Крысолюд - 2. Глермзойская пустошь.

"Что такое, в сущности, время? Всего лишь цепь, затянутая вокруг нашей жизни. Я уехал, потому что захотел повидать мир, огромные города, далекие земли. И повидал…" © Воин Хаоса.

"Голод забрал твою душу, голод в тело проник.

Хочется очень кушать, ты головою поник.

Голод терзает и мучит, мысли лишь о еде.

Голод тебя скоро скрутит, ты оказался в беде."

“Голод”

"Орки бьют по мордам всем, Горка праславляя!

Если враг пришел апять, пусть шаман камлает!

Шоб враги его не били, бубен не ломали,

Орки дружно шаманА телом закрывают!

Горк глядит на них с нибес, пальцы загибает

Его кулаки врагов в стороны кидают!"

“Кулаки Горка”

"Где вы шлялись? Вы пропустили хорошую битву." © Последние слова Горага Весёлого, подгорного мастера, перед смертью.

***

Сухой, раскаленный воздух обжигал лицо путника. Над рыжими песчаными холмами проплывали миражи, над головой кружились черные грифы.

Истощённый, путник шёл, пошатываясь, часто останавливаясь, но не бросая тощий мешок, что скользил из стороны в сторону по длинному дырявому плащу, прикрывающему тело и голову.

От плаща исходил ужасный запах, запах гнили и разложения, да и выглядел он похуже чем долго бывшая в употреблении половая тряпка.

Метрах в пятидесяти от путника шаркающей походкой тянулись фигуры, которые вряд ли могли принадлежать живым существам, судя по голым костям, а кое где и по полностью отсутствующей плоти.

Путник остановился и присел, переводя дух, и отдыхал вплоть до того момента, пока нагоняющая его голодная нежить не подошла практически вплотную и не сделала рывок вперёд, видя перед собой живое существо.

Путник увернулся и быстрым взмахом перерубил шею мертвецу, досадливо поморщившись на брызнувший гной из ран трупа. Теперь уже действительно трупа. А потом он сделал странное — сняв дырявую перчатку, он обнажил свою нечеловеческую руку, а скорее лапу — на тыльной стороне широкой ладони покрытую коротким мехом, с толстыми и острыми когтями на пальцах. Подойдя к телу трупа, брезгливо осмотрел его, а потом вырвал кусок подгнившего мяса и кинул себе в пасть с крепкими белыми клыками, сглотнул и сплюнул остатки.

- А “родственники” считают это деликатесом… - хрипло выдали его обожжёные горячим воздухом лёгкие.

***

(немного в прошлое)

- Господин, у меня к вам предложение. Я предлагаю вам взять меня на службу. Вы сказали, что не видели таких как я уже лет двести. Я могу вам принести пользу. Но вы должны мне помочь — вывести меня отсюда и помочь стать сильнее.

В полутёмном зале костяной башни тёмная фигура неизвестного мага смотрела на осыпавшиеся останки вампирши и потом повернулась ко мне, и стылый голос произнёс:

- Я согласен на твоё предложение. При жизни меня звали Юмаран. Это имя давно забыто всеми живущими под светом солнца и бродящими под светом луны.... Зови меня Повелитель Шемсу.

Пока он что-то делал с ковчегом, я прощался с погибшими товарищами.

А затем вслед за ним, спрятавшим какую-то вещь, вернулся на улицу, где вовсю шёл бой между черным полуразложившимся крылатым кошмаром и несколькими страхолюдными вампирами, но как бы не лучше графини использующими волшебство для поддержки чудища, против наступающих войск скелетов.

Кошмар, сшитый из разных частей монстров, отчего его шкура походила на латаное одеяло, был оседлан, я взят в когти, и мы улетели из затерянного в бескрайних песках города.

Правда, когда перелёт закончился, из песков мы не убрались. Мы прилетели в такое же поселение из песчаных блоков в глубине песков, только заметно, что руку к его созданию приложили уже здесь, в этом мире. Оно было создано в едином стиле, просуществовало век-два, пока не стало логовом ещё одной силы.

Его белые стены, будто бы побывавшие под окропившей их кислотой (следы старой войны и заклинания “Кровавый дождь”, как я узнал позднее, с помощью которого все прежние обитатели и оказались на стене в виде постоянной системы наблюдения за поселением), выгорели под безжалостным палящим солнцем и мерцали, как глиняный горшок, только что вытащенный из печи для обжига.

По всей широкой галерее были расставлены на кольях сотни черепов, которые просматривали абсолютно все направления. Ни каких-либо живых существ, ни дорог в округе не было.

Представитель самой малочисленной, но при этом одной из самых могущественных линий крови вампиров, — некрарх, обитал именно здесь — вдали как от живых, так и от своих мёртвых собратьев. Могущие обходиться годами без крови за счёт сродства с тёмной магией, они заплатили за это своим обликом и больше походили на трупы, чем какие-либо другие вампиры. Даже ужасные принцы-стригои выглядели не так уродливо, как некрарх.

Обитателей практически не было — лишь небольшое количество мёртвых слуг и учеников, которые всячески внешне подчёркивали внешнее почтение и верность Шемсу, а также разные полуживые и мёртвые монстры, на которых Шемсу ставил эксперименты. Но при этом каждый вампир, когда понял, что я прибыл сюда не в качестве обеда, нанёс ко мне визит и постарался уверить, что предательства стоит ожидать от всех, но именно они мои главные друзья. Верить этому я, конечно же, не стал.

В поселении наверху в основном стояли полуразрушенные хибары, ремонтом и поддержанием состояния которых никто не занимался. Все обитатели были сосредоточены в подземной части, кроме самого некрарха, проводившего большую часть времени в единственной башне в городе, на верхней площадке которой грудой мяса валялся лоскутный кошмар. В подземной части было несколько уровней подземных ходов — и чем глубже, тем сложнее попасть, тем чаще там выставлена охрана и невидимая защита, через которую не пройти.

Мой статус первоначально был где-то около “пленника”. Было разрешено бродить по развалинам поселения и первому уровню подземелий. Чем и занимался, расправив настрадавшийся хвост. Тут до него никому не было дела.

Некрарх Шемсу называл себя настоящим последователем Великого Некроманта и, как настоящий затворник, которому поступала информация, устроил мне допрос о том, что я видел и знаю. Мне было приказано участвовать в различных экспериментах на силы, реакцию. Он исследовал мой метаболизм и многое другое. И чем дольше я проводил время в логове некрарха, тем опаснее для меня становились эксперименты.

Поэтому я проводил время, копаясь в развалинах, выбираясь на короткие вылазки за пределы крепости и охотясь на всё то, что можно съесть. Потому как, кроме костей, грызть тут было нечего, и вопрос продовольствия для меня встал очень остро. Также те существа, на которых я охотился с отданным под моё управление небольшим отрядом нежити, приносились некрарху, и это на какое-то время отдаляло его внимание от меня.

Выйти вперёд после убийства графини меня заставило опасение за свою жизнь. Выбраться наружу одному через орды восставших стражей и пройти пустыню я считал нереальным. А выбравшись оттуда, понял, что попал из огня да в полымя. Но я нисколько об этом не жалел. Моя судьба была в моих руках!

А пока я впитывал всё, что мне удалось увидеть и услышать. Некрарх Шемсу был странным даже для странного меня. Порой он начинал бормотать заклинания, разговаривать с кем-то невидимым и, не факт, что существующим, цитировал отрывки книг. Он плохо видел все материальные объекты, будто его разум находился в каком-то другом измерении. Его шёпот меня сильно настораживал, а от слов мурашки бегали по коже.

- Я могу… Я всё могу… Я могу поднять огромное войско мертвецов, я могу разорить земли живых, превратить их в голую пустыню, что уже делал… С этой силой я могу вылепить мир по моей прихоти… Но меня останется слишком мало…

- Боги… Боги… Скоро придёт их время. Живые слишком… слишком трясутся перед теми, кого привыкли называть богами… Боги всего лишь шайка никчемных прихлебателей, и они получат своё…

- Я могу стать подобным ЕМУ… Я видел, как действует ЕГО магия, видел ловушки, сплетенные из чар, затягивающие читающего все глубже и глубже во тьму, в тот кромешный мрак, из которого уже не выбраться. Надо лишь… надо лишь себя в жертву…

- …Нужны мёртвые капитаны… Надо найти достойных…

- …Мрамор и золото, плоть и кость — лучше для золота нет!... Песчаник… Ужасный песчаник…

- ... Блеск боли… ооо, сколько в нём можно увидеть…

- … Они же всегда просыпаются и засыпают тогда, когда опасность вторжения в их земли уходит… Почему они не засыпают сейчас?... Мне нужны материалы…

В его лаборатории очень сильно пахло искажающим камнем. И один из экспериментов показал, что я не ошибся.

- Когда-то ко мне уже попадали такие как ты… Это с их стороны было не добровольно, и потому я немногое сумел узнать. Но вот то, что раса крысолюдов имеет особенные отношения с искажающим камнем, я успел выяснить.

Я заприметил тетрадь, куда ранее записывались данные по предварительным измерениям, типа веса, роста и т.д. Я примерно помнил его слова - “Рост шесть и две десятых фута, вес почти двести фунтов, строение тела человекоподобное, за исключением стоп, кистей, головы, более узких плеч, вытянутых рук, развитой мускулатуры, наличия развитого хвоста”. Там ещё по каждому пункту было расписано где что не так. Но это он уже не озвучил, а прочитать я не смог то, что там накорябано.

Сейчас он решил посмотреть, как на меня действует искажающий камень, если его порошком натереться, и если выпить небольшое количество эмульсии, в которой порошок разбавлен рядом энергетических травок.

- Очищенный и порошкообразный абн-и-хат… Он должен быть безвредный.

Не могу сказать, чтобы эта неуверенность в его словах обнадёжила меня.

Ну что сказать… эффект такой, будто тело опалило огнём, потом окунули в ледяное молоко и обратно. Несколько раз. Бодрость, энергия, силы! Я чувствовал себя самым сильным, ловким, непобедимым из всех существующих бойцов в мире! И я готов был доказать это — тело жаждало движения, рубить, рвать когтями слабых, крушить кости недостойным стоять рядом, откусывать конечности, хлестать хвостом, давить ногами!

Через какое-то время меня отпустило, и слабость шарахнула по голове пыльным мешком. Показалось, что стал значительно слабее, чем был до натирания. Гадство! В течении дня всё, правда, пришло в норму, но я пережил неприятные моменты.

Выпитая эмульсия давала практически те же эффекты, только ещё значительно увеличивала агрессивность. так и хотелось словить косой взгляд мерзкого ходячего трупа, который требовал, чтобы его называли Повелителем… Да какой он повелитель! Убить! Скормить червям! Разграбить лабораторию! Сжечь и сровнять с землёй! Пойти дальше — вернуться в пустыню и растереть в порошок кости, что перебили весь отряд наёмников! Пойти и убить всех, кто вообще ранее посмел косо на меня посмотреть! Найти это Чёрное Корыто и выпустить всех пленных тварей, чтобы они обглодали и обгадили кости чёрных остроухих садистов!

Через какое-то время тоже отпустило, и тут уже помимо слабости наступила апатия, когда совершенно не хотелось ничего делать. Я лежал на груде ветхой ткани, смотрел на дыру в потолке и желал лишь того, чтобы если наступит моя смерть, она пришла уж побыстрее.

Третий из экспериментов с ибн-и-хат, искажающим камнем, его очищенной порошкообразной версией был в том, что мне надо было вдохнуть носом маленькую щепотку. И если после эмульсии я не слишком-то жаждал подобных экспериментов, то перед лицом некрарха, с нездоровым оживлением на его гнилом лице было не до выёживания. А потому, через скрип, но выполнил приказ.

Мозг взорвался на частицы и собрался вновь, разрушительная энергия заполнила тело, хвост затвердел в экстазе. Образы страшных пыток наполнили сознание, кровопролитие, битвы, умирающие враги… Всё это проносилось в сознании, и везде был я — рвущий врагов! Леса, пустыни, горы, подземелья, снежные просторы — всё в огне и крови! Убегающие боевые стада и остроухие, падающие ниц люди, кланяющиеся маги, убирающиеся в туман вампиры, ревущие от бессилия ящеролюды, паникующие гоблы — их страхом был я! Всё это показывалось вплоть до того момента, пока в сознании не показали меня, прикованного к ложу в башне Шемсу, а древняя гадина вливает в меня из крохотного пузырька какое-то светящееся снадобье. Тело корёжит, оно выгибается дугой, мышцы вздуваются от усилий и рвутся, из пасти идёт пена, мех встаёт дыбом, и я умираю. Тело помещают в багровый доспех, и в прорезях забрала мои глаза открываются.

Все эти картинки проносятся перед глазами, тёмная бурлящая энергия комком сидит в груди, грызя внутренности, и чтобы спасти себя от неё, я просто хватаю себя когтями, где это всё должно сидеть, и кидаю в сторону. Не обратив внимания на шум и летающие предметы, я продолжал руками счищать невидимую энергию, которая делала мне больно. А когда наконец боль прошла, и я осмотрелся — в отведенной для эксперимента комнате лаборатории в одной из стен зияла дыра, прошедшая сквозь тёмное помещение и опалённая, через которую проглядывала выщербленная следующая стена.

Некрарх, несмотря на разрушения, был очень доволен и хотел сразу провести ряд других экспериментов, но, ссылаясь на боль и на то, что надо пополнить силы, мне удалось уйти. Требовалось обдумать ситуацию.

Видения, увиденные после вдыхания порошка, оставляли неизгладимое впечатление. Если это всё я буду совершать на самом деле, то в каком порядке они идут? Меня в конце ждёт смерть и воскрешение? Или моё воскрешение (нежитью?) приведёт к тому, что я начну войну со всеми? Стану ли марионеткой? И не просто ли это всё галлюцинации? Но что-то мне подсказывало, что, по крайней мере, последняя часть этих видений — как я в мучениях умираю от экмпериментов Шемсу — правда.

Что делать? Что делать? Внешне я не показывал панки, но внутри горел огонь жажды действия. Нет, с Шемсу нам не по пути. Безумный экспериментатор меня погубит!

Но выхода я не видел. Ученики вампира постоянно проводили свои эксперименты, таскались в пустыню, выводили из подземелий толпы нежити на “прогулку” — уничтожить ближайшее постоянное или кочевое поселение, чтобы добыть нужные им ресурсы (главным образом кровь) и пополнить армию нежити. Насколько она огромная, я понял не сразу, а лишь когда по бормотанию Шемсу понял, что запасы искажающего камня подходят к концу, и он отправил экспедицию в Проклятую пустыню. Тысячи скелетов всех видов выбирались на поверхность из подземелий, отправляясь на юг под командой учеников, которые кое-как справлялись с такой ордой, идя в странном походном ордере — где в центре ученик, а костяные воины окружали его сплошной стеной, защищая от всевозможных пустынных тварей, которые должны были увязнуть в этом белом море.

А сколько их ещё находилось там? Судя по, опять же, шепоту Шемсу — складированных костей, похищенных и найденных за века, в округе оказалось немало.

Четвёртый эксперимент с искажающим камнем мне был знаком по моей жизни — мне его надо было съесть. Конечно, я тогда, в подземелье, сожрал грязный камень, а тут очищенный, да и доза меньше. Но невольная дрожь от воспоминаний прошла по шкуре. Прозрачный серый камешек скользнул в желудок, а некрарх всматривался в меня, находя что-то, видимое лишь ему. Меня замутило, тело налилось жаром…

- Удивительно… Удивительно… Почему мы раньше так не пробовали…

Пока меня тошнило и мутило, пока я лежал в беспамятстве, а потом жрал то, что заранее было приготовлено (высушенные пустынные ящерицы и вонючая жижа пладского кактуса), чтобы восполнить силы, некрарх всё ходил вокруг и следил за изменениями.

- Преобразование меха… колючесть… Хвост… пластинки… трансформация остроты…

Я закашлялся, подавившись несколькими черепками ящериц, и мелкие острые зубки прежних хозяев разлетелись во все стороны, вместе с небольшим зелёным облаком.

- Ядовитые испарения?... Хм.. Укрепление скелета… Мутант ранее получил мощные регенерационные функции…

Он глянул на совсем крохотный кусочек искажающего камня, оставшегося в специальном контейнере.

- Сейчас я проведу небольшой эксперимент с собой. Ты писать умеешь?

- По-имперски.

- Вот тебе чернила и пергамент, следи за мной и описывай всё.

Он устроился на ложе и положил в рот крохотный кусочек камня, ожидая реакцию. Широко расставленные ноги задрожали, гнилая кожа пошла волнами, и я, подойдя ближе, одним ударом перебил его гнилые позвонки, отрывая голову.