Ксай

“Кевин Вайтскрим.”

(Ксай)

Глава №1.

Побег сквозь пепел реальности

Голосовое сообщение №10

(Запись начата с характерным скрипом, словно игла коснулась пожелтевшей плёнки. Голос звучит тяжело, будто продираясь сквозь пелену времени.)

«Меня зовут Кевин Вайтскрим, но в этом хаосе, что зовётся Вселенной, я - Ксай. Это прозвище, которое дают всем, кто от кого-то или чего-то бежит. С проторианского это переводится как «неуловимый», но если честно, сейчас я чувствую себя скорее загнанной лисой. Представьте: тысячелетия войн превратила Землю в лоскутное одеяло из инопланетных колоний. Аркамир, где небо пронзают башни из чёрного кристалла и пустынных дюн, Нейкан с его забтыми рынками, холодом и страхом, Мехатрон - цитадель ржавых механизмов и вечного пара… Эти города стали домом для отбросов галактики: вонючих келтарианских контрабандистов, дрожащих от жажды славы зургианских наёмников, и прочих, чьи души давно стёрты в космическую пыль. Среди них оказался и я. Хотя, чёрт возьми, я “не хотел” здесь быть.

Всё началось в «Уррии» - межгалактической тюрьме, где свет рождается лишь от биолюминесцентной плесени, а стены шепчут проклятия на забытых языках. Меня туда втолкнул Бейер, бывший «друг», ныне - владелец моего позора. Он знал: я искал Истину о своём прошлом. Ту, что стоила мне семьи, репутации и моей спокойной жизни. Но в «Уррии» правда гниёт быстрее, чем трупы в камере смертников.

Спасение пришло от Кропса -старого механиста с лицом, похожим на смятую карту звёздных систем. Он сидел… хм, то ли за взлом архивов Совета, то ли за слив в сеть роликов с пушистыми зверьками с Триксона-5. Сам он давно забыл, но шептал, что это была «месть за запрет джаза на Копернике-12». Его страсти? Винтажные книги с обложками из голографической кожи, записи Луи Армстронга, который, кстати, оказался проторианцем, и бриллианты. О, эти камни он называл «слёзами умирающих звёзд».

Именно бриллиант стал ключом. Я выменял у него “Испепелитель материи” - устройство, напоминающее паукообразный комок проводов, обвивший ядро из тёмной материи. Кропс предупреждал: «Червоточина разорвёт тебя на кварки, если не рассчитаешь фазу колебаний. И да, 1% шанс, что вместо выхода получишь чёрную дыру размером с твоё эго». Его смех тогда звучал как скрежет шестерней.

Я рискнул. Помню, как тюремные датчики визжали, когда активировал Испепелитель. Пространство вспорола фиолетовая трещина, втягивая меня, словно в глотку космического змея… А потом - падение. Сквозь атмосферу Земли, где мой скафандр рассыпался, как карточный домик под пламенем гнева Бейера. Ветер выл, вырывая из груди крик, но я… смеялся. Потому что вспомнил пончики миссис Скрит.

Вы когда-нибудь умирали с вкусом вишни на губах? Её пончики были шедевром: воздушные, в шоколаде, который таял, словно туман над болотами Броги. А та самая вишенка… Боги, она светилась, как сигнальный огонь корабля надежды. Я щёлкал зубами в пустоте, представляя, как сахарная пудра оседает на губах. Смерть? Пустяк. Пока…

“Удар.” Невидимая сеть опутала тело, резко остановив падение. Она пульсировала, словно живая, пахла озоном и чем-то металлическим. Рывок - и я внутри корабля. Нет, не корабля - “механического чудища”, похожего на курицу из ада: перья заменяли стальные пластины, глаза горели зелёным плазмой, а из клюва капала масляная слюна. Ирония? Да я теперь петух в клетке у безумного инженера!

(Запись прерывается. Фоном слышен гул двигателей и скрежет металла. Голос Ксая становится резче, будто лезвие.)

Кассета… Да, это дешёвая подделка «Джебб». Как и моя жизнь. Но если вы это слышите - я всё же жив. Или это послание из небытия. Кто знает? В конце концов, я же “неуловимый”.

(Звук разряда, тишина. Запись обрывается.)

Глава №1.1.

Смотря на Землю сквозь решётку отчаяния

- Дежавю! Или всё же судьба? - мысленно выдохнул я, впиваясь пальцами в холод прутьев. - Хотя нет, в судьбу не верю. Только в проклятый случай.

Темнота вокруг была густой, как чёрная дыра, поглотившая родную Гиду. Даже дыхание казалось инородным шумом в этой тишине. Прутья клетки - сплав “эрния”, металла, который кроды добывают, вываривая руду в желудочном соке гигантских червей Аркамира. Не сломать. Не согнуть. Прочнее только протий.

- Берби! Зажги свет, а то наш гость подумает, что мы невежливые, - раздался голос, похожий на скрип ржавых шестерён.

Щёлк. Лампы вспыхнули тускло-жёлтым, словно свет фильтровался через слой космической пыли. Комната оказалась трюмом корабля, стены которого были покрыты чешуйчатыми наростами ржавчины. В воздухе висел запах перегоревшего масла и кислого пота.

- Смотри-ка, Луис, человек! И как он в небе оказался? - прохрипел громила, чья тень закрыла половину помещения.

Берби - типичный крод. Его голова напоминала сплюснутый шар, уши - крошечные раковины, прилепленные к черепу, а глаза - две бусинки, сверкающие тупым любопытством. Мускулы вздувались, будто готовые порвать кожу, а на левом плече красовалась татуировка: «Сорб - мать всех драк». Кроды. Груда мышц с интеллектом камня. Их цивилизация рухнула, когда они попытались съесть собственный флагман из-за голода… в первый же день межзвёздного путешествия.

Луис же был полной противоположностью: худой, гибкий, с волосами, спутанными в чёрные космы, будто в них гнездились космические пауки. Его бородка топорщилась, словно пыталась сбежать с подбородка, а глаза… Боги, эти глаза! Серые, как пепел сожжённых миров, они сверлили насквозь. На шее болтался амулет - зуб механического дракона с Марсианских пустошей. Человек, лишённый любых моральных принципов.

- Вы кто, чёртовы пираты-неудачники? - огрызнулся я, незаметно проталкивая в складку пояса “металлический артефакт” - холодный, пульсирующий, с клапанами, напоминающими вены. Он достался мне от таинственного джентльмена в цилиндре. Как же его звали? Дейн? Дэрилл? Точно, Дрейн! Никогда не понимал его назначения, но ощущал - это ключ, как и я. Но к чему? Возможно, к собственной памяти, которую кто-то стёр. Тот человек вручил мне это крошечное механическое сердце перед тем, как Бейер меня поймал.

- Я Луис. А это Берби, - человек щёлкнул зажигалкой, выточенной из черепа миниатюрного генетического ящера. - Мы “собиратели”. Подбираем мусор, что падает с орбит, и продаём Соммеру. Его шахты на Земле жаждут рабочей силы. Ты, друг, идеально подходишь.

- Работорговцы, - выдавил я, чувствуя, как “сердце” жжёт кожу даже через ткань.

- Предпочитаю термин “трудоустроители”, - Луис ухмыльнулся, обнажив зубы, жёлтые, как серные озёра Ио. - Не бойся, мы не вернём тебя в «Уррию». Хотя… твоя история с пончиками почти растрогала меня. - Он пародийно сглотнул слюну, и Берби загрохотал смехом, от которого задрожали переборки.

- На какой я планете? - проигнорировал я клоунаду.

- Ого, права качает! - Берби ударил кулаком в стену, оставив вмятину.

- Ты упал “сквозь” пространство, дружок, - Луис приблизился к решётке, и волна его дыхания - смесь дешёвого рома и гнили - обволокла меня. - Мы в пространстве Земли. Наша «Малышка» - последнее пристанище для таких, как ты. И мы помогаем Вам найти хорошую работу. Есть один профессор, который готов хорошо заплатить за “работников” вроде тебя.

- Отойди, а то задохнусь раньше, чем твой профессор начнёт мозги месить! - я отпрянул, но Луис лишь рассмеялся.

- Профессор Фон Кронски… - его голос стал сладким, как яд. - Он не просто “работает” с мозгами. Он их… “играет”. Представь: твои воспоминания превращаются в суп, а потом он лепит из них новую личность. Послушную. Усердную. Без глупых вопросов.

Берби потянулся к панели управления, и вдруг корабль дёрнулся, завыв сиреной. Где-то вдали, сквозь иллюминатор, мерцала Земля - не родная, а чужая, опутанная сетью чужих огней. Аркамир, Нейкан… Возможно, среди этих огней был и дом отца.

- Фон Кронски или “Механический мясник” - именно так теперь называют моего папу. Фон Кронски - гениальный и безумный учёный из детского мультика. Персонаж, которого я так сильно любил в детстве, когда отец ещё был со мной.

- Скоро прибудем, - Луис потрепал решётку, как клетку с животным. - Думай о вишнях, дружок. Это последнее, что останется от твоего «я».

- Луис… Твои волосы кишат больше, чем канализационные трубы Мехатрона,- процедил я, заметив шевеление в его грязных космах. Что-то мелкое и зелёное мелькнуло, словно изумрудная искра.

- О, знакомься, путник! - Луис запустил пальцы в шевелюру, и из недр запутанных волос появилось… “существо”.

Байбл - птенец размером с ладонь, но с четырьмя крыльями, переливающимися как нефритовые лезвия. Его глаза - два чёрных океана без дна - смотрели сквозь меня, будто видя все мои страхи. Клюв приоткрылся, и…

Шш-ззззик!

Из пасти выстрелил язык - двойной шип, обёрнутый биолюминесцентной слизью. Я рванулся вбок, и стальная решётка позади меня зашипела, растворяясь под каплями яда.

- Не пугайся, это он так “здоровается”, - Луис почесал Байбла за ухом (если это было ухо). - Фон Кронски будет куда любезнее. Ты же слышал о Механическом мяснике?

В мозгу вспыхнули образы: сержант Гарт, наш лагерь на Триксоне-9, ночь, костёр, и его голос, трещащий как старый радиоприёмник: «Он склеивает людей с машинами, а потом заставляет их молиться на шестерни…»

- Слышал, - тихо процедил я и медленно отошёл к краю решётки. Судьба? Этот вопрос снова возник в моей голове. Эти двое отвезут меня именно туда, куда мне и нужно. Мне нужно увидеть отца и узнать ответ на вопрос всей моей жизни – кто я такой? Но, для понимания моей жизни, мне надо окунуться в омут моих воспоминаний и рассказать про свою службу на Гиде.

Воспоминание. Лагерь «Стальной Коготь». Гида, два года назад.

Дым костра застилал звёзды. Мы, десять «зелёных» рекрутов, дрожали не от холода - от страха. Сержант Гарт, его лицо, изрезанное шрамами как карта боевых маршрутов, тыкал пальцем в мою грудь:

- Представь, Вайтскрим: ты просыпаешься, а твои ноги - это гидравлические поршни. Руки - пилы. А вместо сердца… - он приложил к моей груди зажигалку в форме черепа, - …тикает хроно-детонатор. И всё это - творение Мясника.

Кто-то засмеялся нервно. Капрал Хогс, сидевший рядом, сплюнул в огонь:

-Бред. Таких уродов не бывает.

- Ошибаешься, - голос капитана Блекстола разрезал темноту. Он вышел из тени, его плащ цвета космоса сливался с ночью. - Фон Кронски… был гением. Пока не скрестил себя с машиной. Теперь он - ходячая фабрика смерти. Поговаривают, что он служил в ОВС.

Капитан присел на корточки, и пламя осветило его лицо - орлиный профиль, глаза, словно два обсидиановых клинка. Его голос упал до шёпота: - «Пусть великий создатель убережёт вас от встречи с ним».

Военная база. Гида.

Воспоминание. Планета Брога. Космодром «Звёздный Клык».

Я стоял на плацу, втягивая дым “кариады” - сладковатый, с нотками жжёной ванили и горького звёздного пепла. Самокрутка, скрученная из листьев, выращенных под двойным солнцем Броги, тлела в пальцах, как крошечная сверхновая. Густые заросли кариады, окружавшие космодром, мерцали изумрудными волнами под лучами двух светил: “Альвары” - багрового гиганта, и “Сириэля” - холодного голубого карлика. Их свет сплетался в воздухе, окрашивая небо в цвет ядовитого моря.

Брога. Планета-наркоман, планета-искушение. Её пояс астероидов, словно ожерелье из черепов, вращался на орбите, отбивая атаки любопытных кораблей. Местные называли его «Щитом Тьмы». Говорили, что в его глубинах прячутся корабли контрабандистов, гружённые кариадой и ромом, который мог растворить даже память.

- Кевин! - Голос капитана Блекстола пробился сквозь шум ветра, гнавшего по небу облака, похожие на клубы дыма от гигантской сигары.

Я обернулся, всё ещё держа за спиной самокрутку. Капитан стоял, залитый багрянцем заката, его тень растянулась до самого горизонта, словно пытаясь дотянуться до края вселенной.

- Что куришь?

- Ничего нет, сэр! - брякнул я по привычке, хотя давно перестал быть тем «зелёным» рекрутом, что дрожал перед званием.

- Брось формальности, - Нэд выхватил самокрутку из моих пальцев. Его рука, покрытая шрамами от плазменных ожогов, дрогнула на миг. - Янмини баловала?

- Лучший сорт. «Слёзы Альвары», - я усмехнулся, наблюдая, как он затягивается, выпуская дым ноздрями, как дракон из древних легенд.

Нэд Блекстол. Человек-загадка. Его прошлое было туманнее, чем атмосфера Венеры. Говорили, что он продал душу Совету, чтобы спасти свой экипаж во время Восстания на Каллисто. Другие шептались, что он сам и зажёг тот бунт. Но для меня он был единственным мостом между мной и памятью об отце.

- Твой старик… - Нэд прищурился, глядя на горизонт, где астероидный пояс рисовал на небе серебристые шрамы. - Он бы гордился. Ты… вылитый он. Тот же упрямый взгляд.

Я стиснул зубы, чувствуя, как кариада касается укромных уголков разума.

- Сейчас отправитесь на задание. На Ролитсе есть станция «Бета-3». Там исчезли 50 учёных. Ваша задача - найти то, что от них осталось.

- Блекстол… - я выдохнул имя, ощущая, как в моей голове клубится рой мыслей, - На Ролитсе…- начал я, но капитан перебил:

- Там нет ответов, Кевин. Там только смерть. - Эта станция всегда исправно выходила на связь. - Вернись живым.

Его слова повисли в воздухе, словно предвестник бури.

Капрал Хогс выскочил из-за угла, как клоун из адской шкатулки. Его лицо, обветренное и обожжённое радиацией, исказилось в гримасе, когда он увидел нас.

- Капитан! Я… я… - он замер, словно его язык превратился в кусок свинца.

- Капрал, - голос Нэда стал холодным, как вакуум. - Вы хотели доложить о готовности отряда?

Хогс кивнул, едва не сломав шею. Его глаза метались между мной и капитаном, словно ища спасения.

- Отряд готов, сэр! - выпалил он, салютуя так резко, что фуражка съехала набекрень.

- Тогда займитесь делом, - Нэд бросил окурок под сапог Хогса. - И, капрал… если я ещё раз увижу, как вы преследуете моих солдат, вы будете чистить туалеты на Титане до конца службы.

Лицо Хогса побелело, как скалы на Полюсе Молчания. Он отступил, споткнувшись о собственную тень.

Лейтенант Бигглс ревел на плацу, размахивая планшетом с картой Ролитса. Его голос, похожий на сирену аварийного оповещения, резал слух:

- Защитные костюмы! Сканеры! Плазменные резаки! Если хоть один болт забудете - останетесь гнить здесь!

Ребята метались, как тараканы под лучом ультрафиолета. Только я стоял в стороне, наблюдая, как дым кариады растворяется в воздухе, унося с собой последние крупицы спокойствия и моего разума.

Планета Гида. Космодром «Звёздный Клык».

Капитан Блекстол откинул голову, и его тень на песке растянулась, как виселица. Хогс, съёжившись, попятился к «Звёздному свету» - кораблю, похожему на ржавого ската с иллюминаторами-жабрами. Его корпус был исцарапан метеоритами, а на боку алела надпись: «Убей меня, если сможешь».

- Удачи, Нэд, - я протянул руку, чувствуя под пальцами шершавую кожу его ладони - словно прикасался к древней броневой пластине. - Выпьем рома с перцем из глубин Альвары- когда вернусь.

- Несомненно, - его улыбка длилась доли секунды. - Только не задерживайся.

Я развернулся, и магнум матери - реликвия с гравировкой «Для тех, кто не верит в рай» - глухо стукнул о бедро. Пять бойцов у корабля стояли, как мрачные изваяния. На их фоне лейтенант Бигглс казался жалким - тощий, с лицом, напоминавшим смятую карту звёздных путей, и глазами-буравчиками.

- Где шлялся, Вайтскрим? - его голос взвизгнул, как перегретый двигатель. - Думаешь, дружба с капитаном даёт право на…

Он встал на цыпочки, пытаясь сравняться со мной в росте. От него пахло дешёвым антиперспирантом и страхом.

- Виноват, сэр! - я салютовал, едва сдерживая усмешку.

- Ты… - Бигглс дёрнул меня за ремень, словно ребёнок, требующий внимания. - На Сции тебя научат дисциплине! Там даже воздух подчиняется приказам! - Вайтскрим! - Бигглс ткнул пальцем в мою грудь. - Ты что, выше приказов?

- Выше? Нет. Быстрее - да, - я показал ему уже надетый защитный шлем с трещиной от плазменного выстрела - сувенир с Триксона.

Лейтенант фыркнул, но промолчал. Все знали: трещина на шлеме была не от вражеской атаки. Это был след от бутылки рома, которую капитан швырнул в меня во время пьяной ссоры… или дружеской шутки. Уже не вспомнить.

Сигли, гигант с бородой цвета марсианской пыли, стоял рядом, молчаливый, как гора. Его татуировки - алые спирали и руны - мерцали под двойным солнцем. Они рассказывали историю, которую он боялся озвучить: сны о боге-мяснике, о реках из костей…

- Не вернёмся, - прошептал он, когда Бигглс отошёл. - Он уже там. Ждёт.

- Кто? - я повернулся, заметив, как тень Сигли на песке исказилась, приняв форму когтистой лапы.

- Тот, кто сшивает миры. - Глаза здоровяка стали стеклянными. - Он вдохнёт жизнь в мёртвое… и убьёт живое.

Бигглс, словно учуяв неповиновение, впился кулаком в живот Сигли. Удар был жалок - словно младенец бьёт по броне танка. Но великан согнулся, изобразив муку. Его рёв - театральный, с придыханием - заставил даже Хогса фыркнуть.

- Всем на борт! - заорал лейтенант, тыча пальцем в пасть «Звёздного света». - Первый, кто заговорит - получит пулю в глотку!

Внутри корабля.

Скамьи в грузовом отсеке были холодными, как плиты морга. Сигли прижал ладонь к иллюминатору, за которым астероидный пояс Гиды мерцал, словно осколки разбитого зеркала.

- Ты видел кого-то во сне? - спросил я, вращая в руках магнум.

- Видел, - Сигли закрыл глаза. - Он стоял в лаборатории «Беты-3». Его тело… это был не человек. Не машина. Это… переход. Мост между жизнью и тем, что после.

Корабль дёрнулся, и в ушах завыла сирена. Где-то в темноте грузового отсека заскрипел металл.

- И мы станем частью этого моста, - добавил он, не оборачиваясь.

Космолёт «Звёздный свет». Грузовой отсек.

Корабль вздрогнул, словно живой, сбрасывая с себя приставные «лапы», впившиеся в песок Гиды. Его крылья раскрылись, как лезвия циркулярной пилы, отражая свет двойного солнца. Корпус, покрытый шрамами от метеоритных дождей, заскрипел, выпуская клубы пара из треснувших клапанов. Ионные двигатели заработали беззвучно - лишь едва уловимая вибрация пронизывала тело, словно тысяча муравьёв бежала по коже.

Хогс, ёжась на заднем сиденье, ковырял в носу так яростно, будто пытался выдрать оттуда воспоминания о своих провалах. Его пальцы дрожали, оставляя жирные пятна на скафандре. Капрал украдкой поглядывал на Бигглса, чей затылок, покрытый прыщами, напоминал карту кратеров Меркурия.

Я достал голокарточку - квадратик сплетённых фотонных нитей, мерцающих, как паутина в лунном свете. Прикосновение к ней вызвало дрожь: голограммы ожили.

Отец - капитан Майкл Вайтскрим. Его зелёные глаза, словно два изумрудных солнца, смотрели сквозь время. Шрам над бровью, полученный в битве на Вальгалле, изгибался, как руна победы. Он обнимал мать, Эмили Вайтскрим, чьи золотые кудри падали на плечи, как расплавленное золото. Её платье - белое, но не невинное: ткань была соткана из баллистического волокна, а за спиной угадывался контур магнума. Говорили, этим оружием она пробила брешь в броне предводителя кродов во время битвы у Венеры.

- Твои родители? - Сигли спросил тихо, словно боясь разбудить голограммы. Его голос звучал как грохот далёкого грома.

- Да. Они… - я замер, чувствуя, как воспоминания въедаются в мозг. - Они верили, что Вселенную можно исправить.

Сигли кивнул, его борода, сплетённая в косы с вплетёнными крошечными костяными амулетами, зашелестела. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то древнее, словно он видел не меня, а тень отца за моей спиной.

- Спи, - прошептал я себе, откидываясь на сиденье, обитое кожей сорбианского дракона - грубой, пахнущей пеплом и кровью. Армейские навыки сработали: сознание поплыло, как корабль в гиперпространственном потоке.

Сон наступил мгновенно.

В нём я был на Ролитсе. Станция «Бета-3» возвышалась над кратером, её стены, покрытые чёрными жилами, словно вены мертвеца. Из дверей сочился туман цвета ржавчины. Где-то в глубине слышался стук - методичный, как тиканье часов на руке палача.

«Он уже здесь», - прошептал голос Сигли, но, когда я обернулся, увидел лишь его тень - гигантскую, с рогами, впивающимися в небо.

Пробуждение настигло резко. Корабль вынырнул из гиперпространства, и иллюминаторы заполнились кровавым светом Ролитс - планеты, где даже звёзды казались осколками разбитых надежд.

- Приготовиться к высадке! - заорал Бигглс, но его голос потонул в рёве сирены.

Где-то в темноте грузового отсека что-то заскрежетало.