Крысиный Омут

Сквозь морозный гул и шёпот мимолётных снежинок в зимней мгле январским утром мы блуждали, потерянные в этом обширном безобразном мире, в поисках укрытия на пару дней перед предстоящим путём к порту Виранска. Мы шли через толщу снежной глади, рассекая её трепетными и дрожащими шагами, но в глазах наших всё же поддерживался огонь, вызванный искрой надежды, где-то там, глубоко в чертогах сердец, и каждую из них я чувствовал, меня это согревало изнутри. Безмолвно продвигаясь навстречу редким, тусклым бликам лучей рассвета, проскальзывающих сквозь хмурую завесу над раскинутым на километры заброшенного и пустырного пшеничного поля, дающим знать о своем прошлом лишь наличием огромной мельницы, которую заприметил Николаш, эксцентричный паршивый бардишка с подвешенным языком. Несмотря на все тяготы местного антуража мы достигли её и дверь мельницы открылась, в нее торопливо вошел Дайониши с револьвером в руках наготове, а следом за его одобрительным кивком головы вошла и остальная группа истощённых и обмёрзших людей абсолютно разных категорий, но объединённых общим желанием выжить. Когда же дверь закрылась, морозный ветер перестал нас беспокоить, фонарь был поставлен вокруг всей группы в большом помещении первого этажа мельницы, разделённого лишь на две другие комнаты и лестничную площадку, двери которых не успели открыться, снег медленно таял и выпадал с плеч каждого в этой комнате, а затем и раздался глубокий, уверенный голос нашего капитана, проверенного временем моряка, Бьедольфа. Он толкал речь о необходимости срочной координации всей группы и распределения обязанностей в новообретенном убежище. По правде, я не слушал его голос, по крайней мере пока тот не назвал моё имя

Я наконец то проснулся, здесь, в Сибири чёрт различишь ночь от утра. В руках я держал малыша Пепе. Бьедольф был прав, пацан в тяжелом состоянии. Мы с Шебекком весь путь в этих мёрзлых пустынях посменно таскали за собой и малыша Пепе, и ящики с лекарствами, и могу с уверенностью сказать, что ящики куда тяжелее, но когда у тебя в руках больной малец, которого ты обязан излечить, то груз совершенно на ином уровне давит, не только физически. Шебекк, вновь подняв ящик, плечом открыл дверь в указанную капитаном комнату и кивком позвал меня туда. Это оказалась маленькая и, к удивлению, не сырая комната с одним маленьким окошком и с пыльным стеклом, блокирующим выглядывающее постепенно на горизонте солнце. Здесь была часть канала для сбора муки, но мешков с ней здесь будто десятилетиями не было. А ещё одинокая тумбочка, буквально единственная мебель в этом помещении. Хоть здесь и было тесно, по прикидкам два на семь метров, но мы смогли разместись здесь раскладную кровать, что принёс нам Дайониши, молчаливый тип. Как я понял он с самого начала в этой банде, не то-что я, всего полгода назад нашедший среди них свое место. Дайониши никогда не показывал своих слабостей, возможно, у него их даже нет вовсе. Хотелось бы узнать его поближе, но слишком он отстранен от всей команды, даже от Бьедольфа, хотя их отношения очень схожи на сына и отца.

В общем положили мы Пепе на кровать, и я, сев рядом с ним сменил зимние перчатки на свои обычные, после чего старик Шебекк прошептал, положив мне на плечо свою руку, тепло которой я резко почувствовал сквозь свою куртку, обмокшей от снега.

Шебекк напоследок закурил прямо тут трубку и вышел с комнаты, закрыв её и заорав на всю мельницу, что я работаю и мне мешать нельзя. Любит он орать по пустому поводу, никто бы и не явился сюда, все прекрасно знают, что для пациента главное покой, который, кстати, сам этот кретин и портит. Удивительно бестолковый профессионал.

Тихо проговорив, усмехнулся я, принявшись за Пепе. Что ж там по рецепту то этому чёртову... А Шебекк умеет писать? Каракули. Пора бы напрячь голову и окунуться в отблески прошлых лечений Пепе, чтобы вспомнить что в какой очерёдности ему давать.

Спросил я, поняв, насколько паршива у меня память

Это было безнадёжно, мальчик спал и мне пришлось полагаться лишь на интуицию.

Последующие десять минут прошли как адская пытка сознания, я успел помедитировать, немного, но хотя бы для какого-нибудь результата. Перебирая снадобья, я постепенно открывал туман войны в чертогах своей памяти, попутно читая рецепт Шебекка. Даже не знаю почему я так мучался вместо того, чтобы попросить его о помощи. Я ему уже полгода пытаюсь доказать свои медицинские навыки, но так небрежно относиться к пациенту... А, в прочем к чёрту, я смогу. С этой фразой в своей светлой головушке я начал давать лекарства больному Пепе, будто все нейроны в моей голове соприкоснулись и мои руки просто делали то, что должны были, будто по велению судьбы, хотя в душе меня раздирала совесть, что я могу и усугубить ситуацию мальчика. Закончил я через несколько минут, комната стала куда теплее, и я снял куртку, протёр лоб, в котором стекался пот, не просто пот, а от усердного труда! Для достоверности я проверил лоб Пепе и был удовлетворен температурой, но всё же положил на него несильно мокрую тряпочку, налил из термоса ему в кружку теплую воду и поставил на тумбочку, единственную искомую мебель этой комнаты. Напоследок захотелось стереть пыль с окна, ведь на улице уже потихоньку сияли солнечные лучи. Других тряпок, кроме на лбу Пепе не хотелось искать и я протёр рукавом, если честно мне всё равно, ей богу.

И наконец я вышел с комнаты, а по всюду уже кипела работа, организованная Бьедольфом и Шарле Готтен, стройная, но при возрасте, француженка с клишированной родинкой на щеке, очень строгая женщина с тяжёлым характером и крепким нравом, возможно, она тут даже главнее Бьедольфа, ведь Шарле любит частенько и над ним командовать, работает здесь поварихой, некогда коком на пиратском корабле служила, так что и в мыслях не было назвать её лишней среди нас, а вот меня и Пепе скорее всего можно было бы, я то совсем недавно достиг совершеннолетия и полезен я тут лишь из за своего дара и крыс... Да, крыс. Когда я вспомнил об этих тварях я заметил, что Цици уже подбежала ко мне и ждала ответа на её вопрос - зачем же я ее позвал. Я наклонился и подал ей руку, чтобы поднять её и говорить на одном уровне. Да, она мышь. Может вы сейчас назовёте меня полным лицемером по отношению ко всем этим грызунам, но Цици необычная мышь, она единственная, которая понимает человеческий говор, что странно и, возможно, жутко, но она вместе с этим единственный дорогой мне член моего роя. С хрена ли эти твари вообще покорны моему словцу? Я сам озадачен этим вопросом, но после того, как я получил свое проклятье, крысы сами начали меня слушаться, идти по пятам и всячески укрывать меня от опасностей, но всё же я их ненавижу. Презираю всей душой, честное слово. Они напоминают мне дом, Хорнрейвен, многие жители которого как раз погибли от дарованного мне Аукром проклятья, вот уж блядство...

Тем временем Цици пискнула, намекнув, что я загнался в мыслях. Моё внимание вновь заострилось на текущую обстановку в мельнице и, в частности, на мою любимую мышь. Я прошептал ей в ухо, что она будет руководить остальным роем мерзких крыс и направит их патрулировать лесную тропу, через которую мы должны будем пройти до Виранска, по крайней мере так сказал Дайониши, а он у нас навигатор. Кстати, про него, наверняка он в самом последнем этаже мельницы, надо бы найти его и осведомить о моей затее с проверкой местности. К счастью, Цици удивительно умна и обладает поразительными когнитивными способностями... Для мыши, так что разжевывать ей конечный итог плана, надеюсь, не придётся. После приказа она пробежала через мою руку, затем через затылок поднялась и уселась мне на голову, тогда я задумался о том, чтобы подстричься. В Виранске как нибудь...

С мышкою в волосах я шёл к лестничной площадке, попутно кидая мимолетные взгляды на членов экипажа. На первом этаже я не заметил Юфея, что топил печь, сидя на корточках. Если бы не эта печка, мы бы скукожились. Юфей очень приятный молодой человек из Китая, как я помню. Атлетичный и с уникальным чувством юмора, не такой, от которого смех так и выходит, скорее тот, что наталкивает на некоторые мысли, порой глубокие, это мне напоминает моего учителя философии из прошлой жизни. Совсем не понятно почему он с нами, разве что у него цель идентична с местью Бьедольфа. Может, это круто, путешествовать вместе с единомышленниками, ведь сам я здесь и сейчас только из-за желания выжить и, возможно, когда-нибудь выбраться в люди как прежде. Проходя мимо него и печи, тепло обоих меня сопроводило как лёгкий летний ветерок. Юфей отличается от нас всех своей обаятельной харизмой и желанием селить в нас покой, рядом с ним чувствуешь себя как у домашнего уютного очага. Поздоровавшись, я собирался идти, но он, бросив в печь очередное полено, остановил меня вопросом

Идя по ступенькам на второй этаж, я встретил старика Шебекка, который беседовал, кажется, о тратах на лекарства вместе с Агустом Сербекки. Агуст вполне статный мужчина средних лет и обычного телосложения, немец-брюнет еврейского происхождения, достаточно долго в этой группе, хоть и переменно то присоединяется, то ему приходится уходить по делам, но он не особо вызывает из-за этого каких либо подозрений, занимает здесь должность казначея, личного брокера и финансиста Бьедольфа, а так же связным во многих конторах, словом, очень полезный человек, хотя характер у него скверноватый, скупой и угрюмый, типичный еврей...

Пытаясь параллельно с преодолением ступенек наверх услыхать их разговор я совсем не заметил, как передо мной появился чёртов блондин Николаш, и по всем канонам судьбы мы столкнулись плечами, ведь этот кретин тоже не умеет смотреть куда прёт! Вечно засматривается на свою одёжку.

Сказал мне этот бесстыдник, пройдя по лестнице вниз на первый этаж, скорее всего, сыпать комплиментами мисс Готтен. Как же он действует мне на нервы, честное слово, в жизни такого кретина не встречал. На третьем же этаже, предпоследнем, как мне кажется, я встретил Лорен и Клауса, два сапога пора, как раз на зло треклятому Николашу. Лорен не дурна собой, молода, проворна и остроумна, хотя её шутки нагоняют на тоску. Ей всего двадцать пять отроду и с нами она ради изучения одной расы, йеноко... Я ещё пока ни разу не спрашивал её о них, имею только базовое представление о них, было бы интересно узнать, учитывая, что в нашей команде их целых два, а представители этой расы невероятно редки на сегодняшний день. Что касается Клауса... Обычный зазнавшийся волшебник, по крайней мере, в процессе обучения. Вроде он сбежал из Техаса пару лет тому назад и с тех пор сотрудничает с Бьедольфом. Банально хочет власти, которую ему обещал наш капитан. Чего уж там, я тихо прошёл дальше к открытой настежь двери, войдя через которую я попал на последний этаж мельницы с самим механизмом из двух жёрнов, возле которой за письменным столом сидел Дайониши, разбирающий карты из чехла.

Я сжал кулак и невзначай закрыл дверь, даже понять в тот момент не мог что на меня нашло, может стресс от всей этой отчаянной обстановки вокруг, а может меня и вправду взбесила манера общения этого придурка Дайониши, чёрт бы всё побрал.