Крупа бывает разная 2. Коимбра

Сеньор Афонсу сидел на парапете, свесив ноги с обратной стороны. Он так делал всегда, когда хотел поговорить. Ждал. Педру неслышно подошел сзади и некоторое время молча смотрел на город.
Юноша нарушил молчание первым:

— Я бы хотел, чтобы вы прекратили рассказывать во время лекций истории из своей жизни.

Педру помолчал еще немного, потому ответил с легким вздохом:

— Студентам нравятся эти рассказы.

— Еще бы они не нравились! Вы же в это время ничего не спрашиваете и даже не заставляете записывать. Для многих это передышка или возможность быстро перечитать прошлую лекцию.

— И что же в этом плохого? Кроме того, что конспект следовало перечитывать дома? — Педру улыбнулся, хотя понимал, что сеньор Афонсу сидит спиной и все равно не видит.
Но юноша обернулся. И, увидев улыбку, покачал головой:

— Ничего. Но вы рассказываете свои истории чаще всего именно на тех лекциях, где присутствую я. А еще, девяносто девять процентов этих историй заканчивается: «...а потом он стал великим королем и повел страну, Академию, семью, еще кого-то к славе и процветанию».

— И в этом не вижу ничего плохого. Это поучительные истории. Полезные для всех студентов, а не только для тех, в чьих венах течет королевская кровь. И скажите честно, вам они действительно совершенно не интересны?

— Интересны, — признал юноша, — но и я, и вы, и все остальные отлично понимают, зачем вы это делаете. Может, стоит перестать играть в подобные игры? Я не изменю своего мнения. Даже после сотен «поучительных историй». И это касается не только моего убеждения в том, что ректором должен стать лучший из колдунов, а не просто самый подходящий отпрыск королевского рода. Но и множества других правил и традиций, от которых веет средневековьем.

— Вы, сеньор Афонсу, — постарался как можно мягче сказать Педру, — просто молоды. Очень молоды. И от этого… чересчур категоричны. Но вы правы. Мои действия могут быть неверно истолкованы студентами. Я больше не буду рассказывать историй. По крайней мере про королей.

— Вы хотели сказать, что я всего лишь мальчишка, да, ментор? — Афонсу сжал губы, выдохнул и снова заговорил:

— Это так. Вот только тут целый город таких мальчишек. И мир меняется под таких, как мы. Только вы этого в упор не видите. Наша страна уже давно отлично живет без короля, если вы не заметили. И большинство стран тоже. И только единицы цепляются за этот анахронизм!

— Вы… не понимаете… — едва заставив себя сдержать гнев, медленно проговорил Педру. Он вовсе не хотел злиться на сеньора Афонсу, но все равно едва ли не любой разговор заканчивался конфликтом. Нет, надо успокоиться. Иначе молодой наследник опять фыркнет, развернется и уйдет.

— Нет, это вы не понимаете, — перебил его юноша. — Как отец не понимает, зачем я собрался в этот велопоход на Серра-да-Эштрела! Хотя, по-моему, это очевидно! Я хочу провести каникулы с друзьями! А не уныло ковыряя вилкой бакальяу или молочного поросенка в фамильном особняке.

Педру помедлил с ответом. Но потом все же решился:

— Вы должны понять вашего отца. И дело не только в том, что проводить каникулы с семьей — давняя традиция Академии. И даже не в том, что кроме ваших друзей из Академии, с которыми вы и так проводите все свое время, в походе будут люди, не имеющие никакого отношения к Академии…

— …простолюдины, — усмехнулся Афонсу, глядя Педру прямо в глаза, — да? Вы это хотели сказать.

Если быть до конца откровенным, Педру хотел сказать именно это. Ему не нравилось, что к колдунам и чародеям в современном мире перестали испытывать должное уважение, низводя это искусство едва ли не в ранг обычной профессии, но он понимал, что в данном случае придется поступиться своими принципами и уступить. У сеньора Афонсу есть друзья среди обычных городских мальчишек. Это произошло довольно давно, и Педру успел привыкнуть. Почти. По крайней мере дон Криштиану никогда не препятствовал такой дружбе.

— Я хотел сказать, сеньор Афонсу, — осторожно произнес он, — что я ничего не имею в виду, но вы еще слишком юны. Почти все участники похода старше вас, и существенно. И все они — молодежь. А значит, в походе будут алкоголь, как минимум легкие наркотики и наверняка секс. В совокупности с довольно сложным маршрутом на велосипедах — это заставляет волноваться. И не только вашего отца.

— Я будущий колдун! — вспылил юноша. — Вы правда опасаетесь, что я, пьяный, упаду с горы? Или, — ухмылка Афонсу стала шире, — что от меня «залетит» какая-нибудь простолюдинка?

Внутри Педру все перевернулось, и это, видимо, отразилось на его лице.

— Это отвратительное слово, и недостойно будущего короля… — попытался оправдаться он, но было уже поздно. Сеньор Афонсу скривился так демонстративно, что сердце Педру ухнуло куда-то вниз.

— Вы… такой занудный, ментор… Живете здесь, среди молодежи… ничего не понимаете в студенческой жизни, но упорно пытаетесь ею управлять. Вы как заплесневелый помидор в холодильнике. Мало того, что сам несъедобен, еще и заражает плесенью всю остальную еду. А в поход я поеду — и точка. Даже если вы с отцом попытаетесь меня запереть.
Юноша соскочил с парапета и, не дав Педру вымолвить ни слова, быстрым шагом направился к арке. Педру долго смотрел ему вслед. Потом вернулся в кабинет и некоторое время разглядывал портрет дона Криштиану, висящий на стене. Через десять минут он принял решение и вышел из кабинета.

— Что?.. — Ана с размаху упала на стул, от чего тот затрещал, и, просидев какое-то время с открытым ртом, наконец смогла выдавить:

— Что значит «Я поеду с вами»? Куда? В велопоход? Вы?!

— А что такого? — Педру заложил руки за спину и посмотрел на девушку. — Плакаты с приглашением присоединиться к походу висят по всей Коимбре. И на них абсолютно недвусмысленно написано: «приглашаются все желающие». Ни видовых, ни расовых, ни возрастных ограничений я не увидел. Я давно не был в горах, уже больше ста лет. А там красиво, и даже бывает снег. Я не умею ездить на этом вашем велосипеде, но до каникул еще неделя. Я научусь.

— Но… а-а-а… э… а как же вы оставите Академию? На целую неделю? Помнится, когда вы… э… отсутствовали четыре дня… нет, тут без вас не смогут обойтись. Никто.

— Будут каникулы, — совершенно серьезно проговорил Педру, — думаю, ментор Диогу справится. А я за неделю все подготовлю. Наоборот, я всегда скучаю в каникулы. Тем более, сейчас не сезон для катания на волнах. А тут представляется такая отличная возможность отдохнуть. Я не могу ее упустить.

Хлопнула дверь. Педру не повернулся — он знал, кто пришел, но специально не стал акцентировать на этом внимание, продолжая смотреть на Ану.

— О! — раздался голос сеньора Афонсу. — У нас проверка?

— И правда… Ментор, зачем вы здесь? Республике надлежит построиться?

В поле зрения появился Хосе. А следом — сеньор Афонсу. Юноша уставился на ментора полным негодования взглядом. Выражение его лица буквально кричало:

«Я вам уже все сказал!»

Вместо Педру ответила Ана:

— Это катастрофа, ребята. Похоже, похода не будет.

— Что? — сеньор Афонсу сжал кулаки. — Вы не можете нам запретить! Это не мероприятие Академии! Поход организуем я, Ана и Хосе!

— У меня и в мыслях не было ничего запрещать, — спокойно улыбнулся Педру.

— Он и не запрещает, — Ана схватилась руками за голову, — он сказал, что поедет с нами. И тут уж мы не можем ему запретить. Это конец.

— Вы! — отчаянно выдохнул Афонсу. — Как вы могли?! Что вы таскаетесь за мной, как хвост за собакой? Я не ваш король и не собираюсь им становиться! Оставьте меня в покое!
Повисла напряженная тишина. Только стекла задребезжали от сгустившейся в комнате силы. Педру прикусил губу до крови и, ощутив во рту соленый вкус, прикрыл глаза.
Это слова. Слова мальчишки. Они ничего не значат. Вообще ничего.

— Я не таскаюсь за вами, сеньор Афонсу. Я… хочу посмотреть, как вы живете. Как отдыхаете. О чем думаете. Все вы, студенты Академии. И просто молодые люди этой страны. Как я могу вас понять, если вы не пускаете меня в свою жизнь? Времена, когда я мог пожрать на экзамене парочку зазевавшихся студентов, давно прошли.

Его слова или, может, довольно грубая шутка, возымели эффект. Ана вытерла со лба выступивший пот и, посмотрев на товарищей, перевела взгляд на Педру.

— Ну поймите же, ментор. Дело не в том, что мы не пускаем или не хотим. Но это… это… ну, вы, понимаете? — она странно хихикнула. — Когда вы входите в аудиторию, там такая тишина повисает, что муха пролететь боится. Если вы поедете с нами — это конец походу. Больше никто из студентов не поедет. Да и обычные ребята… вас же все знают.

— Да! — добавил Афонсу. Его голос изменился, в нем больше не было злости. — Если вы правда хотите понять… ну не мешайте, пожалуйста. Вы же сами сказали… молодежь, алкоголь… секс, в конце концов. Это нормально, поймите! Ну хотите, я дам обещание, что не выпью ни капли? И даже не поцелуюсь ни с кем? Не срывайте поход, прошу! Я почти год о нем мечтал! Вы же должны понимать, что такое мечта!

— Да. Я понимаю, — медленно проговорил Педру, — значит, дело только в том, что студенты не смогут расслабиться и отдохнуть в присутствии ментора?

— Ну да! — с явным облегчением влез в разговор Хосе. — Это же каникулы! Мы просто хотим отдохнуть. Без родителей, профессоров, менторов. Молодость так быстро проходит…

— Хорошо, — Педру склонил голову, — тогда я не буду мешать вам отдыхать. До встречи завтра на лекции. Напоминаю, до каникул еще неделя, и расслабляться я никому не рекомендую.

Он вышел и зашагал вверх по дороге. Что же. Он и не думал победить так легко. Придется побороться.

Дон Криштиану находился в своем кабинете. Педру, кивнув секретарше, постучал и, дождавшись дозволения, вошел и тут же опустился на колено.

— Что-то случилось? — поинтересовался дон Криштиану. Судя по голосу, настроение у его было хорошим. Значит, сейчас подходящее время для разговора.

— У меня к вам просьба, — проговорил Педру, не поднимая взгляда. Он пришел не с докладом. Он пришел просить.

— Конечно. Можешь подойти и сказать, чего ты хочешь.

— Я хочу, мой повелитель, — поднявшись, произнес Педру, — чтобы вы освободили меня от должности ментора. Личным приказом.

Дон Криштиану аж привстал, уперев руки в стол.

— Что?! Педру, что ты опять натворил?

— Нет, повелитель, — Педру опустил взгляд, — я ничего не натворил.

Он сделал небольшую паузу и добавил на всякий случай:

— Пока.

— Та-ак, — дон Криштиану сел обратно, — это очень хорошо, что ты не успел ничего натворить. И что же ты собираешься сделать? Это бросит такую тень на Академию, что лишить тебя звания ментора мне следует заранее? Я жду подробного доклада и пояснений.
Дон Криштиану подпер подбородок кулаком и вперил в Педру выжидающий взгляд.

— Я не стану позорить Академию. Дело в другом. Как вам известно, ваш сын, сеньор Афонсу, собирается через неделю в велопоход, который организуют он сам и двое его друзей.

— Да, разумеется. И? — во взгляде дона Криштиану появилась заинтересованность.

— И я хочу присоединиться к этому походу. Туда берут всех желающих. Вы ведь позволите мне покинуть Академию во время каникул? Я все подготовлю заранее. Приведу в порядок документы, предупрежу секретариат и дам подробнейшие инструкции Диогу. Академия не пострадает от моего отсутствия.

— Это… хорошая мысль, Педру. Просто блестящая. Я не сомневаюсь, что ты присмотришь за Афонсу даже лучше, чем если бы он провел каникулы дома. Правда, есть одно «но». Они не возьмут тебя. А мой сын опять наговорит тебе множество вещей, которые тебя… расстроят.

— Я знаю. Сеньор Афонсу уже сказал их. Я хочу поехать не только, чтобы присмотреть за ним. Но и чтобы доказать, что я не заплесневевший овощ. — Педру сжал кулак. Дон Криштиану поднес руку к губам, скрывая смех:

— Это он тебя так приласкал? Пресвятая дева! Я же говорю, они тебя не возьмут. А будешь настаивать — отменят свой поход и никогда тебе этого не простят.

— Да, об этом меня тоже поставили в известность. Дело в том, что молодые люди хотят отдохнуть, а присутствие ментора, который по должности своей обязан следить за соблюдением порядка, охранять и воспитывать, лишит их надлежащего ощущения. Разумеется, их это не устраивает. Думаю, вы отлично знаете, что включает в себя молодежный отдых.

— Конечно. Я сам был студентом. И ничего не забыл. Поэтому и волнуюсь за сына, — дон Криштиану усмехнулся. — Но если ты думаешь, что будет достаточно просто уйти с должности ментора — ты ошибаешься. Это же ты, Педру. Для студентов ты одновременно и небожитель, почище ректора, и главное пугало Академии, не в обиду будет сказано. Я могу написать приказ, да. Но даже если ты его повесишь себе на грудь — это не поможет.
— Думаю, что смогу убедить организаторов взять меня, — Педру едва заметно улыбнулся.

— Хорошо, допустим. А остальных? Ты сможешь убедить остальных участников? Собирается ехать немало студентов. И колдунов, и чародеев. А кроме них — спортивный велоклуб. И все они тебя отлично знают.

— И это прошу предоставить мне. Я все подготовлю. Мне нужен только официальный документ, снимающий с меня обязанности ментора.

— Что же… — дон Криштиану вздохнул, — вот что мы сделаем. Иди к секретарю, пусть она выпишет тебе недельный отпуск, с полным освобождением от обязанностей. А я подпишу. Так устроит? Но если дети тебя все-таки не возьмут, не расстраивайся… сильно, хорошо?

— Да. Обещаю, что не буду. Но я бы хотел еще кое о чем вас попросить. Это очень важный пункт в переговорах с сеньором Афонсу и его друзьями. Вы должны дать обещание, что не будете задавать мне никаких вопросов о том, что студенты делали во время похода. Все, что ваш сын захочет рассказать — он расскажет сам.

— Хм… ты не хочешь, чтобы они считали тебя опекуном и шпионом… что же, это резонная просьба. Пожалуй, это обещание я тоже оформлю письменно и поставлю печать.

— Буду очень признателен, — поклонился Педру.

— Все?

— Да, мой повелитель.

— Тогда принеси мне документы и можешь быть свободен. Иди и готовься, — дон Криштиану улыбнулся, — желаю, чтобы у тебя все получилось.

Недели хватило с лихвой, чтобы закончить приготовления. Прочитав последнюю лекцию и раздав домашние задания на лето, Педру зашел в кабинет, сделал несколько звонков поставщикам, напоминая о сроках доставки, и, наконец, со спокойной душой направился в свои покои. Оставалось нанести последние штрихи. На душе было хорошо и спокойно: накануне он еще раз поговорил с доном Криштиану в непринужденной и приватной обстановке, и ректор всецело одобрил его план.

Но завершающий штрих Педру откладывал на самый последний момент. И не только ради конспирации. Просто… у него до сих пор рука не поднималась сделать то, что он собирался. Но… за все надо платить. И это не такая уж большая цена.

Педру снял менторскую мантию, жилет и рубаху и подошел к зеркалу. На тумбочке уже лежали ножницы, расческа и машинка для стрижки. Он поднял расческу и в последний раз тщательно расчесал свои длинные локоны. А потом решительно взялся за ножницы. И черные пряди одна за одной посыпались на пол.

Афонсу мчался вниз по улице, ощущая, как длинные распущенные волосы развевает ветер. Он специально стащил с них резинку, чтобы ничто не мешало его свободе. Сегодня он обещал ночевать в доме родителей. А завтра… уже завтра с утра он помчится далеко-далеко, и ветер помчится вместе с ним.

Больше всего на свете Афонсу любил скорость. Бегом ли, на велосипеде или на доске по волнам — это ощущение, похожее на полет, заставляло его сердце трепетать. С завистью он смотрел на мотоциклистов, но о том, чтобы сесть на мотоцикл, в его семье даже речи не заходило. И не потому, что отец считал это опасным, — Афонсу был колдуном, а оценки по физической подготовке у него были лучшими на потоке, так что в его реакции сомневаться не приходилось. Нет. Виной всему были все те же средневековые предрассудки. Родители считали, что благородному человеку не подобает пользоваться подобным транспортом. Он ассоциировался у них с бандитами и неблагополучными подростками.
Ну еще бы. Отец, если захочет, может оседлать ментора Педру. И наслаждаться самым настоящим полетом. Афонсу видел седло и даже трогал. И маленьким много раз представлял, как садится в него и летит. Что же… как наследник ли, или же будучи избранным, но ректором он станет точно. В этом Афонсу не сомневался. Он — лучший. Так говорит даже Хосе, а от него похвалы обычно не дождешься. А значит, когда-нибудь и Афонсу испытает радость полета. Отец пользовался своей привилегией всего четыре раза. И Афонсу совершенно искренне не понимал, зачем ездить на автомобиле или летать на вертолете, если можно мчаться по небу на черном крылатом льве. Разве что носить всадника не нравится самому Педру. Надо будет как-нибудь у него спросить.

Когда они помирятся.

Афонсу уже несколько дней терзала совесть. Он очень грубо и даже жестоко обошелся с ментором Педру. Наговорил ему множество обидных вещей. А ментор после того разговора больше в Республике не появлялся, и истории свои на лекциях рассказывать перестал, совсем. Чем дальше, тем больше Афонсу испытывал стыд. В конце концов, истории были весьма интересными и всем нравились… и что, если самого Афонсу они злили? Пора уже взрослеть, в этом ментор Педру прав. Нельзя вести себя как обиженный ребенок, надо пойти и извиниться. Перед отъездом — обязательно. Сегодня же вечером он пойдет к ментору и скажет, что был груб и не прав. Надо только подобрать нужные слова и купить каких-нибудь пирожных.

Но сначала — в веломагазин. Посчитав резинки для крепления вещей к багажнику, Афонсу пришел к выводу, что их недостаточно, а сами резинки староваты. А ну как порвутся на маршруте? И еще насос. Ана долго цокала языком, раздумывая о его покупке, но цена кусалась. А Афонсу, подсчитав сбережения, решил, что их вполне хватит и на дорогу, и на этот насос. Он представил, как обрадуется девушка, и, заулыбавшись, помчался дальше.
А у дверей магазина остановился и даже стукнул себя по коленке от восхищения. На парковке стоял велосипед. Афонсу даже замер на несколько мгновений, чтобы полюбоваться им: новый, туристический, с мощной тяжелой рамой и широким багажником, кучей крючков, креплений и ремешков, на которых были нацеплены многочисленные сумочки, мешки и скатки. К багажнику были приторочены палатка в непромокаемом чехле, коврик, крохотный пуховый спальник и даже небольшая складная удочка.
Афонсу завистливо вздохнул. Его семья, конечно же, могла себе позволить такой велик. Но юный колдун старался никогда не просить у родителей денег на свои увлечения. Поэтому копил: с того, что ему давали на карманные расходы, экономя на сладостях и развлечениях, и с денег, что брал за помощь в домашних заданиях. Нет, он не делал задания за товарищей, а лишь объяснял и показывал до тех пор, пока те не понимали все до последней строчки.
Выходило не очень много. На такой велик точно не хватит. Да и палатки у него своей не было, что, впрочем, не важно. Он собирался делить палатку с Хосе.

Ну ничего. Его велик тоже очень хорош. А такой классный велосипед он купит, когда станет постарше: пока для него он слишком тяжелый.

Дернув дверь, Афонсу зашел в магазин. И тут же увидел хозяина велосипеда. Тот, стоя перед зеркалом, примерял разгрузку. Кожаная куртка, украшенная массивной цепью, висела на стуле рядом, а на плече виднелась такая красивая татуировка, что Афонсу залюбовался ею чуть ли не больше, чем велосипедом на улице.

На рисунке был изображен шикарный цветной галеон, сжатый со всех сторон штормовыми волнами. Внизу Афонсу разобрал витиеватую надпись на испанском: «Не сдавайся».
— А, сеньор Афонсу, — обрадовался хозяин магазина, увидев юношу, — я так и знал, что вы еще зайдете сегодня. Всегда что-то оказывается нужно в последний момент, так?

— Так. Когда вы обслужите сеньора, я вам список покажу.

Мужчина с татуировкой повернулся, широко и дружелюбно улыбнулся и проговорил с испанским акцентом:

— Не стоит волноваться, юный сеньор, я еще не до конца разобрался с этими ремнями. Они, как видите, не сходятся у меня на груди.

И действительно, на широкой груди испанца разгрузка не сходилась, причем буквально на пару сантиметров.

Афонсу рассмеялся.

— Так вы просто… а, давайте я лучше покажу. Это совсем новые ремни, вы, наверное, не привыкли к таким, они на боках еще регулируются.

Он шагнул к мужчине, и тот слегка нагнулся, позволяя поправить крепления. Из-под солнцезащитных очков его глаза блеснули, а серьга в ухе — массивное, как и цепь на куртке, серебряное кольцо — качнулась. И Афонсу понял, что сделает во время похода. Проколет ухо. Все равно по возвращении получать нагоняй от отца, так какая разница?

— Вот так. И вот так. Они легко двигаются, просто надо пальцем нажать. И вот… видите? Все сошлось.

— О… благодарю. Я возьму, — испанец подошел к кассе и указал на висящий на стене плакат, приглашающий в поход:

— Это у вас записываться?

Его рука оказалась украшена сразу двумя перстнями. На одном из них, довольно крупном, была изображена голова льва, а на втором, к огромной радости Афонсу — буква «А» в круге.

И что же выходит, этот испанец хочет ехать с ними? Вот это да!

Афонсу еще раз внимательно оглядел незнакомца. На вид лет двадцать пять, отличная спортивная фигура, которую только подчеркивает футболка с короткими рукавами, сзади затылок гладко выбрит, зато спереди, почти до очков спадает густая, слегка волнистая челка. И улыбка — немного неуверенная, но очень добрая и располагающая. Судя по снаряжению — это опытный путешественник. Такой однозначно пригодится в походе. На данный момент записалось восемнадцать человек. И клуб. Этот иностранец будет девятнадцатым. Если поедет, конечно.

— О, сеньор, нет, не у меня, — ответил продавец. — Но вам повезло. Вот этот юноша — один из организаторов похода. Вы можете обратиться к нему.

— Да что вы говорите! — обрадовался испанец и, повернувшись к Афонсу, протянул руку.

— Мануэль Рамос, — представился он.

— Афонсу Браганса, — широко улыбнувшись, Афонсу пожал крепкую горячую ладонь. — А вы правда хотите записаться?

— Конечно. Такую возможность нельзя упускать. Я давно хотел посмотреть Серра-да-Эштрела. А в одиночку это небезопасно.

Акцент был довольно сильным, но говорил Мануэль четко и разборчиво.

— Так что мне повезло, — добавил он.

— Вот и отлично, — обрадовался Афонсу. Испанец решительно ему нравился. — Тогда я сейчас куплю все, что нужно, а потом провожу вас. Запись все еще идет! Стартуем завтра в восемь утра.

— Да, я понял. Тогда жду вас на улице, сеньор Афонсу.

— Да можно просто Афонсу. Вы ведь старше меня, — юноша улыбнулся и повернулся к прилавку:

— А дайте мне вон тот насос. Мы, кажется, созрели.

С трудом застегнув сумку, Афонсу, наконец, вышел на улицу. Испанец Мануэль ждал его возле своего шикарного велосипеда. Его куртка на этот раз была перекинута через раму, а за спиной у Мануэля оказалась небольшая гитара в мягком матерчатом чехле.

— Ого, — восхитился Афонсу, — вы еще и играете?

— Немного. Знаю несколько популярных песен, помогает развлечься в дороге, — с той же располагающей улыбкой ответил испанец.

— А «Pasaba por Aqui» знаете?

— Разумеется, — Мануэль положил руку на руль, — ну что, едем?

— Да, конечно! — радостно воскликнул Афонсу. Он предвкушал, как приведет в Республику и покажет друзьям такого замечательного попутчика. Из молодых путешественников на гитаре играть не умел никто.

Они двинулись вверх по дороге.

— Вы давно из Испании? — спросил Афонсу.

— Четыре дня назад пересек границу. Байк вот новый купил. Нужно обкатать, а? Как думаете? — испанец подмигнул.

— Ого… и уже тут. Хороший велик? — Афонсу похлопал велосипед по рулю.

— Очень. Мощный, проходимый. Даже по бездорожью и грязище отлично тянет. Так что не волнуйтесь, не задержу и обузой не стану.

— Да как бы нам угнаться за вами, — рассмеялся Афонсу. — А вы, случайно, альпинизмом не увлекаетесь? А то у нас планируется подъем на стену на Торре. Там легкий маршрут, короткий, детский совсем.

— Увы, — отпустив на миг руль, Мануэль развел руками, — этого не умею. Но если вы меня поучите, буду благодарен.

Где-то внутри едва заметно кольнула тревога. Афонсу не понял, что не так, но что-то внезапно смутило его. Однако, посмотрев на приветливое лицо Мануэля, он успокоился. Это просто мандраж перед дорогой. Ведь Афонсу никогда не уезжал так далеко от дома один, без родителей и фамильяра. Да, с ним будут друзья, но все-таки… а вдруг это он сам, самый младший, отстанет и будет всем обузой?

Нет, глупости. Он сильный, быстрый и выносливый. И справится.
Стало совсем жарко, и Афонсу, сняв куртку, перекинул ее через плечо.

— Вот этот знак анархии на вашей куртке, — поинтересовался Мануэль и показал свое кольцо, — это ведь значит, что вы из Республики «Анархистов»?

И снова Афонсу ощутил укол тревоги. Откуда этот испанец знает про республики? А еще… он так уверенно едет впереди, как будто ему точно известно, где находится дворец Республики. А ведь они уже свернули с основной улицы в переулок, ведущий к дому…

А испанец ехал рядом, все так же улыбаясь.

И тут догадка осенила Афонсу.

— Вы ведь знаете, куда ехать да? И ваше кольцо… вы учились здесь? Были членом моей Республики? До того, как я поступил? Ана и Хосе должны вас знать?

— Вы очень наблюдательны, — улыбка Мануэля стала еще шире, — разумеется, они отлично знают меня. Вот только, скорее всего, не узнают сразу. Я несколько изменился с того времени, как они видели меня в последний раз.

— Да, — несколько рассеянно произнес Афонсу. Он снова ощутил тревогу. И теперь понял, что не так. Акцент испанца. Он стал… меньше. Яркие звонкие «с» начали заметно смягчаться. Да и сам голос… как будто менялся.

А Мануэль тем временем уверенно двигался дальше.

Афонсу, сделав вид, что поправляет сумку, немного отстал и еще раз оглядел испанца со спины. И похолодел. Все новое! Не только велосипед, вся одежда и снаряжение этого испанца были новыми. Догнав попутчика, Афонсу посмотрел на куртку — то же самое. Кожаные куртки, особенно у людей, которые много путешествуют, всегда имеют довольно характерные потертости. Эта же выглядела так, как будто еще вчера висела в витрине магазина.
Но… может быть, все объясняется просто? Этот колдун долго работал без отпуска и только сейчас вырвался, купил снаряжение и отправился по местам юности? Да зачем гадать, если можно спросить?

— Вы давно путешествуете? — стараясь не выдавать своего волнения, спросил Афонсу.

— Нет, — с негромким вздохом ответил Мануэль, — мне неделю назад подписали первый отпуск. И я сразу же помчался покупать велосипед.

Афонсу выдохнул. Да, он не ошибся. Все объясняется довольно просто. Он еще раз скользнул взглядом по велосипеду и тут же снова поежился от неприятного холодка. Кольца. Перстни со знаком анархии и головой льва. Афонсу мог бы поклясться, что в магазине оба перстня были у испанца на одной руке. А теперь оказались на разных. Но… может быть, он их переодел? Там, на улице? Чтобы не мешали при езде?

Проклятье. Слишком много странных мелочей…

— Все в порядке? — участливо спросил Мануэль, притормаживая.

— А, да, конечно, задумался просто о завтрашней дороге, не забыл ли чего, — Афонсу посмотрел с улыбкой, опустил глаза и чуть не подпрыгнул. Теперь кольца опять вернулись на одну руку.

— Отлично. Тогда предлагаю двигаться дальше, мы ведь уже почти на месте.
Афонсу почувствовал, как по спине стекает струйка холодного пота. Акцент почти полностью исчез. Все, что происходило, напоминало фильм ужасов. Все колдуны любили смотреть такие фильмы. В них у обаятельного и приятного незнакомца вдруг начинали проступать странные пугающие черты.

Кто этот человек на самом деле?

На Афонсу вдруг накатила волна осознания. Да какой же это человек? Разве может человек с такой скоростью переодевать кольца, причем прямо на глазах?

Усилием воли Афонсу заставил сердце биться спокойно и ровно. Если это бештафера, а сомнений на этот счет оставалось все меньше и меньше, то он отлично слышит и дыхание, и стук сердца, и чувствует запах тревоги. Надо срочно бежать и предупредить отца и ментора Педру о том, что в Академии чужак. Шпион явно не планирует напасть прямо сейчас — иначе не маскировался бы так тщательно. Но… Афонсу и мнимый «испанец» уже в двух шагах от Республики. А там, как минимум, Ана. И наверняка Хосе, он должен был сходить за продуктами, но точно уже вернулся. И Серхио, если еще не уехал домой. И… А шпион направляется именно туда. Что же делать? Нельзя бросать товарищей.

Решение нужно принять мгновенно. Даже если Афонсу сейчас закричит и предупредит своих — они не справятся с таким сильным бештаферой. Нет, он должен добраться до главного корпуса и позвать подмогу, не вызвав у шпиона подозрений. И надеяться, что он не нападет.

Афонсу остановился, нахмурился и сильно хлопнул себя по лбу.

— Ну вот. Я же говорил, что забыл. Вот чувствовал всю дорогу: что-то не так. Котелок забыл. Варили бы макароны в пригоршне всю дорогу, — Афонсу засмеялся, стараясь выглядеть естественно. — Вы поезжайте дальше, знаете же куда. А я мигом вернусь. Вы же меня дождетесь? Вряд ли Ана вас без кофе отпустит.

— О, я уверен, что Ана меня так просто не отпустит, — произнес «испанец» уже совершенно без акцента, и голос его показался Афонсу знакомым, — но зачем торопиться? Мы уже почти на месте. Давайте зайдем, выпьем кофе, а уже потом продолжим свои дела.
Улыбка шпиона тоже изменилась до неузнаваемости. Сквозь черты лица «добродушного испанца» проступало что-то иное. Нечеловеческое. Пугающее. Верхняя губа слегка приподнялась, и Афонсу почудилось, что он уже видит кончики клыков.
Ладони намокли. По пальцам заструилась вода и тяжелыми каплями начала падать на землю. Синее ясное небо словно бы потемнело. А чудовище нависло над юношей, будто скала на тонущим кораблем. Не убежать. С приветливого лица «испанца» окончательно сползла маска дружелюбия. Он все понял.

Афонсу вскинул руки в боевой стойке, понимая, насколько смешно и нелепо он выглядит, и уже открыл было рот, чтобы заорать как можно громче, но внезапно еще не зародившийся звук застрял у него в горле.

Голос. Чертов корабль в волнах. Львиная голова, в конце концов! Тяжелые капли вновь набухли, но на этот раз под веками — это были слезы облегчения. Да, перед ним и вправду чудовище. Но родное, с детства знакомое чудовище. И губы его сейчас украшала знакомая чуть ли не с колыбели едва заметная улыбка.

— Вы! — выдохнул Афонсу, не зная, какие еще слова подобрать. Проверка! Это всего лишь проверка…

А ментор Педру поднес палец к губам. И проговорил тихо:

— Сеньор Афонсу. Прошу, дайте мне пять минут. Всего пять минут. Потом делайте то, что считаете нужным.

Афонсу молча кивнул. Подходящих слов так и не нашлось, внутри начинала закипать злость. А он еще извиняться собирался! И думал, что ментор уступил. Как же! Вот уж отомстил, так отомстил! А ведь и правда — хоть раз было, чтобы ментор Педру что-то оставил безнаказанным?

Прислонив велосипед к стене, Афонсу опустил голову и поплелся за ментором, который у него на глазах снова превратился в очаровательного испанца. Обидно было до слез. Этот «человек» ему очень понравился! Как можно было позволить себя так обмануть?!
И тут Афонсу понял, что злится он вовсе не на ментора. На себя. А что, если бы в Академию действительно проник чужой бештафера? А будущий ректор, каковым считал себя Афонсу, не смог ничегошеньки противопоставить ему!.. И его самого, и его друзей может обмануть кто угодно! И втереться в доверие. Скорее всего, таким образом ментор пытается их предупредить. Напомнить, чтобы не расслаблялись и даже на отдыхе были настороже.

Интересно, получится ли обмануть остальных?

И Афонсу поймал себя на мысли: если да — то будет не так обидно.

Тем временем «Мануэль» уже стучал в дверь.

— Входите, не заперто, — послышался изнутри голос Аны. Дверь открылась, и Афонсу увидел ее, сидящую за столом. Заметив незнакомца, она поднялась и шагнула навстречу.

— Прошу прощения, — с тем же сильным акцентом, который Афонсу услышал в магазине, заговорил фальшивый испанец, — я бы хотел присоединиться к вашему походу. Очаровательный юноша был столь любезен, что проводил меня сюда.

— А, конечно! — как-то слишком обрадовалась Ана. — Проходите, я запишу вас. Нас уже двадцать, Афонсу, Паула все-таки поедет! И вот еще сеньор… — она посмотрела на вошедшего с непривычной приветливой улыбкой и зачем-то принялась поправлять волосы.

— Мануэль Рамос, — любезно произнес «испанец», и Афонсу задумался, кто такой на самом деле этот Мануэль Рамос и почему ментор Педру так спокойно представляется этим именем колдунам. Впрочем… за свою долгую жизнь он наверняка сменил чертову прорву имен и сожрал не меньше людей, чьей памятью свободно может пользоваться. Вот и этот симпатичный испанец, вполне возможно, в давние времена перешел дорогу Академии или королю. А может, наоборот. Ментор Педру когда-то создал этот образ для шпионажа на территории Испании. Это не личина, хотя бештафера такого уровня мог контролировать себя настолько, что его личины почти не ощущались. Внимательно приглядевшись, Афонсу различил и знакомые черты лица, и узнал фигуру, которую множество раз видел затянутой в гидрокостюм, вот только волосы… их больше не было. А ведь они являлись известным предметом гордости ментора Педру.

— О, — Ана засияла так, будто этот испанец предложил ей как минимум крупную сумму денег, а не просто назвал себя, — а я Ана, — она протянула руку, и «Мануэль», вместо того, чтобы пожать ее, наклонился и коснулся ее пальцев губами.

— Очень приятно познакомиться с такой очаровательной сеньорой, — он, тряхнув волнистой челкой, посмотрел на девушку поверх очков.

Щеки Аны полыхнули.

«Да что такое? — чуть не закричал Афонсу. — Ты что же, не видишь, кто это?!»

Но пять обещанных минут еще не истекли.

— Я… —девушка, обычно решительная, непривычно запнулась и потупила взгляд, — давайте я вас запишу в нашу команду. — Она схватила со стола тетрадь и ручку:

— Небольшая анкета, вы не против?

— Буду только рад. — Мануэль снял с плеча гитару и аккуратно поставил ее в угол. Ана проследила за его движениями и, присев на стул, открыла тетрадь.

— Я вижу, вы играете. Сразу запишу это в «другие таланты», вы же не возражаете немного поиграть в походе?

— Разумеется. Позвольте, я тоже присяду?

— Да-да, простите! Афонсу, не стой столбом, подай гостю стул.

Афонсу мрачно вытащил из-за стола один из стульев.

— Очень признателен, — сказал «гость» и уселся на него.

— Так, давайте начнем. Я так понимаю, вы приехали из Испании? — спросила Ана.

— Вы весьма наблюдательны, сеньора.

— Путешествуете?

— В отпуске. И хочу провести его в приятной компании.

Ана наклонилась и принялась записывать. Все с той же дурацкой улыбочкой, которая ей самой, видимо, казалась очаровательной.

Афонсу готов был взвыть. Ментор шпарил, как по учебнику: ни одного конкретного ответа, обтекаемые формулировки, позволяющие колдуну самому себя обмануть. Почему нет проверки? В дом зашел незнакомец! Или Ана решила, что Афонсу удостоверился во всем сам, поэтому и привел этого Мануэля так спокойно? Но Афонсу ни в чем не удостоверился. Если бы ментор Педру сам специально не выдал себя, от души подшутив над Афонсу, он бы ни в жизнь не догадался, кто перед ним. Или догадался, но было бы слишком поздно. Какими смешными и нелепыми теперь казались Афонсу обычные проверки ментора с кольцом. Первое же серьезное испытание Республика с треском провалила. И если ментор по ее результатам вместо каникул оставит их на дополнительные занятия — Афонсу даже сердиться не станет. Поделом.

Скрипнула дверь.

— Так, мне поможет кто-нибудь? — в комнату ввалился Хосе и с грохотом поставил на пол тяжеленные даже на вид сумки.

— Да, сейчас. — Афонсу кинулся к нему. Вся надежда на Хосе. Пусть, ну пусть он спросит, кто это сидит за столом в гостиной. Пусть спросит, проводилась ли проверка! И тогда Афонсу с чистой совестью ответит, что нет.

Ана подняла голову и округлила глаза:

— Ты весь рынок скупил, что ли? Как мы все это попрем?

«Испанец» обернулся и тоже посмотрел на сумки.

— Можете загрузить на мой байк. Он мощный, вытянет и мои запасы, и часть ваших.

— А! О! — обрадовался Хосе. — Это же ваша машина стоит у дверей, да? Восторг полный. Вы с нами едете? А можно будет прокатиться?

— Конечно. Ехать в одной команде с колдунами Коимбры — огромная честь для меня.
— Ух ты, здорово! — Хосе отпустил сумку, вытер руку об штаны и протянул ее гостю.
— Я — Хосе, — сказал он.

— А я…

Афонсу бросил взгляд на часы. Мучительные, позорнейшие пять минут, наконец-то закончились.
— Это ментор Педру… — выдохнул он.

— Что?! — хором воскликнули Ана и Хосе, и Ана добавила, от удивления уронив ручку: — Ментор, это правда… вы?

Педру снял очки и с негромким стуком положил их на стол.

— Вы очень догадливы, сеньора, — усмехнувшись, повторил он, и снова добродушие словно смыло с его лица, — но в одном вы ошиблись. Я уже… — он посмотрел на часы, — два часа как не ментор.

И Афонсу увидел, как стремительно бледнеет лицо Аны.

— Кольцо… — прошептала она.

— Вы про какое? — бештафера поднял брови. — Про это?

Он снял кольцо с анархией и положил его на стол.

— …Или это?.. — Перстень с львиной головой лег рядом. Афонсу, судорожно сглотнув, глядел на руки ментора. Совершенно пустые и чистые.

Хосе метнулся к Ане, но еще до того, как он добежал, Ана, выставив перед собой свои ледяные копья, встала между Афонсу и Педру и судорожно прохрипела:

— Афонсу, беги! Подними тревогу!

Копья завертелись в ее руках, температура в комнате резко упала так сильно, что Афонсу пожалел, что снял куртку. Он выставил вперед руки, с которых уже вовсю стекала вода.
…Ментор Педру много раз говорил, что когда-нибудь оружие наследника станет грозным и опасным для любого бештаферы. Но пока Афонсу научился лишь развлекать друзей радугой и радовать в жару фонтаном. Он собрал все свои силы и, подняв руки, обрушил этот самый фонтан прямо на голову ментора Педру. И выкрикнул:

— В ухе! Кольцо у него в ухе!

Педру повернул голову. Футболка его промокла насквозь, по лицу с волос стекали струйки воды.
Но улыбка выглядела настолько довольной, что Афонсу опустил руки, обошел всех и уселся на стул.

— Может, хватит, а? — попросил он. — Мы все поняли.

Ана убрала оружие и добавила хмуро:

— Да уж. Позорище. Вы нас обвели вокруг пальца, как… — она, не сумев подобрать подходящего слова, махнула рукой и уселась на соседний с Афонсу стул.

— …как половину контрразведок мира, опытных колдунов и даже бештафер, вы хотите сказать? — Педру вытер лицо ладонью. — Вы очень неплохо себя показали, надо сказать, я ожидал худшего. А теперь, если вы не возражаете, мы поговорим.

— Давайте, — вздохнул Афонсу. Он уже успел мысленно смириться с тем, что поход накрылся.

— Тогда выслушайте меня. Только хорошо выслушайте, прежде чем принять решение. Я думаю, каждый из вас убедился в том, что я без проблем мог бы присоединиться к вашему походу, не вызвав ни единого подозрения. Да, постепенно вы бы начали догадываться, что со мной что-то не чисто, но я бы просто ехал где-нибудь среди членов велоклуба, и вы очень скоро перестали бы обращать на меня внимание.

— Как… вы это сделали? — подняла голову Ана. — Это не личина. Мы поверили вам сразу, не заподозрив ни в чем. И… вы сказали, что вы больше не ментор! Что это значит?

— Это значит, что я пришел договориться. Я не хочу вас обманывать, хотя легко бы это сделал. Посмотрите.

Афонсу готов был поклясться, что Педру не двигался с места, но в руках у него неожиданно оказался кожаный планшет, который он не так давно на глазах Афонсу повесил на руль велосипеда. А тот стоял на улице! Прежде Афонсу никогда не видел истинной скорости ментора.

Педру достал из него сложенный вчетверо документ и положил на стол.

— Это — подписанное ректором распоряжение о предоставлении мне недельного отпуска, на период которого я освобождаюсь от должности ментора. Это значит, что я не обязан и никак не буду вмешиваться в ваши дела и развлечения, если вы меня не пригласите сами, конечно. Никаких моралей и воспитательных бесед. И встревать в ваши приключения я не буду, кроме случаев, если этого требует мой Высший приоритет. Я имею в виду прямую угрозу вашей жизни. Второе.

Он положил на стол еще одну бумагу.

— Этот документ тоже подписан доном Криштиану. В нем говорится о том, что все, что я увижу во время похода или услышу, — останется между мной и вами. И третье. Если вы дадите согласие, то поедет с вами испанец Мануэль Рамос. Вы все его видели. И он очаровашка, верно? И за всю дорогу вы не увидите и не услышите даже намека на «ментора Педру». Я буду с вами общаться, петь популярные испанские песни, помогать везти вашу еду и ставить лагерь. Рассказывать забавные истории, без королей и без поучений. Я правда многое упустил в жизни современной молодежи. И сеньор Афонсу мне верно на это указал. С вашей помощью я хочу наверстать упущенное.
— О-о-о… — протянула Ана, — ну… спасибо за честность… ментор. Этот «Мануэль Рамос» — кто это? Точнее… что это? Как вам удалось перевоплотиться до неузнаваемости, не используя личину?

Лицо ментора опять неуловимо изменилось, и на губах заиграла очаровательнейшая улыбка. На стуле посреди комнаты, слегка опираясь ладонью на стол, снова застыл симпатяга-испанец.

— Это тоже я, — сказал он с сильным акцентом. — Неужели вы думали, что строгий ментор — единственный мой образ?

— Черт, это ничего не объясняет, — вспылила Ана. — Вот прямо сейчас… опять буквально у нас на глазах вы полностью изменили внешность. Как?!

Улыбка Педру вновь стала менторской.

— Не изменил. И именно поэтому мне и удалось вас так легко обмануть. Ведь сами подумайте, вы же не лодыри и не двоечники. Вы на отлично знаете теорию, и на практике никто из вас не ударил в грязь лицом. Но почему-то вы даже не вспомнили о том, что нужно провести проверку чужака. Почему?

— Я думал, уже проверили, — сказал Хосе.

— А я… — нахмурилась Ана, — ну а я просто дура.

Афонсу ощутил, как начали гореть кончики ушей. Это он всех подвел.

— Это я виноват, — опустив голову, проговорил он, — если кого и оставлять заниматься на каникулы и без похода — то меня.

— Ну уж нет, — ментор поднялся, — никто не останется без похода. Даже если вы мне откажете — я развернусь и уйду. Обещаю. В конце концов, повелитель пожаловал мне отпуск, я найду, чем заняться. Но все же я должен повторить: вы все весьма неплохо себя показали. А вы, сеньор Афонсу, просто отлично.

— Разве? — юноша удивленно посмотрел на ментора.

— Сейчас поясню. Этот урок вы точно усвоите хорошо. Побуду вашим ментором еще немного.

Педру подошел к стене и встал так, чтобы все его хорошо видели.

— У каждого человека есть индивидуальные особенности внешности, с которыми он родился. Но это еще не все. Настоящую индивидуальность человеческим лицам придает мимика. Именно благодаря ей и производится основное впечатление на людей, особенно при первой встрече. Когда речь идет о доверии, мало кому есть дело до формы вашего носа или ушей, но очень важно, как вы смотрите или улыбаетесь. Недаром мошенники — всегда очень обаятельные и симпатичные люди.

У бештафер эмоции не выражаются мимикой. И мимические морщины отсутствуют, поэтому мы и выглядим такими отстраненными. Хотя вы, как колдуны, отлично знаете, как именно распознавать эмоции бештафер. Сегодня я всего лишь полностью изменил привычную вам мимику своего лица, сделав ее максимально дружелюбной и привлекательной. Ну а прическа и одежда дополнили образ. Этот Мануэль и правда тот, кого принято называть «отличным парнем» и «душой компании». Веселый, добрый, отзывчивый, всегда готовый поделиться последним и прийти на помощь. На самом деле этому образу уже пятьдесят лет, мне пришлось немного доработать его в соответствии с современными реалиями. Но самое главное, что ввело вас в заблуждение, как ни странно, это то, что вы меня отлично знаете.

Особенно вы, сеньор Афонсу. Я похож на вас и представителей вашего рода внешне, а такое сходство всегда вызывает подсознательное доверие и симпатию. Подчеркнутое располагающей мимикой и поведением, оно заставило вас довериться настолько, что вы даже поначалу нашли оправдание первым появившимся нестыковкам моего образа. Да, я сделал несколько подсказок. И вы их заметили и довольно быстро пришли к нужному выводу. А ведь именно на таких мелочах и попадаются обычно бештаферы-шпионы. Для того, чтобы выдать себя за человека, надо действительно начать мыслить, как человек. А насчет кольца в ухе вы догадались просто блестяще. И дальнейшие действия Республики я полностью одобряю. Более старшие остались задержать меня, отправив поднимать тревогу самого быстрого. Ана и Хосе тоже оказались обмануты моей внешностью. Видите ли, несмотря на то что я едва ли не на каждой лекции напоминаю вам не только об опасности бештафер, но и о своей собственной опасности, для вас я все равно в первую очередь ментор и защитник. А значит, подсознательно создаю ощущение безопасности.

— Теперь понятно, — Ана прикусила губу и, вздохнув, добавила:

— Спасибо за урок, ментор. Серьезно, вы просто отлично сбили с нас спесь.

— Я рад, что вы оценили. А теперь позвольте мне вернуться обратно в мой отпуск, — он тряхнул челкой, и глаза из-под нее весело блеснули. Оглядев всех взглядом испанца Мануэля, он, с акцентом, продолжил:

— Мы остановились на том, что никто из студентов меня не узнает. Это значит, решена главная проблема — ни у кого не будет причин отказываться от поездки. Вы организаторы. И вы, разумеется, будете знать, кто я. Более того, поможете с прикрытием и легендой.
— Легендой? — нахмурилась Ана. — И что же это будет за легенда?
— Вы ее можете придумать сами или воспользоваться моими идеями. Если бы Серхио ехал с вами, можно было бы представить меня его братом. Но его нет, поэтому мы вполне можем выдать меня, например… — он сделал длинную паузу, переводя взгляд с одного студента на другого, — за вашего парня, Ана. Вы отдыхали в прошлом году в Испании. Вполне могли познакомиться и пригласить молодого человека на эти каникулы. Тем более, что мой Мануэль вас явно не оставил равнодушной.

— Что?! — возмущенно воскликнула Ана, и ее щеки полыхнули.
Афонсу сжал челюсти изо всех сил, чтобы не расхохотаться. Он все простил ментору за одну эту шутку. Уж больно откровенно Ана строила глазки «испанцу».

— Но тогда ведь Ане придется жить с вами в одной палатке, — все же не выдержал он.

— Не вижу препятствий. Она легко вместит двоих и даже троих.

От возмущения Ана не могла произнести ни звука, только метала гневные взгляды то на самого Афонсу, то на «Мануэля».

Хосе нахмурился и картинно всплеснул руками. Он не видел разыгравшейся перед его приходом сцены, но явно догадался.

— Ну нет. Афонсу, мы не можем этого позволить. Ты же знаешь репутацию ментора Педру. Как мы отдадим ему прямо в лапы нашу Ану?

И тут же увернулся от подзатыльника. А Афонсу, отойдя на пару шагов от разъяренной подруги, поднял палец вверх:

— Палатка вмещает троих. Я присмотрю за Аной, а то она такая… впечатлительная.

— Эй, а я один в палатке останусь? — воскликнул Хосе. — Я в горах замерзну.

Ана повернулась к нему и сказала, вложив в голос максимум ехидства:

— А ты пригласи Паулу.

Хосе тут же смутился и начал краснеть.

Афонсу не выдержал и рассмеялся. И тут же чуть не получил два подзатыльника разом. Перепрыгнув через стол, он схватил стул и выставил его перед собой, защищаясь. И услышал голос ментора:

— То, что вы обсуждаете это, совершенно меня не смущаясь, означает, что я принят?

Ана повернулась, убирая с глаз волосы, но на этот раз без всякого кокетства.
— Мы должны это обсудить. Наедине, — проговорила она. — Вы точно не будете нам мешать, если мы вам все-таки откажем? И наказания за это не последует?

— Точно, — наклонил голову Педру, — я дал слово. Когда я могу прийти за решением?

— Полчаса нам хватит? — Ана повернулась к Афонсу. Он опустил стул и пожал плечами.

— Я думаю, да.

И внезапно понял, что он совершенно не против.