Кровь как топливо

Коби всегда думал, что смерть — это темнота. Пустота. Ничего.

Он ошибался.

Смерть оказалась холодной травой под щекой, запахом прелой листвы и чьим-то натужным хрипом рядом. Очень близко. Слишком близко.

Коби открыл глаза.

В лицо ударил резкий запах — железо, пот и что-то сладковатое, тошнотворное. Кровь. Он узнал бы этот запах из тысячи, хоть и привык к нему совсем в другом месте. Не в лесу. Не под открытым небом.

Над ним качались ветви деревьев, подсвеченные бледной луной. Где-то ухнула птица. И снова этот хрип.

Коби с трудом приподнялся на локтях и замер.

В двух шагах от него, на утоптанной земле, лежал человек. Вернее, то, что от него осталось. Разорванное горло, вывернутая рука, остекленевшие глаза, смотрящие в небо. Рядом — еще один. И еще. Тела крестьян в простой одежде, с дорожными котомками, валялись на поляне, как сломанные куклы.

А над ними возились волки.

Коби видел их только на картинках и в зоопарке. Здесь они были настоящие. Серые тени с горящими глазами, тощие, злые. Один рвал бок мертвой женщине, второй вгрызался в ногу мужика в разорванном зипуне.

И третий, самый крупный, поднял голову и посмотрел прямо на Коби.

— Твою ж... — выдохнул Коби.

Зверь оскалился. Из пасти капала кровь. Он шагнул вперед.

Дальше Коби действовал на автомате. Тело вспомнило то, чему никогда не училось — дикую, первобытную жажду жизни. Руки нашарили рядом палку, сухую, но крепкую, с острым обломком сучка на конце. Коби вскочил, выставил импровизированное копье перед собой и заорал.

Он не знал, что именно орал. Кажется, матом. Кажется, очень громко.

Волк дрогнул. Оглянулся на сородичей. Те тоже подняли головы, принюхиваясь. Коби видел их глаза — в них не было страха, только голод и расчет. Но он стоял, и палка в его руках не дрожала.

Потому что Коби привык держать инструмент. Пятнадцать лет сварочного аппарата в руках — это не шутка. Руки помнили вес, помнили вибрацию, помнили, что нельзя отпускать, если хочешь сделать шов ровно. Сейчас вместо электрода была палка, вместо металла — шкура волка, но принцип тот же: не отпускай, иначе сожжешь заготовку.

Волки не стали рисковать. Крупный развернулся и, поджав хвост, скрылся в кустах. Остальные потянулись за ним, недовольно рыча.

Коби стоял еще минуту, тяжело дыша. Потом палка выпала из рук. Ноги подкосились, и он рухнул на колени прямо в траву, пропитанную кровью.

— Что за... — прошептал он. — Что за хрень?

Тело трясло. Не от холода — ночь была теплая, летняя. От адреналина, который схлынул, оставив после себя противную слабость и дрожь в мышцах.

Коби заставил себя встать. Осмотреться. Поляна, лес, трупы. Никаких признаков цивилизации. Ни фонарей, ни дороги, ни даже столба с проводами. Только деревья, луна и звезды.

Он подошел к ближайшему телу — тому самому мужику в зипуне. Отвернулся, чтобы не смотреть на лицо, и начал шарить по карманам. Зачем? Он и сам не знал. Инстинкт выживания: в незнакомом месте ищи ресурсы.

Нашел кинжал. Ржавый, старый, но лезвие целое. Заткнул за пояс. Нашел несколько медных монет с непонятной чеканкой. Сунул в карман своих штанов — и тут только заметил, во что одет сам.

Обычные джинсы. Свитер. Кроссовки. В которых он... в которых он...

Коби замер.

Воспоминания нахлынули резко, как удар под дых.

Больница. Белый потолок. Запах лекарств. Жена, сидящая рядом с красными глазами. Дети, которых не пустили, потому что «папе плохо». Врач, качающий головой. И этот разговор, который он слышал сквозь вату в ушах: «Месяц, может, два... Опухоль неоперабельная... Готовьтесь...»

А потом темнота.

И вот это.

— Я умер, — сказал Коби вслух.

Голос прозвучал хрипло, но твердо.

— Я, мать его, сдох. От рака. В тридцать восемь лет. У меня четверо детей. И я сдох.

Он сел прямо на землю, обхватил голову руками. Хотелось выть. Хотелось провалиться сквозь землю. Хотелось проснуться в своей постели, рядом с храпящей женой, и забыть этот кошмар как страшный сон.

Но он не просыпался.

А потом перед глазами вспыхнуло.

«Поздравляем! Вы убили: Лесной волк (ур. 2)»

«Пролито крови врага: 15 ед. Шанс редкого дропа: 5%»

«Добыча: Шкура волка (1), Медная монета (1)»

Коби замер.

Текст висел прямо в воздухе, светясь бледно-зеленым. Он моргнул — текст не исчез. Протянул руку — пальцы прошли сквозь буквы.

— Интерфейс? — прошептал Коби.

Ответом была тишина.

Он медленно поднялся. Покрутил головой. Тексты послушно двигались вместе со взглядом.

— Игра? Я в игре?

Этого не могло быть. Он не играл в игры лет десять, с тех пор как родился третий ребенок. Раньше, в молодости, конечно, рубился в стратегии, даже в какую-то ММОРПГ залипал с друзьями. Но чтобы вот так — умереть и попасть в игру?

— Бред, — сказал Коби. — Полный бред.

Но текст висел. Монеты в кармане звенели. Кинжал холодил поясницу. А трупы вокруг никуда не делись.

Коби посмотрел на волка, которого зарубил палкой (когда успел-то?). Тот лежал в траве, и над ним тоже висела призрачная надпись: «Лесной волк (ур. 2). Добыча: Шкура волка».

— Система, — выдохнул Коби. — Тут есть система.

Он вдруг вспомнил, как в той старой игре, куда он рубился с друзьями, можно было вызывать меню персонажа. Просто мысленно позвать.

Он позвал.

И меню открылось.

Перед глазами развернулась полупрозрачная таблица:

Имя: Коби

Уровень: 1

Класс: Не определен

Особый дар: Не активирован (требуется кровь сильного врага)

Характеристики:

Сила: 8

Ловкость: 6

Интеллект: 5

Выносливость: 7

Навыки: Нет

Коби смотрел на цифры и не верил. Сила 8 — это откуда? Он же никогда особой силы не имел, сварщики сильны не мышцами, а выносливостью. Хотя... может, система посчитала его физическую форму на момент смерти? А он, несмотря на болезнь, до последнего старался двигаться, работать по дому...

— Ладно, — сказал он вслух. — Допустим, я в игре. Допустим, я умер и попал сюда. Вопрос: что дальше?

Ответа не было. Вокруг шумел лес. Где-то далеко завыли волки — те самые, что ушли. На востоке начало светлеть небо.

Коби посмотрел на трупы, на поляну, на кровавую траву. Потом на свои руки — обычные руки сварщика, в шрамах от ожогов и мозолях.

— Значит так, — сказал он решительно. — Если это игра, я буду играть. У меня нет выбора. Но я узнаю, почему я здесь. И, может быть... может быть, найду способ вернуться.

Он поднял ржавый кинжал, проверил, хорошо ли сидит в руке. Подобрал с убитого волка шкуру (система пискнула, засчитывая добычу). И, ориентируясь на светлеющее небо, пошел прочь от поляны.

Вперед. В неизвестность.

Где-то за спиной, среди трупов, на мгновение появилась тень — высокая, темная, с косой в руке. Она посмотрела вслед уходящему человеку и беззвучно растаяла в воздухе.

Коби этого не видел.

Он просто шел, стараясь не думать о том, что оставил в прошлой жизни. О жене, которая осталась вдовой. О детях, которые остались без отца. О том, что он никогда не увидит, как вырастет его младшая, пятилетняя Майя.

Он думал только о следующем шаге.

Потому что если остановиться — можно сломаться.

А сломаться сейчас нельзя.

Конец первой главы.