Кто ты?

Это было туманное утро. Я вновь проснулась с чувством ярко выраженной прострации. Я настолько не понимала, что происходит, и не могла собраться с мыслями, что чувствовалось «острой холодной сталью» на языке беспокойство.

У меня бывало такое из-за переутомления, но не так, как в это злосчастное утро.

Кофе я не пью с самого детства, а чай начал «стучать в двери» нервной системы только после третьей кружки.

Я лучше бы выпила бокал вина, но надо было идти по делам и потом встречаться с бабулей, которая приехала в гости к родителям в квартиру, а она не любит, когда от меня пахнет алкоголем.

Надо было проверить социальные сети и принять бодрящий душ.

Я ещё раз для себя уяснила, что общение в сети — это пустая трата времени и сил, особенно когда каждое утро там нет ничего интересного, кроме пары сообщений от подруг и сестры. Рабочую переписку я даже не считаю за разговор — сухо, скупо, по делу, пара шуточек, на которые надо отвечать взаимностью или смайликами, в которых отсутствует напрочь юмор. Именно поэтому я без интереса пролистала уведомления о сообщениях и, не увидев ничего важного, отбросила телефон в сторону, на покрывало.

Это утро было ещё и холодным… Казалось, что туман на улице просачивается в мою небольшую квартиру, которую нам с мужем подарили родители на свадьбу.

Не хватало его объятий. Хотелось, чтобы кто-то был рядом, но он уехал ещё ранним утром и вернётся вновь за полночь и уснёт без задних ног.

Сообщение от него — «С добрым утром, чудик» — и приготовленный остывший завтрак у микроволновки с запиской — «1:30 не спали» — поднимали настроение, но чувство холода не уходило.

«Хах… Минута тридцать… Не такая уж и криворукая» — бубню я скидывая пижаму .

Отсылка на то, что я недавно сожгла кастрюлю, отвлёкшись на просмотр видосиков на телефоне, была хорошей шуткой, но не четвёртый раз за неделю…

Душ, чай, завтрак и то, что нельзя делать, когда твоя жизнь отлажена как часы, — нарушать правила и распорядок…

Нарушением правил было ради интереса заглянуть в заваленный счетами и рекламками письменный ящик, в который давно уже никто не заглядывал, имея возможность всё посмотреть в электронном виде.

Я только начала считать себя счастливой, но всё же утро было очень холодным…

Руки тряслись…

«Почему меня это так волнует? Мы не виделись с ним десять лет. Почему он снова появляется в моей жизни, и я снова плачу?» — пронеслось в тот день в моей голове и со звоном в ушах и слезами на глазах застряло в глубине разума, как заноза, которую невозможно достать.

«Здравствуйте, Элисон. Нам неприятно сообщать вам эти известия, но ваш знакомый Лестор скончался прошлой ночью. Мы бы вас не беспокоили, но он составил список тех, кого хотел бы видеть на своих похоронах, и вы в нём. Он был похож на параноика в последние недели, и список тому подтверждение. Мы понимаем, что это всё странно. Если вы не приедете, мы поймём. Приглашаем вас на похороны».

— Приглашают они…! Не приеду! Хотя… куда я денусь?! Чёртов козёл.! — рыдала я на всю парадную.

Настроения не было ехать на общественном транспорте после таких известий. Не хотелось видеть людей. Я не понимала почему, но они все меня раздражали своей жизнью в глазах и радостными улыбками.

Благо таксист молчал и не донимал меня глупыми расспросами.

Я пыталась вспомнить его лицо, но это получалось смутно — столько времени прошло. Говорят, что между людьми существует тайная связь, нить, которая связывает всех в большую энергетическую паутину. Так вот, этот чёртов демонюга с белыми волосами был не нитью, а проклятым всеми известными силами и им в том числе канатом.

Когда он снился мне, мне казалось, что он по-настоящему приходил и с улыбкой стоял и смотрел, как я сплю. Даже поправленное выбившееся одеяло, которое я сама приучилась сквозь сон подтыкать под себя, я сваливала на его незримое присутствие.

Это была не любовь. Мы по-настоящему друг друга не любили, это было что-то странное. Он — существо из тёмных уголков мира с чистой душой, которое почему-то посмотрело на меня и назвало ангелом…

Я не вспомнила лица, но вспомнила, почему я его называю демоном — он очень хороший человек, хоть по нему и не скажешь…

Его поведение и вечное ребячество, из-за которого он вечно висел на волоске от смерти или тюрьмы, не давали этого увидеть, но он был не идиотом или глупцом, кем его многие считали.

Он был настоящим мужчиной. Темпераментным, злым, добрым, чувственным, психопатом — он был всем. И это «все» в нём не помещалось.

Он называл это биполяркой, но я понимала, что его разуму скучно в его теле, именно поэтому он каждый день разный. Он даже голос менял и манеру общения, разговаривая с разными людьми, чтобы не пускать в душу и чтобы его не видели настоящим.

Он демон, потому что я не могу сказать, что он ужасен, как бы он плохо ни поступал, потому что это он, а я не привыкла к тому, что не могу трезво анализировать ситуацию…

Он демон, туманящий рассудок. Даже сейчас, пытаясь вспомнить хорошее и плохое, что было, вспоминаю хорошее и вижу перед собой его размытое лицо, которое по-прежнему не могу вспомнить, и яркие белые волосы, въевшиеся в память.

Вечер с семьёй я не помню. Он пролетел за ковырянием в тарелке и периодическим всплыванием из пучины раздумий на ярко выраженные фразы родителей.

Я не кому не сказала в чём дело. Я старалась играть безмятежность. Надеюсь, у меня это получилось.

По возращению домой я сидела и смотрела в одну точку, сосредоточенную на центре телевизионного экрана, на котором бесконечно переключались картинки каналов и видео с интернет-ресурсов. Мой палец без устали их переключал. Я не могла выбрать, что посмотреть, чтобы отвлечься, но эта непостоянность напоминала снова о нём.

На часах была полночь, а я так и сидела в пальто, в шарфе и в ботинках напротив телевизора и даже не слышала, как ко мне подошёл сзади Олег.

Олег приобнял меня, и я почувствовала то, чего мне не хватало весь день — тепло и радость, но этот чёртов холод…

Холод не ушёл, он сменился на недоверие, а оно пыталось растолкать надежду.

— В чём дело, мышонок?

Я протянула письмо, которое всё это время лежало на кофейном небольшом столике.

— О-о-о-о, мышонок…

Он снова меня обнял и поцеловал.

— Это кто-то важный? Родственник? Почему я о нём никогда не слышал?

Передо мной был человек, который стал мне лучшим другом и самым дорогим человеком после родителей, но я не могла ему объяснить, кем он был.

— Ну… Это друг детства. Мы раньше гуляли вместе, время проводили. «Это очень грустно…» — протянула я, а в голове прозвучала тупая шутка и запах сигарет, которые он обещал бросить.

— Поедешь? Если да, то нужно поторапливаться. Дата похорон послезавтра. Повезло, что письмо вообще так быстро доставили, зная нашу почту, и повезло, что ты именно сегодня залезла в ящик и его нашла. Ты ведь обычно туда не заглядываешь.

«Действительно — повезло… Это всё он. Демонюга. У него не бывает ничего случайного», — подумала я и, прикусив нижнюю губу, заплакала.

Телевизор, который наконец определился с выбором фильма без моего нервного участия, на фильме про вампиров выдал ещё одно совпадение, от которого я в момент успокоилась и маниакально уверенно в себе посмотрела на Олега.

«Вампиры — бессмертные, дорогуша…» — сказал слащавый актёр и моментально стал самым ненавистным и ужасным актёришкой в моих глазах. Но он дал мне прибавку энергии к сомнениям и к уверенности. Я была целеустремлённая как никогда. Я хотела поехать и посмотреть напоследок в эти голубые, как небо, обжигающие глаза и убедиться, что это правда.

Мой муж — понятливый человек и крайне заботливый, возможно, поэтому я его и выбрала. Именно поэтому, когда я проснулась он ждал меня на кухне с завтраком, а в коридоре ждали собранные чемоданы.

Этот негодник Лестор даже не мог в нормальном городе поселиться… Жил в глуши, до которой можно было добраться только на самолёте и двух автобусах с пересадками.

Я была рада, когда зашла в самолёт и понимала, что мы летим к нему. Хоть он был мёртв, но внутри меня всё трепетало. Я так надеялась, что это неправда, а самая большая авантюра в его жизни. Мне было радостно, и наконец пропал холод, и я не понимала почему.

«Я капитан полиции Леонид Эхтер, и сегодня мы обнаружили самое странное тело в моей жизни…»

Седьмое октября — самое странное, как бы это ни звучало, тело, которое нам приходилось находить за пятнадцать лет службы в полиции.

Ухоженный молодой человек в наряде, присущем молодёжной субкультуре: кожаная куртка, высокие ботинки, штаны с огромным количеством карманов.

Про мужчину нельзя было сказать, что он из молодёжи. Судя по документам, найденным при нём, ему было тридцать пять лет, а это возраст, в котором всё общественное уходит на задний план, все стремятся к семейной жизни, но, видимо, его это обошло стороной.

Странно на самом деле было не то, как он выглядел, а чистота одежды и записки с пожеланиями после смерти, найденные при нём. Этот параноик как будто знал, что умрёт, и пришёл в лес, как раненое животное, помирать, одев то, что валялось в шкафу на«чёрный» или радостный день.

Причина смерти также странная — остановка сердца. Это делало из него не просто параноика, а пророка, который всё предсказал и просчитал.

Странности на этом не закончились.

После опроса жителей дома, где он проживал, и в целом жителей городка, благо город небольшой, оказалось, что никто не знает, что это за человек и откуда он появился. Только лишь паспортные данные раскрывали тайну личности и говорили, что мужчина уже около пятнадцати лет проживает в городе и купил квартиру в доме, в котором о нём ничего не слышали.

Соседка, которая подала заявление на пропажу мужчины, приходившая каждый день и помогавшая парню с редактурой и правкой текстов для его проектов, также пропала после начала поисков.

Она говорила, он популярный поэт и писатель и неплохо ей платит, поэтому ей надо найти его, как своего работодателя. В квартире не было найдено ни черновиков, ни упоминаний о деятельности или существовании такого писателя.

Мне даже начинало казаться, что я сам себе всё это выдумал…

О нём никто не слышал не только в городе, а и на всей планете, но или все умело притворялись. Завтра намечены похороны, но до сих пор никто не пришёл опознать тело, нарушая все дозволенные сроки, вынуждая похоронить в самом неприглядном месте за счёт государства.

Параноидальный список, как ни странно, пригодился. Мы разослали всем, кто был в списке, новость о смерти парня, но по-прежнему не последовало ни от одного человека в списке ответа.

Единственные, кто сидел у морга уже неделю, невзрачные типы. Они ждали подтверждения личности, как никто другой. Они были растратчиками, которым парень задолжал нехилую сумму денег, и, похоже, родней врагов, коими они являлись, у умершего не было никого.

Сумму долга покрывала страховка на случай несчастного случая. Но для этого необходимо было на сто процентов быть уверенным, что умерший именно тот, за кого его принимают. Поэтому мужчины портили желудок булками из соседней забегаловки и, сменяя друг друга, терпеливо ждали.

Интересно, что он за человеком был, что ни один близкий не объявился…

Я сидел и пил кофе этим утром возле морга на скамейке напротив той, на которой сидели и дружно смеялись ростовщики, когда к моргу подъехало такси.

Стройная девушка лет тридцати, сопровождаемая здоровым пареньком с ранними залысинами или плохим парикмахером, возможны были оба варианта, дали всем надежду, поднявшись по ступенькам и открыв надоевшую своим скрипом за эту неделю дверь.

Вышел врач и помахал мне, призывая пройти внутрь.

Возникла тишина на площадке возле морга. Все ждали чуда, как подарков на рождественском утреннике.

***

Мы оставили вещи в отеле и позвонили по номеру, указанному в письме. Трубку взял молодой полицейский и почему-то удивился, что мы приехали.

«Это крайне неожиданно, что вы приехали, но мы вас заждались», — сказал мужчина и в торопях назвал адрес и сказал, что тело ещё никто не опознал. Удивлялись все, но не я. Я не ждала ничего простого от этого человека даже после смерти.

Мы добрались до морга на такси, я второпях замазывала тональным кремом синяки под глазами, как будто на опознании кто-то смотрит на внешний вид… Но мне было комфортней быть красивой, чтобы никто не видел моей слабости, а главное — он.

Мрачные типы, как обычно, сопровождали его повсюду. Вот и сейчас стоило нам выйти из автомобиля, так сразу же в глаза бросилась весёлая компашка коренастых парней в чёрном.

Он… Это точно был он. Ухоженный и чистый. Он как будто вовсе не постарел. Время не прибавило ему ни одной морщинки. Хоть ему до седины и признаков старости было далеко, но он выглядел так же, как и в последний день, когда мы с ним виделись. Я наконец вспомнила и смогла представить его лицо.

Врач пошёл позвать кого-то, а я не теряла надежды.

«Поднимайся, чего разлёгся, медведь», — прошептала я ему на ухо, наклонившись. Но это было всё взаправду.

Тот, кто называл себя всю свою жизнь бессмертным, был пойман гонцами жнеца…

— Здравствуйте. Я капитан полиции Леонид Эхтер. Пожалуйста, скажите, вы узнаёте мужчину, тело которого лежит перед вами на кушетке?

— Да. Я узнаю. Это Лестор Бендикт. Мой друг детства.

— Хорошо. Большое спасибо за вашу помощь. Скажите, а кем он был, что никто из близких не пришёл? Женщина, объявившая о его пропаже, сказала, что он писатель.

— Всё верно. Он писатель. Только пишет очень странные вещи. Из-за этого, наверное, знакомых и не осталось. Извините. Мне нужно на воздух.

«Ещё и писатель… Когда же твоя многогранность иссякнет…», — подумала я и поспешила прочь из этого тесного помещения, которое начало давить своими стенами, даже несмотря на отсутствие клаустрофобии.

Полицейский вышел за нами следом и махнул странным типам в чёрном. Те радостными восклицаниями восприняли фразу «это он!» и, запрыгнув в машину, уехали.

«Какое всё вокруг тебя странное…» — я мысленно разговаривала с ним, будто бы думала, что он ответит.

Завтра похороны. Я не уверена, что хочу на них идти, и я не пойду. Земля — это не место для него. Его место — космос. Я не хочу смотреть, как его засовывают в ящик.

Я отправила мужа проконтролировать похороны, сама осталась в номере. Я всё же дорвалась в тот вечер до бутылки вина.

Прощай, божественный демонёнок…