Крылья Дедала

ВЗРЫВ

Дождь лил, как из ведра. Когда налетал ветер, косые струи обдавали холодными брызгами руки и лица сестёр. Они отодвигались подальше от слухового окна на чердаке деревенского дома, в котором расположился их экспедиционный отряд.

- Смотри, Ксюша, что выделывают свиньи! Видишь? Вдвоём пришли! Парочкой! Рухнули под горкой. А на них со склона грязь льётся! Похоже – наслаждаются! Как думаешь: они самые умные, или от детей сбежали, чтобы пожить в своё удовольствие? Прямо, как люди! Да, Ксюш?

- Может быть! – без особенного интереса откликнулась сестра. Ксюше надоело сидеть на чердаке. Хотелось солнца. Хотелось вскарабкаться на обнажение и ножом осторожно вскрывать пласты сланца. Хотелось вновьзамирать от восторга, когда передглазами заблестит крылышко неведомого насекомого. Насекомое это жило, дышало, страдало и умерло в далёком пермском периоде – 280 миллионов лет назад. А ты - первый из людей, который увидел его крылышко! И это чудо могло повториться несколько раз на дню. Каждую весну душа Ксюши рвалась в экспедицию, чтобы вновь испытать этот восторг первооткрывателя.

- Когдатолько дождь кончится!? Третий день бездельничаем. В окошко смотрим. Ты с собой «Трёх мушкетеров» взяла. Начала читать-то? Нет! Анечка!Иди и читай. Когда ещё время выберется. А то так и останешься необразованной. И это будет на моей совести.

-Лучше я с тобой тут посплетничаю, - отнекивалась Анечка. – Хочу расспросить, что Аркадий пишет? Небось, строит балетные планы на осень?

- Понятно! В письма мои залезала! Сколько тебе, Анечка, ни тверди, что это неприлично, ты всё за своё. А ведь в десятый класс перешла. Хорошее воспитание получаешь. Помнишь, в Москве, сколько ныла: возьми, да возьми с собой в экспедицию. Я начальство едва уломала. А ты, туда же, письма мои читаешь.

- Так от родителей – неинтересно! А твои - как роман.

- Анька! Вот я покажу тебе» роман». Больше со мной не поедешь.

- А и не надо! Кончу школу. Поступлю на геологию. И без тебя ездить буду.

- Ты сначала кончи, а потом поступи! А то, ишь, распетушилась!

Они были очень похожи между собой. Обе тоненькие сероглазые шатенки с правильными чертами лица. Обе собирали волосы в пышный хвост из чуть вьющихся волос. Весёлая, очень подвижная Анечка и её серьёзная, немного замкнутая старшая сестра с самого детства нежно любили друг друга.

- Девочки! Обедать! – Отеческим тоном позвал к столу начальник отряда, Александр Григорьевич. Этот всегда серьёзный коренастый блондин со строгим выражением голубых глаз и негромким голосом вселялв их сердца почтительное уважение и даже трепет.

Анечка и Ксюша мигом скатились с чердака. Полили друг дружке на руки из ковшика, и сели за стол. Двое мужчин уже звенели ложками. Щи из тушёнки, да варёная картошка всё с той же тушёнкой – нет вкуснее еды в экспедиции! Готовила хозяйка дома, а сёстры потом мыли посуду.

- Отправляйтесь-ка на свой чердак. – Скомандовал Александр Григорьевич. – А мы тут с Сергеем Викторовичем дневниками займёмся и находки посмотрим. Надеюсь, завтра погода позволит работать на обнажении. В последний день великолепные экземпляры попадались.

Ксюша и Анечка кивнули, и вскарабкались на чердак. Выглянули в окно. Свиньи всё принимали грязевой душ и блаженно похрюкивали.

- Ну, расскажи, расскажи, Ксюша. Почему Аркадий не танцует? Он что? Ногу сломал?

- Не ногу, а коленную чашечку. Прямо на выпускном. Ушёл из балета. Связи, конечно, остались. Вот мы и ходим на все спектакли. А он кончил иняз. У него французский язык.

- А почему французский? Все стремятся на английский.

- Весь же балет, все па, на французском. Вот он и не смог изменить традиции.

- А почему у вас в институте работает?

- Он – референт директора. Делает переводы с французского и на французский, если нужно. А так, ждёт место по специальности. Вроде какая-то французская авиакомпания хочет его взять. А пока кантуется у нас.

- И ухаживает за тобой. Небось, на нашу квартиру метит? Он ведь откуда-то с Волги?

- Из Кимр. В Москве живёт у дальних родственников. Сначала-то жил в общежитии хореографического училища, а теперь у родственников.

- Понятно, почему он так вцепился в тебя. Профессорская квартира покоя не даёт.

- Анечка! И в кого ты такая меркантильная? А может он просто влюбился в меня?

- Вот не верю я, что он просто влюбился! Уж очень рассудочные у него письма.

- Не смей читать мои письма!

- Но ты же не выйдешь за него? Скажи честно!

- Не твоё дело! Спускайся вниз и читай «Трёх мушкетёров».

- Ну-ка, глянь, что тут у меня?

Ксюша подняла голову. Перед ней стоял мальчишка лет десяти, и протягивал ей кусочек сланца.

- Глянь, какое крылышко!

- Это не ко мне, - отозвалась Ксюша. – Все находки мы показываем начальнику. Вон стоит в носовом платочке на голове. Видишь, у него лупа. Иди к нему и покажи, что нашёл.

Мальчишка улыбнулся и направился к Александру Григорьевичу. Ксюша наблюдала за ним.

Она ждала подвоха. Он и случился.

- Нет, дружок! Так не пойдёт! Это крылышко современной мухи. Зря ты оторвал у бедняги крыло. Думал меня обмануть? Не получится.У современных мух сеточка крыла совершенно другая.

- Петька!Пошли! Не мешай людям работать! – Раздался мужской голос.- Я же говорил тебе – специалиста обмануть невозможно. Простите нас. Мы сейчас уйдём.

- Зачем же уходить. Раз карабкались по такой крутизне, значит, вам стало интересно, чем мы тут занимаемся! Или посмотреть на наших девочек пришли? – Лукаво спросил Александр Григорьевич.

Сергей Викторович тоже оторвался от лупы и улыбался в усы.

- Нужны нам ваши девочки?! – Возмутился мальчишка. – Мы с братом хотели посмотреть, что вы тут делаете, и неужели вам за эту возню с камешками ещё и платят!?

- Платят! Платят! Но, раз у нас такой серьёзный разговор, позвольте узнать, с кем мы имеем дело.

- В смысле, как нас зовут, и кто мы такие что ли? – Уточнил Петька. – Мы – местные. Я с осени в четвёртый пойду, а брат, Сашка – студент. В Институте учится. На каникулы приехал.

- Петька, хватит. Пошли. Узнал, что хотел, и не будем мешать людям работать. Извините нас. До свидания.

Саша крепко сжал руку брата, и они начали спуск.

При звуке голоса Саши, Ксюша снова подняла голову. Красивый баритон принадлежал высокому шатену. Спортивная фигура, прямой нос без горбинки, яркие черные глаза под широкими вразлет бровями. Один взгляд, брошенный на неё, неожиданно заставил сильнее биться сердце.

- Вот ещё! – Возмущенно подумала Ксюша. – Взглянул! И я уже готова идти за ним?! Не бывать этому! Показалось! Мало ли кто на меня как смотрел! Мне, конечно, льстило. Но чтобы Я?! Никогда, и ни за что!Господи! Хоть бы Анька не смотрела сейчас на меня!

Но Аня как раз смотрела и удивлялась тому, что творится с её сестрой.

- Вечером устрою ей допрос с пристрастием. Сестрица-то моя, никак влюбилась!

После ужина сёстры зарылись в душистое сено на чердаке. Дивный запах свежего сенапьянил, и располагал к задушевным разговорам. Анечка уставилась на сестру и ждала откровений. Но Ксюша только улыбалась какой-то потусторонней улыбкой и молчала.

- Ну же, Ксения, рассказывай! – Тормошила сестру Анечка.

- А, нечего рассказывать, - отозвалась Ксюша. – Мир прекрасный и удивительный! – Изрекла она и мгновенно заснула.

На другой день, после ужина, Анечка вызвалась помыть посуду и убраться на столе. Пока она возилась с хозяйственными делами, Ксюша исчезла. Анечка хотела было бежать искать её. Но подумала и села читать «Трех мушкетёров».

- Вернётся – расскажет! Уж я из неё всё вытрясу!

А Ксюша пошла к речной заводи. Она шла медленно, соображая, что её туда так манит.

- По воде поброжу. Хочу кувшинок нарвать. – Как-то вяло думала она. А в тайниках души теплилась мысль:

- Вот бы Сашу встретить! Не знаю даже, о чём говорить с ним. Просто увидеть. Хочу убедиться, что ошиблась. Что не такие у него глаза. Не такой он, чтобы вот так – с первого взгляда. Чтобы и дальше жить спокойно, весело и быть хозяйкой своей судьбы.

Ксюша спускалась по крутой тропинке к воде. Смотрела под ноги, и не заметила, что по другой тропинке спускается Саша. Он шёл от своего дома к лодке, привязанной у куста на берегу, увидел Ксюшу и не отводил от неё глаз. Он понял, что она его не заметила, и замедлил шаг.

Ближе к воде тропинка становилась скользкой, а тут ещё шелест чужих шагов заставил Ксюшу поднять глаза. Она тут же оступилась и упала на траву.

- Так я и знал! Надо было крикнуть, что тропинка скользкая. Она бы остановилась и не упала. – С запоздалым раскаянием подумал Саша. Он подбежал к Ксюше и протянул ей руку.

- Как же неловко всё получилось! – Неслось в голове Ксюши. -Растянулась на глазах молодого человека! Теперь, конечно, мои шансы равны нулю. А он мне так понравился!

Её рука была ещё в руке Саши, когда она сделала шаг вперёд, и вновь поскользнулась.

- Так дело не пойдёт! – Весело сказал Саша. – Он подхватил Ксюшу на руки и посадил в лодку на корму. Сам взялся за вёсла и направил свою пирогу, к середине заводи.

- Умыкнул, словно персидскую княжну! – Пронеслось в его голове. – Интересно! Она сразу потребует, чтобы я её высадил? Или что-нибудь другое придумает?

Но Ксюша ничего не придумала. Ей было так неловко! Она растерялась.

Сидела вся красная, и не решалась поднять глаза на Сашу.

- Простите моё самоуправство! Я даже не спросил: Вы не против лодки?

- Не против, - откликнулась Ксюша.

Она ещё толком не сообразила, как бы ей следовало реагировать, а потому снова замолчала.

- А я-то приготовился к гневному отпору и резким словам жеманной москвички. Хорошо, что ошибся. Может ещё и поговорить удастся! – с надеждой подумал Саша.

И он рискнул.

- Мы ведь даже толком не знакомы. – Услышала она приветливый голос. – Я – Саша Бархатов, а Вас, я слышал, Ксенией зовут?

- Да, - едва слышно пролепетала Ксюша. – Я, Ксения Николаевна Петрова. – И добавила: - У Вас красивая фамилия.

- Это -спасибо моим родителям. Я учусь в Металлургическом институте. Четвёртый курс закончил. А Вы?

- Я тут в экспедиции. Работаю в Москве, в Геологическом институте Академии Наук и вечером учусь на третьем курсе биофака МГУ. Теперь уже на четвёртый перешла. В экспедицию мы поехали вместе с моей младшей сестрой Аней. Родители побоялись отправить меня одну в мужской компании и попросили, чтобы взяли Аню. Свободной ставки не оказалось. Мне в экспедиции положена зарплата и полевые. Аню взяли на мои полевые с условием, что она тоже будет работать.

- Господи! Что же я так разболталась! Зачем всё это рассказываю! Да ему дела нет ни до меня, ни до Ани! Совсем с ума сошла. Стоило потерять равновесие, как тут же куда-то делся разум. Дура и есть дура!

- Ксения, Вы почему замолчали? Мне интересно всё, что Вы рассказываете. И, хочу предложить, может быть перейдём на ТЫ?

Ксения посмотрела на Сашу. Убедилась, что он – само участие, и кивнула головой.

- Знаешь, Ксения, ты мне сразу понравилась. Как только вы приехали. Только я думал – москвичка. Гонор. Завышенная самооценка. А ты, я понял, совсем другая. Какая-то милая.

Саша улыбался. Смотрел на Ксюшу своими изумительными бездонными глазами, и, казалось, ещё миг, и он признается ей в любви.

-Размечталась! - Одёрнула себя Ксюша. И вдруг, неожиданно для самой себя, тихо попросила:

- Ты не мог бы называть меня Ксюшей? А то Ксенией меня зовёт только папа, когда хочет поругать за что-то.

- Конечно, Ксюша! Я так и буду тебя называть! Посмотри, какие кувшинки! Хочешь, я сплету венок для тебя. Будешь, как принцесса.

Ксюша застенчиво улыбнулась, кивнула. И Саша повернул лодку к зарослям кувшинок.

Солнце неспешно скрывалось за горизонтом. Ксюша опустила руку за борт, чтобы пальцы скользили по воде.

- Жаль, что нельзя остановить время! Мне так хорошо сейчас! – Думала она. – Хочу, чтобы река, и всплеск вёсел, и Саша были вечно!

Тишину и покой вечера нарушил голос Саши, когда лодка осторожно причалила к берегу.

- Приходи завтра после работы, принцесса! Попроси, чтобы тебя отпустили.

Он протянул руку, поправил венок на её голове, и помог выбраться из лодки. Ксюша ступила на берег, а Саша улыбнулся и задержал её руку в своей.

- Можно опять поплавать. Пирога надёжная. А места вокруг красивые. Для меня – так лучше нет! И, знаешь, я не совсем бескорыстен. Может быть, ты расскажешь мне о Москве. О музеях. О театрах.Вряд ли ты понимаешь, как мне всё интересно. А поездка в Москву – несбыточная мечта для студента!

- Нет! Нет! Я понимаю! – Заверила Ксюша. – Конечно! С радостью! Это просто великолепно! До завтра!

Она побежала домой. И ей казалось, что все видят, как сияет её душа.

- Ещё полчаса, и я сделал бы тебе выволочку! – Пригрозил Александр Григорьевич, и улыбнулся. Никогда не нарушай экспедиционного распорядка, Ксюша. Поняла?

Анечка вцепилась в руку Ксении и поволокла её на чердак.

- Аня! Даже поесть мне не дала, - посетовала Ксюша.

- Потом поешь! Сначала рассказывай! Откуда венок? Ведь ты же с Сашей время проводила? Не отпирайся!

- А я и не отпираюсь. Знаешь, какой он необыкновенный! Он просил меня рассказывать ему о Москве, о музеях, театрах.

- Ну, тебе это раз плюнуть. Любимый конёк! Признайся! Влюбилась ты в него? А он в тебя? Рассказывай, давай. Мне же интересно! Давай, давай, Ксюша!

- Анечка! Я пока не разобралась. Одно скажу – милый человек. И другое тебе скажу – я очень есть хочу. Пока.

И Ксюша спустилась с чердака в комнату.

- Какое удачное место ты выбрал! Скошенное поле, стога сена, вокруг никого! – Ксюша огляделась, и направилась к ближайшему стогу. – Этот, пожалуй, не стог, а копна. Тем лучше! Иди сюда, Саша!

Ксюша подпрыгнула, и начала, с непривычки неуклюже, взбираться на верх копны. Томик Есенина, который она захватила с собой на всякий случай, очень мешал ей.

- Сейчас!Я лодку привязываю. – Отозвался Саша.

Через минуту он подошёл и сощурился. Заходящее солнце било ему в глаза. Он улыбнулся.

- Какая у него улыбка красивая. Добрая и покровительственная. – Пронеслось в голове Ксюши. - Просто обезоруживает.

- Залезла на копну. Молодец! Я сейчас тоже устроюсь, и готов слушать. – Саша весело взглянул на неё.

- Ты хочешь, чтобы я тебе о Москве рассказывала?

- Не совсем. Я Москву много раз в тележурналах видел. Ты расскажи о своих любимых местах.

Ксюша задумалась. Подпёрла щеку ладошкой. Посмотрела на ясное небо.

- Люблю Красную площадь. Там, всякий раз, понимаешь, что гордишься своей страной. Смотрю на храм Василия Блаженного – красота неповторимая. На века! Тоже наша гордость! И тут же вспоминаю, какую цену за эту красоту, заплатили ей создатели? Ты знаешь, что царь приказал их ослепить, чтобы они ненароком нигде не смогли повторить своё творение?

Ксюша посмотрела на Сашу. Саша устроился с другой стороны копны, и только его голова была почти рядом с Ксюшиной. Он покусывал травинку и внимательно слушал.

- Я не знал, - тихо сказал он.

- А ещё я люблю Арбат. Самая уютная московская улица. Там театр Вахтангова, и два маленьких кинотеатра. В одном идут только документальные фильмы. Там показывали фильмы Ива Кусто. Ну, знаешь, про исследования океана. Они такие красивые, увлекательные. Мы с Анечкой несколько раз бегали смотреть. Но, самое главное для меня на Арбате - зоомагазин. Я там покупаю рыбок для аквариума, корм и водные растения.

Я очень люблю животных. Но папа позволяет держать только рыбок. Я решила, когда вырасту, у меня будут и кошки, и собаки.

Ксюша замолчала. Решила, что наговорила лишнее, и украдкой глянула на Сашу. Тот улыбался.

- А ты животных любишь? – осторожно спросила Ксюша. – Я тут про них говорю. Может тебе это и не интересно.

- Люблю ли я животных? Не думал об этом. В доме всегда были кошки и собаки. Это как-то само собой разумелось. Вот сейчас подумал – наверно люблю.

- Значит ты добрый! – Улыбнулась Ксюша, и взглянула на Сашу.

- Не мне судить. А ты вот театр Вахтангова упомянула. Была там? Что смотрела? Какой спектакль тебе запомнился? Рассказывай!

- Какие же у него губы красивые! – мелькнуло в голове. - Нет! Нет! Об этом даже думать нельзя! Что за мысли в голову лезут! Сосредоточься немедленно и рассказывай о чём тебя просят, дура несчастная.

- Конечно! – заспешила Ксюша. – Мы с Анечкой на «Принцессу Турандот» ходили. Замечательный спектакль! Мы потом домой пешком шли. Всё обсуждали. Долго шли. Сразу домой не хотелось. Мы на Пироговской улице живём. Это недалеко от Ново-Девичьего монастыря. Может, знаешь – при нём кладбище, где знаменитостей хоронят. Там и жена Сталина, и Собинов и артисты известные.

Саша кивнул.

- Не надоело тебе слушать?

- Нет! Нет! Ещё о чём-нибудь расскажи.

- А ещё я люблю дом на Арбатской площади. От него дорога к Кремлю начинается. Он серый, но очень красивый. Можно сказать в мавританском стиле. Но, на самом деле, там много стилей намешано. Дом - как из сказок «Тысячи и одной ночи». Я, когда прохожу мимо, очень люблю его разглядывать. И на душе так хорошо становится. Его в девяностые годы девятнадцатого века построил один из потомков фабрикантов Морозовых – Арсений Морозов.Он был далёк от искусства, и поэтому никакие условности на него не давили. Строил для себя. Главное, чтобы самому понравилось. Когда особняк увидела его мать, она изрекла: «Раньше я одна знала, что ты дурак. А теперь об этом знает вся Москва». Так необычно для того времени выглядела архитектура дома. Арсений Морозов был добродушным человеком. И сам в разговорах с друзьями называл свой дом Домом дурака. Сегодня он, конечно,украшение Москвы.

Ксюша замолчала, и думала о чём бы ещё рассказать Саше, когда он сам подал голос.

- Почему ты Большой театр не упоминаешь? У него такая история и спектакли, на которые попасть трудно. Или даже невозможно.

- Да, да! Ты прав! Не упомянула потому, что он для меня не экзотика. Я бываю там на всех балетах, когда захочу.

- Я слышал, что на балеты вообще не попасть.

- Так и есть. Но у меня друг, несостоявшийся балетный танцор. Трагедия. На выпускном спектакле упал и повредил коленную чашечку. Вот он-то и водит меня на все балеты.

- Ухаживает за тобой?

- Как сказать! Он – мой приятель и сослуживец. Может и ухаживает. Анечка тоже так думает.

- Понятно, - протянул Саша. – Будешь ещё разбираться, как сама к нему относишься.

- Может, и не буду! – Буркнула Ксюша.- Зачем усложнять хорошие отношения?

- Это - твоё дело. Но давай дальше! Что ты скажешь о Третьяковской Галерее? О музее Изобразительных Искусств?

- О зданиях, или о том, что внутри?

- Здания несколько раз в киножурналах показывали.

- Так ты хочешь о картинах и скульптурах услышать? У меня ни книжек, ни открыток с собой нет.

- И не надо. Расскажи о любимых художниках. И, вообще, своё впечатление.

Ксюша задумалась. Она очень любила русских мастеров, и знала наизусть почти все картины, выставленные в залах. О большинстве художников можно было говорить только в превосходной степени. Пожалуй, вот! С самого детства меня поразил Куинджи.

- Саша! Художник, который меня больше всех поразил – Архип Иванович Куинджи.

- Знаешь его?

- Нет. – С оттенком сожаления тихо сказал Саша.

- Может, я тебе напомню. « Лунная ночь на Днепре», «Украинская ночь»,

«Днепр утром», «Берёзовая роща».

- Он украинец?

- Нет. Онгрек. И женился на гречанке. Родился в Мариуполе в 1842 году. Но жил в Петербурге. Там и похоронен. Сразил он меня необычностью красок, которыми писал свои волшебные картины. В первый раз, когда я увидела «Лунную ночь на Днепре», у меня голова закружилась! Будто там, где сияет луна – лампочка горит. И всё вокруг так торжественно, так таинственно и красиво!

Ксюша осеклась. Помолчала, а потом сказала:

- Разве то, что я почувствовала, можно словами передать? Вот приедешь в Москву. Сходим вместе, и сам убедишься – магическое что-то в его картинах.

Саша улыбнулся. Посмотрел Ксюше в глаза и сказал:

- Вот увидишь – приеду. Только ты непременно меня встречай!

Он ещё шире улыбнулся и крепко сжал её руку. Великолепные чёрные глаза призывно смотрели на неё. Ксюша смутилась. Тихонько высвободила руку и быстро заговорила.

- Вообще-то, я очень хорошо знаю экспозицию. Поэтому теперь смотрю не картины, а акварели и гравюры. Очень интересно! Целый таинственный мир художников, закрыт ото всех шторками. Шторку отодвинешь, и любуешься. Меня поразил натюрморт с ягодами и цветами. На лепестке цветка нарисована капля росы. Говорят, даже мухи, принимали эти изображения за живые, и садились, чтобы выпить эту капельку. Поразительно! Правда! Я запомнила имя художника – Фёдор Толстой. Между прочим, из графской семьи. Прожил 90 лет.

- Счастливая ты! С детства такая интересная жизнь! А мне предстоит всё это навёрстывать, чтобы стать достойным тебя. – Медленно и как-то грустно проронил Саша.

Ксюша взглянула на него. Неожиданно вздрогнуло сердце, и она, в смятении, заторопилась.

-Давай о Музее Изобразительных Искусств в другой раз поговорим! Там – сплошь шедевры! Возле моей кровати висит Ренуар. Не картина, конечно, а репродукция. Портрет Жанны Самари. Вот, где глубина и загадочность! А вообще-то, я не поклонница импрессионистов.

Она мельком глянула на часы.

- Саша! Скорее домой! Меня ругать будут! Уже совсем стемнело!

Она спрыгнула с копны и помчалась к лодке.

С кормы, со спасительного отдаления, Ксюша украдкой разглядывала Сашу и думала:

– Вот он. Гребёт. Старается. А я ведь испугалась! Только не пойму - его или себя. События не должны развиваться так стремительно.Я никогда не считала себя легкомысленной. А тут едва сдерживаюсь, да и он, мне кажется, тоже. Наваждение, какое-то! Но, признайся себе, Ксюша! Прекрасное наваждение!

Ксюше хотелось войти в дом незамеченной. Но – куда там! Анечка бросилась к ней. Обняла и посетовала, что уже беспокоиться начала.

- А вот и Ксюша! - Приветствовал её Александр Григорьевич. - Пока ты отсутствовала, мы тут с Сергеем Викторовичем приняли решение обследовать обнажение километрах в семи от нас. Если будет что копать – задержимся там на несколько дней. Я с тамошним почтальоном договорился. Приютит нас. Накормит и напоит. Так что завтра подъём в пять часов, чтобы идти по холодку. С собой – только самое необходимое.

Черезпять дней они вернулись с тяжёлыми рюкзаками за спиной. Ксюша и Анечка едва переступили порог дома – рухнули на свои кровати и заснули.

- Конечно! Девчонок-то мы измотали! – Сокрушался Александр Григорьевич. – Надо было без них идти.

- Ничего. Пусть закаляются! – Шепнул Сергей Викторович.- Они молоденькие. Им только на пользу. А сейчас пусть отсыпаются. Не будем их завтра будить.

Александр Григорьевич кивнул. Мужчины уселись за стол. Поужинали и обсудили результаты работы. Голова к голове два старых друга однокурсника Серёжа и Санечка разглядывали, вооружившись лупами, обильные находки последних дней.

- Никак не ожидал такого урожая! - шептал Санечка Серёже. – Мы превзошли даже самые смелые мои прикидки. – И радостно пихнулдруга кулаком в бок.

Серёжа пошатнулся. Стул под ним заскрипел.

- Осторожней, Санечка! Девочек не разбуди. Это и их заслуга. Стараются, как могут. Повезло нам с ними.

- Ты ещё скажи, чтобы сверчок замолчал. Слышишь, как наяривает на своей скрипочке? Вот почему сверчок их не будит, а скрип стула может разбудить?

- Потому что сверчок благозвучнее!

- Ты думаешь?

И оба тихонько захихикали. Двое взрослых мальчишек закрывали себе рты ладонями, чтобы не рассмеяться во весь голос.

- А Ксюша, какая красавица! Смотрю на неё и думаю, где мои 18 лет. – Мечтательно прошептал Санечка.

- И Анечка обещает такою же стать! – вторил ему Серёжа.

- Мы с тобой для них старички! А на что молодость потратили! Ты кандидатскую защитил. Усы пшеничные отрастил. И статью, вроде, вышел. Вон, какой высокий, плечистый. А я?

- И у тебя, вроде, кандидатская на подходе. Разве нет?

- Соберу здесь материал. Главу напишу. К весне, может, и работу представлю. – Как-то грустно заключил Санечка. – Всё работа. Работа. А семьи-то нет ни у тебя, ни у меня. Нам по тридцать пять. У меня, смотри, лысина намечается.

- Всё ещё будет. – Не очень уверенно заключил Серёжа. – Кстати, ты так легко отпускаешь Ксюшу. А, похоже, у неё роман наклёвывается.

-Серёж! Дело молодое. А потом, с таким воспитанием! Да и уезжаем мы скоро. – Санечка встал. Расправил плечи и предложил другу отправиться на боковую.

- Я на мраморной пыльной ступени

На закате тревожного дня

Поднял ветку увядшей сирени –

Знак того, что забыли меня.

- Откуда ты это знаешь? – безмерно удивилась Ксюша. Она устроилась на корме Сашиной пироги, и они отчалили.

- Кое-кто так быстро в прошлый раз убегал, что забыл томик стихов, а в нём листок бумаги с этим стихотворением.

- Ну и как ты думаешь, кто автор?

- Не знаю. Но вроде Есенин.

- Вроде, да не совсем. Мой отец.

- Он у тебя поэт?

- Это его любимое занятие. А так он геолог, профессор. Романтик в душе.

- Отсюда следует, что ты и поэзию хорошо знаешь.

- Почему только поэзию? И прозу тоже.

- Совсем меня убить решила?

- Нет. Я ставлю тебе планку. Тянись!

- Я буду тянуться. А ты уедешь и забудешь меня. Да?

- Во-первых, тянуться ты должен для себя, а не для меня. А во-вторых – не забуду. Разве можно забыть такие глаза, такие руки, такой неповторимый голос?

Тут она вынуждена была замолчать, потому что крепкие руки нежно обняли её хрупкую фигурку, а губы целовали её лицо, руки шею. Лодка качалась, и грозила перевернуться.

- Вас не было целую неделю! Я извёлся! Я понял, что полюбил тебя!

-Мне кажется, что я тоже люблю тебя, - тихо ответила Ксения. – Когда я уеду, ты пиши мне. Ты вошёл в мою жизнь. Мне будет очень недоставать тебя. Ой! Скорее хватай вёсла! А то будем оба в воде! – закричала она, когда Саша вознамерился вновь ринуться к ней.

- Мне остался один пятый курс. Я буду работать. Ты приедешь ко мне, и мы поженимся. Так ведь?

Если будешь сидеть на месте, я отвечу. Ксюша улыбнулась, и твёрдо сказала:

- Не сомневайся!

Поезд уносил Ксюшу и Анечку всё дальше и дальше. Впереди Москва. Работа. Учёба. Соскучившиеся родители. Александр Григорьевич отправил их раньше. Мужчины остались, чтобы завершить дела.

- Повзрослела. Загорела. Похорошела. – Встретили Ксюшу сослуживцы в институте и однокурсники в Университете.

- Я на днях с Александром Григорьевичем в коридоре столкнулся. Спросил, как мои девчонки в экспедиции проявили себя. Превосходный отзыв о вас получил! Не подвели! – Рассказал как-то за ужином Николай Александрович и с гордостью посмотрел на дочерей.

- Ты какая-то не такая! – Заметил, застенчиво улыбаясь, Аркадий – высокий, с безупречной фигурой круглолицый шатен. Онзабежал в кабинет, где работала Ксюша, чтобы пригласить её в Большой на «Дон Кихот».- В воскресенье я заеду за тобой, а сейчас побегу – директор из Парижа вернулся. Пока. Целую.

И он скрылся.

Места были, как всегда, на галёрке. Балет был, как всегда, восхитительным.

- Говорят, ты там, в экспедиции, роман закрутила с местным студентом. Я-то посмеялся. Обычная летняя интрижка! Так ведь? Ничего серьёзного, как я понимаю. Я так тебя ждал! Не с кем было поделиться. Я вдруг понял, что меня тянет пойти на курсы кройки и шитья. И я пошёл. Пока тебя не было – кончил их. И теперь думаю, может мне модельером стать?

- Почему бы и нет, раз тянет. Молодец, ты! Не боишься перемен в жизни!

- Нет! Но ты даже не удивилась! Точно, с тобой что-то не так! Может правда в того студента влюбилась?

Аркадий искоса посмотрел на Ксюшу. Ничего не прочитал на её лице, а потому добавил: - В Университет пойдешь. Работа, учёба – и всё встанет на свои места.

- А может и не встанет. – Задумчиво ответила Ксюша. – Спасибо, что проводил! До завтра.

И она скрылась в подъезде своего дома.

Дома её ждало письмо от Саши.

- Только с твоим отъездом я понял, как глубоко ты запала мне в душу.

Только пиши! Только не разлюби! А я уже нашёл работу. Буду вечерами трудиться, чтобы скопить денег на поездку в Москву в зимние каникулы.

Узнай там, в Авиационном институте, возможен ли мой перевод. Я согласен с потерей курса. Хочу быть рядом с тобой.

И Ксюша узнала.

Перевод возможен, но нужна московская прописка.

- Московская прописка! Как её получить? Вероятно, единственный выход это брак со мной!

От этой мысли голова Ксюши пошла кругом, и она ринулась советоваться с самым близким ей человеком, с Анечкой. Анечка пришла в восторг. Захлопала в ладоши и хотела тут же бежать к родителям – сообщить им чудесную новость. Саша очень нравился ей. И она пригрозила Ксюше, что если что - сама выйдет за Сашу, если Ксюша почему-нибудь сдрейфит.

- Я сразу поняла, что вы очень подходите друг другу! – выпалила она.

- Смешная ты, Анечка! Тебе семнадцать. Ты только можешь поддержать меня. Жаль, что твой голос не решающий.

- А, может, окажется решающим! Пойдём сейчас и поговорим.

- Нет! Нет! Давай дождёмся воскресенья.

Короткий осенний день не успел заняться, а уж и сумерки на носу. Ксюша закрыла учебник, и долго смотрела, как последние листья падают на тротуар. Она обдумывала разговор с родителями, и чем больше думала, тем тревожнее становилось у неё на душе. Она чувствовала, что саму идею родители примут в штыки. И им с Анечкой придётся долго убеждать их. Но это было не всё. В глубине её души зародилась и крепла уверенность, что этим разговором она накличет какую-то беду на свою голову.

- Я, наверное, очень нервничаю, вот мне и чудится всякая чушь. Откуда бы ей взяться, беде-то?

Ксюша с Анечкой выбрали время после обеда. Они решили, что сытые родители благодушнее голодных. Когда папа и мама собирались выйти из- за стола, Ксюша остановила их.

- Мне нужно посоветоваться с вами. У меня очень важное дело.

- Да! Очень, очень важное! И очень приятное, - заверила Анечка.

Родители удивились. Но сели на свои места.

- Вы знаете, что я переписываюсь с Сашей – студентом из Сибири, - начала Ксюша. – Мы познакомились, когда я с Анечкой была в экспедиции. Я влюбилась в него с первого взгляда и люблю сейчас. Он учится в Металлургическом институте на последнем курсе. Анечке он тоже нравится.

Анечка закивала. И прибавила:

- Оченьдаже нравится! Он такой красивый, и так любит нашу Ксюшу.

- Дальше - то что? – Хмуро спросил папа.

- Яхочу выйти за него замуж. Он тогда сможет перевестись в Авиационный институт, и мы будем счастливы. – Храбро выпалила Ксюша и опустила глаза.

- А жить вы где собираетесь? – Строго поинтересовалась мама. Сам вопрос замужества дочери она почему-то пропустила мимо ушей.

- У нас. – Прошептала Ксюша.

- Конечно, у нас! Закричала Анечка и захлопала в ладоши. Это же будет очень весело!

- Ты знаешь этого Сашу без года неделю, и уже собралась за него замуж? Ты с ума сошла! Ты не понимаешь, что тебя используют исключительно для того, чтобы получить московскую прописку? Неужели ты у нас такая дура!?- Воскликнул папа.

-Может я и дура. Но я поняла, что очень его люблю и хочу прожить с ним всю жизнь. Всё равно ни за кого другого я не выйду!

- А тебя пока никто и неволит! – Холодно ответил папа.

- Так вы оба против? Вы же его совсем не знаете, а уже против!

Ксюша заплакала. Анечка обняла её, и крикнула родителям:

- Я думала – вы добрые! А вы бессердечные! Вы нас не любите!

И она тоже зарыдала.

- Вот что! – Сказал папа. – Видимо, пришло время кое-что объяснить Ксюше. Анечка! Пойдём со мной! Маме нужно поговорить с Ксюшей. Пойдём, дорогая!

Папа обнял Анечку, увёл из комнаты и закрыл за собой дверь.

Мама села напротив Ксюши. Взяла её руку в свою.

- Дорогая моя! Мы с папой решили тебе никогда ничего не говорить без крайней нужды. Но вот приходится. Ты – моя дочь. Не папина.

- Как?! – Мамины слова оглушили Ксюшу. – Я же Петрова Ксения Николаевна! Разве не так?

- Так. Папу зовут Николай Александрович. А твоего родного отца Николай Евгеньевич.

- А фамилия?

- Он тоже был Петров. Счастливое совпадение! Я вышла замуж за папу, когда тебе было два года. Он принял тебя, как родную. Очень удачно я назвала тебя Ксенией. Оказалось, что это его любимое женское имя. Он всегда мечтал назвать им свою дочку. Когда родилась Анечка, он просто настаивал, чтобы она тоже была Ксенией.

- Пускай будут две Ксении! Одна твоя, а другая моя!

Я с большим трудом убедила его, что это – абсурд. Он махнул рукой и сказал, тогда пусть носит имя моей матери – Анна. Он поставил мне условие. Когда девочки вырастут, квартира достанется Анечке.

- Почему это ты так удивилась? О таких вещах нужно думать заранее! Это – моя воля! И точка! – Заявил он.

- Я хотела было возразить. Но он буквально кричал на меня. Я не решилась спорить, раз это для него так важно. Теперь ты понимаешь, что выйти замуж за Сашу ты, конечно, можешь, но прописать его в нашей квартире папа никогда не согласится. А без прописки – какой Авиационный институт. Так обстоят дела. Может быть твой Саша, когда узнает об этом, и думать о тебе забудет.

-А где мой родной отец?

- После развода он прожил не долго. Его нет.

- Получается, папа мне вовсе не папа, а отчим. Как же мне его теперь называть? – Всхлипнула Ксюша.

- Что ты, деточка! Как звала папой, так и зови.

- После такого унижения? Значит, папа приготовил мне только один вариант. Если я выхожу замуж, то немедленно выписываюсь из квартиры к мужу, чтобы квартира эта досталась целиком Анечке?

- Да. – Тихо подтвердила мама.

- А если я никогда не выйду замуж?

- Такой вариант папа не обсуждал.

- Ну, как, как мне теперь жить?! – Ксюша ревела во весь голос. – Я всю жизнь очень любила свою семью. Очень люблю Анечку. Она, небось, ничего не знает, бедная? Вы не подумали, что когда она всё узнает, для неё это тоже будет удар? Ненавижу папу! Как ты могла согласиться на такое условие? Уйду из дома! Уйду!

Ксюша вскочила. Выбежала из комнаты. Потом хлопнула входная дверь. А

в комнату ворвалась Анечка.

- Мама! Почему Ксюша убежала? Её Саша хороший. Очень хороший! Сами увидите! Он на каникулы приедет. Вы тоже полюбите его. Вот увидишь, мама!

А Ксюша выбежала во двор. Бросилась к лавочке. Она просто не знала, куда ей деваться.

Из подъездавыскочила Анечка. Увидела Ксюшу. Подбежала и крепко обняла.

- Я не знаю, что тебе наговорила мама, но я всегда с тобой. Вместе будем бороться за Сашу. Правда, ведь, Ксюшенька! Мы их уговорим. Не плач.

- Не уговорим! – Прошептала Ксюша. – Пойдём, прогуляемся, чтобы они нас тут не застали. Не хочу их видеть. Не знаю, что делать. И рассказывать тебе ничего не хочу - люблю тебя очень.

- Да я сама всё узнаю! Я из них вытрясу! Не сомневайся!

- Не надо! Тебе же будет противно.

Из дверей подъезда показалась мама. Она огляделась. Подошла к дочерям и зашептала:

- Девчонки! Что это такое?! Папа просто вне себя! Быстро домой! Не хватало ещё, чтобы весь двор был в курсе наших семейных дел! Анечка! Ты все уроки сделала? А тебе, Ксюша, папа предлагает бросить работу и только учиться. С четвёртого курса это допускается. Для вас сейчас образование – главное! О другом - позже ещё поговорим. Ксюша! Перестань носом хлюпать. У тебя вся жизнь впереди. Можно подумать – вселенская катастрофа произошла! Домой! И за учебники.

- А деваться - то некуда! – С тоской подумала Ксюша.

– Пойдём, Анечка! Будем учиться.

Анечка подняла на сестру заплаканные глаза. Та коротко кивнула, и потянула её за руку.

Приближалась пора каникул. Саша писал, что скопил деньги на поездку в Москву. Уже взял билеты туда и обратно. Считает дни до свидания с Ксюшей.

- Где же его поселить? – В смятении думала Ксюша. – Гостиница ему не по карману. Что делать?

Она поделилась с Аркадием. Тот выслушал. Удивлённо поднял брови и проронил:

- Значит, крепко тебя зацепил этот парень! Давай-ка поговорим с Верой Львовной. Тётка она добрая. В своём доме живёт. Пятнадцать минут на электричке, и все дела! Факт - приютит парня на неделю. При её принципах и денег не возьмет. Вариант? Пошли к Вере Львовне.

- Пусть живёт. Москву посмотрит. Только у меня удобства во дворе.

- Ничего, Вера Львовна. Он не избалованный. Большое Вам спасибо.

Так и поселился Саша у Веры Львовны.

Ксюша встретила его на вокзале. Они долго стояли, обнявшись, и с восторгом разглядывали друг друга. По дороге к Вере Львовне Ксюша всё, как есть, рассказала Саше.

- Вот так обстоят дела. – Грустно заключила она.

Саша улыбнулся. Обнял Ксюшу за плечи и крепко прижал к себе.

- Ты расстроилась? Не надо. Я, ведь, так люблю тебя. А что Авиационный пролетает – жаль – не получу образования экстра класса, как мне хотелось. Но, ничего. Закончу наш, Металлургический. Очень постараюсь получить отличный диплом. Надеюсь, что мной заинтересуются и предложат хорошую работу. Мне, важно, чтобы жильё сразу дали, и ты могла бы ко мне приехать. Ты приедешь?

- Конечно, приеду. Получу диплом и сразу к тебе.

- До этого ещё полтора года! – Вздохнул Саша.

-Ничего. Ты за это время квартиру получишь. А пока решай, куда бы ты хотел сходить в Москве.

Дни летели незаметно. Они выполняли намеченную программу. Побывали в музее Изобразительных Искусств, в музее Восточных Культур и в Третьяковской Галерее. Саша увидел всё то, что было так близко сердцу Ксюши. Посмотрели на «Дом дурака». Прошли по Арбату. Заглянули в Зоомагазин. Аркадий подарил им билеты на «Лебединое озеро». Старый друг оказался на высоте.

Да! – Задумчиво говорил Саша. – Вот, видишь всё это и понимаешь, какой же тусклой была моя жизнь!

Вечерами Ксюша, довольно скупо, рассказывала дома, где они с Сашей побывали, и как ему всё нравится. Она поглядывала на родителей в робкой надежде, что их сердца дрогнут, и папа вдруг скажет маме: не пора ли и нам взглянуть на этого Сашу. А мама быстро глянет на папу и отзовётся: ты прав, Коленька! Но ничего такого не происходило. Оба слушали её с холодным вниманием.

- В воскресенье в Исторический пойдём! – сквозь навернувшиеся слёзы, выговорила Ксюша, и замолчала. Комок в горле всё равно не дал бы ей говорить.

- Можно, я с вами? – Робко спросила Анечка. – Мне по теме нужно. – Она внимательно смотрела на сестру, и мгновенно пришла ей на помощь.

- Ты у родителей должна спрашивать «можно» или нет! – Одёрнул Анечку папа. - Я говорю – нет! Ты в выпускном классе. Заниматься надо, а не по музеям бегать.

Мама перевела взгляд на Анечку, и с укором покачала головой.

- Мне по теме нужно! – Прошептала Анечка.

- По какой теме?! С Сашей хочешь увидеться – вот и вся тема! – Повысил голос папа.

- Ну, и что? – Вызывающе посмотрела на отца Анечка. – Я – не вы! Он хороший, очень милый!

- Хватит! – Почти закричал Николай Александрович и ушел в свой кабинет.

- Ксюша!Не вздумай домой его привести! – Строго заметила мама. – Видишь, как папа недоволен? Ну, что поделать, раз здесь его никто видеть не хочет.

– Я хочу! – Закричала Анечка.

- А тебе, вообще, следует помолчать! Много себе позволять стала! – Прикрикнула на бунтарку мама. - Мы с папой считаем, Ксения, - не пара он тебе. Лучше бы в Москве кого-нибудь нашла.

- Мама! Прекрати! Мне только Саша нужен! Папа же не видел его ни разу. Не говорил с ним, а уже забраковал. Совсем не по - человечески! Я Саше всё рассказала. Он и сам к нам в дом не пойдёт. Получу диплом, и поеду к нему.

- Ну, это мы ещё посмотрим! – Голосом полным скепсиса отозвалась мама.

- Какая она властная с нами, и как раболепствует перед папой. Раньше я этого совсем не замечала. Всё как-то было само собой. А Анечка заметила?! Господи! Только не это! Она такая ранимая! – в смятении думала Ксюша.

Грустная мысль, что не очень-то их в семье любят, долго не отпускала её. Она не удержалась, рассказала Саше, и плакала на его плече на лавочке в заснеженном саду Веры Львовны. А он утешал её, целовал холодные щёки, вытирал слёзы и говорил, как скоро она приедет к нему, как чудесно они заживут, и сегодняшние огорчения покажутся ей страшным сном. Ксюша всё всхлипывала. Тогда Саша нагнул пушистую веточку, и снег посыпался Ксюше на голову. Она открыла глаза, встрепенулась, стряхнула снежинки.

- Это ты? – удивлённо спросила она.

- Нет!Это снегири! Видишь, как радуются жизни?! Бери с них пример, моя хорошая! Выше нос! Когда мы вместе – мир прекрасен! Разве не так?!

- Конечно, прекрасен! – Прошептала Ксюша, и попыталась улыбнуться.

Пробежала неделя. Саша уезжал, и они долго прощались на вокзале.

- Ба! Кого я вижу! Николай Александрович?! Здравствуй! А я думала, ты в отъезде. Ремонт дело грязное. Решил всё на жену свалить, а сам в командировку, как всегда. Хорошо, что дочки выросли, да будущий зять приезжал. Небось, помогал? Старался, чтобы твоей семье понравиться?

- Вера Львовна, дорогая! Вы, я не понял, о моей семье говорите?

Растерянность Николая Александровича только подхлестнули Веру Львовну. Она даже рассмеялась в душе.

- Всё ты, хитрый лис, понял! Теперь думаешь, как выкрутиться, душка ты наш! – Неслось в её голове. Она с давних студенческих лет раскусила Коленьку – поэта и дамского угодника с тонким одухотворённым лицом и холодным взглядом серых глаз.

- О твоей! О чей же ещё! Я, по правде сказать, удивилась, почему твоя дочь, Ксения, пришла ко мне просить пристроить у меня на время ремонта твоего будущего зятя. Мальчик приехал, конечно, не ко времени. Но ты мог и сам ко мне обратиться. Мы с тобой, вроде, не ссорились?! А парень-то хороший оказался. Вежливый, умный, работящий. И с ремонтом твоим девочкам помог, и мне дров наколол. Так что от него одна польза была.

- Спасибо, что выручили, Вера Львовна! Побегу! Пора! Учёный Совет начинается.

Николай Александрович бросился по коридору, подальше от Веры Львовны. В душе он проклинал всех, кто поставил его в это дурацкое положение. Его безупречная репутация романтика и души общества была под угрозой.

- Беги, беги, Коленька! Знаю я тебя! Другого жениха дочке хочешь, а ей Саша приглянулся. Вот ты и устроил ему от ворот поворот. На порог не пустил, зараза! Семью-то, небось, в бараний рог гнёшь! Я давно догадалась! А ребятам стыдно было мне правду сказать, вот они этот ремонт и приплели. Ох! Коля! Ну и характер у тебя!

- Диплом в кармане! – ликовал Саша. Ему удалось позвонить Ксюше. – Меня берут инженером на завод. Пойду в профком. Узнаю, всё на счёт жилья. А тебе - ещё год. Как долго! Вот бы у вас там опять была экспедиция в наши края! Счастье было бы! Я тут совсем извёлся! Когда был в Москве, забыл попросить у тебя фотографию. Пожалуйста, пришли кабинетного размера, чтобы я мог позабыть «о подвигах, о гордости, о славе». И чтоб «твоё лицо, в его простой оправе, передо мной сияло на столе».

- Да ты Блока осилил! Поздравляю и горжусь!

- С твоей подачи! Я теперь много читаю. Пожалуйста, не забудь передать привет от меня Вере Львовне.

- Анечка кончила школу! Буду помогать ей с поступлением. Она решила тоже идти на биофак. По моим стопам. - Летело радостное известие в Сибирь.

И, через некоторое время, ещё более радостное:

- Ура! Анечка поступила! У неё такая группа интересная. Девочки – не знаю. А мальчишки – всё больше дети дипломатов и высокопоставленных персон. Но Анечка среди них не затеряется. Такая красавица стала!

- Есть в кого! Таких красавиц, как ты – поискать!

- Не льсти мне! Я красавица только в твоих глазах.

- Послушай, Ксюшенька! Я поступила. Как ты думаешь, я достойна награды? - Ликовала Анечка. Но личико её было серьёзным.

- Безусловно! Ты просто молодчина! А какую награду ты хочешь получить?

- Расскажи мне всё, что сказала тебе мама в тот ужасный день.

Анечка обняла Ксюшу. Заглянула в глаза. И ещё крепче прижалась к сестре. Сумерки тёплого августовского вечера постепенно окутывали комнату. Анечка вымыла посуду после ужина. Родители ушли на концерт. Ксюша сидела на диване и смотрела на голубя. Голубь прохаживался по подоконнику, ворковал и цокал коготками лап по оцинкованному железу.

- Помнишь, как мы плакали? – Продолжала Ксюша. - Я плакала, потому, что жалела тебя. Я поняла, что тебя обидели. Но чем – до сих пор не знаю. Расскажешь – это и будет награда. Я заслужила.

-Господи! Вспомнила! Не надо бы тебе этого знать! – Ксюша погладила Анечку по голове и огорчённо вздохнула. Потом прижала её к себе и поцеловала.

- Давай! Давай! Расскажешь. Сама решу – надо или не надо. Ну! Рассказывай! – Тормошила сестру Анечка.

Ксюша снова вздохнула, и рассказала Анечке всё без утайки.

- Обидно и унизительно! – Взвилась Анечка. – И как они только могли?!

- Но ты в голову не бери! Твоей вины тут вовсе нет. И ты же знаешь, как я тебя люблю. – Ксюша теснее прижала к себе Анечку и поцеловала в макушку.

- А как я тебя люблю, ты ещё не знаешь! – С какой-то гневной решимостью произнесла Анечка. – Вот увидишь, очень скоро я исправлю положение дел.

- Только не делай глупостей! Тут ничего исправить нельзя! Выкинь из головы. Скоро я получу диплом, и поеду к Саше. Всё очень даже хорошо. И тебе будет проще. У меня сложные отношения с родителями. Ты, бедная, мечешься между двух огней. А так. Уеду. Выйду за Сашу замуж. Все успокоятся.

- Они даже не захотели с ним познакомиться! Какой снобизм! Провинциал нам не годится! Как бы квартирку не оттяпал! А что человек хороший, так на это мы и не глядим! – Кипятилась Анечка. – И это – мои родители?! Гады какие! Ксюшенька! Родная! Не бросай меня, пока я что-нибудь не придумаю. Ну, дай мне хоть годик! Хоть полгода!

- Аня! Прекрати! Пока не получу диплом – не уеду. Успокойся ты. Мы же с тобой, самые родные люди.

-Мне дали комнату почти в центре города. Хорошая квадратная. На втором этаже. В квартире ещё две семьи. Все очень добрые люди, и стараются не мешать друг другу. Приезжай! Или я в твои каникулы приеду за тобой. Большой привет Вере Львовне!

- Саша! У меня же дипломная работа. Я без лаборатории не могу. Да и без нашей библиотеки тоже.

- Ксюшенька! А не отговорки ли это? И не идёт ли всё к тому, о чём написал твой отчим, как я теперь понимаю?

И слова, и дороги чужие.

Их скрестило мгновенье весны.

Вам цветы суждены другие.

Наша встреча – лишь пена волны.

- Господи, Боже мой! Ну, почему я не отняла у него этот злосчастный листок? Ведь, хотела же! И томик Есенина у него остался. Растяпа несчастная! Теперь получай! – Сердилась на себя Ксюша. - Отрываться от работы не хочется. Но я же рада, очень рада! Я хочу, чтобы он приехал. Я так соскучилась по его глазам!

И тут же осадила себя:

- Нельзя расслабляться. Последний рывок, а потом целая жизнь счастья.

Анечка прибегала домой переполненная новыми впечатлениями, и захлёбывалась от рассказов о своей замечательной группе.

- Мне так повезло! Девчонок совсем мало, но они такие увлечённые и очень милые. Кстати, меня назначили старостой группы. Девчонки шептались, что за красоту. А я думаю, что за лёгкий характер. Мальчишки у нас – красавцы один к одному. Смотреть приятно. А занятия такие интересные - уходить потом не хочется. Верно, ведь, Ксюша, всё это очень здорово? Да?

-Конечно! Забегу как-нибудь. Посмотрю на вашу группу.

- А я уже всем рассказала, что у меня на факультете сестра-дипломница. Мне кажется, что ребята даже позавидовали.

- Не придумывай! Хочу сказать - Саша в каникулы приедет ненадолго.

- Ой! Здорово! Вот счастье! Да, Ксюшенька!? Он мне тогда, в Историческом, ещё больше понравился! А какие у него руки красивые! Пальцы длинные, длинные! Ему бы музыкантом быть! Да?! Ты заметила? Правильно я сделала, что улизнула из дома!

- Будет меня уговаривать с ним ехать. Он комнату получил. - Продолжала Ксюша.

- Ну и поезжай! Ведь любишь его! Там поженитесь. А я летом к вам приеду.

- Анечка! А про мой диплом ты забыла?

- Неужели диплом важнее любви? – С вызовом почти крикнула Анечка, и посмотрела прямо в глаза Ксюше.

- И то, и другое важно. Суть в очерёдности. Сначала диплом. А любовь, если она подлинная, никуда не уйдет.

- Тебя послушать – плакать хочется! Бедный Саша. – Заключила Анечка. – На заочный перейди что ли?! Не хочешь? Но я тогда что-нибудь придумаю!

- Любимая ты моя фантазёрка! – Улыбнулась Ксюша и принялась за работу.

Саша приехал. Диплом был забыт.

- Как же давно мы не виделись! Счастье, что ты приехал!

- А я-то как счастлив! Ты просто красавица! Ну, как я могу оставить тебя и опять уехать? Уведут из под носа! Разве я это стерплю?

Они снова бродили по Москве. Снова навещали музеи. Но больше смотрели друг на друга. Целовались украдкой. Гоняли чаи у радушной Веры Львовны. Она снова приютила Сашу, чем сама была очень довольна. Она покровительствовала молодым людям, и мысленно показывала Коленьке кукиш. А у Саши зародилась надежда, что ему удастся увезти Ксюшу с собой. Ведь теперь есть же комната!

- Нет! – Решительно отклонила его мольбы Ксения. – Пока не получу диплом – не поеду. У вас там писать мой диплом – утопия. Потерпи. Осталось совсем чуть-чуть.

И Саша уехал.

Он не очень-то поверил Ксюше на счёт диплома. У него зародилась мысль, что дело вовсе не в дипломе. Ксюша не хочет ехать в коммунальную квартиру. Вот, в чём дело! Надо искать работу, чтобы сразу квартиру дали. Отдельную.

- Что ж! Буду искать!- Отчаянно думал он.- Но, кому я нужен с таким маленьким рабочим стажем?

Оказалось – нужен. Завод давно подыскивал кандидатуру на должность заведующего изотопной лабораторией. Вредность! Никто не соглашался.

- Я согласен, если отдельную квартиру дадите! – Поставил условие Саша.

Его красный диплом и серьёзное отношение к работе на старом месте, решили дело.

- Оформляйтесь, Бархатов! Получите свою квартиру!

- Слышишь! Мне на новом месте квартиру дают! Ксюшенька, ты рада!?

-Рада, конечно, очень рада! А что за работа? Наверняка что-то опасное, раз сразу квартиру?!

- Да не слишком. Заведовать изотопной лабораторией предлагают.

- Ой! Что-то я боюсь этих изотопов! Ты там будь осторожнее. Облучение и всё такое!

- Буду! Только ты скорее приезжай.

- Анечка! Слышала? Сашу назначают руководителем изотопной лаборатории и дают отдельную квартиру!

- Изотопной! – Взвизгнула Анечка. – Пиши, чтобы отказался. Это же очень вредно! Нечему тут радоваться! Слышала ведь – там какие-то проблемы с детьми потом возникают. И на кровь влияет! – Анечка взглянула в глаза сестры и очень тихо сказала: - А тебя, что? Квартира прельстила?! Ксюшенька! Не верю! Ты не такая! Немедленно скажи, чтобы отказался. У меня есть вариант. Он решит ваши проблемы.

-Какой ещё вариант?

- Я замуж выхожу!

- Не дури! Тебе восемнадцать только через месяц.

- Вот через месяц и выхожу. Мне предложение сделал Петька Волков – сын замминистра. Он с первых дней ко мне прилип, а теперь замуж предлагает. Он мне тоже нравится. Я согласилась.

- Анька! Дура же ты! Не спеши! Кто в восемнадцать лет замуж выходит?

- Я выхожу! – С вызовом парировала Анечка.

- Родители будут в обмороке, - заключила Ксения.

Родители, действительно, были в обмороке. А Анечка вышла за Петьку. Выписалась из квартиры, и помахала родителям ручкой.

- Ну, как! Здорово всё получилось! – Говорила она недели две спустя, когда встретила в Университете Ксюшу. – Теперь они не могут лишить тебя права жить и распоряжаться нашей квартирой.

- Так ты всё это для меня сделала? – Едва выговорила Ксюша.

– Конечно! Видишь, как я тебя люблю?! Да не делай ты большие глаза! И не плачь. Я Петьку тоже люблю. Его семья от меня без ума. Так что за меня не переживай. Всё к лучшему, сестрёнка! Пиши Саше. Пусть в Москву перебирается. Теперь родителям нет повода возражать.

Как-то вечером после ужина папа ушёл работать в свой кабинет, а мама постучала и вошла в комнату Ксюши.

- Диплом пишешь? А я тут хотела сказать тебе, что папа согласен, чтобы Саша приехал к нам. Надо же познакомиться. А там и квартирный вопрос решим. Может быть это судьба, моя девочка? - И она обняла Ксюшу за плечи.

- Саша! Непременно приезжай! У нас тут новости. Анечка замуж вышла за однокурсника. Говорит – по любви. Папа и мама хотят с тобой познакомиться. Намекают, что, может быть, твоё место в Москве.

- Дорогая любимая Ксюша! Я уже взял билет, а значит, приеду. Я совсем не хочу знакомиться с твоими родителями, но сделаю это, раз для тебя это важно. Ты не раздумала выходить за меня? Если нет, то у меня к тебе будет серьёзное предложение. О нём расскажу при встрече. И если ты его примешь – я буду очень счастлив. А пока узнай. Где-нибудь в Москве расписывают за деньги. Чтобы сразу – приехали, и расписали. Мне это очень важно знать.

- Что он придумал? – Недоумевала Ксюша. Но, на всякий случай, попросила Анечку через её, теперь высокопоставленные каналы, навести справки.

- Что за интрига? – Озадачилась Анечка. – Саша хочет на тебе срочно жениться? Или это онузнаёт для других людей?

- Даже не догадываюсь. – Пожала плечами Ксюша. – Но если возможно – узнай, раз просит.

Через несколько дней торжествующая Анечка протянула Ксюше листок с адресом и суммой, в которую всё обойдётся.

- Когда Саша будет у нас дома, пожалуйста, позови меня. Он очень хороший, и я хотела бы, чтобы он вошёл в нашу семью и перебрался в Москву. Сейчас же нет никаких препятствий. И всё будет чудесно.

Анечка упорхнула. А Ксюша с ещё большим рвением принялась за свою дипломную работу.

Саша не приехал, а прилетел на самолёте. Остановился в гостинице и позвонил Ксюше.

- Я в Москве.

- Как?! А я тебя не встретила. Когда ты приехал?

- Не приехал, а прилетел. У меня всего два дня.

- Немедленно к нам. Адрес ты знаешь. Я сворачиваю свои дела на кафедре, и лечу домой ужин приготовить. Как же я скучаю по тебе! Ты бы знал!

- Еду! Еду! Я думаю, всё идёт к благополучному концу. Только ты не подведи. Узнала, что я просил?

- У меня всё на бумажке написано. Дома я тебе её отдам.

- Вот и замечательно. Тогда до встречи. Часа через два буду у вас.

Ксюша ринулась разыскивать Анечку. Та уже одевалась в вестибюле. Петя терпеливо держал её пальто, пока она надевала шапочку.

- Анечка! Через два часа Саша будет у нас. Поехали скорее! Петя, ты прости, но на сегодня я украду у тебя жену.

- Позвони, когда освободишься.- Голосом, готовым ко всему, обратился Петя к Анечке. – Я за тобой заеду.

Анечка улыбнулась. Поцеловала его в щёчку, и взяла Ксюшу под руку.

- Что это он, как снег на голову. На Сашу совсем не похоже. Да еще прилетел на два дня. Что-то случилось! Бежим скорее. Узнаем!

Когда раздался звонок в дверь, открывать пошла мама.

- Вы Саша! Очень рада Вас видеть. Раздевайтесь. Проходите.

Но Ксюша и Анечка сорвали чопорность момента. Они кинулись целовать и обнимать улыбающегося и очень смущённого Сашу.

- Анечка! Это просто неприлично! Ты Сашу совсем не знаешь!

- Как это не знаю? А в экспедиции? А в Историческом?

- Ослушалась все-таки! – Покачал головой Николай Александрович.

Трапеза проходила в молчании, и близилась к концу, когда отец семейства, наконец, подал голос.

- Саша! Вы позволите Вас так называть? Должен Вам сказать, что Ваш с Ксюшей скоропалительный роман вначале не вызвал у нас с мамой одобрения. Но теперь мы видим, что всё очень серьёзно. Вы любите нашу дочь. Она без ума от Вас. Вот и Анечка Вас одобряет. Мы с мамой предлагаем Вам переехать в Москву. За работой дело не встанет. Мы отпразднуем вашу свадьбу, и живите себе у нас. Квартира большая. Никто никому помехой не станет. Тем более - Анечка наша вышла замуж и живет с семьёй мужа.

Саша внимательно выслушал. Поблагодарил папу за заботу о них с Ксюшей. Но твёрдо сказал НЕТ. И обсуждать ничего не надо. Вы своё отношение ко мне неоднократно демонстрировали прежде. Я другим не стал. И тут же, не дав никому слова сказать, обратился к своей Ксюше.

- Я не получил ордер на квартиру, потому что у меня нет семьи. Я прошу тебя поехать в тот Загс, о котором вы с Анечкой навели справки. Мы поставим штамп в паспорта, и я улечу, чтобы получить этот ордер. Свадьбу будем праздновать, когда ты приедешь, в нашей с тобой квартире.

- Но, как же так! – Недоуменно воскликнула мама – И ты согласишься, Ксюша?

- Конечно, соглашусь, и буду очень счастлива! Когда едем в Загс, Саша?

- Завтра утром я заеду за тобой.

- А ночевать ты где будешь?

- В гостинице. Я же командировочный.

- Не дальновидная ты, моя сестра. – Анечка обнимала Ксюшу.

С Сашей сдержанно беседовали родители.

- Когда Вы улетаете?

- Сегодня.

- Квартира в обмен на его здоровье! И ты согласна с этим? – Обличала Ксюшу Анечка. – Предложили же родители? Надо было согласиться.

- Я понимаю Сашу. - Горячо оправдывалась Ксюша. - Уж очень они унизительно вели себя в прошлые его приезды. Да если бы ты не пожертвовала собой, и этого предложения никогда бы не было. Ты же такая взрослая у нас! Попыталась разрулить ситуацию.

- Во-первых, я не жертвовала собой, а вышла за Петьку по любви. Во-вторых, никогда не поздно менять свои решения. Ты подумай хорошенько! Переубеди Сашу. Без компромиссов в нашей жизни не обойтись! – Не сдавалась Анечка.

- Какая ты взрослая и рассудительная стала! – Целовала сестру Ксюша. – Добрая и щедрая, моя сестра! Теперь впору мне у тебя уроки брать! Золотая, ты моя! Но, всё-таки, пожелай мне счастья и удачи!

- Конечно, желаю! От всей души! – Анечка прижалась к сестре.

- Вот теперь, ещё немного – и полное счастье! – Шептал на ухо счастливый Саша своей только что обретённой жене.

Он улыбнулся новой родне:

– Я признаю все ваши беспокойства. Но я должен наладить работу лаборатории. Когда всё пойдёт, как надо, можно будет подумать и о Москве. А пока мы с Ксюшей поживём в комфортабельной квартире в сибирском городе. Я думаю, вы понимаете – порядочность – прежде всего!

Он улетел. А Ксюша, потрясенная всем происшедшем, никак не могла сосредоточиться, чтобы продолжить свою работу.

- Молодой человек знает себе цену. Уважаю таких. Похоже, Ксюша, ты не промахнулась.

- Чего же вы с мамой не хотели знакомиться с ним прежде? Я же просила, умоляла. Анечка вас уговаривала. Нет – и всё. Провинциал нам не нужен. Давно бы узнали, какой он хороший!

Ксюша горько заплакала от застарелой обиды.

- Будет тебе! Всё образуется! Ещё твой Саша станет знаменитым столичным учёным! – Увещевал папа.

- Учёным? – Насторожилась мама. – Ты что же поднял старые связи и что-то успел разузнать?

- Да! – Небрежно ответил папа. – В молодости судьба меня свела с одним очень пробивным парнем. Он учился в Институте стали и сплавов и, как я, стихи писал. Мы с ним в одном литературном объединении были. Он даже книжечку своих избранных опубликовал. Но тем дело и кончилось. Наука победила поэзию. Как, впрочем, и в моём случае.

- Ну, Коленька, не скромничай. Ты у нас поэт! – Воскликнула мама и чмокнула папу в щёку. – А что для Саши постарался – так на то ты и прекрасной души человек, чтобы было подругому.

А через две недели телефонный звонок. Незнакомый далёкий голос просил Ксению к телефону.

- Вы – жена Саши Бархатова?

- Да, - едва выдавила из себя Ксюша. И сердце её сжалось от предчувствия беды.

- Вы там сядьте, если стоите.

– Я на диване, - прошептала Ксюша.

А голос продолжал:

- Взрыв в лаборатории. Саша погиб.

- Как погиб? – Лепетала Ксюша. – Не может быть!

И она потеряла сознание.

Обморок был долгим. Когда она открыла глаза, окружающие предметы колебались и медленно плыли перед ней. Ксюша попыталась сосредоточиться. Возле неё собралась вся семья. Анечка рыдала, и прижимала к груди её руку. Папа и мама стояли в удручённых позах. Всё вокруг снова заколебалось и ушло в темноту.

Когда Ксюша, наконец, пришла в себя и вновь осознала, что произошло, она пристально посмотрела на отчима, потом на мать, и голосом, полным горя, прошептала:

- Я ненавижу вас.

А в душе, как взрыв – это я убила его!

Июнь 2021 - май 2022