Кружащиеся листья

Лёгкий осенний ветер колыхал тяжёлые кроны старых дубов, которые должно быть помнили Короля Людовика. Этот приятный шум напоминал Иоанну о старом Ланкастерском саду, где он, будучи ещё мальчишкой бегал с Хенри, а потом лежал с братом под старым деревом у ног матери. Сейчас эти воспоминания казались сказкой, которой никогда не было, или же наоборот всё это страшный сон. Сейчас он проснётся и опять станет мальчиком, вновь будет жив Хенри, мать, отец и кузен Ричард и всё будет хорошо. Но увы, этого пробуждения не было, как не было Хенри, Тома, матери, отца и кузена Ричарда. Был лишь он, Иоанн Плантагенет герцог Бедфорд, граф Кендал, Ричмонд, де Мортен и регент Французского Королевства. Ветер вновь переменился, и его поток сорвал с ветки одного из древ пять листьев оставив лишь один да маленький листочек, который вжимался в него, будто боясь упасть подобно другим. "Погода меняется, скоро ударят холода", - пронеслось в голове Джона. Лето кончилось, как и кончилась его прошлая жизнь, жизнь верного слуги брата, отныне он должен править за юного Хенри, как его дядя, как его регент.

Из мыслей Джона вырвал звук шагов за его спиной, обернувшись он увидел фигуру молодой женщины, облачённую в белое платье. Это была королева, "Вдовствующая королева", - поправил он себя мысленно, роль вдовы не шла этой девушке. Слишком молода, слишком хороша и жива, белый траур смотрелся на ней неестественно, её брак оборвался слишком рано.

— Ваше Величество, — поклонившись произнёс он.

— Не стоит Иоанн, можно просто Катрин, мы же родня, — печальным голосом произнесла королева. Она медленно опустилась на старую каменную скамью, отчасти покрытую мхом, — Не составите мне компанию?

— Конечно же, — произнёс герцог, садясь на скамью.

— Я пережила так много близких, но так и не научилась их терять. Жан, можно я буду вас так называть? — получив одобрительный кивок она продолжила, — Что вы чувствовали, когда теряли близких?

— Горечь, бессилие и злость что не могу ничего сделать, — быстро вымолвил регент, он не знал зачем это сказал, неразумно было открывать ей душу. Джон плохо знал невестку, но она была непохожа на заносчивого Людовика. На свадьбе Хенри она показалось ему глупенькой девочкой, витающей в мечтах. Сейчас перед ним сидела печальная женщина, его королева.

— Я должна была быть там, рядом с мужем, Анри бы стало лучше, — на её глазах стали появляться слёзы.

— Успокойтесь Катрин, — подавая платок сказал Бедфорд, — Я был там, когда умер Генрих, не вините себя, вы бы ничего не смогли сделать, - выдержав паузу, чтобы королева вытерла крохотные слезинки он продолжил, — Я любил брата, он бы не хотел, чтобы его запомнили умирающем на постели, человеком что проиграл болезни. Вам не нужно было это видеть, — после упоминания имени брата его глаза наполнились печалью.

— Вы правы Жан, простите меня. Я потеряла мужа, но вы потеряли брата.

— Вам не за что извиняться Катрин, я уже хоронил Томаса, но Генрих должен был пережить нас всех. Я уверовал в это ещё в Уэльсе, та рана что должна была убить его проиграла Генриху, как и все… до недавнего времени, — он перевёл свой взгляд и устремил его на каменную дорожку.

Подул холодный северный ветер и упавшие листья закружились в воздухе, улетая вдаль.

— Пойдёмте внутрь моя королева, я не могу позволить вам замёрзнуть, — встав, герцог подал руку невестке.

— Имеет ли сейчас это значение? – подняв голову и посмотрев прямо в его глаза промолвила королева.

— Вы должны жить Катрин, ради вашего сына, ради нашего короля.

Отведя свой взгляд и на мгновенье задумавшись, она произнесла, — Вы правы Жан, вы как всегда правы, — приняв руку королева молча устремилась с герцогом к дворцу. Лишь перед выходом из сада она сказала, — Спасибо вам Жан, спасибо за всё, — распустив руки Катрин устремилась к дворцу.