Кто и пчёлам даёт прикурить.

Иван вышел на порог и потянулся. «Хорошо-то как,» — подумал он, втягивая ноздрями майский воздух. Яблоня, сирень, акация — всё это наполняло лёгкие и кружило голову. Он уселся на лавку у порога и закурил. «Вот бы сигареты делали с запахом сирени!» — мечтательно подумал он, — «Ну или акации… и Олька не ворчала бы что воняет ей.»

Входная дверь хлопнула. На пороге, уже в рабочем халате в цветочек, показалась жена. Женщина бросила взгляд на мужа, завязывая на ходу платок. Невысокий рост и крупное телосложение сглаживали нежные, с проницательным взглядом, черты лица.

— Вань! Я же просила воды наносить в бак! — Она взяла стоявший у порога веник. — Причём вчера ещё просила.

В ее голосе зазвенели строгие нотки. Сидевший с закрытыми глазами Иван вздрогнул от неожиданности:

— Господи, Оля… Кхе-кхе… — он поперхнулся дымом и закашлялся. — Вот напугала, так и заикаться начну. Сказал же — наношу. — Он вытер набежавшие слёзы. — Покурить спокойно уже нельзя, — буркнул он уже вполголоса.

— Ты вчера то же самое говорил, и что?! — не унималась супруга, упершись рукой в бок. — И чем это закончилось?

— Вчера форс-мажор был, — виновато отвёл глаза Иван. — Сегодня уже точно натаскаю.

— Твой дружок Федька — вот и весь твой форс-мажор! — укоризненно сказала Оля. — Ещё раз заявится — на ворота укажу. Живо за работу!

«Ну да, кто ж ещё виноват?! Федька и Ванька,» — мужчина со вздохом потушил окурок в консервной банке. — «А сами со Светкой… как примут на грудь, так и голосят на всю округу… как белуги. Ей, вон, на порог покажи лучше.» Подумал он про себя, но вслух это Ваня решил не говорить. Ольга хоть и покладистой женщиной была, но в дискуссии вступать не любила. Начало диалога рубила сразу на корню. Причем если настроение у нее было не очень, то «рубила» она в прямом смысле. Рукой наотмашь. А рука у Ольги была... дай бог каждому колхозному кузнецу. Да и с настроением у жены пару дней уже было не очень. Только по этим причинам Ваня и решил промолчать, убеждая себя, что в другой раз, он спуску не даст. Мужчина глубоко вздохнул и, оттолкнувшись руками от коленок, направился к баку. Полуторакубовая ёмкость стояла у забора, сбоку от ворот. А воду приходилось носить из колодца. С коромыслом, похожим на журавля, он примостился на другой стороне улицы в окружении деревьев. Сам колодец был неглубоким, метра четыре-пять, но вода была очень вкусной. Иван, прихватив ведро с крышкой, вышел за калитку. Мимо проторохтел мотоцикл с коляской, поднимая облако пыли.

— Ну и как тут работать?! — крикнул Ванька, разгоняя рукой пыль перед носом. — Вся пылища в ведре будет.

Он осторожно заглянул во двор. Ольга подметала крыльцо, что-то мурлыкая под нос. «Фух,» — выдохнул он. — «Не услышала.» — Мужчина перешёл через дорогу. — «Не то чтобы я боюсь её,» — он снова начал оправдываться перед своим эгом. — «Просто иной раз охота рюмашку-другую, как вчера. Зачем же скандалить?»

Иван подошёл к колодцу и заглянул в него. На поверхности воды покачивалось его отражение.

— У! — крикнул он зачем-то вниз. — У-у-у, — ответило отражение эхом.

— Ишь ты, перекривляет ещё, — усмехнулся Иван и опустил на «зеркало» коромысло с ведром.

Зачерпнув воды, мужчина перелил воду в своё ведро и сделал пару глотков.

— Эх, хороша чертовка. Ключевая! — Он накрыл ведро крышкой и вернулся к баку.

Опрокинув воду в ёмкость, Иван заглянул в него.

— Ходок двадцать-тридцать надо, — прикинул он объём работы. — Сколько раз себе говорил: «Ваня, каждый день носи, меньше будет…» Вот вчера что помешало? — вспоминал он, наполняя ведро. — Ничего. Ну, почти ничего. Федька, баламут, припёрся, и всё из башки вылетело. Ну и остограммились, конечно. Хотя...это как раз и помешало.

Мысли его отвлекали, и незаметно вёдер десять воды уже плюхнулись в бак. Иван вытер рукавом лоб и закурил:

— Надо бы крышку на навесы посадить, — рассуждал он, опёршись на емкость. — Удобнее всё же. И зачем сварной такую большую горловину сделал?

— Иван! Что там с водой?! — Оля вышла из-за сарая с сапкой в руках. — Идёт процесс?

Она уже прополола огурцы и пришла на лавку передохнуть.

— Оль, перекур. Законный! — Ваня приложил руку к баку, показывая уровень. — Ещё немного, и полный.

— Я как ни выйду, ты всё куришь, — Оля подошла и заглянула в бак. — Когда уже накуришься. Провонялся уже табаком весь.

До полного действительно не хватало сантиметров пятидесяти. Иван довольно улыбался.

— Видала? Проверять она ещё будет… Сказал же — чуть осталось. Смотри! — Он выложил на бак сигареты со спичками: — Пока полный не натаскаю, курить не буду. Спорим? — Он протянул жене руку.

Оля усмехнулась и посмотрела на мужа: — А что это ты весёлый такой? — Она прищурила голубые глаза. — Лизнул уже?

Мужчина скорчил обиженное лицо:

— У тебя «лизнешь»!.. — он вдруг запнулся. — Я не то… Короче… Не пил я! — И, махнув смущённо рукой, схватил ведро. — На, нюхай! Ху! — дыхнул он под нос Ольге.

— Фу, куряга, иди уже, «лизун»! — залилась она звонким смехом. — Зарабатывай на чупа-чупс.

Иван с важным видом протиснулся между женой и баком, быстро выскочил за калитку. Он снова набрал воды и присев на корточки, решил отдохнуть, облокотившись спиной на акацию. Дерево отбрасывало густую тень своими цветущими ветками, а ветерок приятно охлаждал тело.

— Бог в помощь! — раздался знакомый голос.

Иван вздрогнул и оглянулся. Из-за акации, словно из-под земли, появился Фёдор. В неизменных галифе, рубахе, завязанной снизу узлом, и с крепкой на голове. Попыхивая сигареткой, приятель растянул улыбку на все тридцать два зуба. Ну или сколько их там оставалось у него. Школа была уже далеко позади, но мужчины так и не переставали дружить.

— Сказали боги́, чтоб и вы помогли, — обрадовался Ваня приятелю. — Дай сигаретку, а то свои во дворе оставил. Не дают покурить спокойно.

— Да-а-а… — протянул Федя, доставая пачку. — Твоя «тигра» это умеет.

— Ага, — согласился Иван, вынимая сигарету, но тут же спохватился. — Федька, ты поменьше критику наводи! Женишься — и будешь свою как хочешь «крестить», а мы разберёмся. Пуговицы вон, лучше попришивай на рубахе.

— Да ладно, ладно, — миролюбиво сказал приятель, зажигая спичку. — Я ни на что не намекаю... И без пуговиц, кстати, не так жарко.

Он потушил огонь и ловко выхватил из кармана чекушку:

— По «соточке», а? Для настроения. — Хитро подмигнул товарищ.

У Ивана заблестели глаза. Он оживился, но тут же опустил голову.

— Дежавю какое-то. Вот вчера так же было. «Прогулом» по воде закончилось. Надо натаскать сперва. Олька и так уже ворчит.

— Да ладно тебе, — успокоил бывший одноклассник. — Чего тут пить, дух и только! Водичкой сейчас запьём, и того не останется. А воду я помогу натаскать. Делов-то…

Он протянул бутылку. Иван с опаской посмотрел на ворота. Спрятался за сруб колодца и быстро сделал три глотка. Скривившись, он занюхал рукавом и затянулся сигаретой. Фёдор по-гусарски запрокинул голову, вытряхивая остатки.

— Ванька, глянь! — запивая из ведра, он задержал дыхание.

— Чего глядеть-то? — улыбнулся Иван, наблюдая за другом. — На пустую бутылку?

Тот замотал головой и поднял руку вверх. Наверху, среди цветущих веток, висел большой пчелиный рой. Иван только сейчас услышал знакомый гул.

— И что? — спросил он осторожно. — Толку-то с них. Это Петровичу надо. Он пчеловодит.

— А то! — Фёдор перевёл дух. — Лезешь наверх, я тебе ведро подаю. Подкрадываешься к рою и стряхиваешь его туда. Накрываешь крышкой, и литруха в кармане. Несём Петровичу на пасеку – он нам литр.

Иван недоверчиво посмотрел на товарища:

— А чего это я туда полезу? — прищурил он подозрительно глаза. — Ты в курсе дела, вот и полезай. А я ведро подам. Твоя же идея.

— Ваня, я и сам бы, но тут такое дело, — он вынул из ботинка перебинтованную ногу. — От тебя возвращался вчера — на гвоздь наступил. Вот и дезинфицирую с утра. — Он кивнул на пустую чекушку.

Ваньке уже и самому захотелось добавить градусов. Он прицелился к ветке, на которую собрался прыгнуть, и замер.

— Так надо хотя бы перчатки и сетку на голову, — Ваня вдруг вспомнил про защиту, — как у Петровича, а то садомазо получается.

Фёдор скривился, мол, как такое можно не знать, и успокоил:

— Иван, — начал он лекцию. — Петрович забирает мёд у пчёл, они злые от этого. Вот и лезут кусаться… У тебя забери пол-литра, тоже поди укусишь? — На Федькином лице не было и тени улыбки.

Ванька сглотнул слюну:

— Ну, кусаться не стану, а в рыло могу «заехать», — сказал он на полном серьёзе.

— Вот видишь! Они тоже свое защищают! Когда забираешь, там конечно, дым надо, сетка и так далее. А эти, — он задрал голову вверх, — дом ищут… шёлковые. Ведро снизу подставил — сами упадут, ручные. Почти.

Иван посмотрел на серьёзное лицо друга и снял с него кепку.

— Это возьму — пригодится, — он подпрыгнул и зацепился за нижнюю ветку. — Давай ведро.

Задрав глаза кверху, Ванька удивился: пчёлы не обратили на него никакого внимания. Перевешивая на сучки ведро, Ванька, как заправский ниндзя, подкрадывался к рою. Пчелиный гул нарастал. Невидимая сила удерживала жужжащий комок на одном месте. Несколько пчёл заподозрили неладное и подлетев к Ваньке, начали жужжать вокруг головы. Он замер, затаив дыхание. Насекомые все-же решили провести разведку тщательно. Усевшись на Ваньку, они полезли по рубахе, кепке, словно обнюхивая.

— Ва-ня, — тихонько позвал снизу друг, — песенку про тучку спеть? — Его стало трясти от хохота.

Иван строго посмотрел на друга и, не удержавшись, прыснул от смеха. Вспоминая мультик про Винни-Пуха, он погрозил корешу кулаком. Фёдор жестом провёл по губам, словно застёгивал молнию, и замолчал. Ванька поднялся ещё выше и посмотрел вниз. Высота уже была приличная, метра два с половиной. Федор поднял большой палец, подбадривая товарища. До пчелиного роя оставалось рукой подать. Иван снял ведро с ветки, выбрал удобную позицию для ног. Тихонько приподнял крышку и начал снизу надевать ведро на рой. Пчёлы оживились. Несколько возмущённых насекомых перелетели Ваньке на лицо и начали ползать по нему. Выдержку как бы проверяя — чихнёт или нет. «Хрен-то вы угадали,» — подумал Иван, заворачивая губы вовнутрь. — «С Олькой поживёте, не то ещё выдержите.» Он замер. К его удивлению, рой уже действительно оказался в ведре. Внутри парня всё торжествовало. Он сам не ожидал от себя такой прыти. Потихоньку накрыв ведро крышкой, посмотрел вниз и прошептал:

— Готово! — Лицо растянулось в улыбке.

— Красава!! — Фёдор аж подпрыгнул от радости. — Давай вниз!

Ванька переставил ногу ниже. Подошва скользнула по коре…

— Да ёб… же… тво… — Потеряв равновесие, Иван взмахнул руками и кубарем полетел вниз.

Ведро с пчёлами кувыркнулось и вытрясло на свободу ошалевших от такого беспредела пчёл. Они осмотрелись. Вниз летел, цепляясь за ветки, какой-то мужик в кепке. Пчелиный рой возмущённо загудел и бросился за ним.

— Ванька! Дер… — Шмяк! Земное притяжение приняло Ивана в объятия. — …жись, — Фёдор подскочил к другу и подхватил его под руки.

— Я… нормально, — Ванька пошатываясь надел кепку и задрал голову.

Пчелиная тучка с гулом неслась вниз, рассчитаться с обидчиками.

— Полундра! — Федька осмотрелся и со скоростью пули, схватив ведро, сиганул в колодец.

Раскорячившись на четвёртом венце, он надел его на голову и затих.

— Да ну на… — заорал Иван. Отмахиваясь от первых пчёл, он увидел, как товарищ нырнул в колодец. — За мной, Федька! — крикнул он и ринулся к воротам. — Там не спрячешься!

Пара пчёл залетела под ведро и облепила Федьке физиономию. Недолго думая, одна тут же ужалила под глаз.

— Ах ты, чтоб тебя! — Он сбросил ведро и одним прыжком выскочил из колодца. — Вань-ка-а, подожди-и-и…

Иван уже скрылся за калиткой. Пчелиный рой гудел, словно турбина. Догоняя, они безжалостно жалили: штаны, рубаху, путались в волосах. Федька бросился во двор.

— Стой! Куда! — раздался громкий шёпот Ивана. — Сюда давай!

Друг оглянулся. Из бака с водой торчала уже изрядно припухшая рожа хозяина. Дважды просить не пришлось. Федька с ловкостью шимпанзе закинул ноги и плюхнулся в бак.

— Хорошо, что полный не успел натаскать, — прошептал Ваня. — А то сейчас бы пузыри пускали.

Теорема Архимеда подняла уровень воды, и места как раз хватало, чтобы держать голову над водой. Пчёлы закружили над горловиной в поисках обидчиков.

— Федька, слышь? — Иван толкнул кореша. — Там на баке сигареты и спички. Тащи сюда. Если закурим, они носа своего не сунут.

Фёдор неуверенно кивнул. Он высунулся, пошарил глазами и, схватив курево, нырнул обратно. Следом залетело три пчелы. Четыре, пять…

— Давай быстрее! Ай, бля..! — Иван смахнул с губы пчелу и нырнул под воду.

Федька быстро прикурил и сунул сигарету в показавшиеся из воды уже подпухшие губы. Пчела не оценила это и тут же ужалила его за ухо. Повизгивая от боли, друзья быстро затянулись, и ёмкость заполнилась едким дымом. Он выедал глаза и мешал дышать им, но что такое, какой-то дым против укуса пчёл — так, мелочи жизни. И вскоре жужжание начинало стихать…

— А ты такой холодный, как айсберг в океане… — Оля прополола помидоры и возвращалась во двор отдохнуть на лавочке. — …И все твои печа-а-ли под чёрною водой.

Она устало села и открыла баклажку с водой. Сделав пару глотков, Ольга посмотрела на бак в поисках мужа и чуть не поперхнулась. Из бака валил густой сизый дым.

— А это ещё что такое? — Она была так удивлена, что не верила своим глазам. — Ва-ня-а! — нараспев позвала она мужа и пошла к баку. — Ванька!

Рядом с баком не было ни ведра, ни мужа.

— Ванечка, а, Вань! — Она осматривалась по сторонам. — Ты где?

В облаке дыма, из бака, вылезла опухшая голова с сигаретой в губах. Левая сторона круглая, как дыня, а справа оттопыривалось распухшее ухо. Губы, похожие на вареник, растянулись в улыбке и прохлопали:

— Привет, Олечка!

— А-а-а! — От неожиданности хозяйка вздрогнула и отскочила.

— Да вылазь ты уже, «Ихтиандр»! — Из бака раздался знакомый голос, и на сердце у неё отлегло.

В опухшей башке она узнала Федьку. Следом из бака вылезал её «айсберг». Глаза его стали как щёлочки. Опухшая нижняя губа свисла на подбородок. От удивления она не знала, что делать. Схватив пару раз ртом воздух, она наконец выдохнула:

— Я даже не знаю, как на этот раз вы сможете всё объяснить. Ты же воду носил, — она посмотрела на мужа. — А ты откуда взялся, шалопай?! — Оля повернулась к Федьке. — Что с рожами у вас?! И что вы в баке делаете?!

Ванька хотел что-то сказать, но нижняя губа запрыгала, словно холодец.

— Псёлы, — Ванька прижал губу к зубам, — пчёлы, цуки, набросились.

Федька не сдержался и затрясся от смеха, покачивая ухом. От такой картины Оля и сама начинала посмеиваться.

— Вас что, пчёлы покусали? — она взмахнула руками. — Где же вы взяли их? Ну надо же… У всех баб мужики как мужики. Этот же, где-нибудь возьмет да и найдёт себе приключения на сраку. Вы даже пчёлам жить не даёте!

Женщина смотрела на две опухших рожи, виновато опустивших заплывшие глаза. Её начал разбирать хохот.

— Ладно. За мной, «Винни-Пухи»! — Она позвала за собой, едва сдерживаясь от смеха. — Лечить буду.

Хозяйка усадила их на лавку и принесла луковицу. Разрезала ее пополам и заставила натирать лицо. Друзья елозили луковицей по распухшим рожам, посмеиваясь над своим видом. Ольга ушла в дом и вскоре вернулась с бутылкой и кружками.

— Ладно, пчеловоды, вот вам для анестезии и против аллергии, — она плеснула по полкружки самогона.

Приятели переглянулись и, чокнувшись, выпили «лекарство». Закусили той же луковицей.

— Значит так, «Пятачки»: воду из бака вытаскать на огород. Бак вымыть и набрать чистой воды. Задание понятно? Вперёд! Солнце ещё высоко! — Она снова засмеялась и добавила: — Чем раньше управитесь, — она показала бутылку, — тем раньше и выпьете. Только уже с закуской. Вперёд! — Женщина резко повернулась — А ты такой холодный…

Напевая, Оля скрылась за дверью. Федька с Иваном переглянулись.

— Слушай, Вань! Винни-Пуха тоже ведь пчёлы покусали? — Его опухшее лицо затряслось от смеха. Ухо телепалось само по себе, как антенна.

— Ему ещё с ружья «зарядили». — Хохотнул Иван. — И Пятачку тоже досталось, — он глянул на друга сквозь узкие щёлки, и губа его задрожала от смеха. — Пошли работать, пока «анестезия» не прошла.

Приятели выдохнули и, раздевшись, принялись за дело. Поглядывая на акацию, они таскали сразу по два ведра, чтобы быстрее было. Отмахиваясь на ходу от насмешек односельчан, Федька иногда одевал ведро на голову. Чтобы не мешали работать. Ведь к вечеру надо было успеть. И «стимул» все ещё стоял перед глазами.