Кто такая Анчоус?

Кто такая Анчоус?

Автор – Анна Баркова

Почему такое название?

У писателей и художников нередко возникает желание выбрать себе особенный псевдоним. Это имя — не просто набор звуков, а отражение личности, внутреннего мира и творческого пути.

Мой псевдоним появился случайно, ещё в седьмом классе. Одноклассники шутили, раздавали прозвища — и так Саня стал Санчосом, а Аня — Анчоусом. Тогда мне казалось, что это просто забавное детское прозвище, но со временем оно обрело для меня особый смысл. Я и подумать не могла, что спустя годы окажусь в Испании, в стране, где анчоусы — это настоящая еда, а не выдуманное слово.

Я долгое время использовала его в творчестве: подписывала картины, рассказы, даже личные вещи и страницы в соцсетях.

На данный момент на сайте вы сможете найти мои статьи под хештегами:

#АННчоус

#ANNchoys

Моя коллега однажды мне написала:

«АННчоус. Ты на моих глазах раскрылась как личность и в тебе появился огонёк, не дай ему погаснуть. Я восхищаюсь твоим умением оставаться собой не смотря на все проблемы. Начни уважать себя и почаще буди того АННчоуса, который просыпался в день святого Патрика.»

Так кто же такая Анчоус? Давайте разберемся, безудержная девчонка или маринованная килька?

Что вдохновило смотреть в прошлое

Мне уже много лет снится один и тот же сон: я снова возвращаюсь в школу и должна проучиться ещё два года. Мне говорят, что мой аттестат потерялся, а значит и учеба в университете не действительна, пока не пройду и не сдам все уроки. Меня убеждают, что отказаться нельзя. И я понимаю, что это займет все мое время, а как же моя нынешняя жизнь? Мне правда, взрослой женщине, нужно снова сидеть за партой, учить забытые уроки, выполнять домашку? Обычно я выдерживаю один два урока и просыпаюсь с мыслью, опять без диплома.

Недавно я нашла свою университетскую статью 2013 года, это как раз последний курс университета, и там я упоминаю этот сон.

Потерять, чтобы обрести снова

Становясь старше, ты меняешься и, вспоминая прошлое, видишь, что кое-что можно было сделать лучше. Я окончила школу два с половиной года назад и, оглядываясь, замечаю, где я была не права, какие свои возможности не использовала. Мне бы хотелось своим опытом поделиться с теми, кто еще учится.

Сейчас в школах идет третья четверть. По моим воспоминаниям, это как раз время встреч выпускников с учителями. Мы с классом собираемся навестить нашу классную руководительницу и поздравить ее с праздниками.

После выпуска из школы мы приходили к ней лишь раз. Почему так? Первый курс университета — это совсем другая жизнь. Меня она настолько захватила, что не было желания и сил возвращаться в школу. Но вот спустя столько времени появляется интерес сравнить, как ты изменился, как изменилась школа. Мне часто снится, что я иду в двенадцатый класс, все одноклассники собираются вместе, и мы, как раньше, учимся в школе. Не думала, что буду так скучать.

Все забыть

В какой-то момент я даже выбросила все свои дневники и фотографии одноклассников. Я думала, что если выброшу все эти вещи, то смогу окончательно забыть прошлое и начать новую жизнь. Но, несмотря на все усилия, сон продолжал повторяться. Недавно мне приснилось, что пригласили учиться на два года. Но в этом сне время пролетело так быстро, что я уже через мгновение получала аттестат.

После долгих размышлений пришла к выводу, что для меня прошлое своего рода "остров безопасности". Там, в школьных днях, было что-то защищенное, и, возможно, подсознательно я искала этот покой, потому что в реальной жизни его мне было мало.

Я решила, что нужно наконец погрузиться в эти воспоминания и позволить себе осознать, что все, что происходило тогда, и как я себя чувствовала, имело значение. Я начала вникать в каждый момент из своего детства, останавливаясь на мелочах, которые раньше казались незначительными, но теперь дают мне шанс увидеть мир и себя в нем иначе.

Первые воспоминания

Я читала, что чем больше воспоминаний, тем меньше в то время было травмирующих событий, от которых психика хотела бы отгородиться. Можно поблагодарить родителей за то, что моё детство оказалось для меня безопасным.

Есть истории, которые я не могу вспомнить как участница, но которые, благодаря маме, сохранились в моей памяти. Например, её первая встреча со мной в роддоме. Мама у меня светлая, с зелёными глазами, папа — тёмный, с карими. Я родилась с лануго: по всему телу были тонкие тёмные волоски. Мама долго не могла поверить, что этот «волчонок» — точно её. Говорила: «Смотрю в эти тёмные глаза, а там другой мир. Неужели это моя дочь?» Волоски легко удалялись мякишем хлеба, так что из меня не вырос йети.

А есть то, что я помню сама, несмотря на свой юный возраст. Помню, как потерялась на базаре, когда мне было три года. Мы жили напротив рынка и часто ходили за продуктами. Была зима, и мне очень хотелось мандаринов. Я шла с мамой, но отвлеклась на ящик с мандаринами и отпустила её руку. Через пару секунд поняла, что стою одна, а мамы нет. У меня не было сил кричать, хотелось только плакать, и, конечно, я ругала себя за то, что из-за еды потеряла маму и больше её никогда не увижу. Я сказала себе, что буду стоять на месте, пока не упаду без сил, ведь именно здесь мама видела меня в последний раз. Долго ждать не пришлось — она быстро прилетела. Что-то говорила, даже отчитывала меня, но я могла только разреветься от облегчения. Продавец с улыбкой сказал: «Забирайте эту чебурашку и купите ей мандаринов».

Помню квартиру прабабушки и прадедушки: плетёные шторы с узорами, деревянные рамы окон, покрашенные гладкой белой краской. Высокие стулья на кухне и вкусные блинчики. И кровать с горкой мягких подушек. Воспоминания об их квартире всегда наполнены теплом и светом.

Из детского сада помню, что кровати у нас стояли в три яруса. Дети вокруг много ворочались, дрались, а однажды один даже описался. Мне было неприятно лежать неподвижно в такой компании, и однажды я попросилась не спать в обмен на помощь нянечке: убирать со столов после обеда и раскладывать игрушки. Воспитателям эта идея так понравилась, что я стала их неофициальной помощницей. Спустя пару таких дней я вдруг поняла, что лучше бы я просто продолжала лежать. Но сказать об этом постеснялась и теперь завидовала тем, кто беззаботно дрался подушками или ворочался. Есть воспоминание из санатория, куда я ходила с мамой целый месяц. Процедуры вроде ультрафиолетового прогревания горла и носа, зарядка.

В детстве я говорила слишком быстро и… плевалась. Не нарочно, конечно, но слюней было так много, что мне даже сделали операцию — зашили уздечки на губах, чтобы они плотнее прилегали ко рту. До этого я могла дотянуться верхней губой до носа, а нижней — до подбородка. Мне казалось это забавным, я любила так играть. А потом — синие нити швов, странное ощущение во рту и осознание, что теперь так уже не получится.

Звезда танцпола

Маленькой я любила устраивать танцевальные номера и показы мод для родителей. У нас были специальные коробки, куда мама складывала странные, но интересные вещи — такие не наденешь в повседневной жизни. А ещё было ателье, где нам отдавали обрезки тканей. Я до сих пор помню, как однажды после парикмахерской, куда меня отвели из-за спутанных волос, мы зашли туда.

Распутывать волосы было больно и неприятно, я едва сдерживала слёзы. Но настроение мгновенно взлетело, когда мне разрешили самостоятельно порыться в запасах и выбрать всё, что захочу, — даже самые необычные ленточки и пуговицы.

Я продумывала 3–4 образа, выбирала музыку и устраивала дефиле перед уставшими после работы родителями. Они неизменно досматривали 2–3 моих танца, слушали, как я пою, и даже хлопали. Их терпение было поистине железным.

Позже к моему хобби присоединились двоюродная сестра Женя и младшая сестра Катя. У Кати вкус и интерес к одежде сохранились до сих пор, а мой, кажется, остался в детстве. Теперь для меня главное — чтобы одежда была практичной и её можно было носить несколько дней подряд.

У мамы была тетрадка со словами песен — сначала она вела её для себя, но со временем тетрадь перекочевала ко мне. Днём я разучивала тексты, а вечером с воодушевлением пела перед родителями. Я искренне верила, что моё пение — это лучший подарок для них.

В начальной школе мы с одногруппницами танцевали и даже выступали на разных мероприятиях. Мама заказывала костюмы, некоторые из них до сих пор дома хранятся, их носили обе моих сестры.

В средних классах, когда мама увлеклась песнями Агутина, я решила сделать ей приятное. У нас был диск, и, перематывая его на магнитофоне десятки раз, я выписывала все тексты в её тетрадь. В сам день рождения я спела ей «На сиреневой луне».

Иногда мы разыгрывали сценки из Ералаша, а на праздники мама придумывала нам целые сценарии для выступлений перед родными. Я любила шутить и веселить близких — это был мой способ сделать жизнь родителей легче и радостнее. Дети чувствуют, когда могут подарить родителям улыбку, и в ответ получают любовь и внимание.

И даже в этой книге я задаюсь вопросом: как мне сделать так, чтобы вам было уютно, тепло и интересно проводить время рядом со мной? Возможно, для писателя это даже важнее его фантазий о наградах и премиях. Моя награда — если после прочтения книги вы скажете: «Какая интересная все-таки это штука - жизнь».

Походы в горы

Родители брали меня в горы примерно с трёх лет. В детстве я не думала, что это может быть трудно. Что путь может оказаться «слишком долгим» или что кто-то может устать. Мы просто шли и всё. Мама и папа всегда знали, когда вовремя устроить привал. Где остановиться на самой живописной поляне, чтобы сделать фото. А мамины пироги в горах, горячие, душистые, чай с травами и иногда песни.

Став взрослой, я пыталась пройти те же маршруты. И с каждым разом понимала, в какой же отличной физической форме были мои родители. У нас были палатки, карематы, спальники. Мы несколько раз ездили на реку Или. Позже я сама начала ходить с палаткой на ФорЭ. И не боялась ни ночёвки, ни установки палатки. Потому что в детстве меня научили, что это просто. И что это — часть жизни, к которой хочется возвращаться снова и снова.

День рождения мамы — это всегда было не просто торжество, а история любви. Ведь именно в этот день, много лет назад, она познакомилась с папой по дороге на БАО (Большое Алматинское озеро). С тех пор, какая бы ни была погода: дождь, снег или палящее солнце, мы ехали в горы. Мама была непреклонна: «Это наша традиция». Мы пили горячий чай из термоса, фотографировались на фоне озера и слушали, как родители рассказывали, как всё начиналось. Я не боялась идти по огромной трубе на БАО, внутри которой гудела вода. Она была скользкой, высокой, но я не сомневалась: если мама и папа идут значит, и я смогу.

Годовщина свадьбы родителей — это был поход на Медео. Часто к тому времени уже выпадал снег, и ступени превращались в ледяную горку. Но мы умели по ним взбираться, и я любила каждый пролёт. Сначала открывался вид на каток, потом на водохранилище и водопад, ведущий к нему, затем смотровая площадка с видом на город. И наконец панорама с плотины по ту сторону, где простирается водоём. Пару раз мы даже спускались вниз, если позволяло время.

30 августа — день перед школой. Наше семейное прощание с летом. Мы отправлялись в зоопарк и потом обязательно в парк Горького. Целый день на ногах, мороженое, аттракционы, колесо обозрения... Мы ловили последние теплые лучи, как будто старались унести их с собой в учебный год.

Папин день рождения — это Иссык. Долгая дорога от города, серпантин между яблоневыми садами, березами и елками. Большое озеро и покой. Мы любовались гладью ледяной воды, которая превращала отражение гор в акварельный пейзаж.

Настин день рождения проходил среди огней торговых центров. Все МЕГИ, все новенькие ТЦ и игровые центры были нашими.

Катин день рождения — это всегда дача. Уют, запах костра, и ягоды с кустов, семейное чаепитие в большой беседке.

А мой день рождения — флаги, салюты, музыка на главной площади. Я родилась в День Республики. И каждый год мне казалось, что весь город празднует вместе со мной. А дома мама пекла свой фирменный торт «Шапка Мономаха».

Я люблю игры

Не могу понять, почему сейчас так не делают. В моём детстве в стоматологиях и городских поликлиниках на первых этажах были книжные киоски. Купил ребёнку новую книгу и спокойно ждёшь своей очереди. А для меня это была ещё и награда за храбрость.

Помню, как однажды в поликлинике я выбрала колоду карт. Продавец её порекомендовала, мама одобрила и вот в моих руках оказалась не просто колода, а целая настольная игра. Там были персонажи с уникальными способностями, а суть игры заключалась в сражениях. Мы с двоюродной сестрой Женей долго разбирались в правилах, а потом часами погружались в новый мир.

Журнал Игромания я покупала редко — обычно все деньги уходили на Elle Girl. Но пару раз я всё же сделала исключение. Один из номеров оказался с диском, на котором была компьютерная игра Astral Masters. И она оказалась очень похожа на ту карточную, только перенесенную в виртуальное пространство. И уже с младшей сестрой Катей мы проводили много времени продумывая свои личные стратегии.

На даче я обожала забираться на самые верхушки деревьев. Ощущение, когда раскачиваешься на ветке, глядя на горы и город, вдыхая чистый воздух, ни с чем не сравнимо. Мы с сестрой Женей подолгу сидели наверху, обустраивая там свои «гнёзда». Тогда мне казалось, что нет ни одного дерева, которое не поддастся нам. Самыми дружелюбными, конечно, были яблони.

Я любила строить запруды для воды из земли и сухой травы, особенно когда поливали виноград. Это было как настоящее приключение. Я начинала возводить крепости и бастионы в конце траншеи, по которой шла вода. Делала их так, чтобы, когда воды будет много, она не убежала, и виноград мог побольше напиться. Мне нравилось думать, что эти замки защищают растения.

Бабушка выделила нам на даче участок земли, где мы сделали из бревна скамейку, и где стоял наш костер и мини-печка. Мы с сестрами занимались добычей глины, тщательно очищали её от земли с помощью воды, а потом лепили из неё фигурки. Эти поделки обжигали в казанке на огне, клали прямо в угли, ставили на железную печку — пробовали разные способы. Когда фигурки остывали, мы красили их гуашью. Помимо этого, в шалаше мы с удовольствием играли в «кулинарные» игры. Делали пирожки из песка с начинкой из травы, готовили салаты из зелёных помидоров, варили супы из веток и камней.

По всему участку у нас была своя полоса препятствий. Где-то нужно было пройти по бревну, где-то перепрыгнуть с камня на камень, а в некоторых местах — пройти через глубокую яму.

А ещё во дворе мы играли в классики, гоняли мяч и прыгали через резиночку. Многие из нас делали секретики, цветочек под стеклом, вкопанный в землю. Я уже не говорю про снеговиков, ежиков из снега с торчащими из спины палками, песчаных домиков, надписей и картин мелками по асфальту. Кажется, в детстве всегда находилось место для игры. И, наверное, именно это делало его таким волшебным.

Белая ворона

В школе я старалась учиться на пятёрки, ведь для моих родителей это было важно. Бабушка всю жизнь проработала учителем математики, и спрос с меня был высоким. Я понравилась классной руководительнице, и мне удавалось получать пятёрки с плюсом. Как человек с синдромом отличницы, я очень переживала из-за четвёрок. Боялась, что не оправдаю ожиданий. Поэтому старалась учиться хорошо, тянуть руку, почаще отвечать у доски.

Кажется, мои одноклассники не очень-то это оценили. Одна девочка, Зарина, которая жила с нами в одном доме, часто спорила с учительницей, утверждая, что эти плюсики мне не заслуженны. Что хорошее отношение других учителей ко мне необоснованно.

И вот во втором классе это вылилось в травлю. Она запретила всем ученикам в классе со мной общаться. И так как мы жили в одном дворе, то та же ситуация повторялась и там: как только я выходила на улицу, все разбегались по подъездам и ждали, когда я уйду.

На переменах я придумала для себя игру, которая стала чем-то вроде защиты. Если вы смотрели «Аватара: Легенду об Аанге», то, по сути, я выполняла технику «будь листом». Я быстро шла или даже бежала в потоке учеников, но при этом ловко маневрировала — крутилась, подныривала, управляла руками и ногами так, чтобы никого не задеть. Раз уж меня вынудили быть незаметной, почему бы не превратить это в игру?

Ближе к четвёртому классу ситуация начала ослабевать. В то время появился «Гарри Поттер», и у меня сильно упало зрение — мне прописали очки и пересадили вперёд, на первую или вторую парту. Среди новых соседей по парте были Асем, Болат и Тимур. Они много шутили между собой, а я, сидя рядом, слышала их разговоры и начинала смеяться. В какой-то момент я смеялась настолько громко, что даже классная руководительница начала меня одёргивать — мол, как это так, тихая и незаметная девочка вдруг превратилась в ту, кто срывает урок. Так у меня появились новые друзья, и к концу четвёртого класса я уже не ощущала себя полным изгоем.

Книжный рай

Мне повезло: мои родители никогда не скупились на книги. На каждый праздник меня возили в книжный магазин «Эврика» на Старой площади или «Гулянда» на Толе би, а на день рождения я выбирала себе новую энциклопедию. За каждый выпавший зуб получала журнал. О, эти журналы до сих пор в моём сердце, и я всё ещё мечтаю выпустить такие же для детей. Я даже начинала рисовать их от руки. Ну, всё ещё впереди.

Однажды ко мне случайно попала книга — «Хорёк-писатель в поисках музы» Ричарда Баха. Родители купили её для себя, но в итоге она стала моей. Оказалось, писатель — это не обязательно серьёзный мужчина за массивным столом, который придумывает сложные истории. Писателем можно быть просто потому, что тебе этого хочется. Жена хорька тоже стала писательницей, и даже популярнее его самого.

Перечитывая книгу уже во взрослом возрасте, я понимаю, что многое впитала ещё до того, как открыла для себя Ильяхова, Гилберт и психологию. Это история не только о творчестве, но и о том, как даже опытный писатель может сомневаться в себе. О том, как успех не всегда приносит удовлетворение, а признание не гарантирует внутреннего спокойствия. О том, что мы сами порой недооцениваем свою ценность, если не пишем что-то «по-настоящему великое».

«Баджирон ещё весь трепетал от того, что с ним сегодня случилось. Словно могучий вихрь подхватил и понёс его, не отпуская, пока не была поставлена последняя точка. Он всё ещё задыхался, как от быстрого бега. Этот рассказ не пришлось выдумывать. Он существовал и раньше – сам по себе, весь, от начала до конца, – просто не был записан. Каждая сцена, каждая деталь стояла на своем месте, и все они были необходимы, неизбежны. Их не могло не быть»

Момент в книге, на котором заплакала, потому что именно это важно знать, что твоя работа принесла кому-то пользу.

«И в этот момент перед глазами Хорька Баджирона все поплыло и смешалось. Он обнял маленькую хорьчиху, выпрямился и, благодарственно кивнув ее отцу, смахнул лапой набежавшие слезы. Вот ради чего нужно писать, подумал он. Ты вынашиваешь в себе образ, ты влюбляешься в него, а потом делишься им с читателем Образы и мысли, персонажи и диалоги всё это как факелы, которые мы передаём друг другу, чтобы всем было тепло и светло».

Я завела дневник. Маленький блокнот и мини-ручка стали моими друзьями. Я записывала туда всё, что приходило в голову, но чаще всего просто факты о моей жизни: как проснулась, что покушала, какая погода. Я считала это тренировкой, умением быть в моменте, сосредотачиваться и замечать, из чего складывается мой день.

В то время школьная литература предлагала мне два варианта: либо скучное, либо душераздирающее. И вот появляется Джоан Роулинг, просто как случайная книга с базара. Без особых ожиданий, без громких рекомендаций. В школе я могла прореветь целый урок над рассказом «Белый Бим Чёрное ухо», а дома — согреваться и успокаиваться в волшебном мире Гарри Поттера. Это был мир, где были верные друзья и волшебство, где победа всегда была возможна, несмотря на все трудности.

Я так хотела попасть туда, что клала под подушку вторую часть «Гарри Поттер и Тайная комната». Казалось, если заснуть рядом с ней, то, возможно, однажды я проснусь в Хогвартсе. Когда из-за плохо зрения мне выписали очки, я решила: пусть они будут как у Гарри Поттера. Заказала круглую оправу, а по центру — молнию. Так что из всего, что я могла взять, материализовались только очки.

Книги — это не только источник знаний, но и зеркало, в котором отражается наш внутренний мир. Они формируют вкус, мировоззрение, стиль, а иногда даже судьбу. Считаю, что мои любимые книги могут рассказать больше, чем любые анкеты или тесты личности.

Среди важных и любимых книг, которые храню как личную библиотеку:

Дивергент (Вероника Рот) — в фильме изменили финал, но в остальном получилось неплохо.Голодные игры (Сьюзен Коллинз) — книги отлично дополняют фильмы, но экранизация и так вышла достойной.Поступь Хаоса (Патрик Нес) — экранизация с Томом Холландом ужасна. Не судите по ней книги, там всё урезали.Тёмные начала (Филип Пулман) — сериал великолепен, передаёт дух книги. Только не смотрите фильм с Николь Кидман — сериал лучше.Отрава (Крис Вудинг) - там буквально мир начал рушиться и погибать от того, что главная героиня не хотела взять на себя роль писательницы.

Elle girl

До сих пор у меня хранятся несколько выпусков Elle Girl из тех времён. Когда я устроилась в SMM-агентство, то с каждой зарплаты стала покупать журнал своей младшей сестре.

Для меня Elle Girl был подругой, с которой можно обсудить всё: парней, косметику, стиль, книги, фильмы, мировые новости и даже самые интересные сайты в интернете. В конце каждого выпуска я с особым трепетом читала историю о девушке. И мечтала, что однажды тоже стану частью этой редакции. Представляла себя автором таких же рассказов в формате дневника подростка, где каждая эмоция настоящая, как в мультсериале «Как говорит Джинджер». Или обозревателем книжных новинок, вдохновляющим читателей на новые литературные открытия.

Я покупала журнал в двух местах, и одно из них — ларёк на базаре. Продавщицу я знала хорошо, а она знала меня. Каждый раз встречала с улыбкой и откладывала для меня свежий выпуск. Это была эпоха журналов с игрушками, коллекционными выпусками. Я мечтала о Disney-журналах, но я всегда выбирала Elle Girl — что-то более взрослое, осмысленное.

Прошли годы. Однажды, уже студенткой, я снова встретила эту женщину на базаре. Но теперь она продавала старые книги, а сама выглядела уставшей, в поношенной одежде. Такой контраст по сравнению с той уверенной и яркой «богиней», окружённой глянцем, какой я запомнила её в детстве. Эпохи уходят. Вроде это хорошо, всё меньше бумажных журналов, меньше вырубки деревьев... Но это была важная часть нашего детства. И её тепло до сих пор живёт в памяти.

Могла бы быть полиглотом

В 4-м классе учительница казахского языка сказала моим родным, что у меня может выйти «тройка» за год. Для семьи, привыкшей к моим пятёркам, это было неожиданно. Спасибо учительнице: она предложила дополнительные занятия, и я стала заниматься с ней после уроков. Это была замечательная женщина, я до сих пор помню, чему она меня научила. Например, благодаря ей я могу понять цену в магазине, если мне ее озвучат на казахском.

Летом родители приняли решение: больше не оставлять меня там, где я не прижилась. В 5-ый класс они решили перевести меня в лингвистическую гимназию с углублённым изучением английского и французского. Возможно, на их выбор повлияло моё знакомство с Мариной в летнем лагере. Она училась в этой гимназии, и мы сразу подружились.

Но выяснилось, что я совсем не дотягиваю до уровня гимназии. Поэтому появился репетитор по английскому. Чтобы поступить, пришлось провести всё лето за учебниками. Каждый день английский, французский… Вместо веселых обливаний из бутылки в летнем лагере в обед я шагала по жаре к репетитору. Больше всего ненавидела этот момент. Пухлый зеленый учебник Голицына словно насмехался, будто говорил: «Никакого веселья, только я».

Несмотря на усердные занятия, почерк у меня оставался угловатым, неразборчивым. И я решила: раз уж все равно много пишу, то исправлю и это. Выводила буквы медленно, старалась делать их круглыми, аккуратными. Рука болела, но я не останавливалась. Постепенно появился новый почерк – милый, красивый, на мой взгляд, и которым я могла быстро писать. Когда слышу, что почерк отражает характер человека, мне становится интересно. Если кто-то взглянет на мои буквы, увидят ли они маску, или я действительно изменила себя вместе с почерком? Мне нравится думать, что второй вариант.

Я поступила в новую школу. Но на каждом уроке английского учитель повторяла: «Произношение ужасное. Знания слабые». Двойки сыпались, как осенние листья. Вы не поверите, но каждую ночь я стояла у окна и загадывала одно желание: «Я хочу знать английский. Я хочу остаться в этой школе. Здесь меня замечают. Здесь у меня есть подруга». Французский давался не легче.

Друзья в новой школе

Сначала единственный человек в новой школе, кому я доверяла, была Марина. Я следовала за ней буквально по пятам, глядя в пол и не запоминая даже кабинеты. Помню день, когда она не пришла. Я стояла перед доской с расписанием, пытаясь понять, куда мне идти. Через 15 минут метаний спросила у вахтерши, наугад зашла в класс и, не зная, мой ли это кабинет, села за парту. Никто меня не выгнал – значит, попала туда, куда надо.

После пятого класса я единственная убиралась на летнем субботнике, искренне веря, что иначе меня исключат. Марина не могла меня бросить. Жара, пыль, сухая трава – я голыми руками вырывала полынь. В итоге я настолько дочиста вычистила участок на футбольном поле, что еще десять лет спустя он выделялся аккуратной зеленой травкой. Каждый раз, глядя на него, я думала: «Этот клочок земли создан моим упорством и страхом наказания». Это было глупо, но в то же время это доказательство, как много может сделать один человек и его друг.

В седьмом классе Олеся и Маша придумали «секретный» язык, который строился на простом добавлении слога «фи» к каждому слову. Фи-я фи-при фи-шла фи-в фи-шко фи-лу. «Я пришла в школу». Моя бабушка, преподаватель с многолетним стажем, сразу разгадала этот трюк. Однажды я подошла к ним и заговорила на их языке. Они приняли меня в свою компанию. Мы втроем поставили танцевальный номер на школьное мероприятие.

Художественная школа

Помимо танцев, песен и нарядов, я любила и просто посидеть в тишине, рисуя. Однажды нарисовала красивого попугая, и родители отправили мой рисунок в детскую телепрограмму. В конце передачи ведущие зачитывали имена юных художников, благодарили их. Когда я увидела на экране своего попугая и услышала своё имя, счастью не было предела.

Увидев такой интерес, мама нашла для меня Художественную школу им. Крупеня и повела на пробное занятие. Если вы думаете, что я ворвалась туда как маленький гений, сразу почувствовала вдохновение и нашла понимающее окружение, то всё было с точностью до наоборот. Я вообще не понимала, что я тут делаю. Где радость? Где веселье? Где цветные карандаши и красивые краски?

Первым заданием было выбрать слово и нарисовать черной ручкой его буквами. Я посмотрела на преподавателя и подумала: «Что за бред?» В голове — пустота. Я просто не могла придумать слово. Совсем. И когда я увидела, как другие ученики спокойно с этим справляются, меня охватило ощущение, что я тут лишняя. Я чувствовала себя глупой.

Сбежать с урока не было возможности, мама ждала меня в коридоре. Оставалось только разглядывать кабинет. Внимание привлекли картины на стенах, но больше всего маски. Позже мне объяснили, что всё это работы учеников.

Тогда меня не зачислили, мы стали ждать нового набора, чтобы быть с детьми своего возраста. Когда мне начали объяснять все сначала, как рисовать, я почувствовала себя иначе. Теперь меня не пугало, что мы не изображаем волшебные сказочные миры цветными карандашами. Мы тренировали руку делать штрихи на бумаге, короткие, длинные, ровные, округлые, фигуры, построение. Узнавали, как проверять пропорции карандашом, натягивать планшет. Оказалось, что настоящее волшебство — это суметь нарисовать то, что ты видишь. Первые удачные рисунки вызывали у меня восторг.

Мои родители сразу купили все что нужно: мягкие карандаши, жёсткие карандаши, три вида ластиков: обычный, «промакашка» для угля и твёрдый. Канцелярский нож. Ватман с текстурой яичной скорлупы — мой фаворит. Акварель, гуашь, акрил, масло. Мастихины, растворители, глина, шпатели, жирная пастель, сухая пастель. Тонированная бумага, альбомы для эскизов, планшеты — маленький и большой. Чернила, перо…

Папа сделал в школу несколько мольбертов, четыре или пять, но учеников в классе могло быть больше. Поэтому я приходила на занятия раньше всех, чтобы успеть забрать именно свой. Он был подписан, и я гордилась этим. Регулярно чистила от грязи, следила, чтобы не было сколов и пятен от краски. Там, где планшет опирался на мольберт, была не просто планка, а полноценная полочка. На неё удобно ложились карандаши, кисточки, ластик… Если вы подумали, что и точилка тоже — то нет.

В художке карандаши точили канцелярским ножом. Нужно было аккуратно снять примерно сантиметр древесины вокруг стержня. Мы не рисовали кончиком грифеля, как в школе, — мы использовали почти всю его поверхность, кладя карандаш под углом. Это давало мягкие, живые линии, которые невозможно добиться обычной заточкой.

Постоянное сидение или стояние у мольберта всё больше портило мою и без того неидеальную осанку. Родители решили, что мне нужно что-то компенсирующее и отправили на плавание.

Под шапочку приходилось затягивать длинные волосы в тугой пучок — это было больно. А зимой я не успевала их полностью высушить перед тем, как бежать на автобус. Тогда родители разрешили радикальное решение: короткая стрижка «под мальчика». Ну и рисовать так тоже стало удобнее, не надо переживать что волосы упадут в краску.

Первые уроки смелости и творчества

В какой-то момент стало заметно, что есть ученики, которые справляются с занятиями лучше меня. Это были Наиль и Настя — мальчик и девочка из моей группы. Возможно, у них был аутизм или какие-то особенности развития, им было сложно говорить, возможно, даже какая-то степень ДЦП… Но рисовали они как боги.

Только представьте: я смотрела на их работы и завидовала. Я приходила домой в слезах, говорила, что брошу художку, что я ужасна по сравнению с ними.

Мама тогда сказала мне простую, но отрезвляющую вещь: «Если ты сейчас уйдёшь, если сдашься, мы не отведём тебя в другую школу. Ты просто закроешь для себя возможность рисовать. Навсегда.»

Этого я не хотела. Я сжала зубы, стиснула кулаки и начала тренироваться. Делала штрихи, оттачивала линию, училась смешивать акварель. Но главное — училась уважать чужой талант, не принижая своих достижений.

Да, их работы выглядели так, словно место им в музее. Но в этот раз у меня отлично получилась светотень. В этот раз я не размазала карандаш рукой. А вот тут, рисуя акварелью, не забыла про блик на кувшине. И, наконец, смогла передать объём в два слоя вместо пяти, после которых бумага уже превращалась в грязное месиво.

Я училась видеть свои победы. А ещё — дружить. Училась замечать, как, несмотря на физические сложности и замкнутость, эти дети любят жизнь, хотят шутить, играть, быть просто детьми.

Наши преподаватели не могли вложить нам в голову свои знания. Нам нужно было пробовать, пробовать и ещё раз пробовать самим. Так я вывела для себя главное правило рисования: глаза боятся — руки делают. Пока мозг пытается просчитать, как провести линию, как расположить предметы, какими цветами передать глубину, нужно просто начать действовать.

Рисование - оно не от ума. Оно от сердца. Это интуиция. Вот чему не всегда научит цифровая графика. Если есть возможность, хотя бы год попробуйте порисовать от руки. Почувствуйте, как карандаш скользит по бумаге, как ложится краска, как кисть делает лёгкий мазок.

Пересдача

Угадайте, какие задания в художественной школе я ждала больше всего? Конечно же, создание тех самых масок на стенах и загадочных буквенных композиций.

Первым делом мы делали маски из папье-маше. Сначала на фанерной основе лепили объёмный слепок из пластилина, стараясь придать ему выразительность — скулы, изгибы, характерные черты. Потом слой за слоем покрывали его кусочками бумаги, пропитанными клеем. Каждый новый слой делал маску прочнее. Когда бумажный слепок окончательно высыхал, его аккуратно отделяли от основы, обрабатывали, а затем раскрашивали гуашью, украшали перьями, бусинками и другими вещами.

Я помню момент, когда моя маска заняла своё место на стене школы. В ней не было ничего революционного, но она была моей, сделанной от начала и до конца. Галочка поставлена.

Задание про буквы было уже на третьем курсе, и к тому моменту оно стало не сложной задачей, а скорее увлекательной, расслабляющей игрой. Мне удалось создать несколько таких слов, и я поняла, насколько это отличная тренировка для дизайнера.

Со временем я разработала собственный стиль. В нашей школе был популярен метод рисования точками чёрной ручкой — что-то, чего не делали мастера прошлого. Но я придумала ещё один вариант: акварель + замазка + чёрная ручка. Я создаю рисунок, а в определённых местах по контуру добавляю белую замазку. Она ложится ровно и красиво, создавая линии, кружочки, полоски. После высыхания я обвожу белые детали чёрной ручкой с теневой стороны, добавляя узоры. Этот метод позволяет сочетать мягкость акварели, контраст линий и необычную текстуру.

Одним из последних уроков, который я усвоила, можно назвать настоящей секретной техникой ниндзя. Сначала в художественной школе нас учат «забыть» то интуитивное рисование, которое было у нас в детстве. Важно перестать видеть предметы как плоские 2D-картинки и научиться воспринимать их как объёмные формы в пространстве. Мы изучаем, как представить вазу «изнутри» — увидеть её под разными углами, понять, на чём она стоит, за счёт чего держит равновесие. Но спустя пять лет учёбы в художке я получила неожиданный совет от своей тёти, преподавателя рисования: «Для первоначального построения действительно достаточно контура. Рисуй так, будто обводишь предмет прямо на бумаге».

Пройдя долгий путь, изучив перспективу, конструкцию, анатомию – только теперь можно упростить подход. Довериться внутреннему опыту, который уже встроен в тебя. И снова вернуться к тому самому — интуитивному взгляду.

Почему я против магического мышления

Примерно в 2003 году я получила первую степень Рейки. Если вы не в курсе, это духовная практика, суть которой пропускать через себя энергию из космоса, передавая её через руки. Это был 6 класс, я всерьёз предлагала лечить одноклассников руками. Хорошо, что никто не стал меня за это травить, спасибо новой школе. А то бы всё повторилось.

Потом были динамические медитации Ошо, глубинные касания, астрология, Таро, руны, тетахилинг, аксес бар, манифестации, холотропное дыхание… На одном из сеансом глубинного касания я заплакала. Не потому, что что-то почувствовала, а потому, что снова ничего не почувствовала.

Ведущая говорила создайте каплю энергии в вашей руке, прикоснитесь к ноге и почувствуйте, как капля растекается внутри нее. Для меня всё это оставалось пустыми словами. Как же я устала притворяться, что что-то чувствую. Участники сочувствовали, думая, что я рыдаю от желания что-то ощутить, открыть в себе новый уровень восприятия. Но слёзы были не об этом. Я плакала от усталости. От того, что слишком долго пыталась соответствовать, вживаться в чужой сценарий, изображать вовлечённость.

На холотропном дыхании тело скручивало так, что я не могла двигаться. Руки и ноги сводило судорогой. Также, на одном из сеансов я разрыдалась в голос, так что самой стало страшно. Ведущая сказала: «Это твоя душа плачет по прошлой земле, по утраченной родине». Но я знала правду. Душа не страдала по прошлому. Она кричала: «Хватит! Сколько можно себя мучить?»

Свою натальную карту я узнала в 12 лет. Я отчётливо помню тот день: астролог разложила передо мной сложные диаграммы, рассказывала о звёздах, планетах, аспектах. Но все её слова казались мне полной чушью. В таком возрасте точно не стоит заглядывать в свою судьбу, особенно если тебе говорят, что она уже предопределена.

«Ты учишься только через боль», — уверенно заявила она. Какой странный прогноз для ребёнка. Её слова засели у меня в голове, даже если тогда я этого не осознавала. Незаметно для себя я приняла их как руководство: пока мне не больно физически, я недостаточно стараюсь. Значит, нужно терпеть, преодолевать, идти через страдания, иначе это не считается настоящей работой над собой.

«Ты пожирательница и соблазнительница мужских сердец», — добавила астролог. В 12 лет? О чём вообще речь? Эта фраза поразила меня, даже напугала. Мне не хотелось ни пожирать, ни соблазнять — я вообще не хотела, чтобы меня воспринимали как объект чьих-то желаний. В ту же секунду внутри меня возник протест, и я решила: раз так, я просто не буду привлекательной. Я начала косить под мальчика, носить мешковатую одежду, избегать платьев, не подчёркивать свою внешность. Я старалась быть резкой, независимой, отвергать любые знаки внимания. Если судьба уготовила мне такой образ, я сделаю всё, чтобы ему не соответствовать.

В возрасте 11-18 лет я фанатично изучала чакры, медитировала, пыталась понять устройство космоса и, что самое страшное, верю в конец света в 2012 году. От этого у меня напрочь исчезает смысл думать о будущем — о семье, детях, работе. Ведь всё это якобы зря. У меня есть несколько лет, чтобы просто пожить и всё.

А ещё, от того, насколько усердно мы занимаемся всей этой эзотерикой, зависело спасение человечества. Неправильная ноша для ребёнка, не так ли? Когда я смотрю Аватара Аанга и сцену, где он узнаёт, что он Аватар, и сбегает, я его понимаю. Только он действительно спас мир. А я нет. От меня не изменилось ровным счётом ничего.

В Рейки есть правила: «Не злись», «Не сердись», «Почитай взрослых», «Честно зарабатывай себе на жизнь». Звучит красиво, но именно в подростковом возрасте, когда ты должен учиться злиться, отстаивать свои границы, отделять себя от взрослых и пробовать разное, эти правила не нужны. Они обрубили и заморозили многие части моей личности.

Я всегда говорю своим знакомым: занимайтесь эзотерикой, если хотите, но только не для того, чтобы избегать реальности, а наоборот, чтобы научиться её осознавать. Не перекладывайте ответственность за свою жизнь и действия на вселенную. И не отдавайте детей рано в эзотерику.

Будьте внимательны к своим детям

В практике Рейки часто предполагается длительное удержание рук на различных частях тела, иногда по 30-40 минут. Однако, для ребёнка такое длительное воздействие может быть некомфортным, утомительным или даже неприятным. Ребёнок может чувствовать дискомфорт от прикосновений или близости другого человека, но подавлять эти чувства, считая, что "так надо". Это крайне опасно, так как может приучить ребёнка игнорировать собственные границы и дискомфорт, что делает его более уязвимым к потенциальному насилию.

Мой личный опыт подтверждает эту опасность. В детстве я столкнулась с попыткой сексуального домогательства по телефону. Звонивший, представившись врачом из новой школы, знал моё имя, имя моей мамы, мой класс и описал её внешность. Он задавал мне вопросы сексуального характера, которые я тогда не понимала. Только спустя время я осознала, насколько опасной была эта ситуация и как важно было сразу рассказать об этом маме. Этот человек мог быть кем угодно: учителем, родственником одноклассника, незнакомцем. Его знание личной информации указывало на то, что он мог быть близок к нашей семье.

Дети должны знать, что их тело принадлежит только им, и они имеют право говорить "нет" любым прикосновениям, которые им не нравятся. Важно создавать безопасную среду, где дети чувствуют себя комфортно, выражая свои чувства и опасения.

Одиссея Разума

В шестом классе я впервые поехала в детский лагерь. До этого меня никогда не отпускали одну. Бабушка, проработавшая всю жизнь учительницей, видела, как летние лагеря «портят» детей — там учат курить, пить, материться. Она считала, что на даче с ней мне безопаснее.

В первый день в лагере воображение тут же нарисовало жуткую картину: меня окунают головой в унитаз, я реву и умоляю забрать меня домой. Но я быстро встряхнулась. Встала у изголовья кровати, сжала кулаки и стала смотреть на всех исподлобья. «Я тигр, я тигр», — повторяла про себя. Этот прием я запомнила из книги «Отрава». Главная героиня зашла в клетку с тиграми и смогла напугать их, потому что сама представила себя еще более грозным хищником.

Я решила: пусть только попробуют посмеяться надо мной — мой внутренний тигр нападет. Но никто не нападал. Оказалось, что все дети здесь просто чудесные. А я целый час стояла, сверкая глазами, как злой придурок, вместо того чтобы познакомиться.

Этот лагерь был посвящен игре «Одиссея Разума» — американской программе, задания и темы которой приходили к нам оттуда. Побеждали те, кто находил самые нестандартные решения. Мы работали в командах, ставили сценки, проходили испытания.

Я подружилась с ребятами, которые были младше меня на два года. Их команда называлась «Монпансье». Может, они почувствовали, что я такая же тихоня, и тянулись ко мне, зная, что я их не обижу. Мы быстро сдружились. Они могли просто подойти и обнять — даже толпой.

В новом учебном году Марина Алексеевна, куратор Одиссеи Разума в нашей школе, предложила собрать свою команду одноклассников и участвовать в годовом конкурсе. В лагере был летний этап — только между участниками лагеря, а тут годовой — между всеми школами Казахстана. Я согласилась.

Как-то так сложилось, что меня поддержали только мальчики и наша классная руководительница. В команде должно было быть минимум 7 человек. Мама предложила назвать команду 7Up — в честь напитка. Мы согласились и в шутку называли себя «Белоснежка и шесть гномов».

Мы выбрали тему юмор и подготовили 6–7 сценок в стиле КВН. У нас была ширма, которую мы украсили своими рисунками в стиле «Смешариков» — каждый рисовал круг и добавлял какие-то свои особенности, чтобы было узнаваемо, кто есть кто. У нас был реквизит. Конечно, ширму сделал мой папа-мебельщик. Мама купила разноцветную атласную ткань и сшила нам шарфики, чтобы у команды был символ. А ещё у нас были бейджики с логотипом 7Up.

Мы выступали на школьных мероприятиях, а потом участвовали в соревнованиях. Моя вера в себя и знания, полученные в летнем лагере, помогли ребятам тоже поверить в свои силы. Я была их лидером, капитаном команды. Капитан на сборах представляет команду перед судьями: говорит её название, своё имя, тему выступления и участвует в отдельных капитанских конкурсах.

Только вот выступать я всё равно стеснялась. В одной сценке мне нужно было громко закричать, увидев себя в зеркале. Кричать я умела, и очень громко, но только не на публику. В итоге мы решили, что пусть кричит Артем за меня низким мужским голосом — получилось очень комично.

Мы не заняли призового места. Но на следующий год, в восьмом классе, другие ребята, вдохновлённые нашим примером, тоже решили участвовать. К нам уже присоединились Маша и Алишер. Меня уговаривали быть капитаном, но я отказывалась. У нас не было взрослого куратора, который отвечал бы за нас. В итоге они уговорили меня подойти к Марине Алексеевне, и я спросила её, можно ли сделать так, чтобы нашим взрослым представителем стала моя мама. Она согласилась.

Но капитаном команды я предложила сделать Алишера. Я сказала, что буду «серым кардиналом» и помощником. Сильное внимание ко мне меня истощало, а в роли творческого мозга я была полезнее, чем в роли «модели на сцене».

Мы решили поставить сценку по мотивам истории о Нефертити. Тогда, опять же хвала родителям, они купили мне три книги о Древнем Египте. Я выучила египетский алфавит, научилась писать цифры, узнала про богов, традиции и ритуалы. Маша тоже увлекалась Египтом, я ей дала прочитать, и мы с ней часами обсуждали древнюю историю. Когда пришло время выбрать сюжет для выступления, мы не сомневались — Нефертити.

Её история нас поразила. Она родилась некрасивой и терпела насмешки. Одноклассники (ну, их египетский аналог) называли её «лягушонком» из-за больших губ и круглых глаз. Она страдала, но мечтала измениться. В конце концов, с помощью глины, растворов и бинтов её буквально слепили заново — и весь мир узнал царицу Нефертити.

Мы решили обыграть это превращение на сцене. Я играла Нефертити в детстве, Маша — её взрослую версию. Нам даже казалось, что это в чём-то символично: я, маленькая, с боязнью сцены, и Маша — уверенная, яркая, настоящая звезда. Как раз тема года была «превращения», так что всё сошлось.

Мы подошли к делу основательно. Костюмы, грим, реквизит — всё должно было быть идеально. Купили бронзовую пудру и щедро покрывали ей лицо перед выступлением, чтобы выглядеть как настоящие египтяне. А себе я специально нарисовала помадой огромные губы — ну раз уж «лягушонок», то по полной!

Как и в прошлом году, родители снова нас поддержали. Мама организовывала поездки, помогала с реквизитом, папа мастерил всё, что нам нужно, от ширм до декораций. На последнем этапе в перерыве между соревнованиями я встретилась с командой «Монпансье». Мы визжали, обнимались, кружились на месте, пока просто не рухнули толпой на пол.

Во время нашего финального выступления перед республиканским жюри у нас упала ваза — как раз в тот момент, когда Нефертити приходит к целителю с просьбой об изменении. На секунду в зале повисла тишина. Но я не растерялась: спокойно подняла вазу и сказала, как будто, так и задумано:

— Кажется, вы не слишком аккуратный человек, разбрасываете предметы по мастерской.

Зрители засмеялись, напряжение спало. Мы продолжили сцену, будто так и было в сценарии. А в конце выступления случился ещё один форс-мажор — на сцене завалилась ширма. Но мы и это обыграли, импровизируя прямо по ходу действия.

За нашу смелость и способность держаться на сцене нам добавили баллы. Жюри отметило, что мы не растерялись, а наоборот, сделали шоу ещё интереснее. Но результатов нужно было ждать ещё пару месяцев. И эти пару месяцев всё изменили.

Переезд

Папа у меня любит спорт, и даже сейчас ежегодно участвует в соревнованиях ветеранов. Когда я училась в восьмом классе, соревнования проходили в Сан-Себастьян в Испании. Маме с папой настолько понравилось там, что они взяли и оставили залог за дом. Когда они позвонили домой, сказали только одно:

— Вас ждёт сюрприз!

Бабушка очень испугалась. Она сразу подумала, что это… ещё один ребёнок в семье! А у нас уже было трое. Она была уверена, что этого вполне достаточно. Но реальность шокировала нас с сестрами ещё сильнее, чем возможное рождение новой сестрёнки.

Переезд! И не просто в другой город, а в другую страну. Страну, которую мы до этого видели только в сказках. Пальмы. Море. Жара. Мы начали ходить на курсы испанского в Алматы, но никто не должен был знать о переезде. Мама переживала, что планы могут сорваться, а я слишком буквально восприняла её слова.

Я не могла заставить себя признаться, почему вдруг изменилась, поэтому решила оттолкнуть друзей. Если раньше я всех смешила, веселила, собирала вместе, то теперь замкнулась, молчала, не отвечала, не разговаривала. Вся команда «Одиссеи разума» уже сдалась, но Марина не сдавалась. Она садилась рядом, пыталась меня вытащить из крепости, но однажды просто заплакала. Беззвучно. А на следующий урок пересела. С тех пор до конца учебного года я сидела одна.

В последний день перед отъездом в класс вбежал Алишер: «Мы победили! Победили всех! Все школы, все команды Казахстана! Наш кубок уже везут в школу, нас будут награждать на линейке!» Вся команда подлетела ко мне, ждали моей реакции, своего лидера, который когда-то зажёг в них эту страсть. Я не сдержалась — кричала от радости, прыгала, обнимала их… Но этот момент длился всего несколько минут.

Последний урок был по физике, я плохо её учила, получала двойки и тройки, и учительница опять что-то мне выговаривала. Я молча посмотрела на неё, обернулась на класс, взяла свою красную куртку и ушла. Больше они не увидят меня до 10 класса.

А-а-р-р-р-иба!

Наша семья переезжала в Испанию на год. Подготовка к этому шагу в Алматы заняла всего два месяца. Первый день в школе был настоящим испытанием. Я смогла представиться, но, когда учитель спросил, как давно я в Испании, у меня вылетело из головы слово «дни». Помнила только, как сказать «два» — dos. В отчаянии я стала жестикулировать, показывая восход и закат солнца: два дня.

Учитель пытался угадать:

— Два года?

— Нет.

— Два месяца?

— Нет.

— Две недели?

— Нет.

— Неужели два дня?!

— Да!

— Ого, тебе будет тяжело…

После второго урока мой мозг перегрелся. Я уткнулась в парту и вырубилась. Проснулась оттого, что парта была мокрой от моих слюней, испугалась и случайно смахнула пенал на пол. Неделю я ходила в этот класс, а потом учителя поговорили с мамой, что меня лучше перевести на класс ниже. Там уже было четыре русскоязычных ребенка, а значит, мне будет полегче, чем в этом классе. Мама согласилась.

В новом классе было четыре Анны: я, из Белоруссии, из Финляндии и из Португалии. Я люблю своё имя, очень, оно мне подходит. Мама назвала меня в честь цветов Анютиных глазок. Когда она была беременна, посмотрела на эти цветы и сказала, что пусть будет такая же красивая дочка. Похоже, это имя выбирают девочкам во всем мире.

Вот что я неожиданно узнала о себе в Испании — оказывается, я понимаю физику и химию! И не просто понимаю, а на испанском языке, в другой стране. В школьной лаборатории я спокойно повторяла опыты, рассчитывала формулы, решала задачки по физике — и всё это без особых объяснений. Я почти не говорила с учителем: просто показывала ему свои ответы в тетради. Он смотрел, удивлялся, хвалил — мол, «¡muy bien!», быстро схватываешь.

И знаете, во многом мне помогли испанские учебники. Они были составлены действительно грамотно. Большие, даже больше формата А4, яркие, наглядные, понятные. Их не выдавали в школе — покупали в магазине. В Торревьехе, где я жила, был всего один книжный, и в августе, перед началом учебного года, там всегда была толпа одноклассников.

Учебники стоили недешево, но качество того стоило. К примеру, учебник по рисованию — это одновременно и альбом, и тетрадь, и пособие. Удобно и функционально. Шкафчиков в школе не было, но разрешалось оставлять книги прямо в классе, под своей партой.

А ещё мне понравилось, что можно было вести одну общую большую тетрадь на пружине на все предметы. Это оказалось намного удобнее, чем куча маленьких тетрадок, как у нас. Я даже по возвращению в Алматы пыталась сохранить эту привычку.

Система оценивания в испанской школе основана на письменных экзаменах, которые проводятся в конце четверти. К доске никто не вызывает — ученики выходят по собственному желанию. За активность можно получить «плюсик» — дополнительный балл к итоговой контрольной. Оценивание ведётся по 100-балльной системе.

Домашние задания проверяют устно, но за их невыполнение никто не ругает. В принципе, понятия «ругать ученика» в испанской школе не существует. Однако, если средний балл ученика не достигает установленного минимума, его оставляют на второй год. Так, например, среди эмигрантов встречаются те, кто не понимает язык, плохо пишет, но всё равно заканчивает школу. Однако мне действительно нравилось учиться, и я старалась по-настоящему.

Во многих классах были телевизоры, а предметы порой оказывались очень увлекательными. Например, на Культурологии, изучая Древнюю Грецию, мы смотрели фильм 300 спартанцев. Но был один момент, к которому я совсем не была готова. На первом же уроке Религиоведения нам включили ужастик про дьявола и католиков. А я ужасно боюсь фильмов ужасов и никогда их не смотрю. После этого я не смогла заставить себя вернуться в тот кабинет и попросила перевести на другой предмет.

Я всегда считала, что совершенно не музыкальна, но на уроках музыки неожиданно научилась играть на флейте. На экзамене нужно было сыграть композицию, но от волнения руки так тряслись, что класс ещё долго смеялся надо мной. Зато профессор, видя мой энтузиазм, не стал. Более того, он поддержал меня и даже исполнил мою просьбу: я принесла ему мелодии из Гарри Поттера (третья часть) и Властелина колец (тему Шира), и он переложил их на понятные ноты для флейты. Я была в восторге и могла играть их целыми днями.

Если вы думаете: «Ну конечно, наверное, это была какая-то дорогая, элитная школа», то нет. Это была обычная бесплатная городская школа. Более того, у нас была организована школьная развозка. Около восьми разных маршрутов охватывали весь город. Утром мне нравилось идти пешком — путь до школы занимал примерно 40–50 минут. А вот обратно я предпочитала ехать на автобусе. Часто моя остановка была последней, и тогда водитель, зная меня, менял маршрут и подвозил прямо к дому, а не к остановке.

Про изучение языка у меня есть одна любимая семейная шутка, которую мы до сих пор вспоминаем с улыбкой. Мама выбрала в магазине пылесос и на кассе спросила, сколько он стоит. По-испански девять — nueve, а новый — nuevo.

Мама спрашивает у кассирши:

— Сколько стоит?

Кассир отвечает:

— Nueve (имеется в виду «девять»).

Мама удивлённо:

— Да я поняла, что он новый, но сколько он стоит?

Кассир снова:

— Nueve!

Так они минут пять перекидывались этим nueve, пока я не подошла и не объяснила маме, что цену ей уже озвучили.

Канские львы

Вы можете представить, насколько сильно мне доверяли родители, если в 6 классе они подарили мне ноутбук? Мы поехали в официальный магазин HP и выбрали тот, который мне понравился. Было даже немного страшно его включать.

Не помню, как именно это произошло, но на ноутбуке оказались записи Каннских львов 2002 год. Мы с сестрой смотрели рекламу, и не просто какую-то, а самую лучшую со всего мира. Некоторые рекламы мы до сих пор пересказываем друг другу.

Реклама машины Mercedes.

В начале ролика показывают эмбрион, и он уверенно заявляет:

— Когда я вырасту, я буду водить Mercedes!

Но когда становится ясно, что это утёнок, он ошарашенно произносит:

— Вот дерьмо!

Это был не просто смешной момент — ролик играл с ожиданиями зрителя, подводя к неожиданному твисту.

Реклама про парня в наушниках.

Он идёт по улице, казалось бы, спокойно, но его ноги танцуют, хотя верхняя часть тела остаётся неподвижной. Этот визуальный приём так нас зацепил, что мы с сестрой повторяли его в жизни, показывая, что внутри нас музыка, но внешне мы должны сохранять невозмутимость.

Реклама McDonald's.

В ролике показывали мальчика из семьи разведённых родителей. Он говорит маме, что папа собирается сводить его в зоопарк. Мама улыбается: «Хорошо, тогда я отведу тебя в McDonald's». Когда мальчик спускается вниз, папа спрашивает:

— А что планирует делать мама?

Мальчик отвечает:

— Повезёт в зоопарк.

— Тогда я отведу тебя в McDonald's, — решает папа.

На лице мальчика — искренняя радость: дважды за день McDonald's!

Простая, но гениальная идея: McDonald's — это место, которое объединяет, радует детей и становится чем-то особенным. В Казахстане тогда его ещё не было, и эта реклама усилила наше желание попробовать бургеры и картошку.

Рекламные ролики про молоко.

Именно они убедили американцев (и весь мир), что пить молоко — значит быть большим и здоровым. Мы не знали тогда, какая огромная маркетинговая машина стоит за этим, но суть месседжа уловили моментально.

Но самое сильное впечатление на нас произвела социальная реклама. Такие ролики не просто продавали что-то, а заставляли задуматься, пробирали до мурашек.

Ролик о домашнем насилии: мужчина идёт по улице, считает встречных женщин и бьёт каждую четвёртую. Это было шокирующе, даже страшно. В конце появлялся текст, объясняющий смысл: «Каждая четвёртая женщина в мире сталкивается с насилием».

Реклама о ремнях безопасности: после аварии души всех пассажиров поднимаются вверх — тихо, как дым, уходят навсегда. Но только у одного человека душа пытается взлететь, но что-то её держит. Камера опускается вниз — это ремень безопасности. Мужчина вдруг делает вдох и приходит в себя. Финальный посыл: «Пристёгивайтесь. Это может спасти вашу жизнь».

Когда мы переезжали в Испанию, в аэропорту не было связи, а у нас была долгая пересадка. Сестра нервничала, чтобы её успокоить, я открыла старые записи Каннских львов. Мы снова смеялись, восхищались рекламой, вспоминали любимые ролики. Реклама может не только удивлять, вдохновлять или продавать, но и… успокаивать.

Помимо зарубежной рекламы, у нас, конечно, была и своя — по телевизору. Помню, как я была шокирована, когда мы приехали в гости к двоюродной сестре на Украину и я узнала, что у них программы идут без рекламы. Но зато потом — полчаса сплошной рекламный блок! По мне, так лучше пусть каждые 10–15 минут делают короткие паузы по 3 минуты, чтобы можно было спокойно взять перекус или сходить в туалет, чем терпеть длинный рекламный марафон, который в итоге никто не смотрит.

Сейчас, когда я слышу, что рекламные агентства в Казахстане тоже мечтают о Каннском льве, у меня это вызывает только восхищение. Я надеюсь, что однажды и наша реклама попадёт в такие подборки финалистов — и кому-то она будет так же близка и дорога, как когда-то мне.

Мои первые читатели

Современным детям и подросткам трудно представить, что когда-то у нас не было бесконечных чатов, лент и сторис. Телефоны, если и были, то только для звонков. Позвонил — сказал главное — положил трубку. Всё.

В Испании я застала Но так как испанцы о нём не знали, подписчиков среди одноклассников у меня не было. Я общалась с теми, кто случайно меня находил или кого находила сама. Вела страницу как личный дневник — с хаотичными записями, эмоциями, смешными ошибками и радужными буквами. Тогда это было модно. Всё дышало духом эмо.

Позже, уже в Алматы, появился ВКонтакте. И да, не кидайте тапками — тогда он был для нас лучшей соцсетью. До сих пор считаю, что он самый удобный. Мы переписывались с одноклассниками, ребятами из параллельных классов, с друзьями по кружкам и хобби. Это был новый уровень общения. Мир стал ближе. И впервые у меня появились настоящие читатели. И тогда случились две важные вещи.

Первая — я получила свой первый хейтерский комментарий. Он оказался настолько сильным, что на долгие годы остановил меня от публикаций и даже мысли о книге. Кто-то написал: «Судя по тому, как ты пишешь, у тебя проблемы с головой. Тебе срочно к психиатру». Я не разбиралась в этом, да и уверенности в себе тогда не было. Поэтому поверила: раз человек так говорит, значит, он лучше знает. Значит, я действительно ужасно пишу. Значит, никто не должен видеть, что у меня внутри. Сейчас я пробовала делиться отрывками книги на Пикабу и получила тоже такие же комментарии про моё психическое здоровье, про мой уровень языка, про то, что все это написано ИИ, и не пиши больше, ты не умеешь. Если бы не положительные отзывы на книгу других людей, ну и вообще, годы работы копирайтером, когда мне за мои тексты платили, я бы в себе засомневалась. А сейчас мне просто захотелось их послать куда подальше, с мыслью, кто вы такие, чтобы оценивать меня?

Вторая — спустя годы мой хороший друг, которого я всегда считала полной своей противоположностью, вдруг признался: "Мне нравится, как ты пишешь. Я никогда не лайкаю и не комментирую, но твои тексты говорят обо мне. Это немного страшно, что ты так чувствуешь, но и в тоже время, мне становится легче, что я не один такой."

Этот момент тоже многое перевернул. Он подтвердил мой страх — я слишком откровенна. Я не понимаю, как мои тексты воздействуют на людей. Но вместе с этим появилась другая мысль, которая спряталась где-то внутри, ожидая своего часа: «А что, если мои слова могут быть полезны?» Я очень волновалась, что эта книга может задеть кого-то из моих родных, что, прочитав ее, они скажут – ну что за детский лепет тут, но этого не случилось. Все, кому я ее показывала, сказали, что читается легко, и нет отвращения.

Картина с меня ростом

В Испании, даже в небольших городках, всё пропитано духом творчества. Искусство здесь не просто часть культуры — оно живёт в улицах, зданиях, людях. Огромное влияние на испанскую художественную традицию оказали Пабло Пикассо и Сальвадор Дали. Мы посещали музеи обоих этих великих художников. С Пикассо у меня неожиданно нашлась символическая связь: у нас зеркальные даты рождения. Он родился 25 октября 1881 года, а я — 25 октября 1991-го. Мне кажется, в этом есть что-то знаковое, и я даже воспринимаю его как своего рода брата из прошлого. С Дали моя связь оказалась другой — литературной. Однажды я случайно наткнулась на книгу «Анна и Дали», прочитала её и была в восторге.

В муниципальном центре культуры можно было бесплатно посещать разные кружки. Я, конечно же, выбрала рисование. Рядом с центром находился единственный в городе магазин учебников и канцелярии. Там можно было купить всё необходимое, и качество товаров было на высоте. У меня в 2004 году был набор акварели Da Vinci!

В Испании вообще сложно найти дешёвый китайский товар — либо дорогое и качественное, либо ничего. Это, кстати, одна из причин, по которой мы уехали: жизнь там действительно дорогая, а работать эмигрантам приходилось на самых тяжёлых работах — мыть посуду в кафе, убирать квартиры или трудиться на стройке.

Мама пыталась нас прокормить, работая посудомойкой в кафе, но это оказалось слишком тяжело. Тарелки в два раза больше и тяжелее, чем у нас, руки и ноги у неё были изранены. Единственной радостью были обрезки настоящей испанской лазаньи, которые она приносила домой. Это было безумно вкусно. Кстати, небольшой лайфхак для жизни на побережье: если что-то должно быть хрустящим и сухим, лучше съесть это в первый час после открытия упаковки. Из-за высокой влажности уже на следующий день чипсы становятся резиновыми и абсолютно несъедобными.

На занятия в центре чаще всего ходили пенсионеры, и вокруг меня их было много. Это был разительный контраст с тем, как проходили занятия по рисованию в Алматы. Но они все оказались милейшими людьми, особенно один дедушка, который от напряжения во время рисования высовывал язык. Я тоже попробовала так делать, но мне спокойнее было просто сосредоточиться на рисунке.

В обычной школе объявили конкурс рисунков. Но вместо того, чтобы просто сделать красивый пейзаж, я решила поэкспериментировать. Больше всего меня тогда увлекало изучение свойств материалов, и я нарисовала закат… каплями акриловой краски, смешанной с растворителями. Сначала я наклоняла холст так, чтобы краска стекала вниз, а потом перевернула и направила потоки вбок. В результате получилось нечто в духе импрессионизма — если смотреть вблизи, то это выглядело хаотично, но, если отойти подальше, становилось видно небо, солнце, холмы и траву.

Наши конкурсные картины выставили в коридорах школы. Одноклассники смотрели с недоумением: «Что ты намалевала?» А учитель рисования похвалил… и поругал. Он сказал: «Я знаю, ты могла бы лучше и понятнее, но ты выбрала побезобразничать, вместо того чтобы показать свой уровень». Простите, профе, но мне тогда действительно хотелось показать что-то необычное.

Первого места я не заняла. Но к моему удивлению, меня вызвали к директору и вручили чек на 50 евро. Это был шок! Моя первая картина, которую купили. Я потратила эти деньги на одежду, но осознание того, что кто-то оценил мою работу, осталось со мной навсегда.

В середине года в муниципальном кружке рисования нам выдали холсты размером с наш рост и даже выше — и сказали нарисовать картину, которая будет выставлена на первом этаже центра культуры. Я выбрала скульптуру ангела-девочки, которая стояла у меня дома. Эта фигурка мне очень нравилась, и я хотела перенести её образ на холст.

Когда все закончили, наши картины сфотографировали и подготовили красивые буклеты с именами авторов. А затем наши полотна стали частью городской выставки. Это был невероятный опыт — видеть своё творчество не просто на бумаге или в классе, а на настоящей экспозиции, доступной для всех.

Возвращение

К сожалению, мне снова пришлось пережить опыт потери друзей и всего, что было знакомо и дорого. На этот раз — отпуская тех, с кем я успела подружиться в Испании: одноклассников, учителей, репетитора. Сейчас я ни с кем из них не общаюсь, но помню каждого. Спасибо, что были частью одного из самых ярких периодов моей жизни. Сны про то, что я вернулась в Испанию мне тоже периодически снятся, но это хоть полегче воплотить, чем опять пойти в 10 класс. Когда-нибудь я вернусь в наш городок и прогуляюсь по всем знакомым местам.

Учиться сразу на новом языке — испытание не из лёгких. Я старалась: зубрила слова, делала домашку, пыталась говорить. Но в какой-то момент поняла — мой мозг перегружен настолько, что я начинаю забывать родной язык. Многие русскоязычные, прожившие в Испании долгое время, начинают говорить на родном языке с трудом.

Когда мы вернулись в Казахстан, я две недели молчала в школе. Пока подберу слова — отвечать уже не нужно. Первый диктант на русском я написала странной смесью: половина букв латинские, половина — кириллические. Просто не могла вспомнить, как писать. Конечно, за этот диктант я получила «двойку» и серьёзный разговор с учительницей: «Что с тобой? Почему так?»

Полина Лазаревна часто говорила Bien — это «хорошо» по-французски, но ещё и по-испански. И мой мозг постоянно переключался на испанский. Я невольно обращалась к ней profe или profesor, а вместо обычного приветствия могла сказать: «¡Buenos días!» Если мне нужна была помощь, то вырывалось: «¡Ayúdame, por favor!» Ещё в испанском языке интересная пунктуация. Восклицательный и вопросительный знаки ставятся не только в конце, но и в начале предложения — перевёрнутыми.

Полина Лазаревна стала со мной дополнительно заниматься: я приходила к ней домой, и мы изучали всё с самого начала. Благодаря ей я смогла подготовиться к ЕНТ, и она даже сказала, что у меня есть задатки для поступления на филфак.

В Испании у меня было много практики английского, так что мой разговорный уровень значительно улучшился. У меня была одноклассница из Финляндии, с которой мы много разговаривали на уроках, а ещё я часто общалась с преподавателем английского. После поездки в Испанию французский язык неожиданно открылся мне с новой стороны. У него общие корни с испанским, и даже не изучая слова, я начала всё понимать — каждый текст в учебнике давался легко.

Основа испанского — латинский язык. Благодаря этому можно интуитивно понимать многие слова и в русском, если они образованы от латинских корней. А приставки и суффиксы помогают разбираться в значении слов.

Например, re- обозначает повторное действие: reconstrucción — реконструкция (construcción — построение, re- — повторно).

*con-/com- (совместность, объединение) + dicción (decir — говорить) = condición (условие, состояние, буквально — «совместное сказание»).

*in-/im- (отрицание, отсутствие) + posible (poder — мочь) = imposible (невозможный, то есть «отсутствие возможности»).

des- (противоположность, удаление) + conectar (con — с, nectar — связывать) = desconectar (отключать, разъединять).

В университете мне пытались привить турецкий. Я сразу сказала преподавателю: «Бесполезно, смиритесь, в моей голове напихано уже много языков, и всем им там очень неуютно». Но что-то всё же осело в памяти: arkadaş (друг), benim adım (моё имя...), hoş geldiniz (добро пожаловать). Преподаватель был из Турции, и он правда очень старался.

Но дело не в преподавании.

Дело в том, что внутри меня русский язык уже занял свой трон.

Он стал королём. Вернее, моим способом заработка и местом в жизни.

Он сказал: «Мы будем сечь словом, жечь глаголом — только дай мне пульт управления речью».

Волшебный пендель

В 10 классе мы вернулись в Казахстан, и поначалу мне было очень сложно. Хотя я вернулась в свой класс, перед отъездом я постаралась максимально отдалиться от всех, в том числе от Марины. Я думала, так им будет легче пережить мой переезд в другую страну. И вот, спустя год, я неожиданно появляюсь, как снег на голову. Точнее, как песок с пальмы — ведь в Испании снега нет. А тут ещё и классы объединили, и половина ребят меня вообще не знает.

Марина очень долго привыкала к тому, чтобы начать со мной общаться. Она действительно уже завела себе тут новых подруг и ей было комфортно в их обществе. Это были Айжан и Настя. Я часто витала в своих мыслях и слушала плеер, особо не хотелось много общаться с одноклассниками. Опять хотелось стать незаметной. На самопознании мне одноклассники писали характеристику, и Костя написал – живет в своём мире. Я подумала, ну и ладно, видьте значит меня такой.

Но всё изменилось после одного лета, когда я работала официанткой в кофейне. Я вдруг поняла, какие же мы счастливые в школе. Свободные! Свободные от боли в ногах, от тяжести подносов, от грязных пепельниц и мокрых стульев, которые нужно таскать под проливным дождём. Мы всё ещё дети и можем позволить себе просто жить и наслаждаться моментами. Тогда у меня открылось второе дыхание.

Вам когда-нибудь снилось, что вы дышите под водой? В этом возрасте мне снились такие сны постоянно. Я захожу в воду, прохожу все дальше и глубже. Это как с полетами. Ты знаешь, что в реальности ты не полетишь, но во сне ты делаешь шаг или прыжок и на долю секунду ты переживаешь, что ничего не получится, но в тебе есть уверенность, что во сне это работает так и ты полетишь.

Так и с дыханием под водой. Ты заходишь в нее, и вот на долю секунды ты думаешь - я сейчас задохнусь, ведь это нереально. Но тут же ты чувствуешь, что дышишь - у тебя появляются жабры, или ты умеешь превращаться воду в воздух, или еще что-нибудь, но ты дышишь. Делаешь вдох-выдох, изумленный, что то, что раньше тебе было закрыто, стало твоим миром.

Благодаря книге "Лавандовая комната" я узнала, что такой сон трактуется как то, что твои чувства больше не душат тебя, и ты можешь жить с ними.

Я завела блокнот со смешными историями — не просто забавными моментами, а настоящими зарисовками из школьной жизни: смешные диалоги с учителями, нелепые ситуации, курьёзные ответы на уроках. И в 11 классе он стал настоящей реликвией. Каждую неделю переходил из рук в руки, одноклассники зачитывались, смеялись до слёз, вспоминали лучшие моменты и с нетерпением ждали новых записей.

Я стала министром информации в школе. Вела школьную газету, оформляла плакаты к праздникам, придумывала конкурсы. Запустила анонимную коробочку, наподобие «вопросов » — ученики писали туда свои вопросы, а мы отвечали на них в школьной газете. Помогала организовывать мероприятия, даже придумала тест на профориентацию, который провели на одном из школьных мероприятий. Тогда же вышли мои первые статьи в детской газете «Дружные ребята» и даже интервью.

Чтобы вы поняли, насколько ответственно к этому подходила, то вот план школьной газеты лингвистической гимназии № 132.

Название: МIX.

Значение названия: аббревиатура из начальных букв, слов на пяти языках, имеющих одно и тоже значение.

Эмблема газеты

MIX

Много интересных

Many interesting

Mucho interesante

Multitude interessant

Хабарлар.

Форма: Многотиражная. Период: 2 (две) недели.

Форма: Настенная. Период: раз в неделю и посвященные празднику.

Цели газеты: Смиксовать интересную информацию на страницах нашей газеты, расширить кругозор читателей, освещать события, происходящие в нашей школе (дома) и в мире (на улице), повышение мотиваций в изучении учебных предметов, ответы на интересующие учеников вопросы. А также являемся связью между учениками, учителями и родителями.

Тематика: Мы не зря назвали свою газету МІХ, что в переводе с английского означает смешивать. В этом мире так много всего интересного и важного, а главное, что все события взаимосвязаны. Чтобы иметь полное представление о предмете, нужно посмотреть на него с разных сторон. Так что тематика у каждого номера будет разная.

Круг читателей: определенных ограничений по интересам или возрасту, мы не делаем. Читать могут все, и каждый найдет что-то нужное для него

Тираж: Первоначальный тираж составляет два номера на класс 10 номеров для учителей. В дальнейшем тираж будет зависеть от количества подписчиков

Обратная связь с читателем: Своего кабинета у нас нет, но место сбора и работы редакции является кабинет заместителя директора по воспитательной работе Валентины Васильевны.

Тип материалов: новости, рубрики, информационно-аналитические.

Из девочки-невидимки я превратилась в ту, кого знала вся школа. Каждое утро стояла рядом с директором, на меня смотрела вся смена, я проводила зарядку, а потом громко и уверенно пела гимн.

А всё почему?

Потому что я себе это позволила.

Сказала: «А кто мне запретит?»

И поняла — а никто.

Интервью со мной в газете «Дружные ребята» от 28 октября 2008 года

Министр на работе и дома

У Ани очень необычное хобби. Она любит воплощать в жизнь все безумные идеи, которые приходят ей в голову. Это она заявила, когда мы беседовали в редакции газеты. В это время у нас в кабинете как раз работали стекольщики утепляли окна на зиму. Потом, когда девочки ушли, один из них признался, что вздрогнул от этих слов. Симпатичная девчонка ему вдруг представилась таким лидером, который хочет сделать мир лучше, а людей заставить быть счастливыми.

Но Аня рассказала про «безумную идею связать золотой нитью десяток видов бумаги, чтоб написать в этой собственноручной книжке личные афоризмы и изречения, и поместить рисунки подруги. Оконщик успокоился, и, как и мы все, работники редакции, прониклись к Ане симпатией.

Анна Баркова состоит в школьном правительстве. Ee должность министр печати и информации. Так что, как и у любого министра, работы у Ани всегда по горло. Каждый день в школьной стенгазете надо написать, какие исторические события происходили когда-либо именно в этот день. Ученики до того привыкли каждый день узнавать, что же случилось в этот день много-много лет назад, что попробуй не напиши!

Но, слава богу, Аня пока справляется, хотя мечтает организовать собственные курсы, проводить тренинги, учебу для школьных корреспондентов. С надежными помощниками куда как проще делать интересную газету. Будет не только быстро делаться и разнообразно выглядеть стенное издание, но и получится объективным. Так ведь? Каждый журналист со своим мнением.

Аня очень благодарна директору школы Людмиле Петровне Бекмагамбетовой за ее помощь в организации школьного издания. Директор в 132 мажилисмен и вообще очень продвинутый и современный человек. Людмила Петровна помогла открыть школьный сайт, всегда дает мудрые советы. Так что с ней Анино министерство будет работать без ошибок и недоразумений.

А в обычной, не чиновной, а домашней жизни Аня Баркова имеет должность старшей сестры. Кстати, это не менее ответственная должность, чем министр. Ведь ей во всем подражают и берут с нее пример две младшие сестренки: одиннадцати и четырех лет.

Художники – молчат,

журналисты – борются со страхами

Когда, будучи официанткой в 10 классе, оттирала со стола липкие следы от напитков, мне пришла мысль, которая прозвучала как клятва: "Ты должна зарабатывать своим умом, а не руками. В тебе должны видеть личность, а не безликую рабочую силу. Тебя должны ценить за твои идеи, а не за то, что способна не есть, не пить и не сидеть в угоду не пойми кому."

Когда пришло время выбирать, куда поступать, я металась между тремя направлениями: туризм, журналистика и иностранные языки — английский и испанский.

Я пришла в ИнЯз, но мне сказали, что испанского там нет, только немецкий. Немецкий мне был неинтересен. Испанский я что-то нигде не нашла.

Пошла на факультет журналистики в КазГУ. Там было здорово: меня радушно встретили, провели экскурсию, познакомили с преподавателями. Но вот этот огромный размах университета, в который каждое утро ломятся толпы студентов, а автобусы чуть ли не лопаются, чтобы их в себя вместить - мне не понравился.

А потом в голову пришла ещё одна идея.

Моя тётя преподавала рисование, и я начала ходить к ней в художественную школу, готовясь к поступлению на художественный факультет КазНПУ.

Почему не Жургенова? Мне казалось, что я не дотягиваю.

Почему не КазГАСА? Там требовалась архитектурная точность, черчение, а я никогда не видела себя архитектором.

А вот на худграфе я могла продолжать делать то, что уже умела — рисовать. Четыре года художественной школы в Алматы, год в Испании — казалось, путь предопределён.

Почему-то на подготовительных курсах я назвалась другим именем - "Алена". Зачем? Не знаю. И так я провела 2 месяца, не признаваясь, как меня зовут. И я задумалась: если здесь я не могу быть собой, то где могу? Вспомнила: в школьной журналистике я не пряталась. Там я была Аней. И очень даже гордилась, когда видела своё имя в конце статьи.

Я сказал себе – «Если ты станешь художником, ты так и продолжишь молчать. Так и не преодолеешь замкнутость. Внутри тебя прячется другая Аня, которой нужно внимание, которая умеет говорить, которая любит писать. Ты хочешь спрятать её за безопасными красками? Ты дала себя слово зарабатывать своим умом, не сворачивай с этого пути.»

Наступил день подачи документов. И я, как говорится, свернула не туда. На творческие специальности документы подавались отдельно — ведь там были ещё вступительные экзамены. В тот день можно было подать на худграф…и на журфак.

И я встала в очередь на журналистику.

Как поступить на журфак

При приёме на эту специальность важно показать не только знания, но и стремление, творческий потенциал, амбиции. Нужно доказать, что журналистика — это действительно ваше призвание.

Правда, позже я выяснила, что на журфак поступают все, кому не лень, просто чтобы через полгода перевестись на другую специальность. Ведь для поступления учитывались только два предмета и творческий экзамен, а результаты полного ЕНТ не имели значения.

Но тогда я этого не знала и подошла к делу со всей серьёзностью. Принесла в приёмную комиссию папку с грамотами, которые потом забрала только на четвёртом курсе. Всё это время она лежала в сейфе, и, к счастью, я успела её найти, прежде чем её выбросили. Принесла свои статьи, готовилась к сочинению — для меня это было действительно важно.

На проверке способностей к письму я исписала три листа, в то время как остальные сдали по одному. Я подошла к теме сочинения аналитически: разбила её на части и проанализировала каждое слово. Тема звучала примерно так: «Почему я хочу стать журналистом?»

Почему? Действительно, почему? Ведь это не профессия, жизненно необходимая миру. Гораздо важнее те, кто печёт хлеб, выращивает овощи, строит дома. А журналистика — это, по сути, сплошное бла-бла. Я размышляла, почему именно мне она нужна.

Хочу. Чего я действительно хочу? Как поиск и освещение новостей могут быть полезны?

Стать журналистом. Что для этого нужно? Какими качествами должен обладать журналист?

Так я выстроила целую систему размышлений и, видимо, попала в точку: получила 25 баллов из 25 возможных. С оценками за ЕНТ у меня в сумме было 94 балла, и я была уверена, что пройду на грант.

Но меня ждало разочарование. В КазНПУ гранты начинались с 97 баллов, все бюджетные места ушли в КазГУ. Я прямо увидела эту картинку: я стою на остановке под дождём, а мимо меня на «Феррари» проезжает КазГУ и смеётся — «Вот лошара».

Не знаю, что со мной случилось, но в первые месяцы после поступления я вдруг превратилась в какого-то замкнутого гота. Коротко подстриглась под мальчика, носила только чёрное и много молчала. Наверное, я так испугалась нового.

Молчание

Сейчас я много общаюсь с заказчиками, по игре провожу созвоны, и уже не молчу. Поэтому объяснить причину замыкания и молчания я позволю самой себе из прошлого.

Есть ли для вас в мире какая-нибудь очень приятная альтернатива обычно предписываемую поведению людей? Для меня – это молчание. О, эта чудесная тишина и безмолвие в твоей душе и мыслях, взамен множества грубых аргументов, которые вылились бы на противоположенную сторону, на вашего обидчика, оппонента. Для меня было самым счастливым моментом в жизни осознать, что я не обязана отвечать на то, что меня злит. Мне просто не интересно спорить, если по-другому у меня нет сил и слов донести своё мнение. Раньше мне приходилось тратить много времени на то, чтобы подобрать слова, унять гнев, чтобы не выкрикнуть лишнего, сдерживать закипающую злость, что клокотала внутри, отравляя разум. Разве это приятно? Может ли это быть хоть кому-то полезным? Поверит ли хоть слову ваш оппонент, когда вы в гневе. Скорее всего нет, но решит, раз вы не контролируете себя, то значит все в его руках, и это он хозяин положения. Но в молчании нет соревнования, я просто отказываюсь подключаться к другому человеку и объединять наши мысли и чувства, и чтобы там ни было ещё. Я переключаюсь на то, что важно для меня, на то, что принесет больше пользы мне и всему миру. Никаких споров, только здоровые нервы и радость жизни.

Настоящая Алена

К слову, в тот год я действительно познакомилась с Аленой-художницей, но это была не я, а настоящая девушка с таким именем.

То, что одногруппники меня поддерживали, было приятно, но мне хотелось дружить ещё с кем-то. Тогда я зашла в ВКонтакте, ввела «Алматы», свой год рождения и выбрала женский пол. Начала просматривать фотографии и почти всем подряд отправляла одно и то же сообщение:

"У меня нет подруг, я хочу подружиться. Давай общаться?" Из тысячи сообщений ответила одна — Алена.

Она оказалась невероятно яркой девочкой с рыжими волосами. Худенькая и быстрая, как лисичка. Мы много переписывались, а потом впервые встретились на катке. Меня поразила её энергия — столько сил, столько слов, столько смеха!

Мы общаемся до сих пор, спустя 15 лет дружбы. Мы и расходились, и вновь находили друг друга, уже обе — мамы дочек. Прочитав эту книгу, она попросила упомянуть, как я с душой подбирала и подписывала каждый подарочек. Например, на облепиховом мыле я написала, почему мне захотелось подарить именно его Алене, и так было с каждым подарком. Она отметила, что никто, кроме меня, так не делает.

А ещё в памяти у неё надолго осталась моя рассказ о книгах "Тёмные начала", когда мы гуляли. Я так увлеченно и интересно рассказывала, что Алена, не любящая читать, сразу захотела взять их в руки и прочитать. И прочитала! Теперь эти книги — одни из её любимых.

Особенно её впечатлило, когда я рассказала, что начала ходить по улицам и изучать каждую мелочь: например, семенные коробочки от липы. Какие они на ощупь, какая их форма... Это удивило её, потому что никто из моих знакомых так не поступал — или, по крайней мере, не рассказывал об этом. Я не казалась ей странной, наоборот — для нее я была более вдумчивой, чем остальные, больше анализировала.

С Аленой мы впервые открыли для себя фестиваль FourЭ, на который я потом ездила 10 лет подряд. Из них один раз — по работе.

FourЭ

В первую свою поездку с Аленой, Костей и Димой, я узнала о себе кое-что новое. Пока я была с ребятами я была как будто их частью, ходила на те площадки, что были интересны им, делала что-то по их расписанию. Когда они захотели уехать на день раньше, я попросила оставить меня. Сказала, что готова остаться одна. На фестивале оставался брат Кости с девушкой, они были на машине, так что, если что, я могла бы уехать с ними. И мне понравилась эта свобода. Возможность побыть с собой. Узнать себя.

Первые дни Алена и Костя отказывались подниматься на холм — говорили, что там ничего интересного. Без них я всё-таки поднялась. Там оказалась зона Этно: стояли юрты, внутри проходили мастер-классы, угощали чаем с баурсаками. А ещё выше был тихий лагерь, где люди, в отличие от нас, не мерзли ночью от холода и влаги, не мучались от громкой музыки. Мы-то поставили палатку возле речки и сцены.

После ночёвки в одиночестве я проснулась рано утром — часов в пять — и увидела, как люди идут на соседний холм. Я пошла за ними. Там оказалась разминка. Мы водили хоровод, встречали солнце, пели, наблюдали за лагерем с высоты. Когда упражнения закончились, я не пошла обратно — решила зайти в яблоневый сад. Конечно, там нельзя было гулять, но было так тихо и спокойно... С детства я помнила, как удобно лазить по яблоням. Я залезла на одну как можно выше и, как в детстве, любовалась видом на город, на горы и на фестиваль. Собрав пару яблок, спустилась обратно.

Я пошла позавтракать и купить чай — ведь с друзьями мы ели только то, что привезли с собой. Я даже соблазнилась и в обед купила себе шашлык. Сначала прошлась по всем зонам, чтобы понять, что вообще предлагают. Вечером потанцевала на SunChill, посидела у основной сцены. Все, кто тогда выступал, — мои любимцы до сих пор: Ализбар и арфа, Одно Но с песнями-стихами, Иллария…

В последний день мне понравилась один шатер, и я решила больше не следить за расписанием. Всё равно половину практик я не знала, а просто сидеть в одном месте оказалось интереснее. Палатка была белая с жёлтым декором. Там я попала на мастер-класс по пению "ОМ" и поющим чашам, послушала лекцию о творчестве, делала массаж ногами другому человеку… Но больше всего запомнился женский мастер-класс.

Тогда я ещё точно не знала, что головные боли и слабость — это проявление аллергии. В августе мне особенно плохо. Надышавшись местных трав, я почувствовала себя ужасно и к пятому мастер-классу хотела просто полежать. Но ведущая подошла ко мне, подняла и сказала двигаться, что так станет легче. Я начала двигаться, как все: немного припрыгивать, махать руками… И вдруг — действительно стало легче.

С тех пор я много раз использовала этот приём. Когда становится плохо от аллергии — ни в коем случае нельзя садиться или ложиться. Это не отдых, это сигнал для организма: «Мы нашли безопасное место, можно отключаться». Но помощь не придёт. Безопасного места нет. Надо двигаться, ходить, танцевать, посылать мозгу сигнал, чтобы выводил аллерген. Хоть через дыхание, хоть через кашель, слёзы, сопли, но выгонял из организма отраву.

У меня был период, когда я целыми днями могла только лежать и не могла встать. Если не лечишь это комплексно, кучей таблеток летом и АСИТ зимой, само не пройдёт. Если по психосоматике, аллергия — это отрицание жизни, желание из неё уйти. Так что лечь во время аллергии — это сдаться.

На том фестивале я ощутила свою силу. Обратно я не влезла в машину брата Кости, но окружающие люди все время повторяла – все, что происходит на фестивале, это урок, которые покажет тебе, что ты способна на большее, что мир дает тебе много возможностей. Так и вышло. Я просто пошла по дороге с рюкзаком и палаткой, и в итоге меня подобрали люди на машине и довезли до города. Там уже на нескольких автобусах я добралась до дома. Живая и невредимая. Я понимаю, что мир опасное место, я не действую безрассудно. Но иногда так важно это ощутить, что вместо ужаса и трагедии, мир может подарить тебе добро и заботу.

Подождите, включу диктофон

Наверное, вы уже поняли, что с самого детства родители всегда спрашивали, что я хочу получить на день рождения или на праздники, и эти подарки были связаны с моим ростом и развитием.

Мои 18 лет, которые я отмечала на первом курсе, не стали исключением. Мне подарили зеркальную камеру Canon. Позже я купила диктофон с плеером в «Меломане». Я так часто после учебы заглядывала в Меломан возле Арбата, что появилась мечта — когда-нибудь увидеть свою книгу на полках. Диктофон записывал в отличном качестве, и я иногда тренировалась, записывая лекции или практики.

С камерой тоже разобралась довольно быстро — научилась подбирать оптимальные настройки для разных условий, переносить кадры на компьютер и обрабатывать их.

В каком-то фильме я увидела, что на диктофон можно записывать не только голоса людей, но и собственные мысли. Однажды я опоздала на экзамен в университете. Это была моя первая серьезная оплошность, моя первая пересдача, и, что особенно неприятно, её нужно было оплачивать. Чтобы хоть как-то успокоиться, я достала диктофон и начала записывать свои мысли. Потом их случайно прослушала сестра, сказала, было забавно.

Корпус университета

Одна из причин, почему я была готова каждый день ехать через весь город в университет, — это его здание. Красивое, с видом на гору Кок-Тобе и парк 28 панфиловцев. Весной и летом мы постоянно слышали гудки свадебных кортежей, свист, смех — жизнь кипела вокруг.

Мне казалось, что учиться журналистике нужно именно здесь, в центре города, среди живого, бурлящего квартала. Не в КазГАСА, где вокруг только студенческий городок со своей экосистемой, а здесь, где выходишь из корпуса — и сразу детская библиотека, рядом турецкое посольство, концертный зал, издательства газет, больница, музей инструментов, мемориал памяти ВОВ. Настоящий муравейник вдохновения.

Физкультура у нас проходила в парке Горького. Тогда вход был платным, но наши студенческие открывали нам двери в любое время. Мы могли гулять там хоть каждый день. А тренировки на огромном стадионе — это было волшебно. Мы знали парк изнутри: раздевалки, велотрек, трибуны, футбольное поле, беговые дорожки. Когда я гуляю там сейчас, мне хочется сказать: я видела его весь, полностью.

А ещё был парк 28 Панфиловцев. После занятий мы часто задерживались там. У мемориала нередко стояли корреспонденты и записывали опросы. Иногда мы в них участвовали. Иногда убегали. А в одном квартале от нас был Арбат — улица художников и мастеров. Можно было часами разглядывать картины, поделки, ожившие истории. Это было место, где учёба смешивалась с жизнью. Где вдохновение жило за каждым углом.

Ради этого стоило терпеть полтора часа в душном автобусе. Даже если в час пик влезал какой-нибудь пьяный мужик и лез лапать. С появлением безлимитных проездных мне стало легче — только кто-то пристаёт, молча выхожу и пересаживаюсь на другой автобус. Хоть на пять подряд, лишь бы доехать спокойно.

А потом я решила: да я же молодая и сильная, почему бы не попробовать добираться на велосипеде? Шлем, наколенники, два замка, чтобы пристегивать байк. Правда, сиденье приходилось таскать с собой — иначе его быстро скрутили бы. Ну и шлем тоже.

Подглядываю за худгафом

А ещё я не смогла отпустить из сердца худграф. Наш этаж был четвёртым, и там был только мужской туалет, а над нами, на пятом этаже, — факультет живописи и женский туалет. Каждый день это был повод подняться в мой маленький рай. Полюбоваться раковинами, заляпанными красками, вдохнуть запах масла, краем глаза поймать чьи-то картины в коридоре, увидеть перемазанных, чумазых студентов, послушать их разговоры.

Чувствовала себя иногда шпионом, художник, который притворяется, что он журналист. Иногда было грустно. Но я напоминала себе: это мой выбор. Пять лет моей жизни я уже отдала рисованию. Но это не прокормит меня в будущем.

В подвале нашего корпуса учились ремесленники — те, кто работал с тканью, кожей, металлом и деревом. Их окна были закрыты чёрной тканью, но, если заглянуть в щёлочку, можно было увидеть, чем они занимаются. Я обожала так подглядывать, наблюдать за их работой.

Центральным корпусом худграфа было отдельное здание позади нашего корпуса — одноэтажная старая постройка с резными деревянными узорами и крышей со шпилем. Из-за этого студенты называли его просто «Деревяшка».

А ещё в главном корпусе, где мы учились, был музей. Там выставляли лучшие работы студентов, а иногда — ценные картины и музейные экспонаты. Смотрительница не слишком любила, когда мы туда спускались, но мне нравилось, и я часто приходила туда одна.

Мой дядя – корреспондент

На первом курсе среди наших первых преподавателей была женщина, которая знала и работала с моим дедушкой, Николаем Коломыцевым. Он умер, когда мне было примерно восемь лет, поэтому я его почти не помню. Но знала, что он работал в газетах и долгое время был в журналистике. Мама говорила, что, поступив на журфак, я почтила его память и продолжила его дело.

Преподаватель в университете, Светлана Филипповна Юнусова, сказала, что работала с ним в газете «Доживем до понедельник» (Начнем с понедельника.) Хочу покаяться: я постеснялась расспрашивать преподавателя о нем. Постеснялась даже проявлять активность на её занятиях — вдруг подумают, что я хочу выделиться? Но однажды, на маленьком листочке из блокнота, я написала ей:

"Мне очень нравятся ваши лекции, но я стесняюсь показывать это, чтобы не выглядеть задроткой." И незаметно подкинула записку на её стол.

Курсы по журналистскому расследованию

Одним из самых запоминающихся событий стали трёхдневные курсы в КИМЭПе по журналистскому расследованию. На тот момент я была увлечена сериалом «Обмани меня» и всерьёз пыталась доказать опытным журналистам, что уличить вора, обманщика или преступника можно исключительно по его мимике. Мне казалось, что, если внимательно следить за микровыражениями лица, можно безошибочно определить, кто лжёт, а кто говорит правду.

Журналисты терпеливо объясняли мне, что расследовательская журналистика — это прежде всего работа с фактами, документами, источниками. Что без доказательств любое наблюдение за поведением остаётся лишь догадкой. Тогда мне казалось, что они просто недооценивают силу невербальных признаков.

Спустя время я узнала, что направление, которым я так увлекалась, действительно существует. Оно называется профайлинг, и специалисты в этой области помогают выявлять ложь, анализируя мимику, жесты и поведение человека. Сегодня этим инструментом активно пользуются не только в криминалистике, но и в бизнесе. Например, HR-менеджеры обучаются профайлингу, чтобы эффективнее считывать кандидатов на собеседованиях.

Выходит, и я тогда была не так уж неправа — просто не знала, как применить эти знания в правильном русле.

Но что я точно для себя вынесла: у меня не хватило бы духа и сил, чтобы выбрать путь журналистского расследования. Я не борец. Я слишком остро переживала каждую историю, слишком глубоко пропускала через себя каждую трагедию. Я плакала, когда нам приводили примеры сложных дел, когда рассказывали о жестокости, несправедливости, боли людей.

Жизнь — сложная штука. И я поняла, что хочу пробиваться в ней с помощью позитива. Не разрушая себя, а создавая что-то, что даёт людям поддержку, веру и вдохновение.

Преподаватели

Я благодарна каждому преподавателю, который сыграл свою роль в моем становлении.

Чинара Алимхановна Сабитова — наш классный руководитель. Заботливая и мудрая, она делилась своим опытом, проводила для нас Cashflow и всячески мотивировала развиваться.

Татьяна Васильевна Шевякова — благодаря ее урокам я укрепила свои аналитические способности и научилась выражать мысли четко и логично.

Сагдат Сагандыкович — преподаватель, с которым связана одна забавная история. В университете я возобновила свое давнее хобби — записывать диалоги и ситуации со студентами и преподавателями. Однажды на занятии ему это не понравилось — он решил, что я пишу на него жалобу. Я ответила: «Это ваши комплексы мешают вам увидеть, что это просто истории».

Досан Баймолда Адильбеков — научил нас глубже понимать текст и видеть за словами смысл.

Гульнар Еркеновна Омарова — специально давала нам темы, которые невозможно было просто найти в интернете. Я была единственной в группе, кто готовил доклады на такие темы, и именно тогда я научилась искать информацию, комбинировать разрозненные данные и превращать их в нечто новое. Это стало ключевым навыком в моей работе.

Татьяна Михайловна — преподаватель, которая навсегда осталась в нашей памяти под прозвищем «Мамо». В те годы была популярна украинская песня «Мамо, а ти ж мені казала», и наш одногруппник Саша начал так ее называть. Забавно, что она действительно была мамой нашей одногруппницы, но та вскоре перевелась. А для нас Татьяна Михайловна навсегда осталась Мамо на все четыре года учебы.

Как я переводилась в Туран

После первого курса половина группы ушла в Туран. Я подумала: «А вдруг и мне стоит? Там, наверное, лучше». Я поехала туда, посмотрела. Маленький корпус. Добраться туда ещё сложнее, чем в мой текущий ВУЗ. Разница в предметах огромная, значит, нужно сдавать кучу дополнительных экзаменов. А за каждый экзамен ещё и доплачивать. Всё это осознав, я испугалась и захотела вернуться обратно. Вот только заявление на перевод уже было подано.

Я сижу в кабинете ректора, мама выбила для меня встречу, а я умоляю взять меня обратно. Если в мире и существует абсолютно бесполезная суета, то это была она. Но самое интересное случилось позже. После второго курса нас просто закрыли. Всё. Университет не прошёл аккредитацию, и нас распустили. И вот теперь я действительно могла пойти куда угодно. А я уже тогда хотела уйти в психологию.

Но тут появляется астролог. И говорит: «Раз начала тут — надо и заканчивать». И я послушалась. Сейчас я жалею об этом. Звёзды не должны решать за нас, что выбирать. Это наш выбор, наша ответственность. Но в тот момент я верила, что есть некая предначертанность.

А ещё… был один момент, который сильно на меня повлиял. Я поступила в университет в 2009 году. Конец света был назначен на 2012-й. На дворе уже 2011-й. Я сижу и думаю: «Ну ладно. Остался год. Скоро комета разнесёт Землю на куски. Какая разница, где учиться». Я правда в это верила. Поэтому не искала, не пробовала, не выбирала.

Пожалуйста, если вы сами так думаете или видите, что кто-то в это верит — приложите усилия, чтобы вытащить человека из этой ловушки. Будь то кометы, рептилоиды, аннунаки или переход в «новые вибрации» — в первую очередь надо крепко стоять на ногах, понимать себя и уметь зарабатывать.

Рекламой заниматься стыдно

Долгое время я стеснялась и не хотела, чтобы мои преподаватели из университета или одногруппники знали, что я занимаюсь копирайтингом.

Какого-то строгого запрета у нас не было, но в воздухе витало ощущение "неблагородности" коммерческой журналистики. Преподаватели говорили, что журналистика — это правда, расследования, защита людей. Что настоящий журналист должен разоблачать и бороться, а не продавать.

Я даже слышала мнение, что журналисты и пиарщики "враждуют". Журналист ищет ошибки компании и освещает их, а пиарщик, наоборот, защищает её имидж и старается преподнести всё в выгодном свете. Это ощущение, что я занимаюсь чем-то "недостойным", оставалось у меня вплоть до первого года фриланса. Когда я уже поработала на фрилансе, меня пригасили на собеседование в журнал о полиграфии. Отправила примеры своих свежих работ. В ответ услышала: "Ну, это же не журналистика. У вас нет опыта написания статей." И меня снова откинуло назад. Получается, сколько бы я ни училась на журфаке — журналистом я так и не стала?

Иногда я задумываюсь: а не проще ли было сразу пойти на филологический? Так хотя бы меньше вопросов было бы ко мне — кто я и чем мне должно быть стыдно заниматься, а чем нет. Но скорее всего, это моё личное мнение, и это именно то, как я сама хотела слышать слова и воспринимала мир. Потому как мои истории о практике покажут вам, что журналистика и реклама шли рука об руку, и одно без другого не может существовать.

Практика

Газета «Вечерний Алматы»

Я писала о событиях, которые формируют атмосферу мегаполиса: от культурных мероприятий до социальных инициатив. Одним из ярких эпизодов стала статья о хоре ветеранов — не просто заметка, а тёплый, человечный рассказ о людях, для которых творчество стало способом сохранить энергию жизни. Этот опыт научил меня видеть личное в общественном, рассказывать так, чтобы даже серьёзная тема звучала тепло. В этом и заключается суть хорошей рекламы: найти то, что тронет.

Журнал «Выбирайка»

Работа в «Выбирайке» —подбирала афиши и события в городе, искала актуальные мероприятия в социальных сетях (ВКонтакте, Facebook), чтобы читатель всегда знал, куда пойти на выходных. Параллельно проводила мини-интервью по теме номера: 3–4 героя, разные взгляды. Гороскопы — ещё одна рубрика, где важно было соединить лёгкость слога с точным психологическим посылом. Также делала еженедельные обзоры новых фильмов, сериалов и книжных новинок. Честно скажу, многие из этих задач напоминали мне мечту — когда-то я представляла себя в редакции Elle. Главный редактор — Максим Онучин, человек, который тонко чувствовал стиль и всегда требовал профессиональной чёткости. Каждую задачу нужно было превратить в короткий, яркий и полезный текст. Я училась писать в темпе, адаптировать стиль под формат, удерживать внимание с первых слов. Точно так же сегодня я создаю рекламные тексты: цепляющие, живые, чёткие.

Журнал «Интерьер»

В этом проекте я работала с визуальной и дизайнерской повесткой. Моя задача — находить интересные новинки в мире интерьера и формировать из них подборки. Текст должен быть не просто красивым, а уместным и полезным. Как в рекламе: вдохновлять, но оставаться конкретным, эстетичным, но говорить о ценности.

Телеканал СТВ

Работа в новостной редакции СТВ стала настоящей школой оперативной журналистики. Я была частью команды вечернего выпуска новостей — выезжала на съёмки с микрофоном и оператором, записывала репортажи «с места событий», брала короткие комментарии, ловила живую эмоцию. На основе отснятого материала писала текст для озвучки: чёткий, информативный, выверенный по хронометражу. После согласования с редактором — озвучивала сюжет в студии. Этот опыт сформировал во мне навык писать быстро, точно и «в голос». Я научилась создавать тексты, которые хорошо звучат — навык, который позже стал бесценным в копирайтинге, особенно при написании сценариев и текстов для видеоформатов.

А ещё мы снимались в рекламе ресторана, нам накрыли вкусный стол, мы должны были есть и разговаривать на камеру, потом танцевать и петь караоке. Такой опыт пригодиться мне, потому что в SMM я тоже буду моделью для некоторых заказчиков.

Искать повод для статей вокруг себя всегда

Конечно же, как и в писательстве, в журналистике главный совет — чтобы стать журналистом, надо писать, писать, писать. Точно так же, как в художественном искусстве — рисовать, рисовать, рисовать всё, что видишь вокруг. В художке — пленэр, в журналистике — сбор информации повсюду: в автобусе, в парке, в магазине. Каждое слово, жест, случайный разговор могут стать частью будущей статьи.

В то время я это и понимала, и не понимала. В последующем мне стало куда понятней именно занимать рекламными текстами и для бизнеса. Все четко – что написать, для кого написать, с какой целью. Для меня очень важный показатель — насколько я способна читать книги и петь. Если я не могу делать ни того, ни другого, значит, я настолько подавлена, что вряд ли смогу написать что-то стоящее. Это своего рода индикатор моего состояния.

Чтобы написать эту книгу, мне понадобились встречи с разными интересными, надёжными взрослыми. Людьми, которые выслушали мои мысли и чувства, поддержали меня. Сказали, что я нормальная. Что то, что я хочу сделать, — это хорошо. Только взрастив эту внутреннюю уверенность, я смогла сесть за книгу.

Думаю, со статьями работает также, с журналистикой, ты внутреннее должен быть уверен в себе, что то, как ты напишешь и что ты напишешь будет интересно кому-то прочитать. Когда ты студент, нигде не работал и не получал за статьи деньги тебе кажется, что никому ты не нужен, а деньги платят только за статьи, которые отвечают интересам спонсоров и владельцев газет.

Я себя больше нашла в копирайтинге, где я четко увидела кому я нужна, сколько я стою.

Закольцевались

Вот мы и дошли до момента университета, когда впервые начались сны с возвращением в школу

Текст из моего дневника 30 июля 2014 года

«Я бы хотела стать писателем. И это не какой-нибудь каприз. Я просто с детства знала, что этого хочу. Как бы безграмотно я не писала, это никогда меня не останавливало.»

Эта книга — не глобальный проект, а личная история. Некоторые книги создаются для узкого круга людей и остаются там, потому что выполняют свою задачу. Они находят тебя в нужный момент — не потому, что популярны, а потому, что именно сейчас тебе нужна эта история.

Иногда кажется. что если писать книги, рисовать картинки, снимать фильмы - то только как в Голливуде, только на всю планету. У меня это вызывает только ассоциации со злодеями. которые кричат: "А теперь я Властелин мира!". В то время как герой, защищает свою любимую, семью или свой город. Творчество может быть не только для себя, и для славы, все или ничего, оно может быть более направленно и более полезно от этого.

Копирайтеры это понимают в первую очередь. Цель копирайтера - всегда поразить свою аудиторию. Просто аудитория заказчика, она не персональная, ты их не знаешь. А в своем творчестве ты можешь выбрать конкретного человека. Как пример, чтобы вы поняли, некоторые популярные песни были написаны, как признание любви девушке. И они работают дальше, песня не писалась для всех девушек на свете, а для одной конкретной.

У меня пришло ещё сравнение с шаманами, рассказывающими свои истории у костра. Как в аватаре Аанге, когда дедушка рассказывал про летающих людей на планерах у костра и этим он зарабатывал. Он рассказывает эту историю каждый вечер путникам, но его задача рассказать, чтобы было интересно слушать именно этим людям, именно сейчас, чтобы они заплатили деньги. Он может менять темп повествования. факты и выводы. Больше гибкости и импровизации.

Я благодарна вам за то, что вы дочитали воспоминания о детстве до конца, ведь каждый момент был важен для меня. Теперь, после всего прочитанного, у вас есть возможность самостоятельно решить, кем была Анчоус, какое значение она имела и какие тайны скрывались за её образом.