Крылья Икара

Брэйвен снова смотрел на буквы. Свиток, подаренный Вэлианом, оказался древним. Настолько древним, что пергамент пожелтел и крошился по краям, а буквы местами стерлись до полной нечитаемости. Но Брэйвен разбирал их по ночам, при свете магического огня, и постепенно перед ним открывалась картина мира, о котором он не имел понятия.

— Тут написано, — говорил он Нэе, хотя она редко его слушала, — что ветер — это не только воздух. Это дыхание мира. И те, кто умеет дышать с миром в унисон, могут летать.

— Летать, — эхом повторяла Нэя, перебирая его старые вещи. — Красиво.

— Ты хочешь летать?

— Я хочу быть с тобой. Где ты — там и я.

— Тогда учись вместе со мной.

— Я не могу. Я человек.

— Человек тоже может. Тут написано: «Даже падший способен подняться, если в сердце его горит огонь».

Она подняла на него глаза. В них мелькнуло что-то похожее на интерес.

— Огонь? У меня нет огня.

— Есть. — Он приложил руку к ее груди. — Здесь. Сердце горит. Я чувствую.

Нэя улыбнулась — грустно, отстраненно.

— Ты всё чувствуешь. Ты особенный.

— А ты — моя девушка. И я научу тебя.

Брэйвен пытался. Каждый вечер, возвращаясь от наставников (теперь его учили магии ветра отдельно, в тайне от остальных), он садился с Нэей и объяснял. Показывал, как чувствовать потоки, как дышать, как представлять, что тело становится легче пуха.

И Нэя старалась. Честно старалась. Сидела с закрытыми глазами, пыталась дышать, пыталась чувствовать. Но стоило Брэйвену зажечь огонь для наглядности, как ее взгляд стекленел и начиналось бормотание.

— …светлый господин, огненный владыка, даруй мне силу служить тебе…

— Нэя!

— Что? — она открывала глаза, те — чистые-чистые. — Я стараюсь.

— Ты молишься. А надо учиться.

— Я не умею учиться. Я умею только верить. Я человек.

Брэйвен сдавался. Обнимал ее, гладил по голове, по дурацкой шапке. И думал: что же делать? Как спасти ее?

Через месяц упорных тренировок Брэйвен впервые почувствовал ветер. Не тот, что дует с улицы, — внутренний. Тот, что течет сквозь тело, поднимая его, освобождая от тяжести.

— Получается, — выдохнул парень. — Он слушается…

Но если бы нре грифон… В желании помочь Нэе Брэйвен все вверх дном перевернул, но нашел грифона. Тот же сделал вид, что превее всего обучение. Нэя не умрет, и хорошо. Дальше — заклинания.

— Я… лечу… — кричал Брэйвен.

Стивен, который тайно навещал его по ночам, кивнул.

— Ты готов. Теперь дело за малым — пройти врата.

— Какие врата?

— Испытание. Чтобы стать Икаром, надо взлететь. По-настоящему. Не с помощью магии ветра — с помощью веры. В себя. В свой путь.

— А если не получится?

— Тогда останешься Цикаром навсегда. Будешь жечь огонь, командовать людьми, жить в роскоши. Неплохая судьба.

— Но не моя.

— Не твоя, — согласился Стивен. — Ты птенец. Тебе нужно в небо.

В тот же день пришло приглашение от Верховных Икаров. Брэйвена вызывали во дворец для «решающего испытания».

Нэя собирала его в дорогу. Перебирала одежду, гладила, складывала. Молчала.

— Ты со мной? — спросил Брэйвен.

— Не могу. Мне нельзя туда. Я человек.

— Я скажу, что ты моя…

— Кто? — она подняла глаза. — Служанка? Рабыня? Подстилка?

— Нэя! Подслушивала? — Он вдруг засмеялся — Ты еще не сошла с ума, точно. Раз помнишь как я с Вэлианом разговаривал.

— Прости. — Девушка отвернулась. — Я не хотела. Просто… там, наверху, меня не примут. Я буду тебе мешать.

— Ты мне не мешаешь. А им все равно.

— Мешаю. Я же вижу. Ты думаешь обо мне, когда надо думать о полете. Я — якорь. Груз. Об этом все говорят.

— Кто говорит?

— Слуги. Икары, что приходят. Все. Я слышу.

Брэйвен сжал кулаки.

— Пусть только попробуют…

— Не надо. — Нэя подошла, коснулась его щеки. — Они правы. Я тяну тебя вниз. Но я не могу иначе. Я люблю тебя. И любовь эта тяжелая.

— Нэя…

— Лети. — Она поцеловала его в лоб. — Лети и возвращайся. Я буду ждать. Сколько надо — буду ждать.

Брэйвен улетел. В гравитранспорте, глядя на удаляющийся особняк, на маленькую фигурку в высокой шапке у ворот. И чувствовал, как рвется сердце.

Во дворце его встретили холодно. Провели в зал, где собрались Верховные Икары — десять старцев с крыльями разных цветов. Аэций сидел в центре.

— Брэйвен, — начал старец. — Ты проявил силу. Ты победил врага. Ты учился. Пришло время выбора.

— Я готов.

— Готов ли? — раздался голос сбоку.

Из тени выступил Икар — с черными крыльями, злыми глазами. Похожий на грифа. Молодой? Старый? В нем не было ничего кроме тени.

— Ты знаешь, кто мы? — спросил он.

— Икары. Правители.

— Мы — те, кто не хочет тебя видеть среди себя.

Брэйвен напрягся. Вот как…

— Почему?

— Потому что ты — выскочка. Самородок. Ты не прошел школу, не знаешь традиций, не уважаешь старших. Ты сломал крылья достойному Икару и остался безнаказанным.

— Он оскорбил мою…

— Знаем. — Темный махнул рукой. — Но дело не в этом. Дело в том, что ты — чужой. Ты не наш. И никогда не станешь нашим.

— Тогда зачем меня звали?

— Затем, — вмешался Аэций, — что есть закон. По закону, любой Цикар, прошедший обучение, имеет право на испытание. Мы не можем отказать.

— Но можем сделать его… интересным, — улыбнулся чернокрылый. — Испытание будет необычным. Ты пойдешь к Вратам Ветров один. Без свитков, без помощи, без магии.

— Это немыслимо, — сказал еще один Икар, Брэйвен уловил уважение.

— Это испытание. Если он достоин — пройдет. Если нет — значит, не судьба.

Аэций молчал. Смотрел на Брэйвена долгим взглядом.

— Ты волен отказаться, — сказал старик. — Останешься Цикаром. Будешь жить.

— Я не отказываюсь, — ответил Брэйвен.

В зале прошел шепот. Чернокрылый усмехнулся.

— Тогда идем. Покажем тебе Врата.

Те самые Врата Ветров находились на краю обитаемого мира. Дальше была только бездна — бесконечное небо, уходящее в никуда. Брэйвен стоял на краю каменной площадки и смотрел вниз. Облака плыли далеко-далеко, а под ними угадывалась земля — крошечная, игрушечная. Летающие острова.

— Здесь ты должен взлететь, — сказал чернокрылый. — Без крыльев, без магии, без ничего. Просто поверить, что можешь.

— Это невозможно. — Брэйвен сделал шаг.

— Знаю. — Темный улыбнулся. — Потому мы тебя сюда и привели.

— А если я сорвусь? Схвачу край и останусь висеть?

— Тогда ты трус. И останешься Цикаром навечно. Но все будут знать: ты струсил.

Брэйвен смотрел на бездну. Ветер бил в лицо, холодный, пронизывающий. Где-то там, далеко внизу, была земля. Был особняк. Была Нэя.

— Можно подумать? — спросил Брэйвен, хотя думать было нечего.

— Думай. Время есть. До заката.

Парень сел на край пропасти. Закрыл глаза. Вспомнил всё: коллекторы, червя, Нэю, Стивена, Вэлиана, свой огонь. Вспомнил, как впервые зажег пламя. Как оно вырвалось само, спасая жизнь.

— Ты — огонь, — шепнул он себе. — Огонь не падает. Огонь поднимается.

Молодой Кар встал. Подошел к самому краю. Ветер ревел, пытаясь сбросить его вниз.

— Эй, вы! — крикнул он Икарам, стоящим поодаль. — Смотрите!

И шагнул в пустоту.

Падение длилось вечность. Ветер бил со всех сторон, рвал одежду, слепил глаза. Брэйвен летел вниз, и земля приближалась с чудовищной скоростью.

— Лети! — закричал он себе. — Лети, твою мать!

И вдруг внутри что-то щелкнуло. Разорвалось. Вспыхнуло.

Огонь вырвался наружу — прозрачный, белый. Он облепил тело, за спиной вспух, растянулся — и Брэйвен почувствовал, как падение замедлилось.

Крылья. У него были крылья.

Огромные, черные, с серебряным отливом. Они расправились сами, поймали ветер, и Брэйвен полетел. Не вниз — вверх. Над облаками, над миром, над всем, что он знал.

Молодой Кар поднимался к Вратам, и Икары на краю площадки смотрели на него с ужасом и восторгом.

— Невозможно, — прошептал чернокрылый. — Он сделал это!

— Он не просто сделал, — сказал Аэций, глядя на приближающуюся точку. — Он стал Икаром. Настоящим. Выше нас.

Брэйвен влетел на площадку, сложил крылья. Они исчезли, впитались в спину, но он чувствовал их — там, под кожей, готовые расправиться в любой момент.

— Что теперь? — спросил парень, тяжело дыша.

— Теперь ты один из нас, — ответил Аэций. — Прошел испытание. Достоин.

— А они? — Брэйвен кивнул на чернокрылого и его свиту.

— Они признают. Придется.

Чернокрылый подошел близко. Посмотрел в глаза долгим взглядом.

— Ты силен, — сказал он. — Сильнее, чем мы думали. Может быть, ты действительно достоин.

— Может быть?

— Узнаешь. Но сначала — поговори с Аэцием. Он расскажет тебе правду.

Брэйвена отвели в покои Верховного. Там, в тишине, за закрытыми дверями, Аэций заговорил:

— Теперь ты знаешь, кто такие Кары?

— Небожители. Высшие. Получается… Я могу тоже…

— Не совсем. Кары — это те, кто прошел путь до конца. От человека — к Цикару, от Цикара — к Икару, от Икара — к Кару. Но не все знают, почему этот путь существует.

— Почему?

— Потому что Кары — это раса. Со стадиями развития. Как бабочка из гусеницы. Птенец может стать Каром, если пройдет все испытания.

— Каждый?

— Почти. Есть те, кто рожден с потенциалом. Как ты. Твои настоящие родители — Кары. Они отдали тебя людям, чтобы ты вырос среди них и прошел путь с самого низа.

Брэйвен молчал. В голове крутились слова матери: «Кукушонок». Стивена: «Кукушонок может стать орлом».

— Они знали? Мои приемные родители?

— Знали. Им заплатили. Много. Чтобы молчали и растили тебя как своего.

— А Стивен?

— Стивен — грифон. Хранитель. Он следил за тобой с рождения. Ждал, когда проснется сила.

— И вы всё это время знали?

— Знали. Ждали. Смотрели. Это… наша работа. Мы застряли. Кто не взлетел, а кто просто рожден человеком. Икары — максимум кем мы можем стать.

Брэйвен встал. Подошел к окну. За стеклом плыли облака, где-то далеко внизу была земля. Там, в особняке, как и прежде сидела Нэя и ждала его. Ждала своего бога.

— Зачем я вам? — спросил Брэйвен.

— Ты — будущее. Таких, как ты, мало. Очень мало. Вы — те, кто может стать Каром. А Кары нужны миру. Наш долг — воспитывать вас.

— Для чего?

— Чтобы держать равновесие. Чтобы не дать миру рухнуть в хаос. Чтобы… чтобы бороться с теми, кто хочет его уничтожить.

— С кем?

— С Анунаками. Но это — потом. Сначала — ты должен стать Каром. А для этого — пройти еще одно испытание.

— Какое?

— Испытание Веры. Стать не просто крылатым — стать ветром. Научиться летать по-настоящему. Не на огненных крыльях — на крыльях веры.

— Я… не понимаю.

— Поймешь. Время есть. А сейчас — лети домой. Там тебя ждут.

Брэйвен вышел. На площадке перед дворцом расправил крылья — они выросли мгновенно, послушные, сильные. Оттолкнулся и полетел. Вниз, к земле, к особняку, к Нэе.

Влетел в окно своего кабинета. Нэя сидела в кресле и смотрела на дверь. Увидев его, вскочила.

— Ты жив! — девушка кинулась его обнимать. — Я так боялась!

— Жив. И даже больше.

Он отошел на шаг, сосредоточился. Крылья распахнулись за спиной — черные, огромные, переливающиеся.

Нэя замерла. Смотрела не дыша.

— Красиво, — выдохнула наконец. — Очень красиво. Ворон… Повелитель…

— Это я. Настоящий.

— Ты — бог, — прошептала она. — Я знала. Я всегда знала.

— Нэя…

— Не спорь. Я вижу. Ты — огонь и ветер. Ты — небо. Ты — всё.

Она упала на колени, прижалась лбом к его ногам.

— Мой повелитель. Мой господин. Возьми меня с собой. Куда угодно. Хоть в небо, хоть в ад.

Брэйвен поднял ее, обнял. Крылья исчезли, остались только руки, сжимающие ее рожащее тело.

— Я никуда без тебя, — сказал он. — Слышишь? Никуда. Я и крылья эти получил, чтобы с тобой улететь.

Нэя подняла лицо. В глазах — слезы и восторг.

— Правда?

— Правда.

— Тогда… тогда научи меня летать. Хоть чуть-чуть. Чтобы быть с тобой. Я… Я правда стану стараться.

— Научу, — пообещал Брэйвен. — Обязательно научу.

За окном садилось солнце. Где-то в небе парил дворец Икаров. А здесь, на земле, стояли двое — он и она. И между ними — любовь. Такая сильная, что могла поднять в небо даже того, кто никогда не летал.