Круги на воде

Осень. Самое чудесное для меня время года, когда даже пасмурный или дождливый день приносят ощущение свободы и радости. Не знаю почему, так было с детства. Прохлада воздуха и насыщенность синевы неба на фоне багровых деревьев, запах озона и костра субботника, или шуршание листьев под неторопливыми шагами. Разнообразие красок, текстур, ароматов - я вижу именно это, представляя осень.

Меня тяжело омрачить в последнее время, но это случилось.

В то утро я как обычно вышла на работу в 6:45, чтобы успеть на ещё полупустой автобус, поцеловав на прощание сонного мужа. День обещал быть солнечным. После ночного дождя дышалось легко. Было зябко. Я села в автобус и разглядывала пробегающий мимо городской пейзаж, погрузившись в мысли. Вышла на пару остановок раньше, чтоб зарядиться хорошим настроением. Однако к рабочему процессу приступить не удалось: на пороге кабинета меня задержал телефонный звонок.

- Оленька, здравствуй! Это Зинаида Григорьевна, соседка бабушки. Горе то какое…

После этих слов внутри всё оборвалось. Я уже толком не слышала, вернее не слушала, что говорила соседка, всё было ясно. Пелена слез перекрыла весь обзор. Я медленно зашла в кабинете и рухнула на стул, перепугав своим видом коллегу.

Конечно, рано или поздно такое происходит, но так больно осознавать, что когда-то наступит этот самый последний миг - точка невозврата. Буквально 2 дня назад мы разговаривали по телефону, бабуля не жаловалась на здоровье, всё было отлично, а сегодня её не стало. Сердце во сне остановилось. Наверное, такого спокойного ухода хотел бы каждый. Ей было 82.

- Оль, что случилось? - подбежала ко мне Ксюша.

- Бабушка умерла, соседка позвонила.

- Мне так жаль, дорогая, держись!

- Спасибо, Ксюш. Она ведь была моим самым родным человеком. Никого не осталось… - я шмыгнула носом и собрала силы, чтоб прийти в себя. - Нужно ехать, организовать похороны и разобраться с делами.

- У тебя ведь отпуск накопился, возьми его. Катя тебе и так отгулов даст, конечно. Но ты спокойно всё сделаешь и мысли соберешь в кучу, чтобы принять потерю.

- Если честно, так и думала сделать. Сейчас к ней и схожу.

Катя была моей начальницей и подругой с универа. Она, естественно, вошла в положение и дала мне неделю отгулов, подписала приказ на отпуск продолжительностью 20 дней. Я пообещала в случае форс-мажора подключиться по удаленке и помочь, но девочки заверили, что справятся.

До дома доехала на “автомате”. Прекрасные пейзажи, радовавшие взгляд каких-то полтора часа назад, теперь казались серыми и трагичными - “увяданье золота”, как у Есенина. Серыми казались и окружающие. В голове вертелась только одна мысль: ”Этого не может быть”. Мне было страшно оттого, что больше не смогу набрать знакомый номер и поговорить по душам, что в целом мире я осталась одна, и оттого , что мои воспоминания больше не с кем разделить. Страшно, что никто не заставит теплее одеться и тайком не положит в сумку баночку малинового варенья.

Дверь в квартиру оказалась не заперта, хотя Илья должен был быть на работе к этому времени. Я тихо повернула ручку и медленно открыла. На пороге стояла пара дорогих женских туфель, а из комнаты доносился смех. Не разуваясь, прошла по коридору и встала в дверном проёме спальни, облокотившись на косяк. Загорелая брюнетка в неглиже тут же юркнула под одеяло, а Илья вскочил с кровати, прикрываясь подушкой. Сил злиться у меня не осталось.

- Я сегодня уезжаю, можешь ничего не объяснять. На развод подам сама. Машину забираю, - сказала и прошла в другую комнату собирать необходимое.

- Оль, подожди, - споткнувшись, побежал вслед за мной муж. - Я не хотел, чтоб так вышло…

- Тогда не таскался бы с чужими бабами. Да, всё ясно, Илья. Нас уже ничего не связывает, кроме общего горя, которое мы стараемся забыть. Но у тебя лучше получается.

- Не говори так! А почему ты дома вообще? И куда собираешься?

- Не вижу необходимости отчитываться, - выпалила я, а позже добавила, - бабушка умерла.

- Я с тобой поеду! Оль, прости, я виноват очень!

- Нет, не надо ни ехать, ни извиняться. Занимайся своей жизнью, мы давно чужие, видимо. А теперь мне это стало абсолютно понятно. За остальным приеду позже, - сказала, выходя с чемоданом из комнаты.

- Оля! Ну, мне на колени встать что ли? Я встану.

- Не ломай комедию. Пропусти. Мне и без твоей драмы сегодня тошно. Счастливо!

Хлопнув дверью, я вышла в подъезд и только теперь могла дать волю чувствам. Слезы крупными бусинами скатывались по щекам и капали на блузку. Конечно, у нас была не идеальная семья, но была хоть какая-то опора. И эта иллюзия развеялась сегодня. Подавив горечь, подступившую к горлу, вышла на улицу. Автомобиль стоял недалеко от подъезда. Странно, что сразу его не заметила. Чемодан в багажнике, бак полный - можно ехать. Мне предстояло провести в дороге часа четыре наедине со своими мыслями и своей потерей. Говорить ни с кем не хотелось. В полной тишине, насколько это был возможно, я проносилась мимо столбов, деревьев, знаков - прочь из города.

Моё детство было самым обыкновенным для людей предбальзаковского возраста, за исключением того, что воспитывала меня бабушка. Немного грустно, что нынешние дети уже не смогут проводить время так живо и непредсказуемо, как проводили его мы без Интернета и средств технологического прогресса. Росла я в небольшом селе. Самое запоминающееся - летние дни, когда мы с соседскими ребятишками седлали велосипеды и мчались на всех парах: в сад за вишней и яблочками, в лес за грибами или за облепихой в поля. Причём, собирали всё в приличного размера тару, соревнуясь между собой в скорости. Нам было совершено не в тягость помогать взрослым. А эти маленькие выездки добавляли нашим будням привкус приключений. Пару раз мы даже оставались ночевать на озере с палаткой, правда, взрослые тоже были с нами в качестве наблюдателей. Никогда не забуду первый рассвет: тишина, лишь птица где-то кричит, как-будто во сне. Густой туман проскальзывает между рогозом и пуховым одеялом ложится на водную гладь. Прохладно. Запищали назойливые комары. Пахнет дождем. В небе гаснут последние звезды и бледнеет месяц. Мы сидим, закутавшись в куртки, и ждём появления первых лучиков почти осеннего солнца. Или вот ещё воспоминание: зима, на улице уже стемнело, завывает ветер и крупные снежинки то и дело бьются о стекло. Мы с бабушкой сидим на кухне и пьем ароматный отвар из собранных летом трав в прикуску с вареньем и горячими лепешками. В комнате тускло горит лампа. В печке трещат полешки. Пахнет смолой. Мы смеемся, не помню над чем, а потом бабушка достаёт колоду карт и оставшийся вечер мы играем в “Дурака”. Еще мы часто ходили в колхозный сад за ягодой, просто погулять. Он был близко к дому, а переносил нас куда-то далеко. Мы много фантазировали обо всё на свете. Бабуля была той еще выдумщицей! Это кажется теперь таким далёким…

Пока хоровод мыслей вертелся в голове, полпути осталось позади. Трасса пролегала через поля и лесополосы. Я остановила машину на обочине, чтобы немного отдохнуть. Вдали от города дышится куда легче, а знакомые пейзажи, указывающие на скорую встречу с родными местами, вызывали трепет в сердце, тоску и неописуемую боль. Я жалела, что не так часто приезжала, как могла бы. Ветер сильно трепал волосы, а собирающиеся тучи угрожали ударить по лицу холодными каплями. Предчувствие неминуемой грозы немного взбодрило, заставило опомниться и глубоко подышать. После короткой паузы мотор снова заработал, и автомобиль встроился в движущийся транспортный поток. Вторая половина пути ничем не отличалась от первой, кроме пейзажа за окном. Природа будто сопереживала мне и зеркалила внутреннее состояние. Небо стало совсем чёрным, облака, казалось, вот-вот упадут на желтеющие кусты и деревья. Первая дождевая капля приземлилась на лобовое, когда я пересекла табличку с названием населённого пункта - места назначения. “Добро пожаловать… “, - подумалось мне. Тучи стали выжимать накопленную влагу сильнее. До бабушкиного дома оставалось минут 5 езды по просёлочной дороге. Непогода бушевала, когда я торопливо забежала на крыльцо опустевшего дома.

Было тихо, даже жутко. Окна не были закрыты шторами, но в комнатах было темно из-за туч, заслоняющих солнце. Пахло знакомыми духами, травами и мылом. Я присела на старенький диван в гостиной и заплакала. Дождь шумно стучал по стеклу. Успокоившись, прошлась по комнатам, освежая воспоминания.

Кухня была маленькой. Уютной её делала дровяная печь. Мы любили здесь проводить много времени. Стол у окна, как и раньше, небольшой гарнитур, холодильник и газовая плита - вот и вся обстановка. Но нам хватало. Всё было ухоженным, чистым, как и прежде. Я села за стол и уставилась во двор. Хлопнула входная дверь.

- Олюшка, здравствуй! Видела твою машину, - вошла Зинаида Григорьевна и направилась ко мне.

- Здравствуйте, Зинаида Григорьевна! Рада вас видеть. Жаль, что при таких обстоятельствах.

- Держись, детка! - обняла она меня. - Давай уже по простому - теть Зина. Ты уже не школьница, а мы столько лет знакомы. Ты голодная? Пойдём по мне, я всё тебе расскажу.

Не дожидаясь моего ответа, тётя Зина взяла меня под руку и увлекла за собой. Дождь на удивление прекратился, выглянуло усталое солнце. Соседка жила через дом, пустовавший много лет. Мы быстро дошли, обходя огромные лужи и высокую мокрую траву. Домик у тёти Зины был маленький, но хорошо отремонтированный, ухоженный. Обставлен по последнему слову моды, если можно так сказать. Она была директором местной школы, которая ещё держалась на плаву. Год от года детей становилось меньше, что грозило закрытием учреждения со временем. Мы прошли на кухню, соседка усадила меня за стол, невзирая на отказы.

- Давай-давай! Ты с дороги, - говорила она, наливая в тарелку горячий борщ, - подкрепись. Вон какая бледная!

- Спасибо.

- Ты кушай, не стесняйся! - всё суетилась женщина, расставляя яства. - Бабуля твоя, Царствие небесное, пару дней назад жаловалась на самочувствие. Я предлагала скорую вызвать, а она, ты ж знаешь, всё геройствовала. Погоду винила… а вчера я не дозвонилась до неё. Мы же люди старые, одинокие, поддерживали друг друга. И дружили столько лет. В общем, я пошла к ней… не проснулась голубушка, - утирая слезы, рассказывала соседка. - Врач сказал, что сердце остановилось. Детка, ты держись! Это жизнь, что поделаешь, - утешала меня тётя Зина, поглаживая по плечу, вытирая свои мокрые глаза другой рукой.

- Спасибо… - только и могла выдавить из себя я, удерживая ком в горле.

- Если хочешь, оставайся у меня. Одиноко там без неё.

- Если можно, останусь, а завтра вернусь туда… до сих пор не верю. Нужно многое сделать и проводить бабулю как следует.

- Не переживай, всё сделаем в лучшем виде. Сходи в душ, ложись отдыхать. Я знала, что ты останешься, приготовила постель.

Я обняла соседку со всей теплотой и поблагодарила. Мне сейчас действительно было нужно немного заботы и участия. После душа я быстро провалилась в сон, а когда проснулась, за окном уже стемнело.

Дверь в комнату была прикрыта, через небольшую щель из кухни просачивался слабый свет. Тётя Зина сидела за столом и что-то писала. Тихо выйдя из комнаты, я подошла к ней.

- Отдохнула, Оленька?

- Да, спасибо! Понемногу прихожу в себя…

- Это хорошо. Я вот список составляю, что уже подготовили. Посмотри, может, что-то упустила.

- Когда вы успели?! Зинаида… тётя Зина, я все расходы возмещу.

- Ой, не переживай об этом, детка. Бабушка обо всём позаботилась. У нас была с ней договорённость и сбережения на “чёрный” день. Она знала, где мои, а я - где её. А быстро - так у меня много знакомых, не последние люди. Давно ведь тут живу. Ты мне лучше скажи, почему в такой момент твой муж не приехал с тобой вместе?

- Там целая история, - без утайки поведала о своём положении.

- Что сказать. Подлец.

- Конечно, поступил он подло, но мне, наверное, даже легче теперь стало. Мы ведь только из-за ребёнка женились, а после… возможно, мы не были готовы к семейной жизни, кто знает. Я его не виню.

- Всё образуется. Ты обязательно встретишь своего человека!

- Сейчас это меня не сильно тревожит. Спасибо за поддержку, - улыбнулась тёте Зине. - Я хочу остаться здесь на какое-то время, а дальше не загадываю.

- И правильно! Может, насовсем захочешь остаться.

- Как знать…

К похоронам бабушкина подруга подошла со всей ответственностью. Почти всё было готово и без моего вмешательства. Мы выпили за ужином по рюмке вишневой настойки, поминая бабулю, посидели пару часов за разговорами о ней. После, чтобы немного отвлечься, тётя Зина показывала фотографии своей дочери и внучки, которые жили в Германии и редко навещали её. У старушки тоже никого здесь уже не оставалось, держала её только школа, покидать которую она не спешила. Рассказала тётя Зина и местные новости. Новосёлов здесь почти не было, зато отремонтировали дом культуры и фельдшерско-акушерский пункт, открыли универмаг, какой-то предприниматель построил новую ферму и организовал молочное производство. Всё это должно было способствовать привлечению молодых специалистов, но пока малоэффективно. Мы просидели так до полуночи и легли отдыхать. Погода наладилась, разъяснилось небо, показывая далёкие звёзды, мерцающие в темноте.