Кто спёр пыльцу?

Кто спёр пыльцу?

Глава 1. Лужа

В понедельник, около полудня, в беседке старого сада произошло событие, которое насекомые будут обсуждать ещё много циклов перерождений. Ветер — этот вечный хулиган — опрокинул стакан с остатками вишнёвого вина.

Лужа получилась знатная! Пахло так, что у муравьёв закружились головы, а бабочки начали пританцовывать.

Первыми к луже прорвались двое: Майский жук Шеф и Многоножка Стоодна. Шеф был толст, важен и уверен, что земля вертится вокруг него. Стоодна была длинна, хитра и умела считать до ста одного — что по меркам многоножек считалось гениальностью.

— Я буду главным, — сказал Шеф, отодвигая жука-навозника плечом. — Кто против?

— Я, — сказала Стоодна, поднимая три передние ноги. — Мы поделим лужу. Но доступ платный.

— Согласен, — неожиданно легко сдался Шеф. — Золотая пыльца за глоток. С каждого.

— Половина — мне за организацию, — добавила Стоодна, и даже не покраснела.

Шеф задумался. Ему не нравилось делиться, но спорить с существом, у которого сто одна нога, — сомнительное удовольствие.

— Идёт, — буркнул он.

Так у лужи появился налог.

Глава 2. Пропажа

Три дня насекомые ползали к луже, пили вино и расплачивались золотой пыльцой. Шеф и Стоодна складывали её в тайники: жук — под старый лист, многоножка — в щель между досками.

Но в четверг (да, в четверг, потому что в детективах всё ломается не в понедельник) Шеф полез проверять запасы и обнаружил, что пыльцы в его тайнике было… на треть меньше, чем должно.

— Стоодна! — заревел он так, что в беседке задремавший паук чуть не свалился с паутины. — Ты украла мою долю!

— Я? — Стоодна выгнула все свои сто один спинных сегментов. — Да у тебя самого лапы чешутся и рыльце в пуху! Это ты украл, а теперь на меня валишь!

Они заспорили. Громко, обидно, с привлечением свидетелей.

— Я видела, как Шеф ночью шарил под листом! — пискнула муха-Дронавоз, которая уже с утра была под шафе.

— А я видела, как Стоодна ползла к щели с пыльцой на всех лапах! — добавила божья коровка.

Каждый подозревал каждого...

Глава 3. Приглашают сыщика

— Хватит! — сказал старый кузнечик, который сидел на краю стола и наблюдал за скандалом. — Нужно позвать того, кто разберётся.

— Кого? — хором спросили Шеф и Стоодна.

— Муравья Феликса. Он расследует всё по-честному. И берёт пыльцой, а не криптограммами.

Феликс приполз через час. Это был обычный рыжий муравей, но с важной особенностью: он никогда не торопился. Феликс обошёл лужу, понюхал тайники, выслушал Шефа, потом Стоодну, потом муху, потом божью коровку.

— А кто ещё знал про тайники? — спросил он.

— Никто! — рявкнул Шеф.

— Только мы двое! — подтвердила Стоодна.

— Плохо, — сказал Феликс. — Значит, вор — один из вас. Или вы оба врёте.

Он поднял голову и вдруг замер.

— А это что?

Над столом, прямо над лужей, висела тонкая паутина. Почти невидимая. Но на ней — мелкие золотые крупинки.

— Ага, — сказал Феликс. — Кто живёт над столом?

Все посмотрели вверх. Там, в углу беседки, дремал старый паук Си-ме-он.

Глава 4. Разгадка

Си-ме-она разбудили. Он долго моргал всеми восемью глазами, потом вздохнул.

— Я не воровал, — сказал он. — Я просто… собирал то, что само падало.

— Как это — само падало? — не понял Шеф.

— А вот так. Вы носите пыльцу, она сыплется с ваших лап и спин. Крошки. Мелочь. Я её ловил на паутину. Для внуков. Они маленькие, им нужна пыльца, чтобы расти.

Феликс посмотрел на паутину внимательнее. Действительно, крупинки были очень маленькие — не те, что крадут специально, а те, что теряют по дороге.

— Он не крал, — сказал муравей. — Он подбирал.

Стоодна открыла рот, чтобы возмутиться, но Феликс её остановил:

— Но вы, уважаемая, тоже не без греха. Я посчитал. По вашим подсчётам, пыльцы должно было быть на сорок лапок больше. Вы обсчитывали Шефа.

Стоодна побледнела (насколько может побледнеть многоножка).

— Это… это ошибка учёта! У меня же много лап, я могла сбиться со счёта!

— Сто один раз? — спросил Феликс. — Каждый день?

В беседке повисла тишина, и только муха-Дронавоз, что-то пискнула опять невпопад и зачем-то почесала нос.

Финал

Шеф посмотрел на Стоодну с презрением.

— Ты меня обворовывала? — спросил он тихо.

— А ты что, думал, я просто так согласилась на налог? — огрызнулась многоножка. — Ты бы меня вообще от лужи отогнал!

Феликс вздохнул.

— Вот что, — сказал он. — Лужа высыхает. Через день от неё останется только пятно. Решим так: вы делите оставшуюся пыльцу пополам. Стоодна возвращает недоплаченное. Си-ме-он получает законную долю — за то, что держал паутину чистой. А Шеф… Шеф учится доверять.

— А если не согласимся? — спросила Стоодна.

— Тогда я расскажу всем, как ты в прошлом году проиграла улитке в споре о скорости, — спокойно сказал Феликс. — И до сих пор не расплатилась.

Стоодна моментально согласилась и опубликовала на своей страничке картинку с нимбом над головой, чтобы ни у кого не возникало сомнений.

А ветер, который всё это начал, снова дунул — и сдул с края стола сухую былинку. Та упала прямо в лужу, подняв маленькое облачко брызг.

Было похоже на салют.

Так закончилась великая вишнёвая война.