Кровь Серебряного Народа. Том 4

Военный лагерь «Серебряного Вихря» расположился на северном берегу Безымянного озера. Правда, назвать это озером было уже сложно — в середине лета оно превратилось в огромную чашу потрескавшейся грязи с лужей мутной воды посередине. Войско, разделённое на полутысячи, образовало вокруг водоёма несколько гуляй-городов. Нападения мы не ждали: орки на варгах обеспечивали прикрытие ещё на дальних подступах, их патрули постоянно двигались по периметру.

Я собрал военный совет в большом императорском шатре, который мне подарили ткачи Серебролесья. Лаэль осталась в городе — её навыки были нужнее там, среди раненых рощ, которые требовали исцеления. А напротив меня сейчас расположились командиры полутысяч. За последнее время наше воинство сильно разрослось. К Баян-Саиру прибились ещё несколько степных родов, и теперь у меня было четыре тысячи степных всадников, тысяча орков на варгах, две тысячи эльфийских лучников, пятьсот мечников из бывших «синих плащей» и столько же добровольцев из Митриима. Мы вооружили каждого новенького составным эльфийским луком, и в походе до Безымянного озера новобранцев активно переучивали езде со стременами и тактике «Серебряного Вихря». Плюс древолюд. Но с ним была проблема. Пока он своим ходом дошёл до озера, прошло прилично времени. И начал исчерпываться кристалл, зарядить который мы так пока и не сумели.

— Повелитель, кони застоялись, — Баян-Саир встал, поклонился и высказал общую мысль: — Мы готовы выступать.

Я и сам был настроен на скорейшее начало похода. Содержание войска стоило огромных денег. Каждый день обходился в сотни золотых монет. Ведь теперь мне нужно было их не только кормить, но и выплачивать имперское жалованье.

Война же, как известно, кормит сама себя. Поэтому надо было либо распускать войско до конца лета, либо выступать. Дальше торчать возле Безымянного озера возможности не было. Выпас лошадей значительно увеличивался, Стяг выжигал свежую траву.

— Значит, выступаем, — я обвёл взглядом присутствующих. — Пойдём по пустыне так же, как шли и по степи: полутысячи движутся одна за другой с интервалом в сутки. Разведчики никого не нашли — тракт пуст на два дня пути.

— Надеюсь, за сутки колодцы будут успевать наполняться водой, — тяжело вздохнул хан. — Иначе начнётся падёж лошадей.

— Первыми пойдут разведчики Бариадора и три «Серые» сотни с обозом и полевыми кухнями для обеспечения питанием прибывающих отрядов, — я записал себе порядок движения, потом сделаю боевой приказ. Письменный. Пусть полутысячники учатся на деле. — Они охраняют колодцы, выставляют боевое охранение, готовят еду и ждут подхода следующих пяти сотен.

— К какому городу идём первым? — поинтересовался Бариадор. Оно и понятно — его разведчикам надо это знать с самого начала похода. Я развернул карту, все склонились над ней. Западный тракт раздваивался — дорога шла на Таш-Хаят и на Астра-Абад. Два вольных города, чья свобода была весьма относительна. В первом правил паша Хайреддин. Во втором — мирза Паргала-Мактул. У каждого было примерно пять тысяч воинов, несколько небольших приграничных крепостей. В основном конные лучники. Оба — данники Дайцин, но делают вид, что правят самостоятельно. Всё это я узнал от генерала Ли, которого, впрочем, пока на военный совет звать не стал. Посмотрим, как он себя покажет, имелись у меня ещё сомнения насчёт дайцинца.

— Идём на Астра-Абад, — принял решение я. — Он ближе, быстрее дойдём. Древолюда повезём на повозках. Пусть полковые кузнецы сделают сборную платформу. Я не могу тратить энергию кристалла.

Совет единогласно поддержал скорый поход. Всем не терпелось поквитаться с имперцами, которые веками стравливали их народы, наживаясь на рабстве и междоусобицах. Но и богатая добыча тоже была важным стимулом для воинов. Особенно для новых родов и орков.

***

Утром я устроил смотр войску. Это не было прихотью или желанием потешить самолюбие — мне нужно было увидеть лица тех, кого я веду в бой под стены Небесного Трона. Войско выстроилось в степи, выгнувшись вдоль северного берега Безымянного озера.

Ровные прямоугольники полутысяч — по пятьдесят всадников в ряд, десять в глубину — застыли, напоминая разноцветные заплатки на теле иссохшей равнины. Я медленно ехал вдоль строя, и пыль из-под копыт моего жеребца оседала на доспехах воинов, которые теперь называли меня своим императором. Личная гвардия — Серебряная полусотня Мархуна — окружала меня плотным кольцом.

Первыми стояли степняки. Золотая полутысяча Баян-Саира замерла с такой неподвижностью, словно они были отлиты из бронзы вместе со своими конями. Это были лучшие из лучших, личные нукеры хана, мой последний аргумент в любом споре. Баян-Саир сидел в седле, небрежно положив руку на луку седла, помахивая плёткой. Его лицо, иссечённое морщинами, не выражало ничего, кроме спокойной уверенности.

— Повелитель, — он сразу склонил голову, когда я поравнялся с ним.

— Как там новички из примкнувших родов? — спросил я, кивнув в сторону Синей и Белой полутысяч, где Бардум и Джумаха гарцевали перед своими всадниками. Чем выше поднимался Стяг, тем становилось жарче. Появились слепни, которые кружили вокруг лошадей.

— Белая почти вся ещё пахнет материнским молоком, — усмехнулся хан. — Но Джумаха гоняет их так, что к границе Дайцина они забудут имена своих матерей. Синие лучники Бардума — другое дело. Эти, как только получили эльфийские луки, так с ними и не расстаются даже во сне. Они самые меткие во всём войске.

Я проехал дальше, мимо Красной полутысячи Мунука. Тяжёлые всадники на коренастых, мощных конях выглядели внушительно. Копья, сабли, усиленные доспехи — это был мой таран. Мунук, брат хана, был молчалив. Он лишь коротко представил мне своих новых сотников, назвал имена и рода, с которыми они пришли.

Смешанные отряды из эльфов и степняков выделялись своей идеальной осанкой. Жёлтая полутысяча Рилдара и Зелёная Дарданэля стояли бок о бок. Мастера «карусели», они должны были изматывать врага бесконечным обстрелом, не вступая в ближний бой.

— Рилдар, — я придержал коня. — Как твои? Справляются?

— Они привыкают, мой император, — старый эльф поправил перевязь лука. — Главное, чтобы стрел хватило. Насчёт воды беспокоимся.

— Люн обеспечит подвоз, — я кивнул в сторону Серой полутысячи, застывшей у рядов обозных телег. Там были большие бочки для воды, телеги были загружены припасами. — Его эльфы из Митриима теперь отвечают за то, чтобы у нас всегда было что есть и чем стрелять.

Особое внимание я уделил Чёрной полутысяче. Бариадор Тёмный когда-то давно сам бежал из Звёздного Чертога, не поделив что-то с одним из старейшин, и так и не став небесным наездником на астерниксе. Он никогда не говорил про то время, но в разведке ему не было равных. Скрытность и коварство — это была его стихия.

Я проехал мимо Оранжевых Оруэла, слегка кивнув эльфу, подтверждая, что все вопросы между нами я считаю решёнными. Служил тот хорошо, претензий к нему больше не было. Только очень молчаливым стал, слова не выбьешь.

И, наконец, я добрался до пехоты. Пурпурные эльфы Серебролесья — две тысячи лучников, разделённые на четыре отряда — занимали значительное пространство. Их дисциплина была пугающей. Ни одного лишнего движения, ни одного шороха. Рядом с ними Фиолетовые мечники Талиона выглядели как братья-близнецы. Бывшие «синие плащи», которые теперь должны будут в первых рядах брать города и удерживать стены.

Талион стоял впереди своих воинов, держась за рукоять длинного меча на поясе. Его новая фиолетовая накидка ещё не успела выгореть на солнце, как у других полутысяч.

— Как твои бойцы, Талион? — я спешился, чтобы размять ноги. — Не жалеют, что сменили цвет плащей?

— Они жалеют только о том, что мы до сих пор не в Дайцине, — ответил он, и в его голосе не было пафоса, лишь холодная решимость. — Госпожа Элара прислала отличных ребят из цитадели Звёздного Ветра. Теперь нас пять сотен, и каждый стоит десяти имперских гвардейцев.

— Скоро проверим, — я похлопал его по плечу.

Последними я осматривал орков на варгах. Две Коричневые полутысячи Гракха и Баштора. Шерстяные волки нетерпеливо рыли лапами сухую землю, оглашая степь коротким, утробным рыком. Это было наше боевое охранение, наши лучшие загонщики. Также они подходили и для таранного удара не хуже, чем «красные» Мунука.

— Гракх, — позвал я предводителя первой коричневой полутысячи. — Твои звери не перегрызут друг друга до границы?

— Они хотят свежего мяса, император, — орк оскалился, обнажая клыки. — Угри из грязи Безымянного озера им не по нутру. Но я держу их на коротком поводке.

Перед моими глазами прошли все: от опытных ветеранов в исцарапанной броне до совсем юных рекрутов из Белой полутысячи, чьи руки ещё дрожали, сжимая древко копья. Это была странная, лоскутная армия, собранная из осколков разных народов.

***

Последними я инспектировал эльфов из Звёздного Чертога, обоз и лазарет.

Всадники четырёх выживших астерниксов возились со своими питомцами. Птенцы, которых мы везли в обозе под присмотром эльфов из Звёздного Чертога, вылупились несколько дней назад и росли быстро, но до того момента, как они смогут нести всадника, пройдут ещё месяцы. Эта воздушная разведка была нашей надеждой на будущее, поэтому ещё десяток яиц астерниксов бережно хранили в разросшемся обозе небесных всадников.

Пока я шёл в лазарет, меня окликнул один из воинов, выуживая из грязи озера длинное извивающееся существо:

— Повелитель, сегодня был отличный улов!

Рыбы, похожие на змей, кишмя кишели в остатках воды. Грязевые угри. Они были электрическими, и неосторожного рыбака могло знатно тряхнуть разрядом, но на вкус мясо было отменным. Я придумал выуживать их из грязи специальными деревянными щипцами, чтобы обезопасить рыбаков. И дело пошло. Уже дальше они сами придумали намёты с грузиками, которые кидали сверху и за верёвку вытаскивали угрей на берег. Дожидались, пока те сдохнут, отдавали в разделку. Безопасно и эффективно.

Я направился к палатке шамана-альбиноса. У входа толпились те, кто решил, что императорские указы о кипячении воды их не касаются.

— Повелитель, — шаман горько усмехнулся, указывая на стонущих бойцов. — Пили сырую воду из этой лужи. Лазарет полон дураков.

К моему удивлению, среди больных я заметил нескольких женщин в странных, ярких нарядах.

— А это кто такие? — спросил я, нахмурившись.

— Маркитантки и шлюхи, повелитель, — шаман развёл руками и вздохнул. — Я проверяю их на разные болезни. Ну и лечу в меру сил.

Я только покачал головой. Тут небоевые потери растут, а надо ещё о шлюхах волноваться.

— А жрицы как? Помогают?

Я посмотрел на суетящиеся внутри лазарета фигуры в белых одеяниях. Оставлять Первую Жрицу в Серебролесье я не стал. Ещё не хватало, чтобы она там в моё отсутствие интриги против бабки и Лаэль плела. Пришлось взять её с собой со свитой из шести послушниц. Не хотела, даже пыталась скрыться тайно из города. Но я, наученный интригами Митриима, приставил к ней соглядатаев из людей бабки. И те её выпасли, поймали уже в воротах. Я тут же распорядился отправить их в военный лагерь, в лазарет. Теперь вот они шаману помогали. Хочешь не хочешь, а деваться некуда.

— Не нравятся они мне, — поморщился альбинос. — Вечно ворчат и со своими советами лезут. Особенно старуха. Ну, иного ожидать и не стоило.

— Ты с ними давай построже! Ты у них тут главный!

Наран кивнул и вздохнул. Сражаться с жрицами ему явно было тягостно. В разговорах он часто вспоминал Мириэль. Вот с ней ему было вполне комфортно работать вместе. Да и мне тоже. Но имеем то, что имеем.

Уже перед самым отходом ко сну в мой шатёр вошёл Баян-Саир. Он выглядел непривычно серьёзным.

— Повелитель, разведчики Бариадора нашли следы дайцинского патруля к востоку. Они ехали верхом.

— Ты уверен, что это были дайцинцы на лошадях?

— Это были не лошади, — Баян покачал головой. — Это варакши. Редкие твари. На них ездят пустынные племена. Это такие крупные ящерицы. У них длинные шеи и плоские широкие лапы, которые не проваливаются в зыбучий песок. Их шкура как чешуя астерниксов, пустынники их очень ценят за то, что они чувствуют воду под землёй и могут находить источники. Далеко в степь они не заходят.

— Так, может, это и были люди из вольных городов?

— Это были дайцинцы, — хан покачал головой. — Они следили за нами несколько дней и оставили много следов на месте своей лёжки.

— Пусть следят, завтра мы выступаем, — я подошёл к карте. — Но передай оркам — пусть увеличат дальность патрулирования.

— Будет исполнено, мой император.

***

***

В империи Санти-Дай города на поверхности давно превратились в безмолвные руины, по которым гулял лишь сухой ветер. Жизнь, если её можно было так назвать, ещё едва теплилась глубоко внизу. Под гигантскими зиккуратами, в чреве земли, замерли в долгом сне тысячи тех, кого когда-то называли подданными империи.

Сейчас эти подземелья оживали.

С сухим скрежетом когтей о камень пробуждались Низшие. Откликаясь на зов, шедший от Кровавого Престола, существа выбирались из своих каменных ниш. Древние катакомбы наполнились шорохом сотен тел и скрежетом зубов. При пробуждении каждый из них расходовал последние крохи драгоценного Эфира, накопленного за многие годы вынужденного анабиоза. У них не было выбора: либо выбраться наружу, в Хрон-Ра, и получить свою долю благословения, либо окончательно рассыпаться в пыль.

Огромные толпы бледных теней, жалкие осколки былого величия, тянулись к центральному зиккурату столицы. Зов Высших был физически ощутимым, он вибрировал в костях, не давая остановиться или повернуть назад. Среди бредущих выделялись стригары. До Великого Изменения они были элитными гвардейцами, сильными воинами из плоти и крови. После перерождения их превратили в стремительных и мощных костлявых тварей, способных преодолевать огромные расстояния за считаные часы. Они составляли основу Кровавой гвардии и даже сейчас, будучи на грани истощения, сохраняли подобие строя.

— Шевелись, падаль, — прохрипел один из стригаров, толкнув плечом замешкавшуюся тень.

Тень, когда-то бывшая придворной дамой из Железной империи, лишь глухо застонала. Её кожа обтягивала череп, как пергамент, а глаза провалились в глубокие глазницы. Она не ответила, лишь прибавила шагу, переставляя подламывающиеся ноги.

Тысячи лет назад Малакор, Праотец Клана Заката, открыл своему народу истину. Он обещал свободу от низменных нужд. Жнецы, используя эссенцию «Старой Крови», изменили организмы своих граждан. Им больше не требовались хлеб и мясо. Они стали потреблять энергию Эфира напрямую. Столетиями империя процветала, расширялась во все стороны света, не зная голода и болезней. Пока не случилась катастрофа. Ядро Эфира треснуло и начало затухать, и некогда изобильные ветры, наполнявшие их тела энергией, превратились в жалкие сквозняки. Санти-Дай почти мгновенно оказалась на грани вымирания. Высшие смогли замедлить процесс, погрузив народ в сон. Насыщать миллионы подданных свежей кровью разумных было невозможно — для этого пришлось бы поработить все государства мира, а сил на это у засыпающей империи уже не осталось.

И вот, похоже, тот день настал. Высшие сумели накопить достаточно энергии, чтобы попытаться изменить историю заново.

Толпа призванных вливалась на площадь перед центральным зиккуратом Хрон-Ра. Впереди высилась Арка Скорби. С вершины пирамиды к ней стекались потоки густой красной энергии.

На усечённой вершине зиккурата «Кровавый граф» Алистор, главный жнец империи, заканчивал ритуал. Он не выглядел истощённым. Его кожа была бледной, но гладкой, а движения — выверенными и полными изящества. Перед ним на коленях стояли последние рабы — свежий товар, доставленный недавно из Железной Империи. Алистор работал быстро. Головы казнённых одна за другой скатывались по ступеням, а кровь наполняла глубокие ниши кровесборников по периметру храма. Под воздействием установленных в пазы кровавых кристаллов Эфира жидкость мгновенно преобразовывалась в густую субстанцию — ту самую «Старую Кровь».

— Ещё один, — коротко бросил Алистор, не оборачиваясь.

Помощник подтолкнул к краю следующего пленника. Это был крепкий мужчина, судя по одежде, — купец или зажиточный горожанин из южных земель. В его глазах застыл первобытный ужас.

— Пожалуйста… — выдавил он, глядя на груду тел внизу. — У меня есть золото, я могу выкупить свою жизнь…

Алистор остановился и посмотрел на него.

— Твоё золото здесь не имеет веса, смертный, — голос графа был спокойным, почти ласковым. — Ты принёс нам нечто более ценное. Ты принёс нам время. Твой Эфир, растворённый в крови, накормит сотню моих воинов. Разве это не достойная цель для такого, как ты?

— Вы… вы чудовища! — выкрикнул мужчина, пытаясь дёрнуться, но хватка помощника была железной.

— Мы — венец творения Единого, — холодно ответил Алистор. — Мы избавились от слабостей плоти, оставив лишь жажду. И сегодня эта жажда будет утолена за твой счёт.

Взмах клинка был почти незаметен. Тело обмякло, и новая струя горячей крови потекла в жёлоба, подсвеченные алым сиянием кристаллов.

Внизу, у подножия, кровососы проходили под Аркой Скорби. Каждый, кто делал глоток эссенции, преображался на глазах. Дряблые мумии расправляли плечи. Серая кожа наливалась здоровой белизной, глаза вспыхивали хищным огнём, а мышцы обретали утраченный объём. Всего один глоток возвращал им былую мощь. Ненадолго.

У края площади стояли двое Высших, наблюдая за процессом.

— Откуда Алистор взял столько кристаллов? — тихо спросил один, кутаясь в тяжёлый плащ, расшитый серебром. — Я помню наши запасы перед вечным сном. Их бы не хватило и на десятую часть всех призванных.

Второй, более рослый вампир, усмехнулся.

— Ты задаёшь опасные вопросы, Валериус. Говорят, это дар Единого. Или сделка, о которой нам лучше не знать. Какая разница? Посмотри на них. Они снова могут держать меч.

— Они не просто могут держать меч, Варгас. Они голодны. Алистор даёт им ровно столько, чтобы они не подохли и могли идти. Если мы не найдём новых источников, они сожрут нас самих через неделю.

— Поэтому мы и идём на юг, — Варгас кивнул в сторону горизонта. — У подданных Железной империи много свежей крови, а в ней много Эфира!

***

***