Кровь не вода 4

Пролог

«Вот же блин горелый, да когда же это кончится?» — сокрушался я про себя после прочтения письма от отца, которое дополнило слова его человека, присланного ко мне как бы в помощь. Вот тоже, хрен его знает, что за кадр.

Так-то вроде, по словам отца, очень полезный помощник, знающий непонаслышке все расклады в верхних эшелонах власти Московского царства, только вот чуечка подсказывает, что не все ладно с этим кадром.

Почему-то в разговоре с этим отцовским посланником не раз и не два я ловил себя на мысли, что слишком уж этот человек себе на уме, да и бегающие глазки наводили на мысль о всяком разном.

Понимаю, что глупо звучит, только вот с прошлой жизни почему-то я с осторожностью отношусь к людям с бегающими глазами, был в свое время неприятный прецедент с подобным товарищем, который в итоге оказался совсем даже не товарищем.

Но это ладно, присмотрюсь и подумаю ещё, нужен ли мне такой помощник, сейчас и без этого есть над чем голову поломать.

Если этот посланец своими словесными кружевами реально забил голову напрочь, то отец в письме разложил все по полочкам чётко, ясно и понятно. Воин он, не политик ни фига, поэтому и рубил строки, будто топором размахивая.

Если говорить коротко, то мне Иван Васильевич, царь московский, наконец-то позволил чуть глотнуть свежего воздуха. Не смирился с моей самостоятельностью, но признал в некоторой степени полезным, только с оговорками, конечно, куда же без них.

В общем, Москве нравится использовать меня в качестве щита от степи, но при этом их неслабо напрягает появление у меня запорожцев, а больше тот момент, что я могу оказаться не у дел, если этих запорожцев у меня будет подавляющее большинство.

На самом деле глаза мне не открыли, сам над этим думал, что уж тут скрывать, всё-таки казачий уклад подразумевает выборность власти, тут поневоле задумаешься. Напрягает другое. Как ни крути, а меня ненавязчиво так стараются загнать в определённые рамки по типу «ты туда не ходи, снег башка попадёт совсем мёртвый будешь, ты сюда ходи и все ровно будет».

Пофиг на самом деле, потому что это всё не новость совсем, и к чему-то такому я готов, но осадочек не сказать, что хороший.

Мои размышления перебил Святозар, который, усевшись рядом со мной на бревно, лежащее на берегу реки у самой кромки воды, спросил:

— Что, Семен, нос повесил?

Я передал ему отцовское письмо.

— Да есть от чего загрустить, чувствую себя псом на коротком поводке.

Святозар не торопясь прочитал письмо, чему-то хмыкнул и начал говорить:

— Удивляюсь я тебе, Семен, где-то ты слишком умный, а где-то как дите малое, — он снова хмыкнул и улыбнулся. — М-да. Пойми, Семен, чем сильнее ты станешь, тем больше вокруг тебя начнёт виться разных доброжелателей, желающих тебе добра из тех, кому захочется использовать тебя в своих интересах. Конечно, что-то рано на тебя обратили внимание, но и ничего удивительного в этом нет, поэтому и не переживай ты так сильно, все только начинается. Тебе нужно в таких случаях со всем соглашаться на словах и тихо делать свое дело. Это как торговля такая своеобразная, нужно крутиться среди купцов и искать свою выгоду, не продавая себя, а получая серебро за сам факт торговли. Говоря по-другому, тебе нужно доить этих доброжелателей, получая свою выгоду и стараясь при этом не влезть в их грызню.

Святозар замолчал, а я ответил:

— Да понимаю я все, просто неприятно осознавать свою зависимость от кого бы то ни было даже в мелочах.

— Ну, от этого никуда не деться, даже будь ты сильнее всех, все равно придётся торговаться. Жизнь, Семен, так устроена, что приходится везде искать свою выгоду, хочешь ты этого или нет.

Мы немного помолчали, размышляя каждый о своём, потом Святозар хлопнул меня по плечу и произнес:

— Ладно, не бери пока в голову, само собой наладится, тем более что тебе, стараясь привязать покрепче, многое позволили. Сам подумай, чего можно добиться, переманивая людей из Новгорода, там ведь можно не только боевых холопов покупать. Похоже, в Москве слабо пока представляют твои возможности, позволив тебе тащить к себе людей оттуда без ограничений, чую, удивишь ты еще москвичей.

— Только это и радует, — буркнул я на автомате, на что Святозар улыбнулся.

— Рядом с Новгородом и другие места есть, где можно поискать нужных людей, поэтому не теряйся. И ещё… — Святозар стал очень серьёзным. — От этого посланного тебе отцом помощника избавься как можно скорее. Не помощник он, а соглядатай, притом невеликого ума. И необязательно, что старается для твоего отца, поганый человечишка.

— Мне он тоже почему-то не понравился, — прокомментировал я, на что тот хмыкнул и ответил:

— Да тут и гадать нечего, ходит вынюхивает все, да и воспринял он тебя, судя по его разговорам, не хозяином, а дитем несмышленым, ничего не понимающим в жизни. Дурачок он, но тем и опасен. Ладно, это все твои дела, ты мне другое скажи: все успел сделать, что оговаривали, для встречи гостей?

— Да, все готово, я же уже говорил, — ответил я, посмотрев на Святозара с удивлением, на что он тут же произнес:

— Да я просто смотрю, что твои кузнецы в последнее время слишком уж суетиться начали, поэтому и решил переспросить.

— Все, что я обещал, уже готово, а суетятся они по другим вещам, ещё один незапланированный подарок готовят для незваных гостей.

— Хорошо, если так, пойду тогда я, дел ещё много, — произнес Святозар и, ещё раз хлопнув меня по плечу, добавил:

— А ты прекращай себя изводить, лишнее это.

Святозар ушёл, а я почему-то начал вспоминать о произошедших за последние месяцы событиях.

С прибытием запорожцев появилась у меня большая головная боль, да такая, что подобному пополнению я был уже не рад. Вот уж где вольница разудалая, не ограниченная никакими рамками, шок и трепет, по-другому не скажешь.

Эти люди сами по себе были, что называется, оторви и выбрось, живущие одним днем, не ценящие ни свою, ни чужую жизнь. Слабаков среди них не было по определению, просто потому что при таком образе жизни слабым здоровьем было не выжить. Что говорить, если они большую часть пути, пока добирались к нам, питались, по сути, одной вяленной рыбой, да и то не вволю — пару рыбешек в день, от которых только и пользы, что пить хочется, обманывая тем самым голод.

Вот уж к кому подходит поговорка про романтику в духе «украл, выпил, в тюрьму».

На самом деле никакого воровства не было, потому что воровать у своих для них типа западло, а вот пьянка и остальное — это жуть жуткая. Эти варвары при всей своей нищите, казалось, могли из воздуха добыть спиртное, нажраться, подраться, задираясь ко всем и каждому, и снова нажраться, обмывая очередную мировую.

Понятно, что подобное положение вещей никому не могло понравиться, тем более что они своим появлением, а вернее, поведением, по сути, парализовали работы, ведущиеся в крепости, и мне экстренно пришлось решать эту проблему.

Поступил просто: собрал их всех вместе, что было непросто, и толкнул целую речь на тему того, что есть хорошо, а что совсем плохо. Эта моя попытка решить все одним махом совсем не произвела впечатления на этих товарищей, которые в ответ начали острословить, явно проверяя меня на прочность.

Глядя на весь тот цирк, играть с ними в эти игры я не стал, вот не было у меня желания заниматься словоблудием, поэтому поступил проще. Сначала достав из-за пояса пистолет, выстрелил в воздух, чем заставил эту толпу на миг замолчать, после чего начал говорить уже по-другому:

— Значит так, казаки, словоблудием я с вами заниматься не буду, как и терпеть все ваши выходки, поэтому поступим мы с вами просто. Сейчас те, кто пришел сюда в поисках лучшей доли и готовы принять наши порядки, говоря по-другому, подчиняться моим приказам, отходят в ту сторону, — с этими словами я указал направление. — Кто пришёл просто погулять и повеселиться, направляются туда, — и я снова указал рукой, куда им следует двигаться. — Последних я обеспечу провиантом на дорогу, и они могут спокойно отправляться обратно, откуда пришли, потому что они мне не нужны. И поймите одну простую штуку: мне не нужны люди просто для количества, поэтому тем, кто останется, придётся много работать, учиться правильно воевать и привыкать к порядку, слушая своих, назначенных мной старших, как родных отцов. Я, кстати, не расстроюсь если вы все дружно развернетесь и уйдёте туда, откуда пришли, и, как обещал, готов дать припасы на дорогу для всех. На этом все, решайте, казаки, как вам быть и что делать.

— Так это что, и отдохнуть нельзя, когда не в походе? — выкрикнул кто-то из толпы, на что я тут же ответил:

— Отдохнуть можно, только надо понимать, что ближайшие несколько лет мы даже если будем находиться дома, все равно порядки будут как в походе, потому что по-другому в краях, где нам предстоит жить, не получится, степняки не позволят.

Тот же, кто задал вопрос про отдых, не унимался и спросил:

— А чему нас учить хочешь? Я вот всему обучен, да и большинство здесь не в одной сече уже побывали.

Я даже обрадовался такому вопросу, просто нужно было выплеснуть из себя накопившееся раздражение, поэтому и произнес в ответ:

— Ты бы не прятался за спинами товарищей, а вышел в круг, да показал свои умения мне неразумному, — произнес я и, не дожидаясь ответа, добавил: — Все вы тут люди взрослые, большинство мне в отцы годитесь, поэтому сможете показать себя во всей красе. Или нет?

— Покажу, почему не показать, только укажи, на ком, — ответил здоровенный казак, который, раздвигая товарищей, пробрался в первые ряды.

— Вот на мне и покажешь, если не боишься, конечно, — продолжил я нагнетать. Тот как-то растерянно оглянулся вокруг и ответил:

— Я же тебя зашибу, кто потом провиантом нас обеспечит, если решим уйти?

— Не переживай, обеспечат, даже если ты, как говоришь, зашибешь, только, боюсь, зашибалка у тебя ещё не выросла.

Казаки заржали, а этот здоровенный дядька с улыбкой ответил, пытаясь в свою очередь спровоцировать уже меня:

— Хорошо, если так, тогда скажи, как биться будем, да и начнём не откладывая, а то горло уже пора помочить.

— Да как хочешь, мне все равно, хоть голыми руками, хоть железом, — тоже улыбнувшись, ответил я, на что казак хмыкнул и произнес:

— Ну давай тогда на кулаках, хоть не порежешься.

Я на это только плечами пожал и начал избавляться от оружия, передавая его стоящему рядом Святозару.

Боя как такового не получилось. Схватка была стремительной с однозначным результатом.

Казак не смог меня удивить, он вышел в круг, уже считая себя победителем, и, что закономерно в таких случаях, нарвался. Нет, он на самом деле изобразил подобие стойки, чуть согнувшись и расставив руки в стороны, как это делают борцы, но это ему не помогло.

Я не стал лезть к этому громиле в ближний бой, да и руками не работал, вместо этого просто и незатейливо пробил прямой удар ногой в душу, который в карате называется мае-гери.

На самом деле я ни разу не каратист, но таким ударом запросто ломал в прошлой жизни доску-сороковку, а здесь так ударил, потому что очень уж удобно для подобного удара стоял этот казак. Все получилось не так, как я хотел, но все равно красиво, эффектно и эффективно.

У казака с реакцией все оказалось замечательно, и, несмотря на то, что пробил я по путю, и человека реально проняло, он успел поймать мою ногу. Вроде все я сделал как надо, но, похоже, не совсем. Тем не менее сориентировался я мгновенно и, опираясь на этот его захват, подпрыгнул, попутно скручивая корпус, и с разворотом красиво так зарядил пяткой в подбородок. Тут казаку реально повезло, что задел я ему бороду только краешком, иначе быть беде, а так обошлось.

В прошлой жизни у меня вряд ли получилось бы изобразить подобную красоту даже в лучшие свои годы, здесь же благодаря наработанной координации вырубил противника, будто так и надо.

Казак свалился как подрубленный, будто мешок с костями, я же, с перекатом поднявшись на ноги и глядя на казаков насмешливым взглядом, коротко произнес:

— Не впечатлил меня этот дядька.

— А ты и с сабелькой такой же ловкий? — тут же спросил сухой, как Кощей Бессмертный, довольно пожилой подвижный казак, которого так и хотелось назвать дедом.

— Проверить хочешь? — вопросом на вопрос ответил я.

— Хочу, — кивнул казак своим чубом, выходя в круг и вытаскивал из ножен саблю, притом делал он все это с изрядной сноровкой, так что напрягшийся Святозар, передавая мне мою саблю, тихо произнес:

— Будь осторожен и не торопись.

С этим противником все было иначе, и, не будь у меня моего боевого транса, проиграл бы ему по-любому. Буквально в каждом движении этого казака чувствовалась школа, ну или система. Не хуже и не лучше того, что мне дал Святозар, просто другой подход к бою. Схватка надолго не затянулась, буквально пара минут, и старик, пряча саблю в ножны, произнес:

— Удивил ты меня, атаман, я тебе сейчас не ровня.

Казаки зашумели между собой, но как-то тихо, будто ветер по камышам пронесся, а я, убирая саблю в ножны, громко произнес:

— Я, казаки, всё, что хотел вам сказать, сказал, дальше сам решайте, как быть и что делать, а мне в эти игры играться некогда, да и незачем.

С этим развернулся и ушёл.

Прозвучит странно, но уйти решили человек двадцать, все остальные пожелали остаться и, забегая вперёд, скажу, что проблем с ними в дальнейшем не было в принципе никаких.

После этого своеобразного круга было совещание уже в узком кругу с казачьим руководством. Уж не знаю, каким образом, но казаки сумели узнать, кого по весне после того, как сойдёт лед и земля немного просохнет, следует ждать в гости. А придут к нам, помимо трех, может, четырех тысяч татарских всадников, больше пяти тысяч янычар с осадными орудиями. Притом османы собираются идти в этот карательный поход на галерах, что меня, сказать по правде, порадовало, а казаков напрягло.

Порадовало, потому что у меня появилась надежда разжиться серьёзной артиллерией, а напрягло это все казаков из-за того, что они, несмотря на мои придумки, сомневались в возможности не допустить до стен крепости эти галеры.

В общем, на этом совещании мы договорились, что я возьмусь решить проблему османского флота своими силами с условием, что вся добыча с кораблей достанется мне. И это при том, что в уничтожении татар на суше я тоже поучаствую, и там добыча уже будет делиться по обычаю, без оглядки на то, что я возьму с галер.

Выгода на первый взгляд не очевидна, ведь во главе угла все-таки задача утопить корабли, соответственно, и о добыче можно только мечтать, но у меня при этом есть надежда, что пушки потом позже получится поднять, а это уже немало.

На самом деле этот османский флот для меня как подарок небес. Просто зная, как в дальнейшем будут развиваться события, я понимаю, что мне эти осадные орудия нужны при любом раскладе. Они позже помогут разгрызать крепкие орешки в Ливонии, на войну с которой у меня ну очень большие планы, точно ведь знаю, что на первом этапе там можно будет неслабо так приподняться в плане пополнения людьми, ну и добром тоже. Это потом все станет сложно, а поначалу все складывалось в этой войне для Москвы замечательно. Вот и нужно мне не прощелкать шанс стать сильнее, но это дела будущего, сейчас же нужно для начала отбить у осман охоту лезть вглубь казачьи земель, и для этого есть все необходимое.

В общем, после этого совещания началась подготовка не только к переезду, но и к встрече незваных гостей, благо количество галер, призванных участвовать в карательном походе, уже известно.

В общей сложности османы собрались задействовать пятнадцать кораблей, и нам пришлось готовить тридцать шестовых мин и столько же лодок, притом именно с лодками мы намучались больше, чем с минами. Просто пришлось городить городушки, чтобы защитить экипаж этих недоминоносцев от обстрела стрелковым оружием. В общем, так или иначе справились, собственно, как и с подготовкой к переселению.

Помимо всего прочего мы одновременно учили воевать по-новому запорожцев. Их разбили на полусотни, в каждый десяток определили командиров из числа моих боевых холопов и вооружили. И тренировались они до потери пульса.

Это принесло определённые плоды, но до нормального результата ещё далеко, остались ещё проблемы в плане взаимодействия отдельных подразделений, но это дело поправимое.

Главное, что энтузиазм у народа прёт через край, особенно он стал ярко выраженным, когда они понаблюдали за моими тренировками. Святозар потому что взялся за меня как в последний раз, стараясь передать и привить мне умения, которым не успел обучить ранее.

Когда река окончательно освободилась ото льда, к крепости начали прибывать нанятые нами струги, и собрали их мы даже с запасом. В общей сложности удалось нанять более сотни этих корабликов, и благодаря этому мы смогли одним махом отправить на новое место жительства всех наших людей вместе с имуществом за исключением запорожцев, сотни боевых холопов и некоторых немцев кузнецов.

С оставшимися здесь казаками мне и предстоит повоевать с османо-татарским нашествием, собственно, к этому мы готовы на все сто процентов, и это касается не только эрзац миноносок, но и оставшихся галер тоже. Их с перебором вооружили пушками из числа тех, которые мы изначально решили забирать из крепости себе, и подготовили к задуманному ранее делу — обстрелу будущего татарского лагеря, если, конечно, эти самые татары выберут для стоянки самое, на мой взгляд, пригодное для этого место.

Кузнецы же остались тут для подготовки ещё одного сюрприза. Не факт, что успеют с этим, но стараются они изо всех сил. О нем я расскажу позже.

Сейчас, отправив людей и несколько раз перепроверив готовность к будущему противостоянию, я откровенно маялся от скуки в ожидании гостей и поначалу неслабо порадовался прибывшим от отца людям. Правда, радость эта долго не продлилась, но об этом я уже говорил ранее.

Собственно, это все, что произошло за эти пару месяцев, если не считать кое-каких мелочей типа переписки с женой или некоторых незначительных дел, потребовавших моего непосредственного участия при подготовке к переселению.

Теперь осталось только ждать вестей о продвижении противника и надеяться, что все у нас получится как задумано.

Глава 1

Всё-таки янычары — охамевшие создания, да и в целом османы оборзели, никакого уважения к противнику. Ощущение, что они не воевать идут, а на пикник собрались. Прямо бесят.

На самом деле вереница галер шла под охраной татарских всадников, сопровождающих эту эскадру по обоим берегам реки, из-за этого разведать порядок движения было довольно сложно, но казаки справились.

Шли османы не торопясь, на ночь сбивали строй плотнее, бросали якоря и ночевали на воде, не выходя на берег.

Говоря, что они нас совершенно не уважают и чувствуют здесь себя хозяевами жизни, я ничуть не лукавил.

Просто во время ночевок татары хоть и разбивали лагеря по обеим берегам реки напротив стоящих на якорях кораблей, но за самой рекой не наблюдали, да и было этих татар в общей сложности всего пара сотен.

В общем, провести, пользуясь темнотой, вдоль берега наши подготовленные для диверсии лодки труда не составило. Больше намаялись, пока подобрали подходящее место, где будем топить эти корыта, чтобы потом, когда придёт время, меньше мучаться с поднятием пушек, ну и другого добра тоже.

Говоря по правде, я с трудом дождался, пока османы наконец разродятся и начнут свой карательный поход.

Было мнение, что они постараются все сделать по большой воде в половодье, но нет, чуть не месяц прошёл после отправления на реку Воронеж наших людей, пока наконец не пришли вести о начале их похода.

Но я ладно, ожидание мне — благодаря энтузиазму Святозара — только на пользу пошло, а вот казаки, осатаневшие от непрерывного учебного процесса, узнав, что все начинается, реально радовались как дети.

Казалось, они уже готовы эти галеры одними топорами изрубить на щепки, лишь бы закончились изматывающие тренировки. Устали с непривычки, вот и воспряли духом от возможности на ком-то отыграться и спустить пар.

Меня, к сожалению, не пустили взрывать османские корабли, Святозар стеной встал и всё-таки смог настоять, чтобы я командовал нашими галерами, эрзац миноносцы же он сам повёл в бой. В принципе там он только командует, лично взрывать не пойдёт, потому как не тренировался и будет только мешаться, реши он поучаствовать.

Вообще экипаж этих лодок состоял каждый из трех человек. Хватило бы и двух, но решили комплектовать тройками на случай потерь во время атаки.

Все прекрасно понимали, что если не получится уничтожить галеры, быть большой беде, поэтому мы и постарались предусмотреть что только можно и нельзя, да и людей настроили так, что они в любом случае пойдут до конца, невзирая ни на что.

Одновременно с османской эскадрой в поход пошли и татары, которые добрались до крепости значительно раньше галер, и, самое главное, разместились людоловы именно там, где я планировал их подловить.

Сразу трогать мы их не стали, хоть и очень хотелось, прямо до зуда в конечностях, слишком уж удобно они разместились, чтобы накрыть их картечью, но мы терпели и ждали нужного времени.

Не трогали мы их, потому что ждали прибытия подкрепления, которое по плану должно было атаковать татар на берегу после обстрела.

Было у нас стойкое желание уничтожить всех гостей, чтобы неповадно было ходить в нашу сторону. Правда, вряд ли получится, татар пришло около пяти тысяч, что для нас много, но постараемся в любом случае.

Так получилось, что первыми мы занялись именно татарами. Как уже говорил, янычары, идущие на своих лоханках по реке, вообще никуда не торопились, соответственно, ими пришлось заниматься чуть позже.

На самом деле хотелось организовать более-менее одновременные атаки, но не срослось и только по одной причине: не успели османы доплыть до намеченного места, где река расширяется и глубина относительно незначительная. Для меня ведь главное в этом деле — добыть осадные орудия, вот я и просил Святозара дождаться, когда корабли доберутся в те края, там уже не особо важно, где они будут ночевать, везде относительно мелко.

Расстрел спящего татарского лагеря получился более чем эффективным, даже несмотря на то, что двух галер для этого явно мало. Правда, здесь сыграл свою роль приготовленный оставшимся в крепости кузнецами сюрприз, ну и везение не на последнем месте.

Дело в том, что, когда в прошлом году к крепости сплавляли лес, несколько плотов были связаны чуть не на треть из стволов лиственницы. Более того, эти стволы явно были бывшим топляком. Похоже, местные на реке Воронеж решили схитрить и облегчить себе работу, достав эти затопленные стволы и положив их сверху на плоты.

Так-то понятно, что это мореное дерево для строительства подходит гораздо лучше, чем сырой лес, вот только в обработке оно очень уж трудозатратное, поэтому наши люди, занимаясь возведением зданий и сооружений, предпочитали использовать сосну, откладывая мореные бревна в сторону.

Я обнаружил эти чуть не полуметровые в диаметре бревна только по возвращении в крепость и, едва я их увидел, у меня в голове возникла целая куча идей, как этот материал можно использовать.

Первым делом, конечно, подумал о том, чтобы соорудить из этого леса крепкий неубиваемый кораблик, но сразу же отказался от этой идеи — три десятка бревен для этого просто недостаточно. Потом вспомнил прочитанную в какой-то книге идею об изготовлении из подобного материала стволов одноразовых пушек и загорелся воплотить это в жизнь.

На самом деле три десятка пушек, которые мы, продавая крепость, оставили себе, пока с лихвой покрывали текущие потребности в этом оружии. Более того, в нападении на татарский лагерь мы могли использовать только два десятка стволов, больше просто некуда было воткнуть на один борт, но всегда есть место человеческой смекалке, особенно в плане убийства себе подобных.

Так и здесь, мы придумали, как использовать этот ресурс на свое благо и на горе противника. А поступили просто. На борту, с которого планировали стрелять по татарскому лагерю, вместо трех установленных туда ранее орудий, мы воткнули специально изготовленные станины, которые язык не повернется назвать лафетами, но они позволяют очень быстро, буквально за секунды менять на них именно деревянные орудийные стволы.

Говоря проще, кузнецы высверлили эти самые стволы, обжали бревна железными полосами и соорудили крепления, позволяющие менять на станине орудийные деревянные стволы очень быстро. Собственно, этим мы добились усиления огневой мощи и теперь могли за время, пока галеры будут проплывать мимо лагеря, выстрелить не пару десятков раз, а пальнуть почти из полусотни стволов, что позволит нанести противнику несравнимо большие потери.

Естественно, мы, прежде чем заморочиться всем этим, не поленились испытать возможность этой затеи и поначалу изготовили только один ствол. Выстрел эта эрзац пушка вполне себе уверенно держала, только вот это оружие получилось действительно одноразовым. Возможно, оно могло бы выдержать ещё один или два выстрела, но рисковать не было никакого смысла. Один раз воспользуемся, а больше пока и не надо.

В общем, к нападению на татарскую стоянку мы были готовы на все сто процентов, и получилось оно у нас более чем замечательным. Но надо, наверное, рассказать по порядку.

Как я уже говорил, в крепости со мной остались чуть больше пятисот запорожцев и сотня бывших боевых холопов, которые теперь тоже типа казаки, и они разбавили пришедших с Сечи бойцов.

Так вот, сотня казаков ушла со Святозаром уничтожать османские галеры, ещё сотне предстояло стать экипажами моих кораблей, а четыреста с слишком оставшихся вместе с местными казаками из крепости должны будут напасть на татарский лагерь после его обстрела.

Так уж получилось, что в назначенную для нападения ночь ярко светила луна, что позволило татарам обнаружить наши галеры ещё на подходе, и это, как ни странно, сыграло нам на руку.

Дело в том, что степняки, вместо того чтобы бежать куда подальше в ожидании обстрела, неожиданно зачем-то сгрудились на берегу, сбившись в огромную толпу, будто на митинге. Надо ли говорить, что натворили полсотни выстрелов картечью по толпе, произведенные чуть не в упор?

Страх Божий случился, и по-другому это не назвать.

Потери мы татарам нанесли действительно страшные, и казакам, напавшим после этого на лагерь, по сути, сражаться было не с кем.

Нет, мы не выбили степняков целиком и полностью, уничтожили, несмотря ни на что, хорошо если пятую часть, а может, и того меньше, но вот напугали и деморализовали знатно. Пока татары пытались прийти в себя, казаки, атаковавшие их после пушечных залпов, большую часть противника вырезали как скотину на бойне практически без сопротивления.

В общем, после этого избиения если и сбежал кто из людоловов, то совсем уж мизерное количество, потому что бежать, по сути, было некуда, со стороны суши ведь к нам тоже подошло подкрепление, с появлением которого мы и начали эту акцию.

Собственно, ворвавшиеся в лагерь конные казаки и поставили жирную точку в этом противостоянии. Они, как выяснилось позже, даже дозоры татарские заранее вырезать не стали, дождались в сторонке пушечных залпов и потом уже, наметом несясь к лагерю, вырубили по пути всех подчистую.

После этой победы казаки как-то подзабыли про османскую эскадру и начали между собой вести беседы, что хорошо было бы сходить к татарам с ответным визитом. Оказывается, к нам сюда почему-то приходили не ногаи из-под Азака, а крымчаки, вот народ и задумался, что неплохо было бы пробежаться по их скотоводам, которые на лето уводят свои стада с полуострова в примыкающую к сивашу степь.

Ко мне мои запорожцы тоже подходили с этим предложением, тем более что за счет доли от причитающихся нам трофеев мы всех наших людей обеспечили лошадьми, но пришлось мне им отказать, других дел хватает, некогда пока по походам ходить.

На самом деле именно сейчас самое подходящее время для того, чтобы прогуляться не только по примыкающим к полуострову степям, но и в сам Крым наведаться. Дело в том, что, согласно переданной мне друзьями из прошлого моего мира информации, как раз в это время крымчаки собираются идти в набег на московское царство.

Самое то было бы сходить туда поразвлечься, но не в этот раз. Сейчас нам нужно сосредоточиться на противостоянии с ногайским родом, людей которого мы побили зимой, и брать под свою руку намеченные территории. Опять же, основание нового города и поселений попроще тоже потребует уйму сил и человеческих ресурсов. Дел предстоит перелопатить дофига и больше, поэтому, как я уже сказал, не до походов пока, даже если это очень выгодно.

От Святозара вести пришли только через пять дней, прошедших после разгрома татар. Там наши люди не только выполнили поставленную перед ними задачу, но и, можно сказать, перевыполнили в разы.

Святозару удалось без проблем провести вдоль берега лодки незамеченными и расположить их аккурат напротив ночующих галер, попутно распределив цели.

Атаковать он решил перед рассветом двумя волнами, чтобы гарантированно уничтожить корабли противника и при этом минимизировать риск потерь от дружеского огня. Всё-таки, когда мы испытывали эти наши недомины, опасность поражения после взрыва обломками соседних лодок была довольно большая, и если лобовая проекция наших недоминоносцев вполне способна защитить экипаж, то по бокам такой защиты нет, соответственно, и риск понести ненужные потери возрастает в разы. Именно поэтому Святозар решил разнести атаку на два этапа. Пятнадцать лодок пойдут в первой волне, а другие пятнадцать во второй, через несколько минут.

Собственно, второй волны не понадобилось.

Странно прозвучит, но все мины сработали как надо.

Османы, кстати сказать, довольно быстро обнаружили несущиеся к их кораблям лодки, но предпринять что-то, кроме как поднять тревогу, не успели, а после раздавшихся чуть ли не одновременно пятнадцати сильных взрывов им стало не до сопротивления.

Корабли утонули быстро, началась страшная паника в духе «спасайся кто как может», и янычары, покинув свои галеры, дружно ломанули к берегу вплавь. Так как плавать умели далеко на все, но в воду все равно прыгали как оглашенные, утонуло их там немало, но главное не это.

Дело в том, что полностью под воду ушли корпуса только половины кораблей, у другой половины эти самые корпуса вполне себе торчали над поверхностью, и некоторые даже метра на полтора. Повезло нам с глубиной в этом месте.

Весь прикол в том, что казаки, атаковавшие галеры, дождавшись, пока последние янычары сбегут, спокойно высадились на эти не до конца затонувшие корабли и занялись спасением находящихся на гребных палубах рабов.

Понятно, что всех спасти не удалось, но трем с лишним сотням рабов повезло выжить.

Святозар, глядя на происходящее и шалея от подвалившей удачи, не будь дураком, не стал уходить на лодках вниз по реке, как планировалось изначально, а начал организовывать оборону на захваченных не до конца затонувших галерах.

Османы вскоре (когда стало светло) пришли в себя и попытались нахрапом вернуть недозатонувшие корабли.

Начни они раньше, и из-за запредельного количественного превосходства у них могло бы получиться, но с потерей времени, которое позволило освободить рабов, шансов у них не осталось.

Святозар вооружил освобожденных найденным на галерах оружием, распределил их по захваченным кораблям и даже успел подготовить к бою имеющиеся на кораблях пушки, зарядив их картечью.

В общем, когда янычары попытались вернуться на свои корабли, передвигаясь вплавь, их встретили со всем радушием, да так, что больше они не пытались атаковать.

Из-за всего вышеописанного возникла довольно интересная диспозиция или, говоря иначе, патовая ситуация. На одном берегу находилась конная сотня татар, посредине реки держали оборону казаки вместе с освобожденными рабами, на втором берегу реки бесновалось целое людское море практически безоружных осман, а чуть в стороне от них за этим всем наблюдала вторая сотня степняков.

Святозару в сложившейся ситуации ничего другого не оставалось, кроме как отправить одну из лодок за помощью, потому что самому ему с имеющимися в его распоряжении силами не справиться при всем желании, оставалось только продержаться до появления этой самой подмоги.

Конечно, долго янычары, оставшиеся без припасов и оружия, сторожить наших людей не смогут, но при этом отправить в свою очередь гонцов уже за своей помощью им ничего не мешает.

Понятно, что я, получив такие вести, времени терять не стал и, погрузив на свои галеры пару сотен запорожцев, сразу же отправился в путь. Правда, этому предшествовал разговор с казацкими старшинами, который оставил после себя неоднозначное послевкусие и заставил задуматься, правильно ли я поступаю, стараясь потакать им во всем.

Все дело в том, что на мою просьбу помочь в окончательном разгроме, по сути, безоружных янычар мне ответили отказом. Обосновали, что, дескать, там находятся мои трофеи, которые я как бы себе присвоил, и, значит, защищать я свое добро должен сам.

На моё замечание, что я как бы спасал их задницы, уничтожая османскую эскадру, внимания эти деятели не обратили.

Я не стал нагнетать и ругаться, но заметочку себе сделал. Придёт время сочтемся, потому что я хоть и не злопамятный, но дом при случае в отместку спалю не задумываясь.

После этого разговора, по сути, началась гонка со временем.

Я на двух кораблях, груженных тремя сотнями казаков, летел как на крыльях вниз по течению, а по берегу так же стремительно, меняя время от времени лошадей на заводных, двигались остатки наших невеликих сил.

Мы успели прийти на помощь своим людям первыми, при этом не только смогли подготовиться к встрече сил, идущих на помощь османам, но и неслабо так проредили ряды, по сути, невооруженного противника.

Если я занимался подготовкой к битве на воде, то Святозар перебрался на берег и командовал всадниками, налетая с разных сторон на безоружных янычар, которых пыталась защитить татарская сотня.

Первый день этого противостояния остался за нами, а вот дальше, когда на помощь своим товарищам переправились их подельники с другого берега, все было уже не так однозначно.

Преимущество все равно оставалось за нами, потому что мы тоже переправили на берег ещё пару сотен запорожцев, лошади для которых были, но игры в одни ворота уже не получалось. Да и осторожничал Святозар, не желая терять людей, и действовал аккуратно издали по принципу «подлетел на дальность выстрела, выпустил пару-тройку стрел и сбежал».

Пока казаки развлекались истреблением янычар, я тоже не сидел без дела. Помимо того что отправил вниз по течению разведку, которая должна выяснить, с чем нам придётся иметь дело, и прояснить порядок движения идущих на помощь османских кораблей, я начал готовиться к бою на воде. Понятно, что первым делом поставил свои галеры поперёк реки, подготовив к бою все пушки, но не только.

Помимо этого я организовал работы по поднятию с затонувших кораблей осадной артиллерии, что, учитывая, какие дуры везли с собой османы, было непросто.

По мере того, как мы поднимали эти орудия, их сразу же размещали и готовили к бою на палубах не до конца затонувших кораблей.

Идея, собственно, заключалась в том, чтобы, если не получится угробить идущих к нам осман при помощи недоминоносок, встретить их огнём из осадных орудий.

Самому интересно, что из этого получится, всё-таки серьезные дуры стрелять будут, не чета корабельной артиллерии.

Работали в авральном режиме стараясь успеть поднять как можно больше стволов, попутно укрепляя чем только можно палубы, с которых будем стрелять, и, как выяснилось довольно быстро, совсем даже не зря.

Всё-таки донесли до осман гонцы информацию, что произошло и как мы уничтожили их прошлую эскадру.

Разведчики принесли информацию, что к нам идут три большие галеры, которые по бокам возле самого берега сопровождают десятка три битком набитых янычарами лодок.

К этому времени мы успели поднять и приготовить к бою только четыре осадных орудия, и это, учитывая условия, в которых пришлось работать, реально много, очень непросто, как я уже говорил, было это сделать, но мы справились.

Собственно, этого хватило с лихвой, потому что первую же галеру, появившуюся у нас на глазах, мы накрыли уже вторым выстрелом из осадных орудий, и этого хватило.

Хватило не просто угробить один из кораблей, который, получив пробоину в носовой части, поспешил ретироваться, а вообще хватило для того, чтобы победить в этом противостоянии.

Османы, получив хорошую плюху и оценив степень риска от ведения дальнейших боевых действий, предпочли уйти не солоно хлебавши. Они даже оставшихся в живых янычар, погибающих под непрекращающимся обстрелом запорожцев, забирали на корабли уже за излучиной реки. Кстати, татарам Святозар уйти не позволил, так и выбивал их пару следующих дней, выбирая моменты, когда они отходили от реки, огибая препятствия и оказываясь без поддержки корабельной артиллерии. Всех уничтожил и взял неплохие трофеи.

Так вот и закончилась эта войнушка, и нам осталось теперь только осваивать трофеи и ждать, пока не появится возможность вывезти всю добычу домой. Говоря проще, нужно просто дождаться возвращения стругов, перевозивших переселенцев.