Крысолов

Ветроград казался всё же приятнее столицы. Портовый город встречал шумом волн, чайками и легкодоступными сведениями.

Столица же, наоборот, встретила холодными стенами, мраморными фонтанами и тайнами. Элдория — последнее место, которое он мечтал посетить, но приглашение королевы даже для него — приказ.

— Ваше Величество, — мужчина поклонился, но скорее как дань традициям, а не из уважения к нынешней правительнице.

— Крысолов! — Молодая девушка хотела встать, показывая свой восторг, но лишь выпрямила спину, почувствовав тяжёлую руку советника у себя на плече. — Наконец-то вы почтили нас своим присутствием.

Надежда и мольба в глазах юной королевы не остались незамеченными опытным магом, и он снисходительно улыбнулся.

— К вашим услугам, моя королева. — Он говорил спокойно, уверенно, не оставляя сомнений: он никому не подчиняется.

— Мои советники должны были донести до вас суть нашей беды…

— На вас напали крысы! — Мужчина сделал шаг вперёд и ухмыльнулся, услышав, как зазвенели мечи в ножнах солдат. — Ох, какая напасть, моя королева.

Маг сложил ладони и поднёс их к губам, изображая сочувствие. Девушка смиренно кивнула, обернувшись к советнику:

— Дерек, скажите, он знает, что случилось с деревней? — шёпотом спросила она.

Дерек наклонился, слегка касаясь усами щеки королевы, и так же шёпотом произнёс:

— Моя дорогая, он знает лишь то, что ему положено: город кишит крысами. На этом всё. Я не собираюсь посвящать его в происшествия королевства. И вам, — он на мгновение посмотрел ей в глаза, — не стоит говорить больше.

Они развернулись к магу, который продолжал усмехаться и рассматривать королеву.

За годы охоты за крысами он побывал в разных городках королевства и слышал разные слухи о королеве. Кто-то говорил, что это несмышлёное дитя, которым управляет старый дед. Некоторые рассказывали, что в этом теле прижился дух старой ведьмы и ночами она убивает младенцев, перерезая им горло ногтями. Многие с сочувствием смотрели на окна дворца, понимая, что девушка в слишком юном возрасте заняла престол и осталась сиротой.

Сейчас он видел молодую, красивую девушку, которая перебирала тонкими пальцами ткань платья и опасливо рассматривала Крысолова. Её бледные губы были сжаты так, словно она прикусила язык и пыталась сдержать крик. С плеча так и не убрал руку дядюшка молодой королевы. Его хватка была сильна — и физически, и эмоционально.

— Моя королева, что же вы молчите? — Маг улыбнулся. — Неужто вы вызвали меня просто для того, чтобы поделиться историей про крыс и показать мне своё прелестное личико?

Девушка побагровела, а маг лишь спрятал смех за ироничной улыбкой.

— Мы хотели просить вашей помощи!

— Кто эти «мы»? Они с нами в одной комнате? — Мужчина прокружился на пятках, осматривая каменный зал дворца. Кроме королевы и советника, была лишь охрана, да и разве что крысы за колоннами.

— Я! — исправилась королева и встала, сбрасывая с себя руку советника. — Я прошу вашей помощи! Мы наслышаны про ваш дар — вы единственный, кто может спасти нас.

Её голос дрогнул, и взгляд мага стал серьёзным. Он вновь обвёл взглядом всех присутствующих.

— Тысяча.

— Что, простите?

— Тысяча золотых и ни монетой меньше.

— Да вы с ума сошли! — рявкнул Дерек. — Вы хоть осознаёте, кому выдвигаете такие требования?! — Мужчина почти выпал вперёд от ярости.

— Моя королева, я остановился в таверне «Заря». Если вас устраивают мои условия, буду ждать вас там завтра с восходом солнца.

И он направился к выходу, не забыв перед этим поклониться.

За спиной королевы зло кашлянул советник, но его проигнорировали. Мужчина двигался спокойно и уверенно; более того, он чётко осознавал, что молодая королева смотрит ему вслед. Он даже улыбнулся этой мысли. Его уверенность не ускользнула от стражи, поэтому воины лишь сделали шаг в сторону, пропуская мага.

В этих краях магия была редкостью — и наказанием. Считалось, что Тёмное божество пометило тебя. Таких детей сторонились с рождения, семья отказывалась от младенца и бросала где-то в полях или лесах. Если дар просыпался в старшем возрасте, их с удовольствием принимали в войска и отправляли в передовые отряды — пушечным мясом. Считалось, что умереть в бою почётнее, чем жить магом.

Но сейчас ситуация не позволяла думать о магах так пренебрежительно. Однако страх сохранялся при одном лишь взгляде на Крысолова. Поэтому все выдохнули, наблюдая, как мужчина покидает замок.

Собрание королевского совета длилось около часа, но девушке скорее хотелось вырваться. Подобные мероприятия требовали её присутствия лишь по двум причинам: так обязывал закон и на документах должна была стоять её печать.

— Дядюшка, но нам нужна его помощь, — устало перебила она родственника. — Да, для нас это неподъёмная сумма, но он наш последний шанс.

— Несмышлёное дитя! — Мужчина провёл пальцами по седым волосам. — Неужели ты не осознаёшь, что он возомнил о себе чёрте что и ставит условия королевству?!

— Но… нам необходимо пойти на его условия, если, — девушка отвернулась от грозного взгляда дяди, — если мы не хотим повторения трагедии в Балморде.

— То, что поселение не удалось спасти, — их вина! Они слишком поздно обратились за помощью! — Мужчина ударил ладонями по столу, привлекая внимание — или отгоняя мрачную картину от глаз.

Эллис зажмурилась — и перед глазами снова встал тот день.

Поселение Балморд находится на юге королевства. Или то, что сейчас от него осталось. Поначалу староста писал на имя королевы о том, что сараи со скотом требуют обработки, так как замечено большое количество крыс.

Позже с поселения начали приезжать люди, умоляя о помощи: скот, дети и взрослые, чьи способности к передвижению были ограничены, подвергались нападению большого количества крыс.

Дядюшка лишь посмеивался над сердобольной королевой — крысы были во все времена, а они не обладали таким количеством золота, чтобы тратиться на их истребление.

Последнее письмо дошло до королевы в ночи, и размашистый почерк просил помощи:

«Мы слышали, что Вы милостивы к подданным своим, но не почувствовали этого, когда так нуждались. Сейчас я сижу за печкой и слышу, как хрустит мамина старая юбка под ржавыми крысиными зубами. Мне страшно. Мне страшно пережить эту ночь, потому что мне придётся выйти из своего убежища и увидеть, что случилось с моей семьёй. Не думаю, что это письмо дойдёт до вас, но, если так случилось, знайте — Вы опоздали».

Девушка задрожала. Прямо в ночной сорочке она рванула в конюшню. Охрана тотчас оповестила главного советника, и тот ринулся за племянницей. К вечеру следующего дня лошадь королевы ступила на мёртвую землю.

Гниль, кровь, дурной запах стояли повсюду. Девушка спрыгнула с коня и направилась к домам. Она не чувствовала холода, её не отталкивал дурной запах и не пугали крысы, которые понемногу разбегались в леса — доступной еды больше не осталось. Как и живых людей.

Королева переступала через мёртвые тела, направляясь к ближайшему дому. Ей казалось, что последнее письмо принадлежит тому, кто живёт там. Или жил. Горло сжимали отчаяние и злость. Злость на себя — что послушалась, что проигнорировала просьбы, что не помогла.

Она тёрла замёрзшие ладони о тонкую ткань платья и старалась дышать ртом, чтобы не потерять сознание от запаха.

Зайдя в дом, она вскрикнула и отвернулась, и лишь спустя секунду смогла пересилить себя и посмотреть вперёд. Внутри дом был разрушен — словно не так давно здесь было нападение разбойников, но никак не крыс. Первое, что она увидела, — изуродованное тело в женском платье. Рядом лежала чугунная сковорода и полотенце. Кровь под ней давно застыла и местами впиталась в деревянный пол.

Девушка заметила печь в углу дома, за длинным столом.

— Эллис! Ты понимаешь, какой опасности себя подвергаешь?! — Советник влетел в дом, но умолк, едва его взгляд упал на труп.

— А их? — Королева обвела рукой дом. — А людей, которые сейчас лежат на улице? Их я не подвергла опасности? Я должна была защищать свой народ! Я должна была спасти людей! Я должна была править, как мой отец! Но в итоге я лишь погубила тех, кто мне доверился.

Она не плакала. Её голос не дрожал. Она говорила тихо, почти шёпотом. Но внутри неё всё рвалось на части от ненависти к себе.

— Мы должны защитить людей! — Она так и не дошла до печки. Развернулась и вышла из дома, не оборачиваясь.

— Мы должны защитить людей! — тряхнула головой, выпутываясь из тяжёлых воспоминаний.

В тот вечер она обошла каждый дом. Запоминала каждое изувеченное тело, чтобы не позволить этому повториться. В тот день она даже не плакала. Она запретила себе оплакивать свою ошибку.

— Мы защитим их, но мы не должны дать этому отребью ощущение всевластия. Мы запрём его в темнице и... — Советник замолчал, взираясь на поднятую руку племянницы. Она никогда ему не перечила.

— Нет, дядюшка, мы примем его условия и будем благодарны его помощи. — Она тяжело вздохнула, поднимаясь. — На восходе я приду к нему, скрепляя наши договорённости.

Девушка медленно двинулась к выходу. Сейчас её спина была прямой, а походка уверенной — как учила мама. Но в душе она чувствовала себя маленьким испуганным котёнком, забежавшим под колёса повозки.

Она покинула Зал Советов и направилась туда, где ей всегда становилось легче — к памятнику родителей.

Король Эдриан смотрел на свою взрослую дочь с каменного постамента так, как смотрит мудрый правитель на того, кто пришёл к нему за помощью. По правую руку стояла его жена — королева Элея. Она всегда была его опорой и поддержкой, и Эллис помнила это. Совет никогда не начинался без королевы, и ни один документ не подписывался без мнения Элеи.

А сейчас их дочь стояла у их каменных ног, и сердце её разрывали горечь и сомнения. Не так она представляла годы своего правления и не думала остаться одна. Даже если дядюшка говорил обратное — она одна.

Девушка присела на холодный кафель, подоткнув подол платья под себя. Ладони мягко легли на носы каменных туфель, и она облокотилась спиной о вымощенное из граната платье матери.

Взгляд устремился в единственное окно в этом зале, и она выдохнула. Если не знать, что происходит в её королевстве, можно было насладиться видом закатного солнца, птицами и высокими башнями замка. Но она знала. Знала, что башни опустели, потому что стеречь их от крыс слишком затратно. Птиц в округе осталось немного — пищи для них почти нет. А закат? Закат для многих является последним.

С этими мыслями юная королева уснула.