Кто войдёт на Поляну?

I

Курсор на дисплее неожиданно замер, прозвучал предупредительный сигнал и вспыхнула ярко-зеленая надпись, приглашающая "уважаемого Мистера Брайтона к ежемесячному посещению Поляны". Джордж Брайтон чертыхнулся и встал. Работать дальше не было никакой возможности – блокировка будет снята только после возвращения, когда он сможет предъявить магнитную карточку с пометкой о посещении Поляны.

Проклятые фанатики! - думал Брайтон переодеваясь, - чем трубить на всех углах о деградации общества, лучше бы просто не мешали людям работать. Ну ничего, на следующих выборах он уже не поддастся ни на какие уговоры "зеленых". Хватит! Теперь его кандидатом будет тот, кто знает, каково это – влезть по уши в решение сложной задачи, и когда уже вот-вот, когда тебя уже почти что осенила блестящая догадка, вдруг хальт! – включается эта идиотская блокировка, и пожалуйте прогуляться! Да его бесит зеленый цвет одной этой надписи, а не то что Поляны, где всё окрашено в этот омерзительный цвет. Как будто нельзя подобрать организмы с другими цветовыми решениями.

Ведь есть же спокойные фиолетовые и голубые тона, так нет же, эти упрямцы и слышать ничего не хотят! Тычут в нос законами своего идола, Мак-Коллинза, который видите ли открыл когда-то, как спасти человечество. Посмотреть бы, как бы он открыл свои законы, если бы ему каждый месяц блокировали компьютер!

Ну хорошо, - все еще злился Брайтон, переходя с шестнадцатого яруса на скоростную дорожку, - ну допустим, как-то на подсознание может это и действует (хотя скорее отрицательно!), но вот скажите, какого же черта надо являться туда лично?! Почему нельзя просто вывести всю эту зеленую какофонию на экран? На два, на сто экранов, черт возьми! Мы же нормальные люди, нам не надо тыкать пальцем в предмет и объяснять, что этот предмет есть на самом деле. Мы же научились, слава Богу, общаться друг с другом не тыкая друг друга в нос и не теребя за рукав, и не держась за пуговицу. Не сразу, но додумались же!

Ведь что самое ценное в человеческом общении по видео? Тем, что его всегда можно отключить!

Почему, ну почему здесь так нельзя? Нет, тут видите ли надо сидеть среди всего этого, слушать, смотреть, считать минуты, когда эта медленная пытка закончится, и можно будет снова идти и спокойно работать. Где уж там спокойно! – Брайтон соскочил со скоростной дорожки и, пройдя по ярусу, оказался перед прозрачным куполом Поляны. Вложив свою магнитную карточку в пропускное устройство, он четыре секунды нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Когда двери наконец отворились, он громко и язвительно поблагодарил неизвестно кого, потом, чуть потише, послал его же подальше, и только после этого вошел. Двери позади бесшумно закрылись, и он оказался один на один с Поляной.

Здесь все было как всегда. Здесь вообще, сколько он помнил, никогда и ни черта не менялось. Деревья росли на своих прежних местах, трава была все такой же высокой и сочной, а ленивый ветерок все так же колыхал странные, если не сказать покрепче, запахи, так сильно отличающие воздух Поляны от чистейшего кондиционированного воздуха в зданиях.

Брайтон знал Поляну вдоль и поперек. Он исходил ее всю еще во время первых посещений, когда он только переехал со Станции на Материк. Он знал, что примерно в четверти мили (а точнее в четыреста двенадцати шагах) на севере есть огромный старый дуб, которому столько лет, что сперва хотелось ему поклониться в знак почтения, а уж потом начать пилить.

Он знал также, что налево, в небольшом овражке, поросшем лещиной, есть нора, и если затаиться и немного покараулить, то можно увидеть, как из нее вылезают один за другим маленькие и поначалу смешные лисята, тщательно принюхиваясь, прислушиваясь и приглядываясь ко всему вокруг. Или волчата. А может это были барсучата, Брайтон точно не помнил кто именно, но их было неизменно четверо.

Еще в восьмидесяти трех шагах от овражка был родничок, бьющий из-под камней звенящей струйкой. Раньше Брайтон бывало хаживал к нему, пока однажды не наткнулся там на здоровенную скучающую жабу, которая нагло и неуклюже свалилась в ручей, завидев его, и сделала задними лапами такой жест, будто хотела отпихнуть его, Брайтона, назад к воротам. Он еле сдержал себя тогда, вовремя вспомнив, чем грозит ему нарушение Пяти "П" (Правил Поведения При Посещении Поляны). А то бы долетела эта жаба до стенки купола, черт бы ее побрал!

Брайтон знал, что у восточного края есть заросли колючего кустарника с красными терпкими ягодами. Но он давно уже туда не ходил. Он вообще никуда не ходил. Он просто садился каждый раз под эту березу и тупо смотрел на Поляну, оцепенело слушая жужжание пчёл над цветочным ковром. И ждал окончания сеанса. Больше тут нечего было делать, так как по непонятным для Брайтона причинам пытаться сосредоточиться, просчитать варианты решений, да и просто подумать о работе здесь не удавалось. Как будто мозг тоже был заблокирован этим зеленым однообразием. И было тоскливо, и уныло, и слегка портилось настроение, и лишь когда дверь этой получасовой тюрьмы снова отворялась за спиной, а потом так обнадеживающе затворялась, отсекая от тягостного пейзажа на целый месяц, Брайтон стряхивал оцепенение. Он снова чувствовал себя Человеком и спешил назад, к своему уютному боксу номер 1014, где все было продуманно, функционально, каждая деталь интерьера имела свой строгий и однозначный смысл, и можно было с удовольствием работать или с удовольствием отдыхать. Или соединиться по видеоканалу с кем угодно и обсудить что-нибудь действительно интересное – да хотя бы последнюю серию трехмерного супербоевика про Сельванцев с Крайса 817- зет!

На сей раз, вернувшись домой, Брайтон решил связаться со своим приятелем Генри Хьюзом в надежде развеять неприятное впечатление от посещения Поляны. Брайтон коснулся клавиатуры, и его компьютер, запросив компьютер Хьюза, мгновенно доложил, что:

- они не общались друг с другом 12 дней;

- это на 4 дня больше установленного для них психоаналитиками минимально допустимого перерыва;

- информации о том, что Мистер Хьюз не желал бы в данный момент пообщаться с Мистером Брайтоном, не имеется.

После этого на большом мониторе появилась улыбающаяся физиономия самого Генри.

- Привет Джордж! Судя по твоему кислому виду, ты только что отдыхал на солнечной лужайке.

- Привет, так и есть. Боюсь, что я когда-нибудь хорошенько разбегусь и разобью свою башку об эту колбу.

- Ну зачем же так трагично, Джордж? Ты можешь просто не пойти туда пару раз и освободиться от этой священной обязанности надолго, а?

- Нет уж, спасибо за совет. Я не для того 11 лет ждал очереди переехать на Материк, чтобы вот так просто с ним расстаться. Хотя, если честно, меня уже четыре раза посещала такая мыслишка. Знаешь, если Станцию немного переоборудовать, то на ней не настолько уж и плохо жить, как кажется отсюда.

- Так за чем же дело стало? – подзадорил Генри, улыбаясь и почесывая бороду.

- Я должен жить здесь, - сказал Брайтон серьезно. – Я хочу почувствовать себя настоящим землянином, хочу научиться ощущать то же, что и те, кто живет здесь с рождения. В конце концов, не может же быть, чтобы большинство населения испытывало от Поляны такое же раздражение, что и я. Иначе их перестали бы создавать!

- Джордж, старина, - Хьюз продолжал так широко улыбаться, что Брайтон "отодвинул" его от себя, уменьшив изображение на экране, - твоя главная ошибка в том, что ты пытаешься все разложить по полочкам, а в данном случае это не срабатывает. Система Полян существует уже не одно десятилетие, и думаю, что у 94-х процентов жителей примерно такая же реакция на них как и у тебя. Просто каждый находит свой способ адаптации к ним. Хочешь узнать мой способ? Я мысленно структурирую пространство Поляны на многогранники (пока дошел только до правильных одиннадцатигранников). Потом вычитаю из зеленых тонов парные им желтые и начинаю любоваться переливами голубовато-синих фигур, получающихся в итоге. Полчаса пролетают как одно мгновение!

Кажется Хьюз всё же шутит, думал Брайтон, пытаясь представить его лицо в виде правильного одиннадцатигранника. Ничего не получалось – мешала эта его дурацкая улыбка до ушей.

- А почему бы тогда не отменить этот закон? – Брайтон незаметно пробежался пальцами по клавишам, дав команду компьютеру поменять выражение лица у Генри.

- Видишь ли Джордж, никакого ощутимого вреда Поляны не приносят. Во всяком случае их противникам пока не удалось доказать обратное. А что касается пользы…Вот, например, сотрудники Центра Мак-Коллинза говорят, что все оттого, что Полян слишком мало, - лицо Хьюза вдруг стало кривиться и к удовольствию Брайтона сделалось плаксивым.

- Мало?!

- Ну конечно, дружище, - Хьюз всхлипнул, - если бы их было больше, тогда бы график посещений пересчитали так, чтобы ты сидел там не каких-то полчаса, - Хьюз смахнул слезу, - а все пять. Как и положено, чтобы ты не деградировал как личность. – Лицо Хьюза вновь расплылось в улыбке – видимо он разгадал маневр Брайтона и принял контрмеры. – Впрочем, тебе должно быть объясняли это в Центре, ты ведь, помнится, обращался к ним со своими проблемами.

- Да, - Брайтон поморщился. – Но они мне не помогли. Они, естественно, считают, что дело не в Поляне.

- Вот как? В чем же тогда?

- По их мнению, на мое подсознание давит лимит времени. Эти чертовы тридцать минут. Я, видите ли, сначала тороплюсь, чтобы не опоздать, а потом подспудно жду сигнала, чтобы вовремя уйти, уступив место следующему. Еще бы! Я же не хочу столкнуться с кем-то нос к носу у входа.

- А посему надо, дескать, расширять сеть Полян, так?

- Именно.

- Ну что же, в логике им не откажешь, не так ли? – Генри перестал наконец лыбиться. – Попробуй многогранники, Джордж. Начни с малого – с тетраэдров. Все, пока, мне пора работать, – и Хьюз исчез с экрана.

Брайтон, получив от разговора не столько облегчение, сколько усталость, включил датчик электросна, поставил таймер на двадцать минут и откинулся на спинку кресла.

II

- Нет никакого сомнения, что эксперимент слишком затянулся. И мы больше не можем себе позволить тратить миллиарды долларов на сомнительные программы!

Последние слова конгрессмена, сказанные железным тоном, звучали для Брайтона словно райская музыка. В былые времена, наверное, за такими речами следовал гром аплодисментов. Ну что ж, Брайтон может позволить себе похлопать и здесь, сидя перед экраном. Хорошо сказал будущий Президент! Хлёстко. Этому "зеленому", который сейчас берет слово, пожалуй, ничего не светит. Что нового он там может промямлить, этот пожилой дядька?

"Цивилизация! Экология! Скученность!" Господи, в каких словарях он только выкопал такие старинные словечки? Да каждый ребенок давно знает, что чем выше абсолютная плотность населения, тем ниже должна быть функциональная. Иначе же все передерутся! При чем же тут эти ваши… Ах, это видите ли необходимое, но недостаточное условие! Ну да, а ваш Мак-Коллинз указал достаточное, ну-ну. Травка зеленеет, солнышко блестит.

Да между прочим, что он там на самом деле указал, этот ваш лжепророк, никто толком и не знает. При его жизни, как это обычно бывает, никто не записывал, чему он там учил в своей общине. Это уж потом, выяснилось, что он "великий", когда люди стали бросаться друг на друга и загибаться миллионами – везде, по всему Земному шару. Но только, как выяснилось, не в его колонии, и именно благодаря Поляне. Якобы. Той, самой первой Поляне, которую он создал сам. Потом уже эти Поляны стали "штамповать" по образу и подобию. А в чем собственно суть, никто похоже и не понял. Резня, правда, действительно скоро прекратилась. Но, конечно же, не благодаря этим зеленым островкам, в этом Брайтон был уверен. Просто научились лучше считать, планировать, оборудовать жилые боксы, больше тратить средств в конце концов, чтобы свести все контакты между жителями до разумного нуля. Вот оно всё и успокоилось. А без этих парников и вовсе бы было хорошо.

Что ты там плетешь, господин "зеленый"? Да раздайте просто каждому по горшку с цветком и порядок! Точно такой же эффект, только без головной боли. Делали мы у себя на Станции нечто подобное. Скоро все их повыбрасывали, на том эксперимент и закончился. Ага, вот и голосование. Ну?!

Что ж, мистер Брайтон! Разрешите вас поздравить с долгожданной победой! Теперь вы можете работать спокойно. Поляны? Конечно уничтожить! Взорвать их вдребезги вместе с жабами, да, Генри, старина? Ты, кажется чем-то огорчен? Что? Только-только научился трансформировать ее в шестнад?…в СЕМНАДЦАТИГРАННИК?! Подумать только! Что ж, придется заняться на досуге чем-нибудь другим, дружище.

Что?!!! Как это оставить для желающих? Господин Президент, вы всерьез думаете, что они найдутся? Что, вот те самые шесть процентов чокнутых? Да…Президент продемонстрировал истинное великодушие. Будем надеяться, что со временем это пройдет.

Что такое?! – резкий звук сигнала прорвался сквозь сон, и Брайтон вскочил.

Ччерт!!! Ну конечно, закон только что отменили, да только эти олухи еще не успели внести изменения в программу, и компьютер снова заблокирован! Сколько же теперь ждать? Не быстрее ли будет сбегать на Поляну? – и, схватив карточку, Брайтон поспешил к выходу, так и не заметив, что это гудел сигнал таймера электросна.

Ладно, раз уж это в последний раз, - бормотал он, перепрыгивая с одной скоростной дорожки на другую, - можно чуток и потерпеть. Прозрачные двери отворились, и он снова оказался на Поляне, которую покинул чуть больше часа назад.

Брайтон сел на траву на свое обычное место под березой и оглядел Поляну, испытывая странное удовольствие от того, что делает это в последний раз. В общем-то, она не заслуживает его порицания. Это же всего лишь кусочек живой Природы, тщательно воссозданной и искусственно поддерживаемой биоинженерами. Той природы, которая, как говорят, раньше водилась на планете в больших количествах, причем сама по себе. Смешно же в самом деле винить эти огромные деревья в том, что они здесь живут, растут, дышат, трепыхая на ветру своими листиками. Пусть себе. Может быть кому-то и впрямь это по душе. Но только не ему, вы уж извините.

Брайтон взглянул на часы. Потом еще раз на дату и простонал:

- Боже, какой же я идиот!

- Боже какая прелесть! – вдруг воскликнул кто-то рядом.

От неожиданности Брайтон вздрогнул и, резко обернувшись, больно ударился локтем о ствол дерева.

- Ой, извините, мистер, я не хотела вас испугать! – перед ним стояла девочка лет пяти, с огромным зеленым бантом в рыжих-прерыжих кудрявых волосах. В руке она держала увеличительное стекло, которым она смущенно терла нос, отчего он казался толстым и ужасно смешным. – А почему вы себя так назвали?

- Что ты здесь делаешь?

- Наверное, то же самое, что и вы, мистер. Смотрю как они пьют нектар.

- Кто? – не понял Брайтон.

- Ну конечно же бабочки! – рассмеялась девочка. – И еще шмели. Только они слишком серьезные и сильно-больно важничают.

Брайтон перевел дух. Господи, да все просто! Он же попал сюда не в своё время, естественно, что здесь кто-то находится.

- Зовут-то тебя как? – Брайтон попытался изобразить улыбку.

- Дженифер. Можно просто Джен.

- Хм. Очень приятно, а меня – дядя Джордж. Ты здесь одна?

- С папой. Он там, - она неопределенно махнула рукой в сторону.

Ну вот, еще и папа. А он и не знал, что сюда можно ходить не по одному. Впрочем, какой же дурак по своей воле захочет наткнуться на себе подобного, если этого можно избежать. Разве что идешь с детьми. Брайтон с любопытством посмотрел на девочку. Он уже забыл, когда последний раз видел детей так близко.

- Ты что, устал? – удивилась Дженифер.

- Вовсе нет.

- А тогда чего сидишь? Пойдем, я тебе что покажу, - взяв Брайтона за руку, она потянула его к середине Поляны.

Брайтон хотел было высвободить руку, но маленькая ладошка так крепко обхватила его палец, что он побоялся причинить ей боль. Ему было чертовски неловко, и в то же время он вдруг поймал себя на том, что не обнаруживает обычного раздражения от Поляны. Он даже попытался себя заставить разозлиться, но ничего не получилось, и от этого его настроение только улучшилось!

Дойдя до того места, где трава была чуть ниже, Дженифер села на корточки, заставив Брайтона сделать то же самое, и показала на землю.

- Вот смотри!

Там, куда она указала, в центре небольшой площадочки чернела маленькая норка.

- А кто там…- начал Брайтон, но девочка не дала ему договорить.

- Тсс! Сейчас увидишь.

Несколько секунд они сидели в напряженном молчании, а потом из норки деловито вылез большущий шмель с белым брюшком и, пошевелив лапками, словно отряхивая с них пыль, взмыл в воздух. За ним еще один, и еще один, и еще!

Брайтон взглянул на Дженифер и был поражен. У нее был такой ликующий вид, такие сияющие глаза! Ее неподдельная радость внезапно передалась и ему, заставляя смотреть на происходящее вокруг по-новому. Но самое удивительное заключалось в том, что Брайтон вдруг почувствовал странную потребность рассказать о своих новых ощущениях этой маленькой и совершенно незнакомой девочке, и он даже испугался такой необычной для него мысли.

- Здорово, правда? – заглянула девочка ему в лицо.

Брайтон хотел сказать что-то такое же простое и значимое, но язык не желал приходить ему на помощь, и он только смог выдавить из себя:

- Похоже, у них там подземный гараж.

Дженифер пришла в восторг от этого сравнения. Она вскочила, надула щеки и, громко жужжа, изобразила, как шмель заходит на посадку. Брайтон был вынужден признать, что у нее получилось даже лучше, чем у шмеля, во всяком случае забавнее.

- А жук-носорог такой тяжелый, что летит-летит, а потом начинает садиться и ка-ак шлепнется на землю! – поведала Дженифер, тряхнув зеленым бантом. – А один даже врезался в меня налету!

- Он, наверное, забыл дома очки и не видел, куда летит, - услышал Брайтон голос за спиной и обернулся. Рядом, с фотокамерой в руках, стоял мужчина. В его курчавой шевелюре запуталось несколько сухих травинок.

- Добрый день! – улыбнулся он Брайтону, протягивая руку, - Роберт, Боб.

- А это дядя Джордж! – представила Брайтона Дженифер.

- Извините, я совершенно случайно вторгся в ваше время. Ума не приложу, как меня пропустила эта штука, - Брайтон кивнул в сторону входа.

- Что вы, "эта штука" совсем не против, если кто-то задержится после сеанса. Мы тоже стараемся походить подольше, если, конечно, никто не возражает.

- Как тот вредный дядька, да, пап? – вставила Дженифер.

- А вас разве не раздражает присутствие кого-то еще? – удивился Брайтон.

- Что вы, наоборот! Знаете, непосредственное созерцание живой природы – это такой удивительный процесс, где острота восприятия часто зависит от количества зрителей. Ну скажите, какой интерес наблюдать одному, как паук плетет паутину? Или радугу в небе? А когда много людей, задрав головы, замерли в восхищении, то совсем другое дело! Только где вы теперь увидите много людей сразу? В экране? Так он-то как раз этого чувства и не передает.

- Честно говоря, - смутился Брайтон, - я и радуги никогда не видел в натуре. Только дело даже не в этом. Чтобы было так, как вы говорите, ну, насчет общего восхищения, все должны чувствовать одинаково. А если нет? Если наоборот? Да еще если всех собрали не по своей воле?

- Ну дядя Джордж! – засмеялась Дженифер, - не может же быть наоборот же! Это ведь красиво, когда радуга! – и она нырнула в заросли.

- Я понимаю, о ком вы говорите, - кивнул Роберт, - но таких людей очень мало. Думаю не ошибусь, если скажу, что у 94-х процентов жителей восприятие нормальное - такое же как и у нас с вами.

- Но…, - Брайтон смутился еще больше, - но зачем же тогда график посещений Поляны?

– Ну как же! Чтобы все желающие не пришли сразу. Иначе ее экосистема просто не выдержит нагрузки.

- Да, но они же еще блокируют мой компьютер!

- Блокируют ваш компьютер? – не понял Роберт.

- Ну да! И заставляют тебя таким вот гнусным способом прийти сюда. Это ужасно действует на нервы.

- Ей-Богу, Джордж, впервые слышу об этом, странно…

- Ага, вот видите, Боб, значит я…

- Значит пойдем к нам в гости, дядя Джордж, и папа там все тебе расскажет! – вынырнула из травы Дженифер.

- Во что пойти? – растерялся Брайтон.

- В гости, к нам домой!

- Ну если вы… соблаговолите оставить свой код доступа…я запрошу…

- К черту код! – Боб вдруг расхохотался. – Не через монитор, Джордж, по-настоящему! Живьём!

- Вот как сейчас, да, пап?

- Я все понял, - сказал Боб. – Вы, наверное, представитель тех самых шести процентов меньшинства, да?

- Хотя я, кажется, уже немного перестаю им быть, - улыбнулся Брайтон, - но я все еще уверен, что это нас 94 процента, иначе я бы обязательно встретил таких как вы раньше.

- Давайте так, - Боб посмотрел на часы, - сейчас начнется следующий сеанс, и сюда войдет еще один посетитель...

- И черт меня побери, если он не сядет возле дерева и не будет с тупой физиономией полчаса смотреть в одну точку! – перебил Брайтон.

- А по-моему, он оглядит Поляну, вдохнет глубоко-глубоко, а потом улыбнется. И если я окажусь прав, то вы наш пленник. Идет?

- И ты пойдешь к нам в гости! – заключила Дженифер, и, сделав страшные глаза, добавила: - Живьём!

- Идет, - поколебавшись, согласился Брайтон.

И, опустившись на траву, они втроем уставились на готовые вот-вот распахнуться герметичные двери Поляны.