Крыжовный день

Всё началось томным, заплывшим от жары летом. Отец семейства довольный нёсся домой, прижимая к груди небольшую корзинку сладкого пурпурного крыжовника, который ему удалось купить на рынке. Вместе с Мамой – своей женой – он пару лет назад уехал из родной деревни и всё это время усиленно пытался выбиться в люди. Сегодняшний день был самым первым для молодой семьи, когда Отец позволил себе такую роскошь как побаловать себя вкусными ягодами.

Мать встретила его у крыльца. Она прижимала румяного младенца у своей бледной груди, с невероятной гордостью и любовью глядя на своего мужа.

-Ничего другого не смог купить, только берсень, - радостно сказал отец, поцеловал свою жену, своего сына и понёсся внутрь.

Стол быстро накрылся, быстро потекло и молоко по чашам, и, наконец, Отец с великим предвкушением засунул ягоду в рот.

-Господи… Как же это вкусно.

Чуть ли не слёзы наворачивались у него на глазах. Всё это время он только и мог, что удовлетворять лишь самые первые нужды семейства, но вот, наконец, ему удалось доставить им радость, привнести что-то новое, что-то сладкое, круглое и кисловатое в их жизнь.

-Дорогая, а давай теперь каждое лето брать вот такую корзинку крыжовника и есть её всей семьёй?

-Конечно, дорогой, - она скушала ягодку и положила свою ладонь на широкую, огрубевшую от работы руку отца, - Ты мой герой.

***

Спустя несколько лет их изба выглядела уже гораздо более красивой и обустроенной, а с чернявой ветви обрюзгшей ивы свисали небольшие качельки для малышей.

-Дети, пойдёмте за стол. Папа принёс крыжовнику.

Мама, чьё лицо лишь слегка покрылось годами, внесла в комнату грудную малышку, подрыгивающую пяточками и задорно дёргающую маму за кончики волос. Шестилетний мальчик сорванец, как ураган, влетел внутрь, размахивая руками во все стороны, отчего чуть не сбил один из кувшинов. Вслед за ним скромными шажочками вошёл его младший брат, любопытно поглядывая на стол в поисках корзины с ягодами и ковыряясь у себя в носу.

Когда все уже уселись, Отец вошёл внутрь, потрепал сыновей по голове, поцеловал жену и аккуратно, крайне бережно поставил корзинку ягод на стол.

Дети тут же потянулись, чтобы схватить лакомство, но мать осекла их.

-Сначала благодарим Бога.

-Да, мам…

-Спасибо, Боже, - совершенно забвенно произнёс выдуманную молитву Отец, - Спасибо, что мы могли бы быть сейчас такими же бедными, как и раньше, но ты позволил нам тогда и позволяешь сейчас лакомиться крыжовником. Аминь.

***

У терема появился несколько пристроек, двор обзавёлся баней, а на качельках всё чаще стали оставлять какие-нибудь вещи, и так они и оставались там лежать неделями. Зато рядом с домом как-то проросли три берёзы, в тени которых очень любила собираться молодёжь.

-Крыжовный день, мальчики. Вы же не забыли, что сегодня Крыжовный день?

-Меня уже от этих ягод тошнит, мама. Может уже без них, - ответил слегка потолстевшей и постаревшей женщине молодой паренёк с прилизанными ко лбу русыми волосами и вздёрнутым носом, в котором он до сих пор почему-то любил ковыряться, - Брат вообще вроде уходить собрался. Он с невестой своей встречается.

-Вот хахаль! – стервозно вопила Мать, - Какая ещё невеста?! Мы её родителей знать не знаем, а он уже, как кобель, вокруг неё мечется! Потерпит – никуда не денется.

-Да как скажешь. Мне-то какое дело? Мне просто крыжовник не нравится.

После обильной ругани, пары-тройки подзатыльников и замечаний, наконец, вся семья собралась за столом. Старший брат обиженно чесал взъерошенные волосы на голове, младший брат скучающе глядел в потолок, ковыряясь в носу, а сестра сидела и вышивала что-то у себя на коленках.

-Доча, оставь это пока.

-Мне секунду буквально, мама… Секунду.

Мать грубо вырвала платочек из рук дочери и швырнула его на ларец в углу комнаты.

-Один раз всего в год Крыжовный день, а вы не можете никакого уважения проявить. Вон, отец уже идёт.

Наконец, в комнату вошёл Отец. Весь загрубевший от тяжёлой работы, сосмуглившийся от палящего зноя и слегка обседевший от не пойми чего, он держал в руках огромную корзину самых разных ягод крыжовника: от кислючих зелёных, прямо-таки изумрудных, до наливистых чёрных.

-Как хорошо, что мы все собрались здесь, - он, кажется, и не видел вовсе ни скучающих взглядов, ни обиженных, ни озлобленных. Всё его внимание, всё его трепещущее сердце сегодня, а может и не только сегодня занимала эта самая корзина крыжовника, - Спасибо, Боже, что мы могли бы быть сейчас такими же бедными, как и раньше, но ты позволил нам тогда и позволяешь сейчас лакомиться крыжовником. Аминь.

***

Усадьба проросла на многие метры в стороны, и одинокая ива-старушка теперь была лишь крохотным напоминанием о былой бедности. В стороны простирались волнистые яблони, земля была забита камнями, а около трёх берёз высилась красивая расписная беседка, в которой иногда кто-то да собирался. Старая качелька висела на одной только божьей помощи – не иначе.

Все уже были за столом. Мать очень сильно болела и поэтому была прикована к постели. Она долго и сильно плакала, что не сможет посидеть на Крыжовном дне и целыми днями просила у Отца прощения.

-Ты наш герой, - говорила ему морщинистая, распухшая и распотевшаяся от старости Мать, - Господи, как же я люблю тебя.

-И я, - вторил ей немногословный Отец.

Стол был весь завален самыми разными кушаньями и лакомствами, кое-где на тарелках отблескивали жиром куски мяса, фруктовые лукошки украшались виноградом, яблоками, грушами, сливами – всем тем, что вообще можно и нельзя было найти.

По центру стояла гордая, украшенная платочками и вензелями корзина, до отвала забитая крыжовником. Отец уже давно мог бы посадить кусты этой ягоды в своём поместье, но ему принципиально было именно покупать крыжовник.

-Сыновья мои… Моя дочь... – все они были уже взрослыми людьми, все недавно поженились или вышли замуж и вот-вот готовились завести собственные семьи. Старший держался особняком, выглядел воровато и слегка потрёпано. Ссоры с матерью и невзгоды на любовном поприще привели его на войну, где он нашёл себе утешение и даже суженную, но потерял всяческое человеколюбие и обзавёлся парой-тройкой шрамов. Младший брат располнел, всё так же ковырялся в носу и предпочитал больше лениться и играть музыку, нежели чем работать. На деньги отца он припеваючи жил в соседнем городе, каждый раз обещая вложиться в хорошее дело, но каждый раз всё кончалось неудачей. Отец надеялся, что хоть жена поможет его сыну правильно распорядиться деньгами. Дочь смогла выйти замуж по любви, и, слава богу, что ей суженный не искал в ней способ нажиться на Отце или выбиться в люди. Она смогла приехать на Крыжовный день даже несмотря на то, что была беременна, - Я так рад, что все вы здесь. Знаете… Этот день. Крыжовный. Я думаю, что вы все понимаете, как он важен для нас.

Никто не слушал Отца. Они слышали эту историю уже сотый, если не тысячный раз, но сейчас старались не расстраивать старика и изображали заинтересованный вид на своём лице. Средний брат уже втихаря жевал утку, пользуясь тем, что отец был полностью занят своей речью, а старший брат о чём-то перешёптывался со своей сестрой.

- Спасибо, Боже, что мы могли бы быть сейчас такими же бедными, как и раньше, но ты позволил нам тогда и позволяешь сейчас лакомиться крыжовником. Аминь.

***

По особняку взад-вперёд ходили слуги, отстукивая каблуками по расписным полам. В коридорах гуляла пустота и одиночество.

За окном уже не было совершенно никакой Ивы: её заменил деревянный столб, а беседка под тремя берёзами давно как обнищала, потрескалась и обросла всякими сорняками, через которые нельзя было уже пробиться.

Качели однако висели. Отец недавно их починил специально для того, чтобы его внуки и внучки смогли на них покататься в Крыжовный день – в замечательный день, когда они все соберутся вместе. Он разослал письма по разным углам необъятной Родины и закупился самым вкусным и самым красивым крыжовником, который только он когда-либо видел.

За окном уже темнело. Слуги который раз поменяли свечу за столом, но Отец отпустил их всех и попросил больше не заходить.

-…

За столом никого не было.

Зелёные ягодки.

Сиреневые ягодки.

Тёмно-фиолетовые, чуть ли не чёрные ягодки.

Все они тоскливо поглядывали на слеповатые глазёнки старика, седой бородищей утыкающегося в край стола. Его жилистые руки совершенно неподвижно лежали на коленях, иссохшие и обтощавшие, но они всё ещё несли в себе след от тяготы его рабочей жизни.

-Спасибо, Боже…

Наступала ночь, и последний огонёк на свечи медленно утопал в растаявшем воске.

- Спасибо, что мы могли бы быть сейчас такими же бедными, как и раньше…

Крыжовник тлел вслед уходящему пламени, и было совершенно непонятно, никому не было понятно, глупостью ли был тот крыжовник или нет…

-Но ты позволил нам тогда и позволяешь сейчас лакомиться крыжовником…… Аминь.