Кровь на кимоно

В отеле его встретила почтительная тишина. Номер на десятом этаже открывал панораму города, раскинувшегося до самого горизонта, словно россыпь драгоценных камней на черном бархате. Сон не шел. Гарри вышел на балкон, ни ветерка, ночной бриз едва шевелил волосы. Он смотрел на это безбрежное море огней и чувствовал себя песчинкой в океане свете. Но даже здесь, на головокружительной высоте, его не покидало ощущение, что он под прицелом. Кто они, эти люди в аэропорту? Зачем следят? Всю жизнь он был охотником, загонял преступников в угол. Теперь он сам стал добычей?

Город за окном только начинал просыпаться, окутанный нежным предрассветным светом. Гарри несколько минут лежал неподвижно, пытаясь осознать, где находится. В памяти всплыли обрывки последних дней: долгий перелет, аэропорт, преследователи, такси, скользящее по залитым огнями улицам, и, наконец, мягкая кровать в этом незнакомом, но таком комфортном номере.

Он подошел к окну и раздвинул шторы. Перед ним открылся захватывающий вид на Токио. Небоскребы уходили ввысь, их зеркальные поверхности отражали первые лучи солнца. Под ними раскинулся лабиринт улиц, уже наполняющийся первыми машинами и спешащими людьми. Этот город, такой огромный и незнакомый, одновременно завораживал и немного пугал.

— Что ж, Гарри, — прошептал он сам себе, — приключения продолжаются.

Он принял душ, приводя себя в порядок, выбрал свежую одежду. Достал из рюкзака блокнот, в котором были записаны его первые шаги в Токио.

— Начнем, пожалуй, с еды.

Он спустился в лобби и направился к стойке регистрации, чтобы узнать, где можно позавтракать и как лучше добраться до центра города. Улыбчивая сотрудница отеля с готовностью объяснила ему все детали, вручив карту Токио.

Его ждал визит вежливости в редакцию «Токийского вестника», встреча с местными репортерами, знакомство с материалами полиции. Могут подождать. Происшествия случаются каждый день и каждый час. Серия убийств была странной, да. Жертвы — влиятельные бизнесмены, коррумпированные политики, якудза. Люди, чья репутация была далеко не безупречной. И на теле каждой жертвы был оставлен один и тот же символ — словно ножом вырезанный иероглиф "天罰" (Тэнбацу), что означало «небесная кара».

Кто стоит за этим? Обычный маньяк? Конкурирующая преступная группировка? Или нечто иное? В криминальных кругах ходили слухи о Жнеце. Фигура почти мифическая. Чистильщик, избавляющий мир от тех, кого не мог достать закон. Гарри никогда не сталкивался с ним лицом к лицу, но слышал о Тени, появлявшейся то тут, то там, каравший за семь смертных грехов: гордыню, жадность, гнев, зависть, похоть, чревоугодие и уныние. Неужели он добрался до Токио?

Взгляд Гарри блуждал по городским огням, и внезапно из памяти всплыл образ из прошлого. Образ Мисаки. Они были здесь вместе много лет назад во время секретной операции, такой запутанной и опасной, что воспоминания о ней до сих пор отдавались фантомной болью. Ее смех, блеск ее темных глубоких глаз, прикосновение ее прохладной руки. Они расстались так же быстро, как и сошлись. Долг, опасность, жизнь на кону — удел агентов под прикрытием. Классика жанра. Жива ли она? Помнит ли его? Найти ее было еще одной, негласной, причиной его приезда, почему он не отказался от командировки.

На ресепшн у дежурного сотрудника службы приема и размещения Гарри расплатился за ночь. По понятным причинам он не намеревался здесь оставаться надолго: всего лишь перевалочный пункт, переночевать. Место было засвечено. Токио принял его в свои объятия — цепкие и душные. Спертый, влажный воздух токийского лета ударил в лицо Гарри, едва он вышел из кондиционированной прохлады отеля. Это было не то ласковое тепло, которое он помнил, а тяжелое, давящее облако, пропитанное запахами незнакомой еды, выхлопных газов и миллионной толпы. Он закинул на плечо сумку, поправил воротник рубашки, уже ставший липким, и зорким взглядом бывшего детектива (бывших детективов не бывает!) окинул пеструю городскую суету.

Утром Токио предстал в ином свете. Солнце играло на стеклах небоскребов, улицы были полны спешащих клерков, школьниц в матросках с эксклюзивными рюкзаками за плечами и туристов с камерами. Гарри, стараясь выглядеть одним из них, зашел в небольшой магазинчик в районе Гиндзы, купил бутылку воды. Он был предельно осторожен, всматривался в отражения в витринах, но вчерашних преследователей видно не было. И как сглазил: тут же их заметил. Он перекинул через плечо дорожную сумку, инстинктивно расправляя плечи, как перед неминуемой дракой, и окинул возникшую перед ним сцену взглядом, который за годы работы в полиции научился отделять зерна от плевел. Не те же самые, что в пршлый раз, но типаж был до боли знакомым. Двое в неприметных темных костюмах, с незапоминающимися лицами. Они не искали кого-то, они ждали. Его. Двое с напряженным выражением на лицах и в плохо сидящих костюмах. Они не держали табличек с именами. Они смотрели в его сторону.

Старые инстинкты сработали мгновенно. Гарри нырнул в поток людей. Он не стал оглядываться, но чувствовал их присутствие спиной, как барометр чувствует приближение шторма, как чувствовал когда-то холодное дуло пистолета, мысленно прокручивая на ходу варианты. Задание лондонского редактора, на первый взгляд, было рутинным для журналиста его калибра: серия статей о таинственных убийствах в японской столице. Но кто-то явно не хотел, чтобы он совал свой нос в это дело.

Гарри использовал толпу как прикрытие. Он затерялся в лабиринте пешеходных переходов, несколько раз менял направление, пока не уверился, что оторвался. Вместо того чтобы сразу ехать в отель «Парк Хаятт», где его ждал забронированный еще в Лондоне номер, он решил пройтись. Ему нужно было почувствовать город, его ритм, его дыхание. Синдзюку ошеломлял. Неоновые вывески взмывали ввысь, отражаясь в плавящемся асфальте, создавая футуристический пейзаж. Он бродил по узким улочкам Омоидэ-ёкотё, где из крошечных якитори-баров валил дым и раздавался смех, контрастируя с безмолвными небоскребами, царапавшими небо.

Чувство голода (еще не завтракал) привело его в неприметный ресторанчик в ближайшем переулке. Низкая деревянная дверь, синие занавески-норэн с иероглифами. Внутри – длинная стойка из светлого дерева, за которой пожилой мастер в белом колпаке виртуозно справлялся с ножами, сковородками и котлами одновременно. Пахло соевым соусом, имбирем и чем-то еще, пряным и уютным. Гарри сел за стойку. Посетителей было немного: двое офисных работников, сосредоточенно поглощавших свой рамен (популярный в Японии суп с лапшой, заправленный мясом, овощами, грибами, сыром, маринованными яйцами) и пожилая пара, тихо беседовавшая за маленьким столиком.

Он заказал тэндон — чашу риса с горкой из свежайших, обжаренных в легчайшем кляре морепродуктов и овощей. Креветки, баклажан, корень лотоса, тыква. К нему подали мисо-суп и маленькую пиалу с маринованными овощами. Это была простая, но идеальная для удовлетворения аппетита еда. Гарри ел не спеша, наблюдая за отточенными виртуозными движениями повара, прислушиваясь к голосам снаружи. Здесь, в этом островке спокойствия посреди бурлящего мегаполиса, он на мгновение позволил себе расслабиться.