Крыса

Плывет картинка, плывут и стены. Всего пара метров в квадрате. Стены, стены, стены. Розовые, розовые… мягкие.

Мягкие розовые стены окружают меня. Маленькая желтая лампочка болтается на тоненькой веревочке надо мной. Внизу - плиты: крепкие и неподвижные. Мои веки приоткрылись. Гадкий мигающий свет набросился на глаза. Я защитился руками, но руки, как стеклянные, все равно пропустили.

Что? Где я?!

Я во всем белом: длинные штаны, завернутые до колен, грязная рубаха, завернутая в живот, носки завернутые сами в себя, как мумии…

По углам спрятались тени. После моего пробуждения, они стали то появляться, то исчезать. Мигать, как лампочка. Каждый раз новые тени, каждый раз случайные формы. От скуки я стал гоняться за ними. Подхожу - пусто. Просто темнота.

Ни единый звук не проходит через эти розовые стены. Только мое бормотание и вдруг.... Во всю глотку я кричал и звал на помощь, но тщетно. Никто не придет на помощь. Только проклятое эхо отражалось от шести поверхностей.

Сухими пальцами я ковырял мягкие стены в поисках двери. Отсюда нет выхода, мне так сказали. Что-то в моей голове взорвалось от осознания.

А улитка времени ползла, а я …

Где я?

Констатирую факты: Дверей - нет, кругом стены, я – один. Смысл жизни нет.

Через какое-то время, я заметил, что бью ногами по стенам. Я этого не сознавал, само как-то получалось. Стены были мягкими, неприступными, но в них можно было утонуть, они засасывали. Они успешно гасили футбольные удары, и что-то исходило из них, какое-то невыразимое чувство.

Я пытался сосредоточится, если это можно так назвать. Но ничего в голову не лезло. Мои жалкие попытки вызывали смех у всего, что меня окружало. Смех… Именно. Они надо мной смеялись. Все надо мной смеялось. И я опять со всей силы лупил отяжелевшей от боли ногой по стенам и по … себе?

Кто я? Откуда я?

Бывало я целыми днями сидел, разинув рот, и смотрел в одну точку. Потом губы разбухали, и я катался по холодной плитке в безумном смехе.

Ничего! Ничего. Ха-Ха! Я один одинешенек. Ха-Ха. ПРОБИТЬСЯ!

День… Что такое день? Минуты… Нет больше минут. Это в детстве минуты.

Через миллионы лет правая стена начала улыбаться. Лыбится, сука, а и я не могу ей втащить, потому что уже отбил все руки да ноги. Поначалу я не обращал на нее внимания, но потом понял, чего она хочет. И стал улыбаться в ответ. Я лыбился, не позволяя ей обижать меня. Но она как будто еще больше смеялась надо мной; над тем, что я улыбался, над тем, что я копировал ее; над тем, что… не мог делать ничего иного.

Наконец я понял, что этим ничего не добьюсь. И стал дразнить ее, обзывать и ехидно подмигивать.

Эй, ты! Да, ты, стена? Какие-то проблемы? Может, подсказать время? Нет?! Ха-Ха. А почему?

ПОТОМУ ЧТО ТЫ ЧЕРТОВА СТЕНА! ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЗНАТЬ!!!

Апчхи…Простите. Кто-то чихнул. Я застыл. Повторного чиха не последовало. Я уже подумал, что это очередной плод моего воображения, но именно этот случай подтолкнул меня найти выход из мягких розовых стен.

Погрузившись в себя, сам даже не заметил, что чертовски проголодался. Дурацкая мысль. Ха, а стены и так сытые! А я...? И я смог насытиться в этой пустой комнате! Как-то раз, во время того, как бился головой об мягкую материю, я услышал писк. Да, да – ПИСК. Мой взгляд проскользил в противоположный угол. А вот и прибежал ужин (завтрак), то есть обед.

Огромная сочная КРЫСКА ждала меня, чтобы Я съел ЕЕ! Двумя руками я обхватил ее, а потом …

Как она попала сюда?

Лаз, где-то точно был лаз. Так чем же я хуже? Тоже взял и расцарапал щель и … Возьму-ка влезу в нее. Стены даже не заметят. Да!!!

Несколько дней, клочок за клочочком, я копал себе путь «на волю».

ВОТ ОН! ЗНАМЕНАТЕЛЬНЫЙ ДЕНЬ, ДАМЫ И ГОСПОДА! СОБСТВЕННОРУЧНО СДЕЛАННАЯ ДВЕРЬ. ПОЖАЛУЙСТА!

Моя рука влезла в щель, затем другая, голова, грудь и все остальное. Тьма, меня там ждала тьма. Никакой лампочки на веревочке. Меня обуял страх. Но я вспомнил стены и набрался смелости. Вы не будете надо мной смеяться!

Черный длинный коридор с разветвлениями, поворотами и перекрестками. Тишина, никто надо мной не смеялся больше. Я, конечно, шел всегда прямо: я же good boy. Полз, полз, полз. Долго и нудно. Во рту – пустыня, в голове - страх. Конца не видно! Пару раз я останавливался, чтобы утереть сухие слезы от отчаяния. Грязными руками. Энтузиазм стремительно падал, а надежды растворялись. В голове возникали дурные мысли: Остановись! Закрой глаза! Мучения уйдут! Вернись к стенам!

А стены тут черные, молчаливые. Они все прекрасно понимают. И от того еще больше твердеют. Мысли взяли свое. Я, скуля, стал закрывать глаза.Обратный процесс… Как в начале.

Вдруг загорелся свет. Вдалеке меня ослепили яркие лучи. Карабкаясь, как скалолаз я жадно перебирал руками. Плача, как стадо коров, я приближался к свету. Цеплялся окоченевшими пальцами за почву. Рвал ее.

Чувство пресмыкающегося.

Весь грязный я вылез из норы на свет божий. Передо мной расступились черных чистые башмаки, потом кислотно желтый костюм, черные очки и гавайская шляпа.

Человек развел руками и рассмеялся:

- Шестьдесят семь дней! А ты молодец! – Он подошел и погладил по головке. Как собаку. Хозяин? - возникла мысль. В ответ я произнес лишь нечто нечленораздельное.

- Я все понимаю, парень, бедненький! Ты молодец! Ты «единственный» такой, и уж точно не последний…

- Я! Я первый? Я победил!

Ты проиграл...

(!!!ПОТОМУ ЧТО ТЫ КРЫСА!!!)