Крылья Паргорона

Дзимвел сидел в изгибе ветвей, сложив крылья. Чуть выше лежал Дзимвел – в позе отдыхающего леопарда, свесив руки и ноги. На земле стоял, скрестив руки, Дзимвел. Рядом строил башенку из камушков Дзимвел. А Дзимвел подбрасывал камешек на ладони, дожидаясь момента, чтобы разбить башенку.

- Нас стало слишком много, - задумчиво сказал Дзимвел.

- Быстрее, чем я планировал, - согласился Дзимвел.

- Что и хорошо, и плохо, - запульнул наконец камешком Дзимвел.

Башенка развалилась.

Конечно, под «слишком много» Дзимвел имел в виду не себя, а остальных. Других детей Матери. Других фархерримов. За последние годы их урочище стало походить на какой-то детский сад, кишеть юными демонами, причем самые старшие уже вошли в возраст и вот-вот должны начать трудиться над третьим поколением. Внуками пока никто не обзавелся, но этот день явно не за горами.

Нижний Свет мягко подсвечивал кроны вековых древ Туманного Днища. Стоявший на вершине могучего штабората Дзимвел поднес к глазам резной лист. Прожилки того вспыхнули кровавым. Час назад наступил краснодень, и бескрайние джунгли приобрели особенно зловещий вид.

Туманное Днище находится на внешней стороне Паргорона – Темного мира, имеющего форму чаши. Внутреннюю сторону освещает Центральный Огонь, и там всегда светло и сухо, а в высших слоях атмосферы вечно плывут густые алые облака – Кровавая Пена. Ближе к Центральному Огню царит невыносимая для смертного жара, но чем дальше от центра мира, тем меньше слабое светило его согревает – и края Чаши покрыты вечными ледниками.

Внешняя же сторона во многом противоположна внутренней. Здесь приятная температура и высокая влажность. Даже если вы презренный смертный, можно не заботиться ни о теплой одежде, ни о креме от загара.

Но вот с освещением здесь плоховато. Истинных светил нет, есть только огромный искусственный фонарь, что раз в сутки меняет цвет. Его сияния хватает, чтобы различать окружающее, но не более того.

Его спектр и яркость недостаточны для фотосинтеза. Растения Туманного Днища справляются иначе – как и раньше, когда никакого Нижнего Света тут еще не было. Строго говоря, это даже не совсем растения в привычном для человека смысле.

Его недостаточно, чтобы читать при его свете – если, конечно, у вас не особо острое зрение. Как у демона, скажем. Как у почти любого обитателя Туманного Днища, да и всего Паргорона. Читать среди них умеют не все, но зрение острое почти у каждого.

Его недостаточно, чтобы сказать: «И Нижний Свет осветил...», потому что для этого он слишком тусклый. Он не освещает, а просто рассеивает мрак. Превращает непроглядную мглу в проглядную. Полную темноту – в сумерки.

Его достаточно лишь для того, чтобы местная ночь не считалась вечной. В паргоронской неделе девять дней, и восемь из них Туманное Днище залито слабым мерцанием. Лишь по чернодням тут царит истинный мрак, но чернодень еще нескоро.

- Как я от всех устал, - сказал Дзимвел. – Вокруг одни проблемы, и все надо решать.

- А пока я решаю одни, кто-то создает новые, - вздохнул Дзимвел.

- Почему они просто не могут быть как я? – покачал головой Дзимвел. – Это же несложно. Никуда не встревать, не нести вздор. Просто жить тихо, не привлекать внимания и приносить лишь пользу. Быть продуктивным. Быть здравомыслящим. Ох-х…

Рядом повис глаз. У него не было ни век, ни ресниц, ни иных способов выразить эмоции, но почему-то он все равно смотрел нагло и вызывающе. А из зарослей, ничуть не скрываясь, вышел хозяин глаза – очень крупный, очень плечистый, гладко выбритый фархеррим с густыми бровями и кривой ухмылкой.

- Это самое тщеславное нытье, что я когда-либо слышал, - сказал он. – Как делишки, Дзимвел? Опять беседуешь с тем единственным среди нас, кого ты любишь и ценишь?

Дзимвел снисходительно посмотрел на Загака всеми пятью парами глаз. Потом четыре Дзимвела исчезли, и остался всего один. Демон с серебристой кожей, черными волосами и синими глазами… а еще парой крыльев, хвостом и небольшими рогами.

Именно эти рога выделяли Дзимвела среди других фархерримов. Больше их ни у кого нет. Так что даже демоны иного сорта и простые смертные не путали обычных фархерримов и их… Пресвитера. Не все в урочище признавали его главным, не все соглашались считать предводителем, однако можно спорить с самим Дзимвелом, но не здравым смыслом и объективной реальностью.

Хотя Загак спорил.

- Что молчишь, Пресвитер? – отступил немного в тень Загак.

- Думаю, - молвил Дзимвел. – Я видишь ли, прежде чем что-то сказать, предпочитаю подумать. Полезный навык, который и тебе неплохо бы освоить.

- Я-то его давно освоил, - парировал Загак, - Поэтому и отвечаю куда быстрее.

Дзимвел сложил руки на груди. Суть Древнейшего, ни минуты покоя. Он просто хотел подождать тут, чтобы первым встретить того, кто вот-вот должен родиться.

Нового члена семьи. Нового… апостола.

Дзимвелу не нравилась эта мысль, совсем не нравилась.

Матерь Демонов породила две с небольшим сотни простых фархерримов и двенадцать избранных. Двенадцать своих апостолов – особо могущественных, одаренных удивительными силами. Теми силами, что называются Ме.

У всех они разные, все двенадцать – уникальны. Дзимвел владеет силой Темного Легиона, поэтому его может быть больше одного… до пятисот одновременно, причем каждый из этих Дзимвелов – Дзимвел. Они могут находиться на любом расстоянии друг от друга, могут пребывать в разных мирах, могут заниматься разными делами, но каждый – Дзимвел, и они всегда связаны друг с другом, а смерть любого из них – не смерть, если живы другие.

Это удивительная сила. Невероятная. Других такого же рода у Дзимвела нет, поскольку Ме, как оказалось, можно иметь ограниченное число, причем более мощные и «весят» больше, чем менее мощные… и Темный Легион занял почти все место. Сверх него можно добавить лишь всякую мелочь, фокусы и пустяки – и подобных фокусов и пустяков Дзимвел за семнадцать лет накопил больше десятка.

Но на что-то более серьезное места уже не хватит.

Но Темный Легион того стоит. Он дает огромное преимущество. Дзимвел без ложной скромности считал себя самым могущественным фархерримом… возможно, вообще самым могущественным демоном Паргорона после демолордов.

Но способности остальных апостолов тоже очень мощные. Матерь Демонов одарила их щедро, с избытком. И их было двенадцать, и хотя они не сразу притерлись друг к другу, но со временем нашли общий язык, и научились действовать сообща, и уразумели, что вместе они сильнее, чем врозь. Что они дополняют друг друга и нужны друг другу.

Что они – семья.

Но столь тщательно выверенный баланс начинает шататься. Во-первых, почти сразу же выяснилось, что апостолов не двенадцать, а тринадцать. Что есть еще одна избранная, неучтенная и сверхнормативная. Она, правда, сразу же исчезла из виду, живет своей жизнью и практически не общается с сородичами… но о ней нельзя забывать. Она тоже апостол Матери Демонов, и тоже одарена щедро.

Потом Загак. Наглый, настырный Загак. Обзаведшийся где-то весьма недурным Ме Тысячеглазого Соглядатая. Он не может разделиться на пятьсот демонов, как Дзимвел, но он может отделить от себя тысячу глаз, и может наблюдать из каждого. Он непревзойденный шпион и считает, что это делает его в некотором роде апостолом, хотя всем очевидно, что его сила уступает силам апостолов истинных.

Но Тринадцатая и Загак не нарушают баланса. Первую можно вообще не брать в расчет, а Загак не представляет серьезной угрозы.

Иное дело – тот, кто вот-вот родится.

Апостолов и вообще всех фархерримов сделали из людей. Матерь Демонов взяла пятьсот избранных, на год поместила в свое чрево и переродила в новых, улучшенных существ. Половина в процессе погибла, зато остальные стали совершенными. И дальше они начали размножаться уже сами, и не за горами уже третье поколение, поскольку с тех пор минуло семнадцать лет.

Новых фархерримов Матерь с тех пор не создавала… в течение шестнадцати лет. Ровно год назад она призвала к себе Дзимвела и другого апостола, Такила, и сообщила, что собирается родить им еще одного брата и ждет от них помощи.

Помощь Такила заключалась в родовспоможении. Его Ме носит дурацкое название Баю-Бай, Глазки Закрывай… у них не было названий изначально, каждый апостол сам назвал свое.

И по тому, как свое назвал Такил, очень хорошо видно, каков он есть.

Но по крайней мере, Такил полезный член семьи. Он послушный, старательный и не склонен к интригам. Когда бодрствует – просто сидит где-нибудь, болтает с кем-нибудь, играет с детьми. Но чаще он спит, потому что его Ме полезно только во сне.

Как сейчас, когда он буквально ведет за руку того, кто вот-вот родится. Повышает его шансы на успешную демонизацию.

…Такил открыл глаза. Тот Дзимвел, что сидел рядом, оберегая его сон, встрепенулся и отложил книгу. Такил широко зевнул и с широкой улыбкой сказал:

- Он сейчас выйдет. Ох и не завидую я тебе, Дзимвел. Все твои планы насмарку.

- То есть?

- Ну ты же хочешь быть нашим королем, да?

- Нет. Мне не нужна корона.

- Да-да, тебе просто нужно, чтобы мы все тебя слушались. Он не будет.

Дзимвел хмыкнул. Такил не сказал ничего нового – Дзимвел и так понимал, что этот апостол слушаться не будет. Не сразу, во всяком случае. Возможно, с ним придется потруднее, чем с Агипом… почти наверняка.

За минувший год Дзимвел постарался выяснить о новичке как можно больше. Его предыстория… тревожила.

Мазекресс не стала бы сама создавать нового апостола. Она слишком много в них вложила. Ее счет в Банке Душ просел, со второго места она опустилась на четвертое. Для большинства других демолордов это стало бы катастрофой, но Мазекресс могла себе такое позволить. Она обменяла часть своего могущества на по-настоящему сильных детей.

Вторую такую попытку она себе позволить не сможет. Не в ближайшие века, по крайней мере.

Но этого апостола оплачивала не она. Хотя и не другой демолорд, как Тринадцатую.

Этот оплатил свое перерождение сам.

Он был колдуном в некоем мире смертных. Судя по тому, что Такил увидел в его снах – колдуном могущественным. У него были сильные враги, он боялся за свою жизнь и в конце концов сбежал в Паргорон.

Причем сбежал не с пустыми руками. Прихватил нечто настолько ценное, что хватило подкупить четверку Темных Богов.

Мазекресс, Корграхадраэда, Кагена и Лиу Тайн.

Что именно он им преподнес, выяснить не удалось. Но дар был воистину царским, и вознаградили его тоже по-царски. Мазекресс согласилась переродить его высшим демоном, а трое остальных – финансировать новое могущество.

Оплатить… апостольство.

Дзимвел был не дурак. Первым делом он подумал: какими напутствиями могли снабдить новичка Темный Господин, Паргоронский Купец и Клубящийся Сумрак? Кому будет принадлежать его преданность?

Будет ли она вообще кому-нибудь принадлежать?

Мазекресс сначала хотела переродить этого колдуна в другого демона. Уникального, не имеющего аналогов и никак не относящегося к Народу. Просто выполнить условия сделки и распрощаться. Ему даже незачем было оставаться в Паргороне, он мог отправиться куда угодно и жить, как заблагорассудится.

Но узнав о фархерримах, колдун загорелся. Ему захотелось не просто стать демоном, но и… иметь себе подобных. Войти в семью, так сказать.

Дзимвелу это не понравилось.

Нет, его можно понять. Взгляд Дзимвела упал на Дзимвела. Мазекресс расстаралась. Долгие изыскания, пробы и ошибки – но в конце концов она сотворила нечто, близкое к идеалу. Прекрасное во всех отношениях. Шедевр, насколько это вообще возможно для существа с двумя ногами и руками.

Фархерримы похожи на людей, но людей, доведенных до безупречности. Крылатых эльфов… нет, титанов. Прекрасных, сильных и бессмертных.

Неудивительно, что колдун возжелал стать таким же.

Вот он, кстати. Лезет наружу. Внутри самой Мазекресс Дзимвелов не было, но вокруг нее – больше двух десятков. Одни на земле, другие на деревьях. Один парил в воздухе, другой стоял у самого выхода.

Дзимвел помнил, какими они все рождались. Буйными, агрессивными, безумными. Скорее дикими зверями, чем разумными существами. Одни быстро приходили в себя, других приходилось урезонивать, а то и скручивать силой. Некоторые навсегда остались слабоумными и теперь занимаются всякой подсобной работой. Некоторые убивали сородичей. Агип прикончил самого Дзимвела… прикончил бы, не будь у него такого Ме.

Так что он готовился к худшему.

- Твой брат идет, - раздался мелодичный голос. – Позаботься о нем.

- Конечно, мама, - склонил голову Дзимвел.

Донесся шорох. Чуть колыхнулся огромный хобот, настоящий мясной протуберанец. Отверстие разомкнулось, и Нижний Свет осветил нового фархеррима. Все еще в крови и слизи, с ошалевшим взглядом, но крепко стоящего на ногах.

Он отличался от остальных. Дзимвел впервые видел такой оттенок кожи. У всех фархерримов та покрыта мельчайшими чешуйками и переливается металлическим блеском, но по-разному. У самого Дзимвела шкура серебристо-стальная, у Агипа – золотая, у Такила – платиновая, у Ветциона – бронзовая, у Каладона – медная.

Чаще всего встречаются разные оттенки серебра и стали, чуть реже – бронза и медь, еще реже – золото.

У этого… Дзимвел даже не смог назвать металл подобного цвета. Возможно, Каладон сумеет. Похоже на радужную масляную пленку или шею селезня, переливается синим, зеленым и фиолетовым. Это красиво сочеталось с золотистыми глазами и длинными черными волосами новичка.

А еще он был высок. Он был выше Загака, выше Агипа… таких огромных фархерримов Дзимвел тоже еще не видал.

- Ну все, Агип больше не первый парень на деревне, - хмыкнул Загак, скрестив руки на груди.

Дзимвел хотел велеть Загаку уйти, потому что неизвестно, как себя поведет новичок и какие у него способности… что если он сейчас попытается их убить? Сам Загак еще как пытался, и одну девушку таки убил, а вторую… вторая сама его убила, но это дела давно минувших дней.

- Оставайся, Загак, - сказал Дзимвел. – Встретим новичка вместе.

- А, надеешься, что он меня прикончит, - сразу все понял бывший жрец. – Но ты же защитишь своего верного последователя, Пресвитер?

- Конечно.

Тем временем новичок с интересом рассматривал свои руки и ноги. Он подвигал крыльями, потрогал хвост. Когтистые пальцы шевельнулись, и в воздухе возникла зеркальная гладь. Новичок посмотрел на свое отражение и счастливо рассмеялся.

Дзимвел глядел на это без удовольствия. Новичок не похож на дикого зверя. Удивительно быстро пришел в себя.

И… он умеет колдовать.

Все прежние люди, ставшие фархерримами, были простыми смертными. Среди них были пахари, мастеровые, солдаты, охотники, циркачи, воры, бродяги, пираты, проститутки… кого только не было. Агип – бывший рыцарь-соларион. Такил – бывший юродивый. Загак – бывший жрец.

Сам Дзимвел… тоже жрец, только верховный. Он был пресвитером Храма, главой церкви демонитов. Вершина карьеры в стране демонопоклонников.

Но колдунов среди них не было. Магией никто не владел.

Этот первый.

Это плохо. Это сразу дает ему преимущество. У него ведь есть и великое Ме… или несколько. Интересно, что он выбрал – одно большое, как Дзимвел, или несколько поменьше?

Лучше бы несколько поменьше.

Это очень важно узнать. Сейчас этого не знает никто, кроме самого новичка, да и он, возможно, пока не знает. Даже сама Матерь Демонов, от которой дар исходил, не знала, кто что получит, поскольку она лишь дает энергию. Само Ме, она же Сила, она же Сущность, исходит изнутри, исходит из самого человека. Рождается на основе того, что уже в нем заложено, что скрывается в личности, в навыках, в подсознании.

Только вот оформиться может очень непредсказуемо.

Дзимвел получил Темный Легион. Возможно, потому, что в бытность смертным он был амбидекстром и умел делать два дела одновременно, мог разом читать две книги или писать два письма. А возможно, дело в его исполнительности, в таланте всюду поспеть и все сделать вовремя. В том, что он во все вникал и везде преуспевал, а также имел много лиц для каждого, с кем имел дело… это очень помогало в карьере, это довело до самых высот. Он был пресвитером Храма, его дух был очень силен, так что и Ме он получил весьма незаурядное.

Но этот новенький был могущественным колдуном и владыкой целой державы.

- Мир тебе, брат, - сказал Дзимвел. – Как ты себя чувствуешь?

- Прекрасно! – хищно улыбнулся новичок, обнажая ряд острых зубов. – Я так рад, что стою здесь! Все прошло как по маслу! А ты Дзимвел, да? Мне про тебя рассказывали! Говорили, что ты такой пронырливый чертенок с рожками, который любит участвовать… во всем.

Стоящий в доме Такила Дзимвел застыл с кислой рожей. Сейчас все Дзимвелы по всему Паргорону стоят, сидят, пьют чай или летят по делам с кислыми рожами.

Только те, что окружают Мазекресс, словно сконцентрировали все оставшееся в Дзимвеле радушие.

- Рады, что ты жив и хорошо себя чувствуешь, брат, - сказал Дзимвел, слегка сжав пальцы. – Я Дзимвел, а это Загак. Поздоровайся, Загак.

- Привет, - ухмыльнулся тот. – Спасибо, что представил, Дзимвел. Дзимвел – самый ценный член нашей общины. Мы все тут как кирпичики в общем доме, а Дзимвел – цемент, который нас всех скрепляет.

- Очень лестное сравнение, - кивнул Дзимвел. – Но ты тоже ценен, Загак. Ты в этом общем доме – окно. Может быть оно и кажется пустым местом, но именно через него мы видим мир.

- Шутка! – рассмеялся Загак, и смех его прозвучал треском ломающихся костей. – Братие, знаменательный день! Дзимвел пошутил, да еще и удачно! Все смеемся и празднуем, ибо более такого не случится!

- Очень, очень приятно, - удивительно широко и искренне улыбнулся новичок. – Я Кардаш. Мне припоминается еще один ваш брат… Такил, да?.. Он жив, далеко?..

- А что такое?

- Да ничего, ничего… он у вас общительный, да?..

- Вы обязательно встретитесь, - пообещал Дзимвел. – Мы покажем тебе наше урочище, ты решишь, хочешь ли ты жить с нами или, быть может, предпочтешь уединение…

- В далекой башне, - кивнул Загак. – Как любят волшебники. Не встревая в дела простых смертных. Думая лишь о волшебных науках.

- Я не волшебник, а тавматург, - мотнул головой Кардаш. – И я такое не любил.

- Почему же?

- Это глупо. Если ты одарен высшими силами - ты должен править. Царствовать над простыми смертными. Ну, эм… это мое мнение. Неважно. Я перевернул ту страницу. Теперь я не просто смертный маг, а один из вас. Теперь у меня эти великолепные крылья. И бессмертие. Наконец-то. Я бессмертен и снова юн.

И он вдохнул так глубоко, будто впервые за тысячу лет почувствовал свежесть весеннего утра.

- Сколько тебе лет? – спросил напрямую Дзимвел.

- Тысяча двести, - пожал плечами Кардаш, проводя пальцами по запястью. – Но в последние пару веков я немного сдал. Жертвенная кровь перестала тонизировать.

- Жертвенная кровь?.. – переспросил Дзимвел, пытливо глядя на Кардаша.

Не то чтобы это смутило того, кто в смертной жизни приносил демонам жертвы, а потом стал демоном сам. Зато многое поведало о личности собеседника.

О его отношении к целям и средствам.

- Да это неважно, - отмахнулся Кардаш. – Уже неважно. Моя жизнь была ценнее их, они служили великой цели. А теперь мне все это не нужно. Как вам, братья мои. О-о-о, как я вам рад!

И он как-то очень панибратски обхватил за плечи Дзимвела и Загака. Его пальцы впились в их кожу чуть сильнее, чем нужно.

- Да, мы тоже рады, - кивнул Дзимвел, пока остальные Дзимвелы пристально их разглядывали.

Кардаш этого как будто не замечал. Он стоял с распахнутыми крыльями и нетерпеливо пританцовывал.

- Ну что? – потер он руки, сверкая глазами. – Ну что? Покажете мне тут все? Жду с нетерпением.

- Коне-е-ечно! – протянул Загак каким-то очень уж сахарным голосом. – Дзимвел, давай покажем нашу землю обетованную! У нас такой замечательный край – а теперь он станет еще замечательнее! Кстати, дорогой Кардаш, а что у тебя за Ме? Просто интересно.

- Я вижу, тебе это ужасно интересно, голубчик, - чуть склонился к Загаку Кардаш, и его улыбка стала чуть уже, чуть натянутей. – Но это пока что секрет. Я сначала сам разберусь, а потом уж и вам расскажу. Или не расскажу. Хорошо, что именно вы меня встретили… теперь я знаю, кто тут самый хитрый. Перепись закончена.

Он щелкнул пальцами, и в воздухе вспыхнуло крошечное пламя.

- …Дзимвел!.. Дзимвел!.. Все нормально?

Дзимвел поднял глаза на Арнаху. Бушучка в облике прелестной девушки махала руками перед его лицом.

- Ты уже минуту с чашкой сидишь, - с беспокойством сказала она. – Что-то случилось?

- Ничего особенного, - медленно произнес Дзимвел, отхлебывая чай. – Просто подо мной стул шатается.

- Я сейчас, - тут же наклонилась и защелкала пальцами Арнаха. – М-м-м… а он не шатается. С ним все нормально. А с тобой?..

- …А, ты его встретил? – догадался Такил. – Да, впечатляющий парень. Тебе он тоже понравился? По лицу вижу, что понравился. И он даже меня помнит!..

Дзимвел отставил чашку в сторону. С Такилом они тоже пили чай, и здесь он тоже ненадолго окоченел. С Дзимвелом нечасто такое случалось – чтобы сразу все Дзимвелы настолько о чем-то задумывались.

Они были в цветке Такила. Некоторые фархерримы уже обзавелись обычными домами, но Такил обожал свой цветок. Ему нравилось чувствовать себя эдаким фейри, волшебным существом из детских сказок. Мебели у него было немного, одежда и прочие вещи просто лежали грудами, а большую часть времени он проводил во сне.

Сколько же тут спальных мест. Роскошная кровать с мягкой периной и огромным балдахином. Широченная тахта с кучей подушек. Нагретый изнутри мягчайший топчан, ничем не уступающий перинам – тоже заваленный подушками и пледами, да еще исполняющий роль обеденного стола.

А снаружи есть еще и гамак, в котором Такил спит, когда нет дождя.

Пожалуй, у него лучший рабочий кабинет на свете.

- Да-а-а, интересный тип… - спустил ноги с топчана Такил. – Ты даже не представляешь, какие сны он видел, пока был там, внутри мамы. Он такой, знаешь… типичный колдун. Колдунец, колдунишка.

- А ты знаешь много колдунов? – с любопытством спросил Дзимвел.

- Его знаю… еще мужа Отшельницы знаю… мало?.. Суть Древнейшего, если все колдуны такие, то я даже рад, что Кардаш у нас такой единственный. Интересно, что за демон из него получился… знаешь, он ведь очень мучительно перерождался.

- Да?

- Ага. Тьма пожирала его, как голодный путник обгладывает куриную ножку в таверне. Даже высасывая костный мозг. Вот так…

И Такил издал противное, протяжное хлюпанье.

- Без меня бы он точно не выжил, - беззаботно добавил он. – Он был очень-очень старый, так что у него был очень-очень маленький шанс. Процентов десять. Может, даже пять. Но я повысил их до девяноста пяти – и он перед нами. Спасибо мне.

- Да, спасибо… - бесстрастно ответил Дзимвел. - Кстати о снах. Что нового у Принцессы Тьмы?

- Она жестоко мстит своим обидчикам, - скучающе произнес Такил. – Измысливает для них новые пытки. Вчера вернула себе тело, а потом погибла в собственном же лабиринте.

- Это же сны?.. – уточнил Дзимвел.

- А что еще? Я не знаю, чем она занята, когда не спит. Мы с ней не общаемся. Ты сам запретил с ней заговаривать.

- Она не должна узнать о тебе. О нас. Никто не должен узнать.