Кровь – лучший фильтр

Красные глаза её налились слезами.

– Зачем я тебе такая?

Перекошенное оттёкшее лицо, волосы растрёпаны.

– Брось здесь.

Грязное платье, дребезжащий голос.

– Оставь меня.

И она заплакала.

Они находились в лодке. Он молча грёб. Девушка склонилась над озером. С берега доносилась музыка, мерцали огни. С каждым взмахом весла эти звуки становились тише. С каждым взмахом весла отчётливее слышался всплеск воды за бортом.

– Камень на шею – и в воду, – сказала она.

Он молчал.

– Просто утопи меня! Прошу!

Девушка рыдала, кричала. Пусть. Молодой человек вглядывался в ночь. До противоположенного берега ещё далеко – надо покинуть остров. И вот одна из причин:

– Тот парень просто козёл, – сказала она, – Чем-то меня накачал и хотел трахнуть!

Молодой человек по-прежнему молчал, орудуя вёслами.

Вот и огни нужного берега – их город.

– Он – хозяин вечеринки…

Оставив за бортом свой ужин, сдобренный приличной порцией алкоголя, девушка заснула, перед этим прошептав:

– Я не достойна жить…

– Спи, сестрёнка, – сказал он.

Мерцание гирлянд… глаза болят… блядь…

– Кровь скоро потемнеет. Пользуйся моментом.

Вспышка.

– И компьютерная обработка не нужна. Кровь – лучший фильтр.

В по-рождественски украшенной комнате фотоаппарат улавливает ещё одну смену цвета. Ещё один оттенок красного. На вымазанный кровью пол падает фото. Ничего плохого: мясо, кишки и Рождество.

– Нам главное съебать, пока не приехала полиция.

– Ага.

Вспышка.

Паренёк подбирает снимок. Разглядывает.

– Тут ты превзошёл сам себя. – и снимок отправляется в сумку на поясе.

– Ещё пара таких убийств, и я буду профи, - смеётся.

– Ага. Да более кровавых.

Вспышка.

Ещё одна.

– Пора!

– Я стираю грань между криминалистикой и искусством…

Толстые пальцы коренастого мужчины в строгом костюме с каждым новым снимком всё быстрее и быстрее перебирали фотографии. На лице любопытство сменилось ужасом.

– Это вообще законно? Я многое видел, но это…

Мужчина убрал фотографии обратно в папку и положил на кофейный столик, вправо от себя, вытер платком пот со лба, глядя на молодого человека напротив себя. Тому было не больше тридцати, и своим стилем он контрастировал с мужчиной – джинсы, чёрная толстовка, кеды.

– Искусством это назвать трудно. Вы понимайте, что никто не согласится публиковать такое! Кто вы?

– Журналист, в какой-то степени… Я… – он не успел договорить, потому что хлопнула дверь, и в комнату вошёл ещё один молодой человек в строгом костюме:

– Пап!.. А, ты не один… – он протянул руку фотографу: – Илья.

Тот протянул руку в ответ:

– Роман. Фотохудожник. Я, наверное, пойду…

– Илья, что ты хотел? – басом произнёс отец, но Илья заметил стопку фотографий, достал из папки и принялся их изучать:

– Очень круто. Твоё?

– Да, – сказал Роман.

– Слушай, я собираюсь организовать вечеринку на острове, мне нужны фотографы. А это, – он похлопал по фотографиям, – я покупаю за десять тысяч за снимок!

– Вечеринка? – Роман поклонился, улыбаясь: – Я в деле!

Они пожали руки друг другу.

Вмешался отец:

– Какой остров?

Влад отвёз сестрёнку, Марину, совсем юную, двадцатилетнюю и вдупель пьяную, в свой дом, оставленный рано и загадочно погибшими родителями. На этой почве он не доверял полиции, что отказалась расследовать это дело. Денег едва хватало на содержание дома, и он подумывал его продать.

Марина ещё спала. Он месил тесто для блинчиков по рецепту мамы. Потом сварит кофе, когда она проснётся; дело шло к обеду. Когда в лодке он услышал, что её чуть не изнасиловали – хотел развернуться и без разбору всем набить морды, огромного усилия воли стоило ему этого не делать – инстинкт самосохранения?

Влад начал печь блинчики.

Марина пришла на кухню через некоторое время, в одной футболке до середины бедра, босая. На футболке была одна надпись: Crystal Castles.

– О, ты проснулась! – улыбнулся Влад. Он выбрал момент, когда порцию теста только-только выливаешь в масло, и можно ничего не делать – они обнялись.

– С детства люблю этот запах, – сказала она тихо.

– Я знаю. – Он выдержал паузу, переворачивая блин. – Как дела?

– Курить хочу.

– Сначала поешь.

– Окей.

Её каштановые волосы не были ни причёсаны, ни вымыты, падали на плечи, чёлка лезла в глаза. На ногах виднелись синяки.

Через некоторое время Влад наконец поставил тарелку со стопкой блинов на стол.

– Ешь, – просто сказал он, – Сейчас кофе сварю.

– Поварёнок, – сказала Марина и поцеловала его в висок, – Помнишь, у нас такая книжка была?

– Хм, нет…

Когда на стол были поставлены две чашки чёрного кофе, брат тоже сел за стол.

Они ели молча минуты две.

– Помнишь что-нибудь из вчерашнего? – Влад нарушил молчание.

– К сожалению, – вздохнула Марина. – Море алкоголя, кокаина и такие ужасные фотографии на стенах: много крови и расчленёнки, – она поморщилась.

Её брат пожал плечами:

– У богатых свои причуды.

– Это точно, – она кивнула. Продолжила: – Хозяин вечеринки – сын кого-то чиновника, за ним всё время таскался фотограф, который называл себя гонзо-журналистом… что б это ни значило… поговаривали, что фотки на стенах его авторства. Похоже, хозяину свезли «лучших баб города». И лучшие наркотики, всех расцветок. А потом… я не могу… надо выйти… покурить…

– Пошли.

Одевшись в тёплое, они переместились на улицу, на крыльцо, оборудованное местами для сидения: досками на бетонной оградке, за которой начиналась цветочная грядка. Марина закурила. Руки дрожали, по щекам катились слёзы. Голос дрожал:

– Я шлюха!.. лучшая баба города… я шлюха… дешёвая дрянь…

Она зарыдала. Влад сел рядом и обнял сестру.

Вскоре она почти успокоилась, время от времени всхлипывая, докурила сигарету.

– Ты как? – спросил Влад тихо.

– Лучше, – также тихо, – Голова немного болит.

Вдруг в дверь начали стучать.

Как у любого дома, здесь был задний двор, но они сидели как бы в срединном. Постучали в переднюю калитку. Ещё одна особенность дома заключалась в том, что он находился на возвышенности. Влад и Марина наблюдали гостя свысока.

– Это тот фотограф, – прошептал сестра.

– Беги в дом. Я разберусь.

Она так и сделала.

Влад спустился к калитке.

– Кто это?

– Меня зовут Роман. Я по поводу объявления о продаже этого дома…

Марина очнулась на заднем сидении авто, вёл Роман.

– Где Влад?

Роман вздохнул:

– Получил по голове. Не волнуйтесь, жить будет.

– Куда вы меня везёте?

– Помните Илью? – не дожидаясь ответа, он продолжил: – Вы ему приглянулись. А богатые не часто влюбляются. Знаете, что случается, когда у льва из-под носа забрать добычу?

– Ну да! Я вообще не человек, а трофей!..

– Издержки воспитания, чего вы хотели? – выдохнул Роман.

Они молчали.

– Знаете, – начал он, – Если бы я писал рассказ о брате и сестре, я бы непременно ввёл линию с инцестом…

– Что?!

– Хотя бы на уровне мыслей, чтобы потом расписать, как герою стыдно за эти мысли. Как в «Парфюмере».

– Вы больной!

– Мне говорили. Много раз, – выдохнул Роман.

Они помолчали ещё немного. Машина выехала на большую дорогу.

– У меня сейчас по расписанию врезаться в фуру…

У Марины не осталось слов, она просто ойкнула (с восклицательным знаком в конце). Роман продолжил:

– У богатых свои причуды! Так вот, у вас будет несколько секунд, знак – снижение скорости, прыгайте из машины. Вот, возьмите…

Роман протянул флешку.

– Что это?

– На ней столько компромата, что ни папаша, ни самый лучший адвокат не отмажут этого пидора! Мы оба знаем, какая дичь там творилась.

– Спасибо.

Он сбросил скорость, и Марина резко прыгнула из машины.

Роман включил радио. Как всегда, в это время, играли квины. Не первый это раз, не первая машина. Сзади в такт с песней стучала открытая дверь.

Роман вдавил педаль в пол.