Кто выпил мой чай?

В нос ударил горелый запах. Я инстинктивно поморщился и повертел головой.

Этот запах пропитал все мое, почти невесомое, тело. Я чувствовал эту гарь каждой клеткой своего тела и этот зловонный запах уже был неотделим от меня. Хотя, именно вонью в этот момент он быть перестал - я просто принял его в себя - неосознанно и, по факту. Вынужденно. У меня есть руки, есть ноги. И есть гарь.

Во рту все еще стоял неприятный привкус. Что-то терпкое, противное. Но при этом обволакивающее весь рот рассыпчатой пленкой. Не то скомканный песок, не то просто земля.

Я пытаюсь откашляться, но воздух застревает в где-то между грудью и горлом, не в силах выйти. Мое сознание начинает плыть. Я хватаюсь за горло, стучу себе в грудь, пытаясь выбить застрявший воздух из тела.

И первый вдох ощущается как рождение. Как будто что-то сидело во мне взаперти, томилось и агонизировало, не находя выхода. Словно это что-то наконец пробило панцирь. Скорлупу, казавшуюся нерушимой, но, спустя мгновение, не вызывавшей уже ничего кроме насмешки.

Чувства ударили в голову с новым оттенком. Ударили так, будто кто-то случайно переключил канал, сев на пульт.

Во рту было абсолютно сухо. Слюны не было вовсе и лишь песчинки хрустели на зубах. Несмотря на это, я не чувствовал дискомфорта. Скорее спокойствие. Как если бы жидкость внутри меня ранее была не источником жизни, а раздражителем. Чем-то инородным и чуждым моему существу. Теперь все было в порядке.

Затем я ощутил и свое тело.

Я стоял на коленях, уперевшись руками в пол. Под пальцами было несколько крошек, покрывавших довольно гладкую поверхность. Сложно описать ее в двух словах — это было что-то среднее между плиткой и плотной тканью - она была сплошная, с редкими стыками и едва ощутимыми отверстиями. Не сквозными - скорее сам пол был многомерной структурой из десятков (сотен? тысяч?) слоев и эти самые дыры ощущались как поры в этих слоях. И этих отверстий было невероятное количество! Когда я проводил рукой по полу, я чувствовал, как задеваю сотни этих самых пор. Сам пол был теплый - практически горячий, но прикосновение к нему не вызывало никакой боли.

И тут я понял, что совсем ничего не слышу. Ни звуков, ни шелестов, ни даже собственных движений.

И я открыл глаза.

Свет был приглушенный. Он как будто шел извне, со всех сторон сразу, проходя и рассеиваясь через пол и стены. Рядом со мной стоял небольшой бамбуковый столик. На нем восседал обсидианово-черный пузатый фарфоровый чайник с ручкой в виде кобры. Рядом стояла японская чашка такого же цвета - цилиндрический непрозрачный сосуд без ручек.

Я инстинктивно потянулся к чашке и быстро залил содержимое в себя.

Точнее, попытался. Там было пусто.

Тогда я схватил чайник и попробовал присосаться к носику, абсолютно наплевав на вероятность получить серьезный ожог.

Тоже ничего. От отчаяния я с размаху ударил по столу и закричал (попытался?) охрипшим голосом:

- Кто выпил мой чай?!

Сама комната была небольшая - от шести до восьми метров в длину и ширину, и я находился в одном из углов. По трем остальным углам располагались такие же столики, как и у меня, а в центре…

Я не могу описать, что там увидел. Мое зрение сразу поплыло. Свет, которым была наполнена комната, начал стремительно гаснуть. Чувства стали слабеть, само сознание начало затухать.

Там *что-то* находится.

Чуть выше двух метров.

Я могу на *это* не смотреть и так я и сделаю.

Вот прямо сейчас.

Сейчас.

Мысли трепыхались как задыхающаяся рыба, вытащенная на берег. Перед глазами расплывалась чернота.

- Бинго! Это и будет нашим вопросом сегодня, - услышал я флегматичный девчачий голосок. Это был первый звук, который раздался в этой комнате. Он вырвал меня из окружающей тьмы, как резкий звонок будильника выдергивает из плена сна. Я мгновенно повернулся направо.

Там сидела молодая девушка небольшого роста. В комнате было достаточно тепло, но незнакомка была одета в шубу, валенки и шапку-ушанку. Этот факт, а еще одежда остальных и общая обстановка сильно выделяли ее на фоне помещения. Чуть приглядевшись, я увидел на ее левом плече игрушку в виде волчонка, а на правом - три золотые звезды. За девочкой на стене висели 4 белые таблички (они напоминали собой табло из “Поля чудес”) и она как раз указывала на них пальцем.

- И твой ответ? - чуть прищурившись и наклонив голову, спросила она.

- Я не… - я все еще не привык к своему охрипшему голосу - я не знаю. У тебя вроде бы свой чайник. Может, это я выпил? - Девочка постучала по табличкам, напоминая, что букв должно быть четыре. - Да не знаю я! Как там это еще можно сказать? По-латински будет Эрго - я сам - сойдет?

Я развел руками и недоуменно посмотрел на девицу.

- Баака, - протянула она. - Конечно, нет.

Я нахмурился.

- Вообще-то меня зовут, - и осекся.

Как меня зовут? Я не то, что не могу вспомнить, тут что-то другое. Как будто у меня просто не может быть имени. Что за чушь? Я попытался вытащить из головы хоть какое-то имя, какое в голову придет. Не шло абсолютно ничего. Что-то явно было не так.

- В чем дело, бака? Удивлен? - натянуто улыбнулась девчонка - Так и должно быть. Ты же не рэн, ты бака.

Бака. Что-то анимешное. Кажется, “дурачок” или что-то в этом роде. Ну уж нет. Я могу забыть свое имя (допустим, что могу?), но называть себя дураком я точно не позволю. Особенно какой-то школьнице вроде нее.

- Хотя бы, Эрго - насупившись, произнес я.

- Как скажешь, баака.

- Я запишу “Эрго”, - послышался быстрый и чеканный голос. Он напоминал барабанную дробь или, скорее, перестук клавиш печатной машинки.

По левую руку от меня, в другом углу комнаты, устроился темнокожий мужчина. На вид ему было лет сорок. Он сидел по-турецки, скрестив ноги и был одет в медицинский халат, накинутый на голый мускулистый торс и шаровары небесного цвета. На его голове были аккуратно заплетенные дреды, оплетенные фенечками с вплетенными перьями различных форм, цветов и размеров. Присутствовало даже павлинье. Глаза (доктора?) были с узким разрезом, но они внимательно и цепко смотрели прямо на меня. В руках он держал серебристый планшет и даже сейчас, не глядя, что-то туда записывал. Позади планшета была выгравирована голова птицы и марка “I-bis”.

- А вы? - я протянул руку и нахмурился, пытаясь понять хоть что-то.

- Как вам будет угодно? - он аккуратно наклонился и принюхался к чайнику, стоящему перед ним. - Ройб устроит?

Я поджал губы.

— Это потому, что там ройбуш, верно?

Он улыбнулся уголком рта.

Я повернулся к девочке. Она пожала плечами.

- Улун.

- Пина, - услышал я третий голос. В отличие от прошлых двух, он звучал жизнерадостно и бойко, в нем теплилась энергия, он был резким и рваным. Я повернулся и изучил последнего незнакомца напротив себя.

Это был молодой, слегка растрепанный блондин, чуть старше меня. Лет двадцать пять, может слегка больше. Он сидел в белых одеждах с позолотой, напоминающих одеяние древних жрецов или правителей. На голове у него был платок, как у фараона. Не помню, как он называется - клафт? а может немес?

Я встряхнул головой. Да какая разница! Незнакомец робко улыбался, глядя на стол, но я понимал, что он чувствует мой взгляд.

- Знаете латынь? - задумчиво произнес парень, не поднимая глаз.

- Да, я. Я был. Точнее я юрист, - поправил я. - знаком с некоторыми терминами.

- Теперь понятно почему мы в суде. Какие люди, такие и боги, - произнес он вполголоса.

Я вскочил.

Суд? В голове крутилось множество вопросов и все они застряли на языке. Я не знал, что выбрать. С чего начать. Кто эти люди? Если они имеют отношение к суду, то, возможно, я должен быть с ними вежливее. С меня не убудет, но неуважение к суду в любом случае нежелательно, где бы и как дело не проходило. Я решил начать с нейтрального вопроса.

- Для суда здесь. - я задумался - много египетской тематики. - Я внимательно следил за парнем напротив. Не знаю, зачем здесь девочка (скорее всего чья-то родственница), но мужчина с планшетом явно стенограф. А вот блондин источал ауру власти. Я понимал, что в конечном итоге все, что здесь произойдет, решать будет он.

- Вы бы. - он выдержал паузу и в первый раз взглянул на меня. У него были ярко серебристые глаза, которые как будто сами излучали свет. Я инстинктивно вжался в то место, где сидел. Он задумчиво перевел взгляд в сторону. - вы бы предпочли христианский суд? Боюсь, там шансов у вас совсем никаких.

- Нет-нет, я вообще атеист, - я выпалил ответ быстрее, чем успел задуматься о самом вопросе.

- О, в само деле? А как у вас там с загробной жизнью?

Я сглотнул. Точнее попытался. Слюны все еще не было.

Он угрожает мне смертной казнью? Или? Самое главное не терять самообладания и достоинства.

- Ничего нет. Мы умираем и на этом все заканчивается. - я все еще не мог понять, куда он клонит.

- Так и живете? Никакой надежды? Что же, мы уважаем ваше мнение. Простите, пожалуйста, за ошибку. Мы можем отменить суд.

Пазл в моей голове уже начал собираться воедино. Все было передо мной, но я просто не мог поверить в происходящее:

- И что тогда будет?

- А ничего, - тихо произнесла девочка. - Все на этом закончится.

И тут я осел на землю как громом пораженный. Я сразу все почувствовал. Точнее, обратил внимание на то, что было фоном, которому я не придавал значения.

Мои глаза были сухи. Но я не помню, чтобы моргнул хоть раз с тех пор, как открыл их. Я попытался зажмуриться, но мои веки как будто потеряли всю мышечную силу. Я просто не чувствовал их. Попытался закрыть глаза руками, но все еще видел, как будто сквозь них. Мне сразу же захотелось провести еще несколько экспериментов, когда меня осенила другая находка.

Со времен первого вдоха я больше не дышал. Ни разу. Осознание этого должно было напугать меня, но, вместо этого, я ощущал себя естественно. Дышать это так странно. Такое лишнее действие, которое мы делаем каждые несколько секунд своей жизни. Я прижал пальцы к шее.

Пульса тоже нет.

- Я умер? - этот вопрос должен был парализовать, но я оставался спокойным как удав.

- Да, - раздался голос девочки.

- Нет, - отчеканили клавиши слева.

- Не совсем. - щелкнул пальцами парень в одеждах фараона.

- Но причем тут суд? Причем тут Египет? И, самое главное, причем тут чай? - я накидывал вопросы один за другим, но те плодились еще быстрее. Я вертел головой, будто пытаясь увидеть где-то ответ. В конце концов я остановил взгляд на девочке.

- Чай - в пирамидках, - медленно произнесла она, как какую-то обыденную вещь, обводя пальцем вокруг себя. Я огляделся и увидел, что стены комнаты, где мы сидели, действительно сводятся вверх, на манер пирамиды.

Она… это серьезно? Я, возможно, умер. Я не помню своего имени. Мое сердце не бьется, глаза не моргают. Загробной жизни у меня не ожидается. Это настолько серьезные вопросы, какими в принципе может задаваться человек. Но…

Чай - в пирамидках?

Я прокручивал все эти мысли по кругу, но никак не мог сосредоточиться ни на одной из них. Чудовищный шум на фоне сбивал их и смешивал в кучу.

Мое имя не бьется. Мое сердце не моргает. Человек - в пирамидке.

Вопросывчае. Человекбьется.

ЧеловекЧай. ИмяПирамид…

Я застыл.

Шум еще стоял в ушах и до меня медленно доходило, что это был мой собственный истерический смех. Его раскаты остывали, отражаясь от граней пирамиды и возвращаясь в меня. Прошло некоторое время, прежде чем комната наполнилась привычной тишиной.

- Почему? - спросил я, глядя фараону в глаза.

- Какие люди, такие и боги, - спокойно произнес он.

- Чем больше я спрашиваю, тем меньше понимаю. Просто скажите, что от меня требуется.

Со стороны табло раздался писклявый звук.

- О, ррав, кажется ты угадал одну из букв, - раздался слегка мультяшный бас со стороны девочки. Волчонок спрыгнул с ее плеча и сейчас сидел на столе. Он пытался почесаться, но все время промахивался лапой мимо шеи.

На фоне того, что я испытал ранее, это удивляло меня в последнюю очередь.

- Выпьешь? - Девушка указала ладонью на чайник, стоящий перед ней.

Я взял чашку со стола, неуверенно встал и сделал несколько шагов вперед. Чайник был похож на мой, но, вместо гадюки, на ручке была выгравирована морда кого-то из рода собачьих. Она протянула чайник и специально направила его носик мимо чашки. Кипяток полился на пол, но тот мгновенно впитал горячую жидкость, оставшись полностью сухим. Она обогнула меня и подошла к центру, поставив чайник на пол.

Я отвернулся, но слышал звук наливающейся жидкости.

Девушка в ушанке вернулась за столик.

- Первый пролив мог быть крепковат для тебя. - она пожала плечами, наполняя мою кружку слегка зеленоватой золотистой жидкостью.

- Спасибо. Я привык уже. С родителями часто его пил в детстве. - Далекие воспоминания всплыли где-то на задворках моего разума. Как давно это было? Вчера? Сегодня? Пару лет назад? Сильно больше?

Маленькая ручка опустилась мне на плечо. Я сжал сосуд и медленно приблизил его к пересохшим губам.

И выпил.

* * *

Мы сидели в чайной. Я, мама, папа и брат.

Они улыбались. Они были счастливы. Отец выглядел усталым.

- Слушай, сынок. Я знаю, как тебе нравилось в старом садике, но мы наконец-то переехали в хороший район. У нас наконец-то будет огромная квартира. А ты пойдешь в другой садик. О, чай принесли.

- Хорошо, мама. Я думаю, что мы с Сашей и в новом хорошо поиграем!

- Саша… остался в старом садике. Только ты переходишь.

Я всхлипнул.

- Почему? Мы с ним так весело играли. Он такой смешной. Лешка совсем дурачок, а Димка - злой. Не хочу с ними играть.

- Милый, Саша остался в прошлом садике. И Леша с Димой остались. У тебя будут новые друзья. И новый садик будет намного лучше прежнего, вот увидишь! Пей чай, пока не остыл. Это улун, он очень вкусный.

Я рыдал, развалившись на столе.

- Не хочу твой глупый чай. Он горький! Горький! Невкусно!

Горький. Невкусный. Но мама ругалась. Я выпил.

* * *

Мы сидели в чайной. Я, мама, папа и брат. Брат почти не обращал на нас внимания, застряв в телефоне. Мама говорит, у него девочка. Когда я вырасту, у меня тоже будет девочка. Красивая как мама и умная как папа.

- Сын, ты молодец. Все-таки смог пробиться в лицей. Скажу честно, мы с мамой и братом гордимся тобой. Вот он не смог туда поступить. А ты куда умнее оказался. - Отец слегка наклонил голову в сторону брата, будто эта фраза была обращена к нему. Тот продолжал сидеть в телефоне, как будто не слышал последней реплики. Папа был не богат на слова, но всегда говорил то, что было у него на уме. Они с мамой часто ссорились из-за этого. Но я мог ему верить. Он знает как лучше. Всегда знал. И никогда не обманывал.

- Но я хотел в ту школу с рисованием. У них много занятий по ИЗО. А еще в этом лицее такая дурацкая форма. И учатся, я слышал, они по шесть уроков в день.

- Зато в субботу всего пять. Да и сдалось тебе это рисование? Хочешь, занимайся им после уроков и домашних заданий. Если, конечно, оценки будут хорошие.

- Папа, но у меня же еще теннис два раза в неделю! Бассейн! И… и… - я чувствовал, как намокают мои глаза.

Он вздохнул, положив мне руку на плечо.

- Я понимаю. Но мы не всегда делаем то, что хотим. Я вот хотел танцами заниматься в детстве. Ну и что? Сейчас бы по свалкам ходили еду собирать. Не волнуйся. Это для твоего же блага. Поверь. О, чай принесли! Улун, как ты любишь. Пей давай, пока не остыл.

С чего он взял, что я люблю улун? Это его любимый. Впрочем, не стану его злить лишний раз из-за пустяка. Я заглянул в янтарно-малахитовую палитру и увидел там расплывающееся, мутное отражение. Закрыв глаза, я осушил чашку.

Брат встал из-за стола и вышел, ни с кем не попрощавшись.

* * *

Мы сидели в чайной. Я и мама.

- Папа правда хотел прийти. Но его срочно вызвали по работе.

- Последнее время он совсем не бывает дома.

- И не говори. Сама недовольна. Но это все ради нас. У тебя универ не из дешевых, знаешь ли. Ему приходится много работать сверхурочно. Цени это, пожалуйста.

- Я никогда не хотел быть юристом.

- А кем еще? Самая прибыльная профессия сейчас. И по баллам ты прошел, молодец. Будешь много зарабатывать, все девочки твои будут. - Она звонко рассмеялась. - Так что давай без глупостей. И пей чай, а то остынет.

Я хотел что-то сказать. Не помню уже что, да и это было бесполезно. Просто выпил чай.

* * *

Звук пискнувшего табло вернул меня в пирамиду.

- И что все это значит? - тихо спросил я, глядя в пустую кружку перед собой.

- А это должно что-то значить? - девочка успела занять исходное место за столом и теперь смотрела на меня, опершись локтями об стол и положив голову на руки.

- Вы мне скажите. Вы же это все для чего-то проводите! - я крепко сжал кружку в руках. - Я что-то должен понять? Почувствовать? Сделать? Я уже умер! Что вам еще от меня надо?

Она поправила ушанку, сползшую на лоб и полушепотом ответила:

- Нет. Ничего не надо. Просто пей чай.

- И это все закончится? Еще две кружки и я свободен? Вы отпустите меня?

- Да, всего две кружки. И это все закончится, - повторила она. - Ройб уже ждет тебя.

Я резко встал из-за стола и направился к стенографу. Во рту стояла приятная прохлада - я как будто пешком прошел пустыню, чтобы после осушить стакан освежающей, прохладной воды. Крошек во рту больше не было. Наверное, я случайно проглотил их вместе с чаем.

Я плюхнулся перед мужчиной в халате и угрюмо посмотрел ему в глаза.

- Чтобы вы знали. Ройбуш — это даже не настоящий чай. Это - травяной напиток. В чем вы еще меня обманываете?

Ройб занес мои слова в планшет и посмотрел в глаза. Его узкий взгляд смотрел спокойно, без всякой агрессии.

- Например, я на самом деле ничего не пишу. - на этих словах он перевернул планшет и показал мне пустой текстовый документ. - Идет видеозапись. - Он постучал пальцем по камере на задней стенке устройства.

- Хватит! - Я ударил кулаком по столу. - Я ожидал что хоть вы будете честны, не будете меня обманывать и врать. Не будете издеваться. Раз уж я умер, можно хоть немного уважения?

- А вы разве не врете? Особенно когда кто-то умирает? Как сказал Пина - какие люди, такие и боги, Эрго, - медленно отчеканил писарь - а еще вы постоянно делаете то, чего не хотите, просто потому что так надо. Или потому, что так правильно. Потому что так надо. - он сделал несколько росчерков стилусом как будто подтверждая эти слова. - Тебе не надо меня слушать, если не хочешь. Просто выпей и иди дальше. Я сделаю три пролива, чтобы было попроще, хорошо?

Он отошел к центру, и я снова услышал звук наливающейся и сливающейся воды. После этого он вернулся и наполнил мою кружку. Его чайник был чудной формы, очень напоминающей золотое яйцо на подставке. Ручку чайника как будто обвивали пернатые змеи, а на конце носика была небольшая мордочка кричащей обезьяны (изо рта которой и лился кипяток).

Алая жидкость наполнила мою чашку до краев. Ройб молча сел за планшет.

- Вы же даже не врач, да? - тихо произнес я. И слегка пригубил напиток.

* * *

Я нервничал. Она давно должна была прийти.

Надо мной опять решили подшутить.

Друзья сказали, что одна девушка давно хотела со мной познакомиться. Они рассказали ей обо мне, и она захотела встретиться. Кого я обманываю? Ее, наверное, вообще не существует, а аккаунт фейковый. Просто шутка. Снова.

Она не придет.

Ну что за дурак! Дурак!

- Привет, я опоздала, извини. - она не спеша подошла к нашему столику. Девушка была стройна, высока и красива, точно с картинки. Я никогда и представить не мог, что такая хотя бы заговорит со мной. И вот - она тут, мы вместе. И? Это стоит считать свиданием? Сердце учащенно забилось.

- Все в порядке, правда, - соврал я и широко улыбнулся. На самом деле я ждал ее больше двух часов.

- Вы, наконец, готовы сделать заказ? - официант снова навис над столиком. Могу понять его раздражение - я до этого просил лишь бесплатной воды и хлеба.

- Да, ты вроде чай любишь? - быстро взглянула она холодным взглядом. - Давайте ройбуш тогда. Литра, я думаю, хватит. И мне, пожалуйста, вот это и вот это тоже - она быстро ткнула в меню несколько раз бордовым миндалевидным ногтем.

- Но ройбуш даже не, - вполголоса начал я.

- А счет? - официант уже не смотрел на меня.

- Не надо делить, спасибо. - она махнула рукой, отгоняя официанта как назойливую муху и достала телефон.

Вечер прошел тихо. Она сидела в телефоне. Я молча пил напиток. Он приятной карамельной сладостью растекался по моему телу. Но я чувствовал ложь. Не было ни привычной крепости, ни вяжущего чувства или легкой немоты во рту, которая обычно сопровождает вкус хорошего чая. В ройбуше нет чая, нет кофеина. Даже содержание танина там минимальное. Лишь легкость пустоты и обманчивая сладость послевкусия.

Время близилось к ночи. Девушка убрала телефон и сказала, что ей пора идти. Но на прощание бросила, что я славный, обняла и даже чмокнула в щеку. От нее вкусно пахло карамелью с медом. Красавица сказала, что нам обязательно нужно будет встретиться еще раз.

Я был вне себя от счастья.

* * *

Мы встречались уже полгода. Тяжелые полгода.

Она опять опаздывала. В этот раз прошел всего час прежде, чем она появилась.

- Привет, я опоздала, извини, - буднично произнесла она. В этот раз красавица появилась в винтажном шарфе, который мы купили пару месяцев назад. Она периодически надевала его на наши встречи. Говорила, что он ей дорог как подарок от меня. - с подругой гуляла. Слегка задержались.

- Да ничего, все в порядке, - устало бросил я.

- Давай, не унывай. В чем дело? Не рад меня видеть? - она взглянула на меня поверх очков.

- Да на работе. - я махнул рукой.

- Забыл? У меня тоже есть работа. Тоже устаю. И не жалуюсь. Если бы кое-кто зарабатывал побольше, мне было бы полегче, знаешь ли.

- Я и так на двух работах зашиваюсь. - я потупил взгляд.

- Видимо, так я тебе нужна, - задумчиво произнесла девушка.

- Нет, - я резко прервал ее - Извини. Я поговорю с начальником. Может мне разрешат на выходные выйти.

— Вот и славно! - красотка ослепительно улыбнулась (эта идеальная улыбка стоила моей зарплаты за пару месяцев) и шарф слегка сполз с ее шеи, обнажая покрасневшую кожу. Она не сразу обратила внимание. Но, заметив мой оцепеневший взгляд, невозмутимо поправила аксессуар, улыбнулась еще раз и показала на чашку.

- Пей чай, а то остынет.

Сладковатая ложь вновь растеклась по моему телу. Я набрал номер начальника. Вместо гудка раздался очередной писк табло.

* * *

Запах гари, пропитавший меня, казалось бы, навсегда, ушел. Трусливо сбежал, уступив свое место обманчивому аромату карамели. Во рту было сладко, свежо, но не приторно.

Болезненные воспоминания горели в моей голове.

Я хотел забыть этот момент. Я забыл его. Тогда я смог. Проглотил вместе с ройбушем и все продолжилось. Я сумел убедить себя в том, что это все просто приснилось - наваждение, вызванное переработками и общей истощенностью организма.

Сейчас же я не мог избавиться от него. Как будто, вместе с напитком, оно стало частью меня - запахом, от которого не уйти. Не убежать. По факту, сейчас я даже не дышал - но запах ощущался самим моим существом.

Чашка дрожала в моих руках.

- Почему я здесь? Я же просто пил чай. Это не может быть неправильно. Почему? Вы мне так и не сказали! Как я умер? Что произошло? Я все делал правильно, так ведь? - я перегнулся через стол и схватил Ройба за халат. - Почему эта штука все время пищит? Она уже пискнула три раза, но я все еще не понимаю, чего она хочет? Какого ответа? Это я! Я пил чай раз за разом, никто меня не заставлял. Если для ответа не хватало моего осознания - то вот оно - это был я!

Я уже кричал в невозмутимое лицо мужчины. Он, не отводя взгляд, смотрел на меня, его руки водили по пустому планшету.

- Зачем ты продолжаешь это делать, Ройб? - я кивнул на планшет — Это же бесполезно! Это никому не нужно и самое главное - не нужно тебе.

Ройб медленно кивнул.

- Все так, Эрго. Иногда мы просто делаем то, что правильно. Но свет надежды уже зародился в тебе. Иди. Тебя ждет очередной чай. Там ты все и узнаешь.

- Нет, я не хочу! Мне больно. Больно, понимаешь! - мой голос уже срывался на противный писк.

- Пока вы там болтали, я уже все заварил, - послышался задорный голос Пины. - Эрго, я тебя жду!

Я отпустил Ройба и помотал головой.

- Нет, я не хочу. Я никогда на это не соглашался. Идите вы все к черту!

- Эрго! - я почувствовал, что что-то изменилось. Голос Пины сменился с беззаботно-веселого на приказной.

Я медленно повернулся. Пина стоял с чайником. Я раньше не замечал, но руки парня обрамляли изумрудные перчатки с золотыми прожилками. Сам чайник был в виде стоящей на постаменте статуэтки человека со скрещенными на груди скипетром и цепом. Я не увидел, куда Пина заливал кипяток (скорее всего в днище), но носиком служила верхушка египетской короны.

- Пей чай, а то остынет! - на лице парня явно читалась угроза. Его серебристые глаза, не моргая надменно смотрели сверху вниз. От прежнего добродушия не осталось и следа.

Я медленно встал и подошел к нему.

Не отрывая взгляда, парень налил чай в мою чашку.

- Пина колада, - тихо сказал я — это же тоже не чай. - Я слегка улыбнулся, смущенно глядя в пол. Может быть, шутка разрядит атмосферу?

- Что налили, то и пей. Кому вообще это важно? - коротко бросил он. На его лице читалось плохо скрываемое раздражение.

Я пытался придумать новую шутку, но Пина свободной рукой взялся за мои, держащие чашку и приблизил к моему рту. Запах свежих фруктов ласково встретил меня как старого друга. Но шестым чувством я чувствовал угрозу.

Это опасно.

Но я выпил.

* * *

Сегодня - годовщина смерти отца. Обычно в этот день мы пили улун. Мой любимый. Так ведь?

Я полез за чаем. Вот он, прямо за ройбушем. Сам ройбуш никто не пьет, остался после Нее. Надо будет выкинуть. Наверное. Почему я еще этого не сделал?

Я заварил чай, разлил по трем чашкам и сел рядом с матерью. Мы молчали. Сколько времени так прошло? Пять минут. Десять? Час? А сколько с нами нет отца? Кажется, уже целую вечность. Но он все еще тут. С нами. Со мной. Все еще оценивает каждое мое действие и записывает в невидимую тетрадку. И я все также люблю его. Потому что знаю, что все, что он делал - он делал ради меня. Чтобы мне было лучше. Чтобы я не повторил его ошибок и ошибок брата. Был ли он прав? Ошибался ли?

Мама допила чашку, поставила ее дрожащими руками на стол и пошла отдыхать. Я посидел еще несколько минут и тоже встал.

Раздался резкий звонок в дверь.

Друзья были навеселе. Видимо уже где-то успели набраться. Я пытался отболтаться, соврал, что неважно себя чувствую. Но они были непреклонны. После пары минут уговоров в дверях, я решил, что мне и правда не помешает проветриться.

Мы направились в бар “Предлог”, что находился неподалеку. Несмотря на то, что основным его бизнесом был все же алкоголь, здесь также присутствовала солидная чайная карта. А по вечерам посетители часто читали стихотворения собственного сочинения. Мне всегда нравился уют этого заведения, возможность расслабиться с чашкой чая и послушать людей, решивших раскрыть свою душу полным незнакомцам.

Друзья весело плюхнулись по диванам. Они пили коктейли, мне же взяли из чайной карты пина коладу (ты же любишь чай, да?). Какая-то мысль промелькнула у меня в голове - как будто я должен что-то прокомментировать - но сразу улетела дальше.

Друзья много шутили и рассказывали истории из своей жизни - одна другой забавнее. Молчать становилось все более неловко. Я порылся в своей голове, но ничего не приходило в голову. Тогда я попытался рассказать о своих нелепых отношениях, но увидел на их лицах больше недоумения и жалости, чем веселья.

- Тебе выпить надо! Развеяться - потрепал меня один из них по плечу. - На вот мой, надеюсь не крепковат будет, - весело произнес он, протягивая красивый белый коктейль в длинном бокале. - Тоже пина колада, разницы с чаем вообще не почувствуешь.

Парень залился смехом.

Я ничего не ел с самого утра. Да и алкоголь плохо переношу, честно говоря.

Но.

Я пожал плечами и выпил.

Тепло разлилось по моему телу, ананасовый вкус оставлял приятную кислинку на языке.

Вечер шел, мне взяли еще пару коктейлей. На пути в туалет, я понял, что с меня хватит. Пошатывало. Перед глазами то тут то там всплывали цветные круги. Голова пухла. Она была похожа на передутый воздушный шарик, готовый вот-вот лопнуть.

Я вернулся через несколько минут. На столе красовался пузатый черный чайник. Подруга с восторгом вскрикнула:

- Слушай, мы тут раритет какой-то откопали! Бармен сказал, что даже для пуэра он крепковат. Но ты же парень опытный, осилишь. Давай садись.

Я пытался отмахаться руками, но меня почти насильно посадили.

- Да давай пей! Скажешь потом, как он тебе.

Я заглянул в угольно черную бездну, нашедшую себе приют в моей чашке. Крепкий. Очень. Даже по запаху понятно. Горелый запах еще на расстоянии затуманивал разум одним своим присутствием.

- Не придуривайся! Пей, а то остынет!

Где-то на заднем фоне, шестое чувство, приглушенное алкоголем, маякнуло: “Опасно!”

Но я выпил.

Ничего. Как вода. Причем даже не горячая. Теплая. Странно. Лишь песчинки, застрявшие в зубах, доказывали обратное.

Мне мигом налили еще, я даже не увидел, чьи руки это были.

На середине третьей чашки я услышал стук собственного сердца в ушах. Внезапная мысль озарила сначала мою голову, а потом начала медленно растекаться по всему телу.

- А вы сколько раз его пролили? - я испуганно посмотрел в сторону друзей.

Они недоуменно качали головой.

- А зачем проливать хороший чай? Слушай - мы, на самом деле, заказали его в начале вечера. Просто поставили на соседний столик и забыли. Только сейчас вспомнили.

Боже. Пуэр, который ни разу не пролили и который настаивался больше двух часов. Плюс алкоголь. И это все на голодный желудок. Еще и три чашки практически залпом.

Он не был просто водой. Совсем наоборот.

Крепость чая была такой, что мои ослабленные рецепторы просто сразу не поняли, какой мощной атаке подверглись. А теперь до них медленно начало доходить.

Зрение погасло. Я перестал слышать стук сердца. Что-то выпало из пальцев (или было выхвачено?).

Я падал в бездну.

Проваливался под землю, все глубже и глубже. Я пытался кричать, но мой рот уже был наполнен землей.

Сознание затухало.

Я задыхался от угарного дыма и нехватки кислорода.

Потом и это чувство погасло.

* * *

- И все? Умер из-за чая? Так не бывает, - пробормотал я, проигнорировав очередной писк табло. - Опять же. - я поднял палец вверх, будто читая лекцию - если мы говорим про какой-то там символизм… Да, я понял, Пина, Улун, Эрго, Ройб. ПУЭР. Правда, смешно. Но… Причем тут пирамида? Да кто вообще в здравом уме будет заваривать пуэр в пирамидках. Это… это…

Я поднял глаза. Пина непонимающе смотрел на меня.

- … кощунство? - медленно подсказал он.

— Вот именно!

— Это все, что ты хотел сказать? - фараон ждал от меня какой-то реакции. Я был опустошен. Та легкость, с которой я очнулся в начале, теперь улетучилась. Я буквально чувствовал вес своего тела. Чувствовал, как тяжело ему просто “быть”. Я просто хотел, чтобы все закончилось.

- Да. Я выпил ваш чай. Вы обещали, что на этом все закончится - я встал, уперев руки в боки.

Табло пискнуло пятый раз. Плевать.

- Ты прав. - Пина широко улыбнулся. - Остался последний момент - он увидел, что я напрягся на этих словах - Все в порядке, никаких больше воспоминаний. От тебя больше почти ничего не требуется. Мы сами. Просто принеси свой чай и мы поставим его на весы. Все очень просто.

Я быстрым шагом пересек комнату, схватил свой чайник со стола и вернулся к Пине. Остальные уже стояли рядом с ним по левую и правую руку. На столе уже находились весы. Большие, массивные, золотые почти полметра высотой. К ним на цепях было приделано две чаши. На одну из них я и поставил свой чайник. Весы не покачнулись.

Ройб четким движением достал маленькое белоснежное перо из своих волос и покрутил в руках.

— Это… истина? - завороженно произнес я, глядя на то, как решалась моя судьба.

— Это? - на лице Ройба расплылось что-то слегка напоминающее улыбку - Нет. Просто перо шелковой курицы.

Стенограф разжал руки и отпустил перо. Оно медленно падало, качаясь, переворачиваясь и паря из стороны в сторону, пока не приземлилось на чашу. Весы медленно покачнулись под его весом.

- Я. Я победил. - устало улыбнулся я, глядя на лица судей. Но те были мрачны. Их лица сейчас выражали что-то среднее между недоумением и жалостью

— Это твой чай, Эрго. Даже в курином пере больше веса, чем в нем. - Улун угрюмо смотрела в пол. Пина не моргая смотрел на весы. Ройб, не глядя, водил по планшету.

Суд был окончен.

КОНЕЦ

* * *

Нет.

На глаза навернулись изумрудные улуновые слезы. Я сжал кулаки и закричал:

- Что? Вы должны были взвесить перо. И если оно тяжелее, то правда на моей стороне. Я помню эту легенду. Зачем вы меня оскорбляете? Просто признайте результат. Или вам еще нужен ответ на этот глупый вопрос?

Я подошел к табло и рывком перевернул одну из табличек. Обратная сторона также была белой.

- Нет. И тут обман.

Я рывком перевернул остальные. Они также были пусты.

- Кто выпил мой чай? Кто выпил мой чай? - я сморщил лоб и повторял эту фразу раз за разом.

Выпил мой чай. Мой чай.

Внезапное озарение посетило меня. Я подбежал к весам и приподнял крышку чайника. Там было пусто.

Так вот оно что.

- Мой чай никто не пил. Даже никто — это не ответ. Моего чая… просто никогда не было, - ошарашенно произнес я.

Перевернутые табло с писком упали со стены, одно за другим.

- Нет, я не согласен. Что-то здесь не сходится. Это не может закончиться *так*!

Я посмотрел на судей. Они оставались недвижимы.

Весь этот суд. Воспоминания.

Свет надежды уже зажегся.

Значит не поздно.

Пирамида все еще здесь. Судьи все еще здесь.

Я еще здесь. Это очередная иллюзия.

Все это существует по причине. Я все еще существую по причине.

Настала моя очередь взять все в свои руки.

- Улун! - окрикнул я девочку. Она медленно подняла голову. - Что значит бака? Вы ничего не говорили просто так. Во всем этом был смысл. Что такое рэн?

Атмосфера изменилась. Моя решимость будто зажгла огонь в ее глазах

- Ну наконец-то. Рэн — это имя. Но у тебя его быть не может, бака.

- Что значит бака?

- Ба - душа, чувства и эмоции, тут все просто. Ка. Тут сложнее. - она на мгновение задумалась - Попробую упростить. Это некий духовный доппельгангер, двойник, если будет угодно. Так как душа сейчас не в теле Хат - она задумалась на секунду - ну то есть не в физическом теле. Она и ушла в Ка.

Я пробежался по столикам и заглянул в чайники судей.

Ну, конечно.

Как хорошо, что бака переживает подобные вещи куда проще.

Это были не чайники.

Это были канопы.

Фигурные сосуды, в которые при мумификации кладут извлеченные органы.

Я думаю, в жизни у меня бы уже сердце остановилось. Сейчас же оно лежало в золотом яйце прямо передо мной, но никакого отвращения или страха не вызывало.

Если, завариваясь в канопе, воспоминания проходили в душу, то идти они могли только из одного места.

Места, которого я так долго избегал. Которого старался не видеть все это время. О котором старался не думать. Которое неосознанно пропускал даже при описаниях, хотя оно находилось в самом центре.

Но сейчас я чувствовал, что готов.

Я показал пальцем за спину.

- Ройб, этот Хат? Мой труп, получается, на текущий момент, если я правильно понял. Это же он, да? Позади меня висит под потолком?

Стенограф кивнул. Улыбка озарила его лицо.

Все здесь - часть меня. И я должен снова стать целым. Стать, во чтобы то ни стало.

Я собрал все канопы и разместил их по центру пирамиды, под Хат. Оставалось самое сложное.

Я повернулся спиной к трупу и попытался шагнуть спиной вперед по направлению к нему.

Шаг. Моя нога стояла в воздухе, опираясь на него, как на ступеньку. Я сделал еще один шаг назад.

Теперь обе мои ноги находились в воздухе, одна позади и выше другой.

Я собрался с духом и сделал третий шаг, погружаясь во что-то прохладное и живое.

Теперь я висел под сводом пирамиды на чем-то напоминающем толстую нитку, прикрепленную к моему затылку. Она была очень похожа на… очень широкую нитку от чайного пакетика?

Я не мог пошевелиться. Мое тело, покрытое бинтами, будто закостенело. Но одно действие я все же мог сделать.

Я расслабился и очистил разум, впуская в него все то, что было заперто на многочисленные замки.

Воспоминания хлынули обжигающим потоком, заполняя все мое тело, с головы до ног. Тело налилось весом и тяжестью. Я был как воздушный шарик, который до предела наполнили водой.

Когда я почувствовал, что больше не могу выдержать, обжигающе горячие струи брызнули из моего тела в разные стороны.

Они быстро заполняли пирамиду. Куда быстрее чем та впитывала.

Я почувствовал запах, который раздавался от группы канопов и при этом как будто от самого моего тела. Он был больше всего похож на запах чая. Зеленого, с оттенками мяты, ладана и чего-то еще. Чего-то знакомого, но в то же время, чего-то, чего я до этого никогда не ощущал.

Пирамида заполнилась почти до краев. Чай был необычного цвета. Помимо ожидаемого цвета зеленого чая, я угадывал в нем и янтарный оттенок улуна и красноватую дымку ройбуша. И многие, многие другие цвета.

Я в последний раз взглянул на уже погруженных под воду судей.

Они улыбались. Улун махала рукой. Щенок на ее руках гавкал мультяшным голосом. Пина отдавал воинское приветствие, вытянувшись по струнке и дразнил, высунув язык. Ройб повернул планшет, на котором успел изобразить веселый смайлик.

Все здесь - часть меня.

И в эту же секунду сильный напор смыл меня в сторону.

Меня кидало. Расщепляло, сращивало, смешивало и разделяло вновь. Чтобы вновь соединить. Перемешав верх с низом, левое с правым.

Я заваривался.

В какой-то момент я осознал, что уже не нахожусь в потоке (или не являюсь потоком?), а уже некоторое время падаю в необъятную пустоту. Вокруг меня зажигались и гасли точки звезд. Я видел хвосты комет, когда-то пролетавших здесь. С невероятной скоростью я пролетал мимо чего-то, напоминающего созвездия, сквозь туманности и галактики. Вся вселенная пила свой собственный, никем не определенный чай, не спрашивая чужого мнения.

Впереди неумолимо приближался яркий солнечный круг.

Довольно быстро я заметил, что это не совсем Солнце, за которое я сначала его принял. Это была лишь одна из двух золотых чаш невероятного диаметра - метров сто? Километр? Тысячу километров? В полете я развернулся и увидел, что на соседней лежит огромное (сравнимое с чашей по размеру) белое страусиное перо, уже сильно наклонившее сами весы вниз.

Ожидая столкновения, я инстинктивно прикрылся руками. Но удара не последовало. Приземление напомнило больше падение в мягкие объятия кровати после тяжелого рабочего дня. Возвращение в начало. В то место, которое я оставил когда-то давно.

Весы покачнулись. Баланс начал постепенно выравниваться. В какой-то момент я увидел белоснежную громадину прямо напротив себя.

Весы покачнулись снова. Перо продолжило свой путь наверх, а я - вниз.

Мой чай может быть недостаточно чист для вселенского суда. Он может быть кощунством, как пуэр в пирамидках.

Но я вешу - а значит, существую.

* * *

Нос жгло огнем от нестерпимого запаха нашатыря. Я инстинктивно поморщился и повертел головой, несмотря на сопротивление рук, держащих меня.

Я откашлялся. После чего, наконец, вдохнул полной грудью.

И первый вдох ощущается как рождение заново.

Запах нашатыря ушел, уступив свое место смраду отхожего места. И тут меня стошнило. Как я понял по ощущениям во рту - не в первый раз.

Затем я ощутил и свое тело.

Я стоял на коленях, уперевшись руками в пол. Под пальцами была довольно гладкая поверхность. Похоже на кафель.

Я слышал несколько голосов.

- Ну как он?

- Вроде проблевался. Сколько он был в отключке?

- Да не так долго. Несколько минут. Как отключился, сразу потащили его сюда.

И я открыл глаза.

Свет был приглушенный. Он шел откуда-то сверху. Передо мной стоял белоснежный унитаз и чьи-то руки аккуратно держали мою голову над ним.

- Я в порядке, - услышал я собственный голос. И удивился тому, как ясно было в голове, учитывая все, что я пережил. - Правда, все нормально, я могу встать.

Руки недоверчиво ослабили хватку. Я напрягся и встал с колен. Друзья испуганно смотрели на меня. Слегка пошатывало, но в целом самочувствие было отличное.

— Это и есть посмертие? - улыбнувшись, нервно спросил я.

- Ой, да ну тебя! - девушка кинула мне в лицо бумажное полотенце - На, вытрись и умойся. Так нас напугал! Стоять можешь?

- Нет, все и правда хорошо. - Я посмотрел в зеркало. Оттуда на меня выглядывала знакомая лопоухая морда. Воспоминания были на месте. И самое главное - имя, оно снова было со мной. Хотя сама голова работала медленно, как бы нехотя. Как чайник, который только поставили греться. - Дайте мне пару минут, пожалуйста.

Они вышли. Я быстро умылся и прополоскал рот. Тело слегка ломило, но жить можно. Алкоголь будто полностью выветрился.

Я подошел к нашему столику. Друзья настороженно посмотрели на меня, но, убедившись, что со мной все в порядке, вернулись к своим разговорам. Остальные гости как будто ничего не заметили. Поэтический вечер подходил к концу.

- Ну, вроде все выступили, немного сегодня записалось. Мы тогда пораньше закончим, если, конечно, ни у кого нет желания… - ведущий внимательно оглядывал зал.

- Я хочу, - услышал я радостный голос Пины. Я повертел головой только чтобы понять, что это мой собственный голос и я стою с вытянутой вверх рукой.

Друзья удивленно посмотрели на меня. Кто-то тихо прошипел: “Ой, плохая идея”.

Я неуверенно поднялся на сцену. Стихи были моим маленьким хобби. Тем, которое я прятал от отца, от матери, от девушки и, до этого момента, от друзей. Но если я хочу что-то поменять в своей жизни, надо начать эту новую жизнь с правды. И если от меня отвернутся, если не примут меня как есть, значит так тому и быть. Я устал от лжи, устал быть удобным и комфортным. Я хочу просто пить свой чай. Не чей-то еще.

Я улыбнулся, поприветствовал аудиторию и прочитал одну из самых первых своих работ. В чем-то кривой, в чем-то наивный верлибр. Но именно он всплыл в моей памяти:

“Как же я люблю чай

Чай - от слова "облегчай".

Чай — это пряные травы.

На них нет никакой управы.

Выпил чай - и все тревоги как не бывали,

А еще с утра доставали.

Чай — это сила земли,

Она - внутри тебя.

Попей чай - и станешь таким же насыщенным.

Таким, что никто не отыщет.

Таким, что никому не пробить.

Таким, чтобы дальше чай пить.”

Я слышал каждую неловкую рифму, каждую наивную строчку. Но это были мои слова. Мой чай.

Я выдохнул, готовясь к предстоящей реакции.

И услышал робкие хлопки со стороны нашего столика. На лицах друзей не было стыда или жалости, они искренне радовались за меня. Остальные гости тоже аплодировали. Я увидел пару планшетов, снимающих меня. Мой взгляд перешел на задние столы. За одним из них хлопала девочка с игрушкой в виде плюшевой собаки на левом плече.