Ангелы продолжают сражаться, но теперь они делают это более уверенно. Я чувствую, что мы побеждаем.

Валериан, покрытый кровью, но живой, рубит очередного демона. Лира, её клинки сверкают, как молнии, парирует
удар и наносит ответный — её противник падает, его голова отлетает в сторону.

— Командор! — кричит Кассиан, указывая на центральный мостик. — Там командир корабля!

Я киваю. Мы пробиваемся сквозь толпу, оставляя за собой следы крови и разрушений. На мостике — огромный демон, его тело покрыто руническими символами, а глаза горят адским огнём.

— Вы осмелились вторгнуться в мой корабль? — его голос звучит как раскаты грома. — Вы все умрёте!

Он поднимает руку, и волна психической энергии обрушивается на нас. Я чувствую, как в голове звучат голоса — они шепчут имена павших, напоминают о поражениях. Но я сжимаю рукоять «Морталиса», и ярость заглушает их.

— За Императора! — кричу я и бросаюсь вперёд.

Демон атакует меня ударом, способным переломить хребет обычного человека. Я успеваю увернуться, и мой топор отсекает ему руку. Демон рычит от боли, но не отступает — другой рукой он хватает меня за грудь, поднимает в воздух и с силой швыряет в стену.

Я ударяюсь о металл, но тут же поднимаюсь. Кровь течёт по лицу, но я улыбаюсь.

— Это всё, что ты можешь? — спрашиваю я.

Он рычит и бросается снова. На этот раз я встречаю его ударом «Морталиса» — топор вонзается в его плечо. Демон вскрикивает, но его рука хватает мой шлем, сжимает его. Я чувствую, как металл трещит.

Внезапно сбоку появляется Грок — тот самый вожак. Он с размаху бьёт демона дубиной по голове, и тот отшатывается.

— Ха! Не трогай нашего человека! Он мой ДРУГ! — Грок ухмыляется, обнажая зубы. — Теперь моя очередь!

Он обрушивает на демона град ударов, каждый из которых заставляет его отступать. Я поднимаюсь, чувствуя, как силы возвращаются.

— Спасибо, — говорю я Гроку. — Честно говоря, я удивлён. Орк назвал меня другом.

— Бугага! Это только начало! — отвечает он, не отрываясь от боя.

Грок, продолжая сражаться, поворачивается ко мне и протягивает руку, на которой гордо блестит золотая монета. Это его пятань, символ дружбы и уважения среди орков. Я принимаю монету, но не спешу её возвращать. Вместо этого я с улыбкой отбиваю её обратно, демонстрируя, что я готов к равным отношениям.

— Это мой пятань, — говорю я, возвращая монету. — Но я готов делиться с тобой, Грок.

— Спасибо! — орк кивает, его глаза светятся радостью. — Друзья всегда должны помогать друг другу.

Я бросаюсь на демона, и вместе с орком мы обрушиваем на него удары. Наконец, «Морталис» пронзает его сердце, а дубина Грока полностью крушит голову демона. Демон падает, его тело растворяется в воздухе.

Зал мостика заполнен дымом, обломками и телами павших. Мы стоим среди этого хаоса, тяжело дыша, словно воздух пропитан горечью и усталостью. Орк подходит ко мне, протягивая руку.

— Хороший бой, человек, — говорит он. — Ты крепкий.

Я сжимаю его руку в ответ.

— Ты тоже, — отвечаю я, стараясь вложить в эти слова всю благодарность и уважение.

Талисса подходит к нам, её глаза светятся усталостью, но в них всё ещё теплится слабая улыбка.

— Мы справились, — произносит она. — Но это лишь первая битва.

— Да, — соглашаюсь я, чувствуя, как слова застревают в горле. — Но теперь мы знаем, что можем сражаться вместе.

Лира, стоящая рядом с нами, кивает, её взгляд полон размышлений.

— Орки… они не такие, как я думала, — тихо говорит она, словно пытаясь осмыслить произошедшее.

— Никто не такой, как кажется, — отвечает Талисса, её голос звучит твёрдо, но с ноткой доброты. — Важно не то, кто мы, а то, за что мы сражаемся.

Мы приступаем к сбору раненых и похоронам павших. Среди орков тоже есть потери — их тела аккуратно укладывают на палубе, а Грок произносит короткую, но проникновенную речь, полную гордости за своих павших бойцов и ярости по поводу потерь.

Когда всё заканчивается, я собираю своих Братьев.

— Мы увидели, что может произойти, если мы объединимся, — говорю я, глядя каждому в глаза. — Но мы также увидели, насколько силён наш враг. Нам нужно больше знаний и больше союзников.

Кассиан поднимает свой меч, его взгляд полон решимости.

— Тогда мы найдём их, — твёрдо говорит он.

— Да, — подтверждаю я, чувствуя, как внутри меня растёт уверенность. — Мы идём к Тау. И если они откажутся помочь, мы их убедим.

Следующие недели мы движемся через самые опасные сектора. Орки идут с нами — их корабли, грубые и мощные, создают заслон от пиратов. Эльдары, используя свои технологии, обнаруживают ловушки и засады.

Однажды ночью, когда мы останавливаемся в заброшенном астероидном поле, Талисса подходит ко мне.

— Командор, — говорит она тихо. — Я хотела поговорить о Валериане.

Я оборачиваюсь. Валериан сидит у костра, разговаривает с Лирой. Его лицо спокойное, но в глазах — тень.

— Что ты имеешь в виду?

— Его душа… она была на грани. Но что‑то удержало её. Любовь Лиры. Она не дала ему уйти.

Я молчу, обдумывая её слова.

— Значит, это не просто случайность?

— Нет. Это сила, которую мы редко осознаём. Любовь, дружба — они могут быть сильнее смерти.

Я смотрю на Валериана и Лиру. Они смеются, и в этот момент кажется, что война где‑то далеко.

— Я рад, что они нашли друг друга, — говорю я. — Это важно.

Талисса улыбается.

— Важно. Но помните: любовь может быть и слабостью. Враг не пощадит никого.

— Знаю, — отвечаю я. — Но без неё мы не сможем сражаться. Без любви, без надежды — мы просто машины.

Она кивает, её глаза светятся пониманием.

— Именно поэтому мы победим. Потому что мы — не машины. Мы — живые.

Наконец мы достигаем системы Тау. Их корабли встречают нас — стройные, изящные, словно выточенные из единого куска металла. Оружие нацелено на наши суда, но пока не стреляет. На экране появляется фигура командора Тау: лицо скрыто маской, голос звучит ровно, без эмоций.

— Кто вы? И зачем пришли? — спрашивает он.

Я выхожу вперёд, мой голос звучит твёрдо и ясно:

— Я — Луис Данте, командор Кровавых Ангелов. Мы пришли с предупреждением. Хаос пробуждает древние силы. Если мы не объединимся, никто не выживет.

Командор Тау молчит несколько секунд, затем отвечает:

— Ваши слова звучат убедительно. Но почему мы должны верить вам?

Я киваю, и голограмма поверженной твари — чудовища из подземелий Улья-Примарис — появляется на экране. Его искажённое тело, чешуя, переливающаяся всеми оттенками тьмы (словно отражая глубины ночи), и два бездонных глаза, похожих на колодцы безумия, вызвали даже у невозмутимого командора Тау лёгкий трепет и дрожь.

— Это лишь предвестник грядущего хаоса, — продолжаю я. — Если мы не остановим то, что надвигается, целые миры окажутся в опасности. У нас есть доказательства: свидетельства эльдаров, орков и наших бойцов. Все они видели одно и то же: пробуждение сил, угрожающих всем разумным расам.

На экране поочерёдно появляются изображения наших союзников: эльдары с их мерцающими доспехами, орки с
грубыми, но мощными кораблями. Командор Тау внимательно изучает их, его пальцы слегка постукивают по панели управления.

— Союз людей, эльдаров и орков… — произносит он наконец. — Это необычно. Но если угроза настолько серьёзна…

— Она серьёзна, — подтверждаю я. — И нам нужны ваши знания. Ваши архивы хранят сведения о древних циклах тьмы, о пробуждениях, которые случались задолго до нашей эры. Мы должны понять природу угрозы и найти способ её нейтрализовать.

Командор Тау задумчиво смотрит на меня, затем переводит взгляд на голограммы.

— Мы изучим ваши доказательства, — говорит он. — Но прежде чем принять решение, мы хотим услышать подробности. Расскажите о том, с чем вы столкнулись.

Я кратко излагаю события: о культистах Хаоса, о ритуале, о демоне Кхорна, о чудовище из Бездны. О том, как эльдары помогли нам исцелить раненых и даже оживили павшего бойца, как орки присоединились к битве. Командор слушает внимательно, не перебивая.

Когда я заканчиваю, он снова молчит, погружённый в раздумья. Затем произносит:

— Ваши истории… впечатляют. Но мы не можем действовать без гарантий. Нам нужно время для анализа.

— Время — это то, чего у нас почти нет, — отвечаю я. — Каждый день промедления даёт врагу преимущество.

Командор слегка наклоняет голову:

— Понимаю. Но наша раса ценит расчёт и осторожность. Мы не можем рисковать своими ресурсами без веских на то оснований.

Я чувствую, как внутри нарастает напряжение. Нужно найти способ убедить его, не теряя достоинства.

— Тогда давайте действовать поэтапно, — предлагаю я. — Позвольте нам провести совместную операцию. На планете Ксирон‑7 есть артефакт, который может быть связан с пробуждающимися силами. Если мы уничтожим его, это станет первым шагом к предотвращению угрозы.

Командор задумчиво смотрит на меня:

— Артефакт на Ксирон‑7… Мы знаем о нём. Но его уничтожение — рискованный шаг. Что, если это лишь часть более сложной системы?

— Именно поэтому нам нужно действовать вместе, — настаиваю я. — Ваши знания о технологиях и древних артефактах дополнят наш боевой опыт. Мы сможем оценить риски и принять взвешенное решение.

Он снова задумывается, затем медленно произносит:

— Хорошо. Мы согласны на совместную операцию. Но условия будут жёсткими:

Вы подчиняетесь нашим тактическим указаниям во время миссии.Все данные, полученные в ходе операции, будут переданы нам для анализа.После завершения миссии мы проведём совместное совещание, чтобы обсудить дальнейшие шаги.

Я обдумываю его слова. Условия непростые, но это шанс объединить усилия.

— Принимаю ваши условия, — говорю я. — Мы готовы сотрудничать.

Командор кивает:

— Тогда приступаем к планированию. Наши специалисты свяжутся с вами через час.

Экран гаснет. Я оборачиваюсь к своим братьям и сестре — Кассиану, Валериану, Лире — и вижу в их глазах смесь надежды и тревоги.

— Это только начало, — говорю я. — Но мы сделали шаг вперёд. Теперь нужно доказать, что наш союз — это не просто временное соглашение, а необходимость.

Кассиан поднимает меч:

— За Императора!

— ЗА ИМПЕРАТОРА! — отзываются остальные, и их голоса эхом разносятся по кораблю.

Мы знаем: впереди ждут новые испытания. Но теперь у нас есть шанс — шанс объединить силы и противостоять тьме, которая надвигается на галактику.

Мы выходим из гиперпространства у орбиты Ксирон‑7. Планета предстаёт перед нами во всей своей мрачной красоте: бурые пустыни, изрезанные глубокими каньонами, свинцовые облака, скрывающие тусклое солнце. Атмосфера пропитана
статическим электричеством — оно искрит на экранах, заставляя датчики тревожно пищать.

— Да уж. Не самое гостеприимное место, — замечает Валериан, проверяя заряд болтера. — Словно сама планета ненавидит гостей.

— Она не виновата, — тихо говорит Талисса, стоящая рядом. Её глаза, глубокие и печальные, всматриваются в пейзаж. — Это место когда‑то было живым. Теперь оно лишь оболочка, заражённая тьмой Варпа.

Я киваю, не отрывая взгляда от голокарты. На ней пульсирует красным точка — местоположение артефакта. Древний обелиск, покрытый руническими символами, которые даже эльдары не могут полностью расшифровать.

— Наши разведчики сообщают: вокруг артефакта — аномальная зона, — докладывает старший эльдар. — Время течёт иначе, гравитация нестабильна. Мы должны быть готовы ко всему.

Кассиан хмыкает, проверяя крепления доспеха:

— Как будто мы когда‑то шли в бой без сюрпризов.

На мостике повисает напряжённая тишина. Каждый из нас знает: это не просто миссия. Это проверка. Для Тау — проверка нашей решимости. Для нас — проверка их готовности к союзу.

Десантные капсулы врезаются в поверхность Ксирон‑7 с оглушительным грохотом. Пыль взлетает столбами, заслоняя свет. Я первым выхожу из капсулы, «Морталис» в руке, инферно‑пистолет наготове.

— Рассыпаться цепью! — командую я. — Держать строй!

Мои братья, эльдары и отряд Тау выходят следом. Их воины —стройные, в бронзовых доспехах с голубыми вставками — двигаются с холодной точностью. Они не кричат, не ругаются, но в их движениях чувствуется та же непоколебимая решимость, что и в наших.

Перед нами — долина, усеянная обломками древних сооружений. Ветер несёт песок, который царапает керамит. Вдалеке, на вершине холма, возвышается обелиск. Его поверхность мерцает, словно покрытая жидким металлом.

— Сенсоры фиксируют колебания Варпа, — докладывает сервочереп, парящий над моим плечом. — Уровень — критический.

— Значит, мы на правильном пути, — говорю я. — Двигаемся дальше.

Через полчаса пути мы сталкиваемся с первым препятствием: земля начинает дрожать, а из трещин вырываются
призрачные фигуры. Они полупрозрачны, но их когти оставляют глубокие борозды на броне.

— Духи! — кричит Лира, взмахивая силовыми клинками. — Они не материальны!

Талисса поднимает руку, и её ладони вспыхивают перламутровым светом:

— Они питаются страхом. Не дайте им проникнуть в разум!

Она начинает петь на древнем языке, и воздух вокруг нас наполняется мерцанием. Духи замедляются, их очертания
размываются.

— Огонь! — рявкаю я.

Болтеры грохочут, снаряды прошивают призрачные тела. Но они не умирают — лишь распадаются на мгновение, а затем собираются вновь.

— Бесполезно! — кричит Кассиан. — Нужно что‑то другое!

— Используйте энергию Тау! — предлагает старший эльдар. — Их оружие работает на иной частоте.

Командор Тау Эларан Ши’ан молча кивает. Его воины поднимают посохи, и из них вырываются лучи голубого света. Они пронзают духов, заставляя их растворяться с пронзительным визгом.

— Работает! — восклицает Валериан. — Продолжайте!

Через несколько минут последние духи исчезают. Мы стоим, тяжело дыша, оглядывая поле боя.

— Это только начало, — предупреждает Талисса. — Артефакт защищает себя.

Мы наконец достигаем пирамиды. Обелиск возвышается над нами, его поверхность пульсирует, словно живое сердце. Вокруг него — кольцо из чёрных камней, исписанных рунами.

— Эти символы… — шепчет старший эльдар, всматриваясь. — Они гораздо старше, чем наша раса.

— И опаснее, — добавляю я. — Что дальше?

Командор Эларан Ши’ан делает шаг вперёд. Его голос звучит ровно, но в нём чувствуется напряжение:

— Мы должны активировать дестабилизирующий модуль. Он разрушит энергетическую связь артефакта с Варпом. Но
для этого нужно разместить три излучателя на равном расстоянии от обелиска.

— Кто будет их устанавливать? — спрашивает Кассиан.

— Мои воины, — отвечает командор. — Но вам придётся их защищать.

Я киваю:

— Договорились. Разбиваемся на три группы.

Первая группа — Кассиан и двое воинов Тау — начинает установку излучателя. Едва они подходят к камням, земля под ними вздрагивает, и из трещин вырываются щупальца тьмы. Они хватают одного из тау, сжимая его доспех, как бумагу.

— Дерьмо грокса! — рычу я, бросаясь вперёд. «Морталис» отсекает щупальце, но оно тут же отрастает вновь.

Лира и Валериан вступают в бой, их клинки и болтерные выстрелы разрывают тьму. Но щупальца множатся, окружая
нас кольцом.

— Нужно больше света! — кричит Талисса.

Она поднимает руки, и вокруг неё вспыхивает сияющий кокон. Свет распространяется, заставляя тьму отступать.

— Сейчас! — командор Эларан Ши’ан подаёт сигнал.

Второй излучатель активирован. Третий — последний — устанавливают Валериан и двое эльдаров. Но в этот момент обелиск начинает вибрировать, и из его вершины вырывается луч чёрного света.

— В укрытие! — ору я.

Мы бросаемся в стороны. Луч ударяет в землю, оставляя воронку, полную кипящей тьмы.

— Он пробуждается! — шепчет Талисса, её голос дрожит от страха. — Мы опоздали! — добавляет она, резко переходя на эльдарский. — A d’yeabl aep arse! — ругается она, её лицо искажается от гнева. [«Задница дьявола»].

В этот момент обелиск медленно поднимается из земли. Его руны начинают ярко светиться алым цветом, напоминающим цвет крови. Воздух вокруг нас наполняется ужасающим воем, который не похож на звук — это само безумие, воплощённое в звуке.

— Всё или ничего, — говорю я, поднимая «Морталис». — Кассиан, Валериан — за мной! Лира, Талисса — прикрывайте!

Мы бежим к артефакту. С каждым шагом гравитация меняется, то прижимая нас к земле, то наоборот подбрасывая вверх. В воздухе появляются разрывы — окна в Варп, из которых тянутся когтистые лапы.

— Держитесь! — кричит Талисса, её свет становится ярче, отталкивая тьму.

Мы достигаем основания обелиска. Я взмахиваю «Морталисом», вложив в удар всю свою ярость, всю боль, всю память о павших. Топор врезается в металл, и тот трещит, словно стекло.

— Ещё! — подбадривает Валериан.

Кассиан бьёт мечом, Лира — парными клинками. Вместе мы пробиваем брешь. Внутри артефакта — пульсирующее ядро, похожее на сердце демона.

— Разрушайте его! — командор Тау направляет на ядро луч своего посоха.

Мы атакуем одновременно: «Морталис», мечи, клинки, энергия Тау — всё сливается в едином ударе. Ядро трескается, затем взрывается с оглушительным воплем.

Обелиск с громким хлопком разрушается, и тьма рассеивается. Планета начинает очищаться от Варпа. Становится значительно светлее, воздух меняет свои свойства, и дышать становится легче.

Мы стоим среди обломков, тяжело дыша. Солнце, наконец, пробивается сквозь облака, освещая долину.

— Мы справились, — говорит командор Эларан Ши’ан, опуская посох, и вытирая пот и кровь с лица. — Но это лишь первый шаг.

— Да, — соглашаюсь я. — Но теперь мы знаем: вместе мы гораздо сильнее.

Талисса подошла ко мне. Её глаза светились усталостью, но в них также читалась гордость. Она посмотрела на командора Эларан Ши’ан и сказала:

— Мы доказали, что достойны союза.

Командор Эларан Ши’ан кивнул, признавая её слова.

Я смотрю на своих братьев — на их израненные, но непокорённые лица. На воинов Тау, стоящих рядом, на эльдаров, чьи глаза полны уважения.

— Мы ещё не закончили, — произношу я. — Но сегодня мы показали тьме, что вместе мы сильнее. Она не победит.

— За Императора! — возглашает Кассиан.

Все вокруг вторят ему, даже ксеносы:

— ЗА ИМПЕРАТОРА!

В этот момент, среди руин и сияния света, я осознаю: мы будем сражаться до конца. Мы — стражи света, ангелы смерти, несущие свет и жизнь. Мы не отступим.

Мы стоим среди обломков обелиска, тяжело дыша. Воздух всё ещё дрожит от отголосков битвы, но тьма отступает — медленно, неохотно, словно не желая покидать эти земли. Солнце, пробившееся сквозь тучи, заливает долину багровым светом, превращая лужи крови в расплавленное золото.

— Это… действительно конец? — тихо спрашивает Валериан, опуская болтер. Его доспех покрыт вмятинами, на плече — глубокая царапина от щупальца тьмы.

— Конец одного этапа, — поправляю я, сжимая рукоять «Морталиса». — Но не всей войны.

Командор Тау подходит ближе. Его маска по‑прежнему скрывает лицо, но в позе читается уважение.

— Вы доказали, что достойны доверия, — произносит он. — Наши аналитики уже изучают данные. Если артефакт был лишь одним из звеньев… Нам предстоит многое узнать.

Я киваю. В голове — калейдоскоп образов: демон Кхорна, чудовище из Бездны, руны обелиска, пульсирующие как живое сердце. Всё это — части одной мозаики. Но какой?

— Нам нужны ответы, — говорю я. — И время.

— Времени у нас очень мало, — вмешалась Талисса. Её обычно спокойные глаза сейчас светились тревожным светом. — Я почувствовала... что-то древнее. Оно пробуждается. Не здесь. Где-то ещё.

Мы молча шли к десантным капсулам, каждый погружённый в свои мысли. Лира периодически оглядывалась — её парные клинки всё ещё светились остаточным светом. Кассиан шёл рядом, его меч был опущен, но пальцы крепко сжимали рукоять, так что костяшки побелели. Второй рукой он обнимал свою любимую.

— Мы сделали, что могли, — наконец говорит он. — Но это не победа. Это отсрочка.

— Отсрочка — это тоже победа, — возражаю я. — Если бы мы не остановили ритуал, Ксирон‑7 стал бы вратами для чего‑то худшего.

Он молчит, но я вижу: он согласен.

На борту корабля нас встречает тишина. Экипаж — люди, эльдары, тау — смотрят на нас с настороженным уважением. Никто не говорит вслух, но все понимают: мы вернулись не с триумфом, а с предупреждением.

— Доложите обстановку, — командую я, снимая шлем. Пот стекает по лицу, но я не обращаю внимания.

Сервочереп, парящий у потолка, проецирует голограмму:

— Корабли Тау готовы к отходу. Их император Аун'Ва запросил срочную связь. Также… получены сообщения от Империума.

— Какие? — спрашиваю, чувствуя, как внутри сжимается холодный узел.

— На трёх мирах зафиксированы аномальные явления. Структуры, похожие на обелиск. И… — сервочереп делает паузу, — на одном из них видели знамёна Хаоса.

Мы собираемся в главном зале корабля. Здесь — все: мои братья, представители Тау, эльдаров, орков. Воздух гудит от напряжения.

— Итак, — начинаю я. — Мы уничтожили артефакт на Ксирон‑7. Но это не единственный. Их больше. И Хаос уже начал действовать.

Командор Эларан Ши’ан поднимает руку:

— Наши разведчики подтвердили: на планетах системы Эридан обнаружены аналогичные структуры. Они
активируются. Мы предполагаем, что это часть сети — древней, возможно, созданной ещё до эпохи Империума.

Талисса встаёт:

— Я согласна. Эти обелиски — не просто артефакты. Они — якоря. Они удерживают что‑то… снаружи. И если их не остановить, оно придёт.

— Что «оно»? — спрашивает Грок, мой названый зеленокожий брат, его голос звучит слишком громко.

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Но мы видели достаточно, чтобы понять: это не Хаос. Это… иное. Древнее. Чуждое.

В зале повисает напряжённая тишина. Все понимают, что мы стоим на пороге чего-то важного.

— У нас два пути, — произносит Кассиан, поднимаясь на ноги. — Мы можем попытаться найти способ уничтожить все обелиски или…

— Или подготовиться к тому, что нас ждёт, — подхватываю я. — Чтобы быть готовыми, нам нужно объединить все силы. Полностью. И нам необходимо найти новых союзников.

Командор Тау Эларан Ши’ан медленно снимает маску. Его лицо — строгое, с резкими чертами — теперь открыто. Он смотрит на меня, затем на остальных.

— Наш народ ценит расчёт. Но иногда… — он делает паузу. — Иногда нужно действовать вопреки логике. Я предлагаю формальный союз. Тау, эльдары, орки — все вместе. Плюс, как Вы и говорили — мы ищем новых союзников. Против общей угрозы.

Зал замирает. Это — беспрецедентно.

— Принимаю, — говорю я, протягивая руку.

Он отвечает на жест. Это не просто рукопожатие — это клятва.

— Тогда за работу, — командор Эларан Ши’ан поворачивается к своим офицерам. — Передайте приказ: мобилизовать все ресурсы.

Офицеры Тау молча склоняют головы и расходятся. Эларан Ши’ан вновь оборачивается ко мне. В его взгляде — непривычная для представителя его расы напряжённость.

— Командор Данте, — произносит он сдержанно. — Необходимо срочно связаться с Аун’Ва. Ситуация приобрела… личный характер для императора.

— Что вы имеете в виду? — уточняю я, чувствуя, как внутри нарастает тревога.

Эларан делает паузу, словно взвешивая каждое слово:

— На Ксайлон‑7 находится сын императора — Ариун Та’кел. Он возглавлял дипломатическую миссию, когда планету захватили сектанты Хаоса. По нашим данным, его удерживают в древнем храме для проведения кровавого ритуала. Аун’Ва… Он в отчаянии.

Я сжимаю рукоять «Морталиса», обдумывая услышанное. Сын императора в руках Хаоса — это не просто заложник. Это удар по самому основанию империи Тау.

— Связывайтесь с Аун’Ва, — говорю я. — Я буду рядом для переговоров.

Голограмма Аун’Ва появляется на экране. Его лицо, обычно бесстрастное, искажено болью и гневом. Он смотрит прямо на Эларан Ши’ана, затем переводит взгляд на меня.

— Командор Данте, — его голос звучит глухо. — Вы понимаете, почему мы вынуждены просить вашей помощи?

— Понимаю, — отвечаю твёрдо. — И мы сделаем всё, чтобы спасти Ариуна Та’кела. Но для этого нужен чёткий план. Позвольте мне предложить стратегию операции.

Аун’Ва внимательно смотрит на меня, затем медленно кивает:

— Говорите.

Я разворачиваю голокарту Ксайлон‑7. На ней видны зелёные равнины, изрезанные каньонами, руины древнего города и храм с чёрным алтарём в центре.

— Предлагаю следующий план:

1. Снайперское прикрытие:

Группа Тау займёт позиции на юго‑западном плато. Их задача — точечное уничтожение командиров сектантов и подавление огневых точек.

Группа Орков под командованием Грога разместятся на северо‑восточном хребте. Их роль — создать хаос, обстреливая тылы противника и срывая подготовку ритуала.

2. Основной штурм:

Кровавые Ангелы (моя группа) атакуют с севера, пробивая оборону сектантов.

Элитные отряды Тау наносят удар с юга и востока, сковывая силы противника.

Наша цель — одновременное схождение у храма для максимальной концентрации сил.

3. Финальный этап:

С группой из пяти Кровавых Ангелов врываюсь в храм.

Талисса нейтрализует защитные системы алтаря.

Эларан Ши’ан и его воины обеспечивают эвакуацию Ариуна Та’кела и остальных заложников.

После спасения заложников — полное уничтожение алтаря любым доступным способом.

Грок ухмыляется, обнажая острые зубы:

— Мы покажем им WAAAGH! Мои парни любят стрелять! Наведём так сказать шороху! Сделаем так, что они даже не поймут, откуда пришла смерть!

Эларан кивает:

— Наши снайперы готовы. Точность будет безупречной.

Талисса поднимает руку:

— Я смогу деактивировать алтарь, но мне нужно минимум две минуты без помех.

— У тебя будет это время, — обещаю я. — Мы прикроем любой ценой.

Операция «Ксайлонский рассвет»:

Фаза 1: Снайперский удар

Тёмная ночь Ксайлон‑7 разрывается вспышками выстрелов.

Тау. Их лазерные винтовки работают с холодной точностью. Каждый выстрел — смертелен. Командир группы лично ликвидирует трёх высокопоставленных сектантов, лишая врага координации.

Орки. Их импровизированные орудия грохочут, снаряды взрываются, создавая хаос. Грок орёт: «WAAAGH! Пусть трепещут!» Его отряд методично выбивает наблюдательные пункты и склады боеприпасов.

Фаза 2: Штурм

Мы бросаемся вперёд. Кровавые Ангелы в багровых доспехах, Тау в бронзовых — мы несёмся через руины, сметая всё на пути.

Сектанты пытаются сопротивляться, но их строй ломается под нашим натиском. «Морталис» в моих руках поёт песню войны, рассекая плоть и кости.

— За Императора! — кричу я.

— ЗА ИМПЕРАТОРА! — отзываются мои братья. И даже группы ксеносов подхватывают клич.

Тау действуют слаженно: их лазеры режут врагов, а тяжёлые орудия подавляют огневые точки. Мы пробиваемся к храму.

Войдя внутрь, мы оказываемся в центре зала с алтарём, окружённым сектантами. На жертвенном камне лежит Ариун Та’кел с открытыми глазами, но без сознания. Возле стены лежат несколько тел заложников, связанных и ожидающих своей очереди, которой, благодаря всевышнему, не суждено сбыться.

Я командую: «Огонь!» Кровавые Ангелы бросаются в бой. Кассиан рубит врагов мечом, Валериан стреляет из болтера, а Лира кружит, как хищная птица, её парные клинки сверкают в свете алтаря. Их движения напоминают полёт бабочек, но укус этих «бабочек» смертелен. Противнику очень нравится. Они прямо падают замертво в восторге.

Талисса бежит к алтарю. Её руки вспыхивают огнём: «Я блокирую его! Не дайте им приблизиться!» Сектанты атакуют её, но Эларан и его воины защищают Талиссу. Их лазеры разрезают воздух, превращая врагов в пепел.

Тем временем Грок и его орки врываются через боковой вход, сея хаос. Топоры и дубины орков крушат всё на своём пути. Снайпера Орков ведя непрерывный прицельный огонь уничтожают самые опасные цели.

Грок с боевым кличем «WAAAGH!» бросается на верховного жреца и одним ударом топора отсекает его голову.

Талисса завершает ритуал нейтрализации. Алтарь гаснет, его свет тускнеет. Руны на стенах трескаются, рассыпаются в пыль.

Я бросаюсь к Ариуну. Он жив — его грудь поднимается, глаза медленно открываются.

— Вы… спасли нас, — шепчет он.

— Всё позади, — говорю я, помогая ему подняться. — Теперь вы все в безопасности.

Эларан подходит, его лицо озаряется облегчением:

— Ариун… ты жив.

— Благодаря им, — кивает сын императора в нашу сторону. — Я доложу отцу.

Мы стоим на руинах храма. Солнце поднимается над Ксайлон‑7, заливая всё золотым светом.

— Это победа, — говорит Эларан. — Но не последняя.

— Верно, — соглашаюсь я. — Но теперь мы знаем: вместе мы сильнее.

Кассиан поднимает меч:

— За Императора!

— ЗА ИМПЕРАТОРА! — отзываются все.

И мы идём вперёд. Потому что пока бьётся сердце, пока рука держит оружие — мы не отступим. Мы — союз рас. Мы — стражи света. И мы будем сражаться до конца.

Вот так начался наш путь. Люди, эльдары, орки, Тау — все мы стояли плечом к плечу, понимая: только вместе мы сможем противостоять надвигающейся тьме.

На первом общем совете, собравшем представителей всех рас, я встал перед ними:

— Сегодня мы — союзники. Завтра — возможно, братья по оружию. Но всегда — защитники жизни. Мы не знаем, что ждёт нас впереди, но мы готовы. Потому что пока мы едины, мы непобедимы.

Голоса слились в едином возгласе:

— ЗА СВЕТ! ЗА ЖИЗНЬ! ЗА БУДУЩЕЕ!

И под этим кличем мы отправились дальше — навстречу новой битве, новому испытанию, новому шансу на победу.

Операция на Ксар‑Талесе.

Мы вышли на позицию за час до рассвета — если можно было назвать рассветом тусклый багровый свет, пробивавшийся сквозь тучи пепла. Горизонт дрожал от низкочастотного гула, словно сама планета стонала в преддверии битвы.

— Готовьтесь, — мой голос, усиленный вокс‑системой, звучал глухо. — Они идут.

Первые ряды врага показались из тумана — орда чудовищ, сотканных из тьмы и костей. Их тела извивались, меняя форму: то когтистые лапы, то щупальца, то челюсти, усеянные сотней зубов. Воздух наполнился вонью разлагающейся материи и озона.

— За Императора! — рявкнул я, поднимая «Морталис».

Они бросились вперёд с воем, от которого закладывало уши.

— Огонь! — скомандовал я.

Болтеры грянули хором. Снаряды разрывали тела, но твари лишь извивались сильнее, их плоть регенерировала на
глазах.

Один из монстров прыгнул на Лиру — она увернулась, её клинки сверкнули, отсекая щупальце. Оно упало, шипя, как раскалённая сталь, а затем взорвалось зелёным пламенем.

— Проклятие Хаоса! — выругался Валериан, отпрыгивая. — Они горят!

Он выпустил очередь в грудь твари — снаряды вошли в плоть, но не остановили её. Монстр рванулся вперёд, когти вонзились в его доспех. Валериан взревел, схватил тварь за челюсти и рванул — кости хрустнули, голова оторвалась с влажным треском. Чёрная кровь хлынула на броню, разъедая керамит.

Кассиан рубил мечом, рассекая тела пополам. Но даже разделённые, твари продолжали двигаться — одна половина ползёт, другая бьёт когтями.

— В голову! — крикнул я. — Только в голову!

Мой топор опустился на череп первой твари — череп раскололся, как гнилой орех. Мозг, похожий на комки слизи, брызнул во все стороны. Но за ней уже бежали десятки других.

Враг начал обходить фланги. Орки, рыча, бросились навстречу — их дубины дробили кости, топоры рубили конечности. Грок сражался на острие атаки, был всегда в первых рядах. Один из зеленокожих, огромный, как дредноут, схватил тварь за хвост и швырнул её в толпу сородичей, перед этим прикрепив связку плазменных гранат.

— Бугага! Вот это драка! Подарок видно не понравился. Вон как разлетелись, — заревел он, размахиваясь шипастой булавой. И нанося удары направо и налево.

Орки-снайпера вели постоянный прицельный снайперский огонь. У многих из них уже закончился боезапас, у некоторых снайперские винтовки заклинило от перегрева. Тогда отбросив винтовки в сторону, они вытащили огромные дубины и кинулись в гущу сражения, поближе к своим сородичам. Битва превратилась в хаос. Орки - снайпера сражались с яростью. Их движения были точны, каждый удар — смертелен. Они стали символом новой тактики. Они наслаждались битвой.

Тау действовали иначе — их импульсные винтовки били точно, каждый выстрел пробивал голову или сердце. Командующий Тау Эларан Ши’ан, хладнокровный и собранный, отдавал приказы, его отряд двигался как единый механизм. Рядом с ним сражался сын императора Ариун Та’кел.

Но враг не сдавался. Из‑за холмов выползли гиганты — твари размером с танк, их тела были покрыты костяными пластинами, а рты зияли бездонными пропастями.

— Скверна Варпа… — прошептал Церес, поднимая гранатомёт.

Я ударил первым. «Морталис» врезался в пластину — металл заскрежетал, но выдержал. Тварь взмахнула лапой — я отпрыгнул, но удар задел плечо. Керамит треснул, боль пронзила руку.

— Командор! — крикнула Талисса.

Она метнулась вперёд, её руки засветились. Луч света ударил в глаз твари — он лопнул, как перезревший плод. Монстр взревел, но второй глаз уже нацелился на неё.

— Отродье тьмы! — рявкнул Кассиан, бросаясь между ними.

Его меч вонзился в шею твари, но лезвие застряло в кости. Тварь схватила его лапой, подняла в воздух. Кассиан
закричал — доспех начал трескаться.

— Отпусти его! — я взлетел на прыжковом ранце, топор опустился на лапу. Кости хрустнули, Кассиан упал.

Я ударил снова — «Морталис» пробив череп, вошёл в мозг. Тварь рухнула, её тело начало распадаться, испаряясь в воздухе.

Враг не кончался. Мы стояли в лужах чёрной крови, наши доспехи были покрыты рваными ранами. Лира потеряла
клинок — второй держала в окровавленной руке. Валериан едва держался на ногах, его броня была пробита в десятке мест.

— Мы не выстоим… — прохрипел Церес.

— Выстоим! — рявкнул я. — Никто не отступит! Отставить мысли о поражении!

Талисса подняла руки. Её свет стал ярче, ослепляя врагов.

— Сейчас! — крикнула она.

Мы бросились в последний штурм. Я рубил, резал, бил — топор входил в плоть, как в масло. Впереди на меня прыгнул один из монстров. Я схватил его за горло и сжал. Кости хрустнули, глаза твари вылезли из орбит. Рванув, я оторвал ему голову, и горячая кровь залила моё лицо. Однако, так как кровь монстров оказалась кислотной, я почувствовал резкую боль.

Лира прыгнула на спину другой твари, её клинок вошёл в позвоночник. Монстр оглушительно заверещал, но она уже резала его шею, пока голова не отделилась.

Валериан, несмотря на раны, вставил болтер в пасть твари, выстрелил — череп взорвался, разбрызгивая мозги.

Орки ревели, их дубины дробили черепа. Тау били точно, экономя каждый выстрел. И вдруг — тишина…

Враг остановился. Те, кто ещё двигался, начали таять, превращаясь в дым. Воздух стал чище, и первые лучи настоящего рассвета наконец пробились сквозь тучи после долгих лет.

Я опустил топор. Руки дрожали, броня была покрыта трещинами. Вокруг — мои братья, израненные, но живые.

— Мы… сделали это? — прошептал Кассиан, опираясь на меч.

— Да, как и всегда, — ответил я. — Но это только начало.

Талисса подошла, её свет угасал. Она коснулась моей брони — раны начали затягиваться.

— Выдержали, — сказала она. — Но следующая битва ещё будет тяжелее.

Командующий Тау Эларан Ши’ан кивнул.

— Мы готовы.

Я оглядел поле боя — горы трупов, разрушенные укрепления, но… мы стояли.

— За Императора! — крикнул я, поднимая топор.

— ЗА ИМПЕРАТОРА! — ответили все.

И под этим кличем мы начали собирать силы — для следующей битвы.

После той битвы мы дали себе лишь сутки на передышку. Раны заживали очень медленно — даже магия Талиссы не могла мгновенно восстановить раны, нанесённые оружием Хаоса. Но время не ждало.

— Командор, — обратился ко мне Кассиан, проверяя зарубки на своём мече. — Мы выстояли, но это была лишь проба сил.

— Знаю, — ответил я, глядя на голокарту, где пульсировали алые метки приближающихся угроз. — Нам нужно больше. Нам нужно всё.

Талисса, стоящая рядом, кивнула:

— Я отправила весточки. Те, кто способен слышать, откликнутся. Через три дня небо потемнело…

Сначала пришли они — Легионы Имперской Гвардии. Их транспорты опустились с грохотом, словно сама земля вздохнула под тяжестью брони. Выстроились шеренги в серых плащах, их винтовки блестели в тусклом свете.

Командующий в шинели с золотыми аксельбантами подошёл ко мне, отдал честь:

— Полковник Гаррет, 12‑й ударный полк. Мы здесь, чтобы сражаться.

Я пожал его руку:

— Добро пожаловать в ад!

Затем прибыли Сёстры Битвы. Их доспехи сияли, как расплавленное серебро, а в глазах горел огонь веры. Они не
ждали приказов — сразу заняли позиции, их тяжёлые болтеры уже были нацелены в сторону горизонта.

— Сестра‑командор Элиана, — представилась их предводительница. — Мы молились за вас. Теперь будем сражаться рядом.

— Ваша вера — наш щит, — сказал я.

Но самым неожиданным было появление орков. Небо почернело от их кораблей — ржавых, грохочущих, но грозных. Они спускались с рёвом турбин, их вопли заглушали даже ветер.

Среди хаоса и грохота выделилась могучая фигура. Это был Грокхар — младший брат моего зеленокожего «названного» брата Грока. Его массивная фигура, украшенная боевыми шрамами и ритуальными татуировками, излучала неистовую энергию. В руках он сжимал огромный двуручный топор, покрытый зазубринами и следами множества битв.

Грокхар шагнул вперёд, его топор ударил в землю, оставив глубокую трещину. За ним плотной волной двигались воины — все племена орков, объединённые под его знаменем. Их рёв наполнил воздух, заставляя землю дрожать.

— Мы пришли! — проревел Грокхар, его голос звучал как раскат грома. — Где враги?! Мы покажем им настоящую WAAAGH!

Я улыбнулся, чувствуя, как в груди разгорается надежда.

— Везде, — ответил я, указывая на горизонт, где уже сгущались тучи. — Но мы покажем, где их больше всего. Как раз для вас!

Грокхар оскалился в хищной ухмылке, обнажая острые зубы:

— Отлично! Мои парни жаждут драки. Пусть эти твари почувствуют гнев орков!

В этот момент появился могучий силуэт. Грок, вернулся в лагерь, выполняя мой поручение. Он шёл ко мне, чтобы доложить о выполнении задания, но увидев своего младшего брата — рванулся вперёд, его глаза сияли от радости и боевого азарта. Он остановился перед Грокхаром, и на мгновение оба родных брата замерли, глядя друг другу в глаза.

— Грокхар! — рявкнул Грок, его голос дрожал от волнения. — Ты привёл все племена!

— А как же иначе, брат?! — ответил Грокхар, и в его голосе прозвучала неподдельная гордость. — Ты думал, что сможешь победить всех врагов в одиночку?! Когда зовёт битва, орки должны быть вместе!

Они шагнули навстречу друг другу и сцепились в могучем объятии. Их массивные тела сотрясались от силы сжатия, а
доспехи скрежетали, соприкасаясь. Вокруг них орки начали бить в барабаны, выкрикивать имена братьев, поднимая оружие в знак уважения и солидарности.

— Помнишь наш ритуал, брат? — спросил Грок, отстраняясь и глядя в глаза Грокхара.

— Конечно, помню! — ответил тот, ухмыляясь. — Это наш знак единства!

Братья развернулись лицом друг к другу, подняли кулаки и трижды стукнули ими друг о друга — сначала правыми, затем левыми, а потом снова правыми. После этого они приложили ладони к груди и произнесли хором:

— Кровь орков — одна кровь! Сила орков — общая сила! WAAAGH во имя победы!

Орки вокруг взревели в едином порыве, их крики слились в оглушительный хор:

— WAAAGH! WAAAGH! WAAAGH!

Энергия битвы нарастала, окутывая поле незримой, но ощутимой аурой безудержной ярости. Грок и Грокхар
повернулись к нам, их глаза пылали решимостью.

— Теперь мы готовы, — заявил Грок, поднимая свой топор. — Покажем этим тварям, что значит разозлить орков!

— Да! — поддержал его Грокхар. — Пусть трепещут!

Я оглядел наше разношёрстное войско:

Имперская Гвардия — стойкая, дисциплинированная, готовая стоять насмерть.

Сёстры Битвы — сияющие, как звёзды, с верой, которая могла осветить даже самую тёмную ночь.

Орки — неукротимые, жаждущие битвы, чья дикая энергия могла стать ключом к победе.

Тау — хладнокровные тактики, чьи технологии дополняли грубую силу.

Эльдары — мудрые и загадочные, владеющие магией, способной переломить ход сражения.

— Сегодня мы покажем врагу, что значит объединиться перед лицом тьмы, — произнёс я, поднимая «Морталис». — Мы — щит, мы — меч, мы — надежда!

Голоса всех слились в едином рвении:

— ЗА ИМПЕРАТОРА! ЗА СВЕТ! ЗА ЖИЗНЬ!

Мы построили укрепления — не из камня, а из воли. Каждый отряд внёс свой вклад:

Тау развернули энергетические щиты. Их инженеры, сосредоточенные и хладнокровные, работали без устали — настраивали орудия, калибровали системы наведения, проверяли резервные контуры. Командующий Тау Эларан Ши’ан, не произнося лишних слов, лишь коротко кивал, оценивая готовность каждого узла обороны.

Эльдары установили защитные руны. Их мерцающий свет, похожий на звёздную россыпь, окутал позиции мягким сиянием. Талисса, стоя в центре ритуального круга, шептала древние заклинания — руны отзывались тихим гулом, впитывая энергию её голоса.

Имперская Гвардия копали траншеи, укрепляли блиндажи, монтировали огневые точки. Солдаты работали молча, но в их движениях чувствовалась твёрдая решимость. Полковник Гаррет лично проверял каждую позицию, его взгляд скользил по линиям обороны с холодной расчётливостью.

Сёстры Битвы возвели алтари света. Их молитвы звучали как гимн, а сияние доспехов усиливало магический покров, созданный эльдарами. Сестра‑командор Элиана стояла у главного алтаря, её меч, окроплённый святой водой, излучал мягкий свет.

Орки… орки просто ждали. Но это было особое ожидание — бурлящая энергия WAAAGH наполняла воздух. Грок и Грокхар расхаживали среди воинов, раздавали подзатыльники тем, кто слишком рьяно размахивал оружием, и подбадривали тех, кто казался слишком тихим. Время от времени кто‑то из орков бил в огромный барабан — ритм отзывался эхом в сердцах всех, кто стоял рядом.

Вскоре стало заметно: энергия орков оказалась… заразной. Несколько гвардейцев, стоявших поблизости от орчьих рядов, начали беспокойно озираться, их глаза заблестели нездоровым огнём. Один из солдат вдруг швырнул лазган, разорвал на себе униформу и с рёвом бросился в пустоту, размахивая кулаками. Другой начал биться головой о бруствер траншеи, не обращая внимания на кровь.

— Скверна Варпа! — выругался полковник Гаррет, хватаясь за кобуру.

— Не стрелять! — рявкнул я, бросаясь к нему. — Это не порча. Это WAAAGH.

Грок и Грокхар, заметив переполох, переглянулись и с ухмылками направились к «заражённым» бойцам.

— Э‑э‑э, парни, так не пойдёт, — пробасил Грок, хватая одного из «берсеркеров» за шкирку. — Ты же не орк. Тебе нельзя так.

— Но… но… — забормотал солдат, пытаясь вырваться. — Я чувствую… Огромную силу!

— Сила — это хорошо, — кивнул Грокхар, подходя с другой стороны. — Но без головы ты её не используешь.

Братья синхронно подняли кулаки — не для удара, а для «дозированной оплеухи». Лёгкий, но точный хлопок по затылку — и солдат обмяк, приходя в себя. Второй получил аналогичный «лечащий» хлопок от Грокхара. Через минуту оба сидели на земле, растерянно моргая.

— Что… что это было? — прошептал один из них.

— WAAAGH, — коротко объяснил Грок, похлопывая его по плечу. — Но ты не орк. Так что держи себя в руках.

Солдаты кивнули, всё ещё не до конца понимая, что произошло. Полковник Гаррет покачал головой:

— Надо бы предупредить остальных…

— Не надо, — усмехнулся я. — Пусть знают: WAAAGH — штука мощная, но требует контроля.

Перед закатом мы собрались на центральной площадке. Каждый отряд выстроил своих воинов в линию. Я встал в центре, по бокам — Грок и Грокхар, за нами — Талисса, полковник Гаррет, сестра Элиана и командующий Тау.

— Сегодня мы не просто союзники, — начал я, поднимая «Морталис». — Сегодня мы — одно целое. Наши различия — наше оружие. Наша вера, наша сила, наша ярость — всё это сольётся в единый удар.

Талисса шагнула вперёд. Её руки засветились, и свет разлился по кругу, касаясь каждого воина:

— Пусть магия звёзд укрепит ваши сердца. Пусть свет не покинет вас в час тьмы.

Сестра Элиана подняла меч:
— Пусть вера Империума ведёт вас. Пусть каждый удар будет во имя света.

Полковник Гаррет кивнул:

— Дисциплина — наш щит. Сплочённость — наш меч.

Командующий Тау произнёс холодно, но с уважением:

— Эффективность — залог победы. Мы действуем как единый механизм.

Грок ударил кулаком в грудь:

— Орки не бегут! Орки бьют!

Грокхар подхватил:

— WAAAGH — это мы! WAAAGH — это победа!

Все воины подняли оружие. Крики, молитвы, боевые кличи слились в единый гул, который, казалось, достиг небес.

Перед решающим боем мы собрались на вершине холма. Солнце едва пробивалось сквозь тучи, окрашивая небо в багровые тона.

Я оглядел своих союзников — израненных, уставших, но непокорённых.

— Сегодня мы не просто сражаемся, — сказал я, глядя на них. — Сегодня мы пишем новую историю. Историю, где нет места вражде. Где все расы — едины.

Сестра Элиана подняла меч:

— За свет!

Полковник Гаррет вскинул лазган:

— За Империум!

Грок взревел:

— ЗА ДРАКУ!

Грокхар ударил топором в землю:

— ЗА ОРКОВ! ЗА СОЮЗНИКОВ!

Талисса и командующий Тау обменялись взглядами. Их руки засветились — один свет, один импульс.

— За жизнь, — прошептала Талисса.

— За будущее, — добавил командующий Тау.

Я поднял «Морталис», его лезвие сверкнуло в лучах восходящего солнца.

— Начинаем.

Небо разорвалось с грохотом, будто сама реальность дала трещину. Из прорехи хлынули твари Варпа — не просто чудовища, а воплощения кошмаров:

Крылатые создания с пастями, полными бритвенных зубов;

Исполины с телом из спрессованной тьмы и костяными наростами;

Ползучие тени, цепляющиеся за ноги, высасывающие силы.

— Ну и рожи! — захохотал Грок, размахивая дубиной. — Сейчас мы их…

— …научим хорошим манерам! — перебил Грокхар, заряжая катапульту огненным ядром.

Сотни крылатых тварей ринулись вниз, рассекая воздух костяными лезвиями. Их визг разрывал уши, а тени накрывали поле боя, словно саван.

Сёстры Битвы не дрогнули. Сестра‑командор Элиана дала команду: первые ряды вскинули мельт‑ружья, испепеляя тварей мощными потоками перегретой плазмы. Задние шеренги открыли огонь из болтеров — снаряды разрывали крылья и тела, превращая монстров в кровавые ошмётки. Одна из сестёр, сестра‑сержант Кассия, активировала огнемёт — струя пламени охватила целую стаю, заставив их рухнуть горящими комьями.

Эльдары создали защитный купол из переплетённых рун. Талисса, стоя в центре, направляла энергию — её руки светились, а голос звучал как древний гимн. Руны взмыли в небо, образуя сеть, которая резала тварей на части. Одно из крылатых чудовищ попыталось пробиться сквозь барьер — руны вспыхнули, и оно рассыпалось в прах.

Орки не стали тратить время на раздумья. Грок и Грокхар схватили громоздкие катапульты, заряженные огненными ядрами. С диким хохотом они метнули снаряды — те взорвались в воздухе, превращая летающих тварей в пылающие кометы.

— Какой потрясающий фейерверк! — воскликнул Грокхар, наслаждаясь зрелищем огненных всполохов в небе.

— Готовься к следующему залпу! — крикнул Грок, перезаряжая катапульту. — Брат, я давно не испытывал такого веселья!

Из‑за холмов вышли три исполина — их тела напоминали движущиеся горы из тьмы. Каждый шаг оставлял глубокие трещины в земле. Один из них взмахнул лапой — волна ледяного тумана накрыла позиции Тау, замораживая орудия.

— Они гасят наши щиты! — крикнул командующий Тау. — Нужно прервать их атаку!

Тау активировали резервные системы. Их энергетические пушки переключились на высокотемпературный режим — лучи света прожгли ледяную корку, создавая коридоры для наступления. Один из орудийных расчётов, заметив, что лёд начинает сковывать ноги, включил режим «огненного вихря» — поток плазмы растопил ледяные наросты, освободив товарищей.

Кровавые Ангелы пошли в лобовую атаку. Я поднял «Морталис», чувствуя, как ярость WAAAGH пульсирует в крови. Кассиан рванулся вперёд, его меч вонзился в ногу исполина — металл заскрежетал по кости, но выдержал. Валериан выпустил очередь из болтера в глаз монстра — тот взревел, но не остановился. Лира, кружа вокруг исполина, вонзила клинки в его сухожилия — чудовище пошатнулось.

Грок и Грокхар решили действовать иначе. Братья схватили по два огромных молота и, разогнавшись, прыгнули на спину исполина. Их удары слились в единый грохот — кости треснули, и монстр начал падать.

— Держите его! — крикнул Грок, вгоняя молот в плечо твари.

— Мы его сломаем! — проревел Грокхар, разбивая рёбра.

Исполин рухнул, его тело начало распадаться, оставляя после себя лишь чёрный дым.

Когда два исполина были повержены, третий издал оглушительный рёв — из его груди вырвался шар тьмы, который начал расширяться, поглощая свет. Всё вокруг погрузилось в кромешную тьму, лишь редкие вспышки молний освещали хаос.

— Это конец! — вскрикнула Лира, пытаясь разглядеть врагов.

— Нет! — я ударил кулаком по земле. — Свет есть даже в самой глубокой тьме!

Талисса шагнула вперёд. Её руки засветились ярче солнца, но тьма сопротивлялась.

— Мне нужна помощь! — крикнула она.

Сестра Элиана подошла к ней, подняла меч:

— Вера — наш свет!

Командующий Тау Эларан Ши’ан активировал все резервные генераторы. Энергетические щиты вспыхнули, создавая сеть света.

Грок и Грокхар, несмотря на тьму, начали бить в барабаны — ритм нарастал, пробуждая WAAAGH.

Постепенно тьма начала отступать. Свет Талиссы, усиленный молитвами Сёстёр, энергией Тау и ритмом орков, разорвал шар тьмы. В центре раскрылась сердцевина — пульсирующий сгусток энергии, окружённый щупальцами.

— Туда! — скомандовал я. — Один удар — и всё закончится! Быстрее!

Но тут небо озарилось фиолетовыми вспышками — на планету начали высаживаться Десантники Тёмных Эльдар. Их изящные, смертоносные корабли опускались, выпуская отряды воинов в чёрных доспехах. Впереди шёл Вект‑наар, верховный командир, его глаза сверкали холодным огнём.

— Вы сражаетесь с тем, что не понимаете, — произнёс он. — Но я знаю, как уничтожить это. Я предлагаю союз. Моя магия и ваши силы — вот ключ.

В этот же момент из‑за холмов показались отряды бывших Космических десантников Хаоса. Их доспехи, некогда осквернённые знаками Хаоса, теперь были очищены и перекрашены в сдержанные тона. Впереди шли два командира:

Капитан Драксар, бывший чемпион Кхорна, теперь отвергнувший кровавый путь. Его огромный цепной меч всё ещё хранил следы битв, но теперь служил не ради крови, а ради спасения;

Сержант Морвиан, некогда служивший Тзинчу, теперь осознавший цену обмана. Его болтер был заряжен освящёнными снарядами, а на плече красовался символ искупления.

— Мы пришли, чтобы искупить грехи, — сказал Драксар, поднимая меч. — Дайте нам шанс.

Мы переглянулись. Времени на сомнения не было. Мы бросились к сердцевине. Каждый отряд выбрал свою роль:

Кровавые Ангелы пробивали путь сквозь щупальца. Мой «Морталис» рубил плоть, Кассиан и Валериан прикрывали фланги. Лира, используя ловкость, забиралась на щупальца, разрубая их изнутри.

Сёстры Битвы, возглавляемые Элианой, шли следом, их мельт‑ружья и огнемёты расчищали путь, а болтеры добивали уцелевших тварей.

Тау поддерживали щитами, отражая ответные удары. Один из инженеров, заметив, что щит начинает ослабевать, бросил устройство, создающее мини‑взрыв — оно отбросило щупальца, дав время на перезарядку.

Эльдары и Тёмные Эльдары направляли магию, ослабляя защиту сердцевины. Талисса и Вект‑наар встали рядом, их руки светились разными цветами — свет и тьма сливались в единую силу.

Орки шли последними — Грок и Грокхар несли огромный огненный снаряд, который они выковали из обломков вражеских орудий.

Бывшие Космические десантники Хаоса прикрывали фланги. Драксар рубил щупальца своим цепным мечом, а Морвиан меткими выстрелами из болтера сбивал тварей, пытавшихся атаковать с тыла.

— Готовьтесь! — крикнул я, поднимая топор.

Мы ударили одновременно:

Я вонзил «Морталис» в сердцевину — металл заскрипел, но вошёл глубоко.

Кассиан рубанул мечом, расширяя рану.

Валериан выпустил очередь из болтера, создавая взрывную волну.

Талисса и Вект‑наар направили объединённую магию — свет и тьма проникли в самую глубину.

Грок и Грокхар швырнули огненный снаряд — он взорвался внутри, разрывая сердцевину на части.

Драксар и Морвиан дали финальный залп из болтеров. Снаряды, освящённые и заряженные волей к искуплению,
вонзились в пульсирующую сердцевину. Взрыв!

Яркая вспышка ослепила всех на мгновение. Когда зрение вернулось, мы увидели:

Щупальца, ранее оплетавшие сердцевину, рассыпались пеплом;

Тьма, окутывавшая поле боя, начала рассеиваться, словно туман под утренним солнцем;

Исполины‑тени, ещё недавно внушавшие ужас, рухнули наземь и превратились в безжизненные груды обломков.

Воздух наполнился запахом озона и горелой плоти. Тишина, непривычная после нескончаемого грохота битвы,
опустилась на поле сражения.

Я опустил «Морталис», тяжело дыша. Руки дрожали от напряжения, но в груди разгоралось пламя триумфа.

Огляделся:

Кассиан и Валериан стояли спина к спине, их доспехи были покрыты царапинами и пятнами чужой крови, но глаза горели победой;

Лира, слегка прихрамывая, убирала клинки в ножны — на её лице играла усталая, но довольная улыбка;

Талисса, едва держась на ногах, всё ещё излучала слабый свет — её магия истощила её, но она не отступила;

Сестра Элиана опустила меч, её доспехи мерцали остатками священного пламени;

Командующий Тау проверял показания приборов — на его лице читалось сдержанное удовлетворение;

Грок и Грокхар, покрытые сажей и кровью, хохотали, хлопая друг друга по плечам;

Вект‑наар, стоя в отдалении, наблюдал за происходящим с холодным интересом, но в его взгляде мелькнуло что‑то похожее на уважение;

Драксар и Морвиан переглянулись — в их глазах читалась не только усталость, но и новое понимание: они больше не рабы Хаоса, а воины, сражающиеся за жизнь.

— Мы сделали это… — прошептал Церес, опуская гранатомёт. — Никто не пал.

— Да, — кивнул я. — Благодаря каждому из нас.

Талисса подошла, её свет угасал, но в глазах была гордость.

— Мы доказали, что можем сражаться вместе, — сказала она. — Даже те, кто шёл тёмным путём, нашли в себе силы вернуться к свету.

Вект‑наар скрестил руки на груди. Несмотря на привычную холодную маску, в его взгляде читалось нечто новое — не презрение, а… уважение.

— Сегодня мы забыли старые обиды. Сегодня мы стали сильнее. Хаос отступил не только благодаря силе, но и благодаря воле.

Командующий Тау поднял руку:

— Эффективность достигла максимума. Враг уничтожен. Потерь нет. Это… неожиданно. Но логично. Объединение ресурсов дало оптимальный результат.

Сестра Элиана перекрестилась, её меч всё ещё светился слабым сиянием.

— Свет победил. И даже тьма послужила ему. Это знак — нет неисправимых ошибок, есть путь к искуплению.

Грок ударил кулаком в грудь:

— Вот это драка! Даже эти… — он кивнул в сторону бывших десантников Хаоса, — …оказались не совсем бесполезными!

Грокхар ухмыльнулся:

— WAAAGH — теперь наш общий путь! И он стал ещё круче!

Драксар, услышав это, усмехнулся. Его цепной меч был покрыт чёрной слизью поверженных тварей, но взгляд был твёрд.

— Раньше я сражался ради крови. Теперь — ради жизни. Это… Это гораздо лучше.

Морвиан кивнул, проверяя обойму болтера:

— Искупление — это не про прошлое. Это про следующий выстрел. Про следующий бой.

Мы стояли на поле боя, глядя на руины врага. Солнце пробилось сквозь тучи, осветив окровавленные доспехи, сломанные мечи и лица, полные усталости, но и гордости.

— Вот так рядовая операция по уничтожению культистов, — я сделал паузу, оглядывая своих союзников, — внезапно стала тем самым, что объединило все разумные расы для всеобщего выживания. Мы доказали: даже те, кто
заблудился, могут найти путь. Даже тьма может стать частью света, если есть воля.

Талисса улыбнулась:

— И это только начало. Теперь у нас есть союз, которого не было прежде.

Вект‑наар, прежде чем исчезнуть в мерцании телепорта, произнёс:

— Я вернусь. Но уже не как враг.

Драксар и Морвиан переглянулись.

— Мы останемся, — сказал Драксар. — Пока есть враги, которым нужно показать, что искупление возможно.

Я поднял топор, его лезвие сверкнуло в лучах солнца.

— За жизнь! За свет! За будущее!

Голоса слились в едином кличе:

— ЗА ЖИЗНЬ! ЗА СВЕТ! ЗА БУДУЩЕЕ!

И под этим кличем мы начали собирать силы — для новых битв, для новых испытаний. Потому что теперь мы знали: пока мы едины, пока верим друг в друга, мы непобедимы.