Кто гремит на чердаке?

Меня зовут Тимофей. Каждое лето, мы с моим младшим братом Лёвой, ездим в деревню к бабушке и дедушке на дачу. Бабушка с дедушкой там тоже не живут, вернее они там живут, но только весной, летом и осенью, а зимой не живут. Приезжают они ранней весной, когда ещё снег не растаял, чтобы как говорит бабушка: «Рассаду посадить, дом убрать и нас с братом встретить», — а потом уже и мы с мамой и папой на машине приезжаем, когда школу заканчиваем, только мама с папой не надолго приезжают, у них отпуск короткий, а мы до осени остаёмся.

Нам в деревне нравится. Мы купаемся, у нас дом на берегу широкой речки стоит, дедушка мостки сделал, и мы с них ныряем, только бабушка ругается, долго купаться не даёт, говорит, что мы замёрзнем и заболеем. Ещё мы на великах катаемся, иногда просто так, а иногда в магазин за хлебом. За хлебом лучше всего, ведь тогда мы мороженое покупаем, оно такое вкусное, особенно если на улице жарко. Ещё в футбол играем и волейбол, с соседскими пацанами и девчонками, они тоже к своим бабушкам и дедушкам на лето приезжают.

Да, чуть не забыл, в самом начале лета мы ещё майских жуков ловим, у нас перед домом фонарь вечером горит и берёза огромная, так вот эти жуки там и летают. Интересные такие, большие, коричневые, сачком их поймаешь, и в коробку из-под спичек посадишь, к уху прижмёшь, а они шуршат. Майскими они называются. Почему майскими непонятно, мы же их в начале июня ловим?

Так вот, эта страшная история, произошла в начале лета, когда жуки уже летать перестали. В то утро бабушка нас наругала, а дедушка её поддержал:

- Вон уже детины какие выросли, а вголовах одни гульки да телефоны. Хватит лоботрясничать, пора к труду приучаться. Сегодня после завтрака, пойдёте со мной морковку полоть, совсем сердешная сорняком заросла.

Сказала и выгнала нас из дома, купаться, да ей не мешать завтрак готовить, она кашу манную варила, вкусную такую, с маслом, но Лёва её почему-то не любит манную, он гречневую любит, но то же с маслом.

Вышли мы на улицу, на речку сбегали, искупались, чем дальше заниматься? Бабушка в доме готовит, дедушка новое топорище в сарае на старый топор насаживает, а нам что делать? Скучно. Пацаны соседские ещё на улицу не выходили, телефоны наши в доме остались. В магазин нас не послали...

- А давай морковку выполем, да так, что бы ни одной травинки не осталось, — предложил Лёва. — Бабушка обрадуется, и нас похвалит: «Ах, какие у меня внуки замечательные», — и мороженое разрешит купить.

- А давай, — согласился я.

Пошли мы морковку полоть. Тачку с собой взяли, что бы сорняк складывать, грабли, что бы разравнивать (мы видели как дедушка граблями грядку равнял, когда ее копал). Чем мы хуже дедушки?

Быстро управились, и чего с ней бабушка полдня мучается, непонятно? Ничего сложного нет, дёргай себе и в тачку складывай. Чисто и быстро получилось, ни одной травинки не оставили, грядка деревянная, из новых жёлтых досок, а в середине земля чёрная, мы ее ещё граблями разровняли, чтобы красивее получилось. Красотища!

Стоим, любуемся на свою работу, радуемся, что бабушка обрадуется, что мы у неё такие молодцы, а тут как раз она из дома выходит, нас на завтрак звать. Как увидела нашу работу, так руками всплеснула, заплакала и села на ведро перевёрнутое, что рядом стояло. Мы думали, что это от радости, а оказалось, что мы ей всю морковку повыдёргивали.

Ох она и ругалась… А дедушка сказал, что если ещё самовольничать будем, то отдаст нас Барабашке, что на чердаке живёт, и что вначале спрашивать надо, раз ничего не знаем, а потом уж делать.

Насчёт Барабашки он, конечно, пошутил, не бывает никаких Барабашек, сказки всё это для маленьких, а мы-то уже большие, мне аж целых десять лет, а Лёве восемь, нас такими страшилками не напугаешь. Правда чердак действительно жуткий, там вещи всякие старые лежат, паутина, и луч солнца сквозь пыльное окно светит, и тени жуткие.

Мы с братом как-то полезли туда, интересно же. На чердак лестница крутая ведёт, из сеней прямо в чёрный лаз, краской синей покрашена. Посмотрели через край, но дальше лезть испугались, а тут ещё кто-то, как зашуршит, мы с братом с лестницы кубарем и скатились, я даже синяк на ноге поставил, а Лёва на руке. Думаем - это зверек какой-то забрался, или птичка, но всё равно страшно.

Бабушка поругалась немножко на нашу работу, поплакала, а потом кашей и бутербродами, с сыром и чаем накормила, да в магазин за хлебом отправила, а мороженое покупать запретила. «Наука сказала», — что бы больше не своевольничали. Так-то она у нас добрая, долго не обижается, строгая просто. В общем за хлебом мы съездили, в речке искупались, гуляли до обеда. Потом ещё купались и гуляли до вечера, поужинали и спать легли. У нас кровать двухъярусная, я сверху, а Лёва снизу спит.

Только уснули, как вдруг на чердаке, прямо над нами как что-то грохнет, мы даже проснулись. Страшно. Мы дедушку разбудили, а он сказал, что бояться нечего, и это наверно какая-нибудь птица залетела. «Спите», — говорит. А как тут уснешь? Мы под одеяла спрятались, лежим дрожим, а тут из дверей…

У нас летом двери не закрываются, чтобы жарко не было, на них бабушка от комаров и мух занавески специальные повесила. В общем в двери из темноты глаза зелёные заходят и крадутся в дом. Мы с братом, как заорём.

Глаза тут же назад в двери убежали, а бабушка с дедушкой к нам бросились:

- Что такое?

Мы про глаза рассказываем, а дедушка не верит, говорит: «Какие глаза? Причудилось вам. Спите», — а бабушка нам лампочку на столике зажгла, чтобы мы не боялись. Со светом действительно не так страшно стало, и мы уснули, а утром нас дедушка зовёт:

- Вон, — говорит, — ваши глаза на лестнице сидят. Мы выскочили в сени, а там на лестнице, на чердак, кот сидит. Огромный такой, серый, глаза зелёные щурит, голова большущая, а сам худющий, как сказала бабушка: «Скелет», — и лапку на весу держит.

- Вот кто вам спать не давал, — смеётся дедушка. — Болеет он, лапку повредил, мышек ловить не может, вот и полез в дом. Голод не тётка, вон как исхудал. Покормить бы его надо. Принесите-ка вы ему молочка, а лучше сметанки.

- Я ему лучше супу налью, он на бульончике курином, самое хорошее средство от болезней для хвостатых, — улыбнулась бабушка, и меня с собой позвала.

Взяла она мисочку поглубже и туда лапши погуще, до самых краёв.

- На, — говорит, — неси болезному, пусть покушает.

Кот недоверчиво смотрел на меня, как я ему суп протягиваю, но спускаться с лестницы не торопился.

- Кис, кис, — говорю я, — иди сюда, маленький, не бойся, никто тебя не обидит.

А дедушка смеётся:

- Этот маленький побольше терьера небольшой породы будет, а морда у него поболее, чем у питбуля. Как же тебя зовут-то, бедолага, и откуда ты на наши головы свалился, такой несчастный?

- Васька его зовут, — улыбнулась бабушка, а свалился он на нас от рыбаков, что пока лёд с реки не сошёл, здесь неподалёку в палатке стояли. Привезли его, видимо, с собой, а он сбежал. Может, собака, какая напугала, а может, ещё чего. Найти не смогли и уехали, вот он тут бедствовать и остался. Городской житель, не приученный, и сразу в деревню, да на вольные хлеба, да ещё и лапу повредил, вот и оголодал.

- Это он тебе сам рассказал? — смеётся дедушка. — И про кличку тоже?

- Ага, — улыбается бабушка. — Да ты посмотри, какой он ухоженный, да ещё и породистый, скорее всего, тощий просто. Что же насчёт клички, то раз уж назвала, так пусть уж Васькой и остаётся.

- Васенька, — говорю я ему, — иди скорее кушать.

Он смотрит на меня, боится, но не убегает, мордочку тянет, принюхивается, а я поближе тихонечко подхожу и угощение протягиваю.

- Мяу, — говорит кот, и так это жалостно у него получилось, что я едва не заплакал.

- Кис, кис, кис, — говорю я и ещё ближе подхожу, и мисочку прямо к его носу.

Он вначале убегать собрался, но потом поверил, в глаза посмотрел и даже мурлыкнул. Я мисочку на пол поставил, и Васька решился. В минуту суп слопал, даже чавкал, когда ел, а я его в этот момент погладил, и он не убежал. Съел всё до крошки и сел рядом с миской, облизнулся, на меня посмотрел и сказал:

- Мяу.

- Ещё хочет, — рассмеялся дед. — Наливай ещё, пусть отъедается.

На следующий день он уже сидел у порога и ждал угощения.

- Вот прихлебатель, — рассмеялся дедушка, — давай внучек, налей ему молочка на завтрак.

Через неделю кот уже осторожно начал входить в дом, где ему отвели местечко для мисочки, а мы с братом купили ему корм для кошек. А ещё через неделю он уже спал у меня в ногах на кровати, бегал за фантиком от конфеты к ниточке привязанной, и был самым лучшим на свете котом.

Осенью мы с Лёвой уедем в город, а Васька останется в деревне. Я буду по нему скучать, но бабушка пообещала, что непременно привезёт его зимой.

- Как же теперь без этого обжоры, — сказала она, когда мы садились в машину. — Никак без него нельзя, ведь он наша семья.

Теперь у нас с братом есть кот, и мы счастливы.