Кто я такой?

Я постоянно разный, поэтому никак не могу сообразить, кто такой на самом деле.

Когда-то был младенцем – так утверждают родные, и фотографии свидетельствуют. Крошечный, с розовой сморщенной мордашкой и закутанный в пеленки. На руках заботливой матери. Но этого я не помню, поэтому не исключен фейк.

Доверять можно лишь собственной памяти – и то при условии, что она не ложная. Но определить подмену – по крайней мере, изнутри сознания – невозможно, поэтому имеющиеся воспоминания приходится принимать за эталон.

Итак, воспоминания. Младенчество откидываю, оставляю детство, к которому относятся первые проблески.

Я в детском саду. С каким-то мальчиком – вероятно, тогдашним товарищем – заходит спор о том, сколько будет три плюс два. Я математически продвинутый: точно знаю, что пять, – но товарищ утверждает, что девять. Он отмороженный, поэтому хватает игрушечный самосвал и засаживает в лоб в качестве аргумента.

С тех пор у меня на лбу шрам. Когда спрашивают, откуда – отвечаю: самосвал наехал. Шутка. Впрочем, шутить я начал гораздо позже – в школе.

Хотя и там, несмотря на прорезавшееся чувство юмора и определенное возмужание, ничуть не поумнел. По крайней мере, в младших классах.

Как сейчас помню, посмотрел фильм, в котором действуют близнецы, – но играет их один актер, причем известный. Одного из близнецов убивают. И вот у меня две мысли. Первая: а я и не знал, что у знаменитости имеется брат-близнец. И вторая: любопытно, как этот брат-близнец согласился, чтобы его продырявили из пистолета. Дыру в груди я видел своими глазами: через нее камера снимала.

Представляете, каким надо быть малолетним дебилом, чтобы не сообразить, что актеров в фильмах убивают не по-настоящему?!

Впрочем, вряд ли я сильно отличался от других подростков. Если только любовью к точным наукам, что позволило поступить на престижный факультет университета.

Там-то я развернулся, обыгрывая всех в покер. Но в профессионалы переходить не захотел, так как жадным не был и деньги меня интересовали слабо. Как чувствовал, что в жизни существуют более увлекательные вещи, и налегал на них.

Успешная учеба позволила поступить в аспирантуру. Там я женился, но получилось это ненароком: приударял за симпатичной аспиранткой, потом неожиданно выяснилось, что с некоторых пор женат на ней. Зато сэкономил кучу времени, ведь жену не требовалось водить по кафешкам и провожать до дома. Время требовалось для научных изысканий, в которые я окунулся с головой – иное меня не волновало.

И вот, уже в бытность профессором, – научный прорыв! Я специализировался на инверсионной гравитации и нащупал в общепринятой теории несколько уязвимых точек. Через пару лет удалось найти решение, которое все объясняло, но при этом ставило крест на общей теории относительности. Но и перспективы светили сказочные: преодоление гравитации, причем без вредных последствий для организма!

Выкладки, основанные на оригинальной концепции, были чертовски мудрены. Вероятно, поэтому в них никто не въехал, даже коллеги. Платили нам не на это.

Но я и в профессорах оказался настолько туп, что решился на создание экспериментального образца. Вбухал в него все сбережения и продемонстрировал практический эффект, в присутствии компетентных – так мне тогда казалось – свидетелей.

Коллеги и в самом деле оказались компетентны. Когда увидели, как с помощью антигравитатора я воспаряю над землей, мигом оценили последствия для мировой экономики и себя лично. Побледнели и разошлись.

Позднее я узнал, что вместо демонстрации научного опыта прибег к помощи дешевого гипноза. Так мне сообщили.

Разумеется, из университета пришлось уволиться. Причина: дешевые трюки несовместимы с моральным обликом современного ученого!

И вот я в новой ипостаси – безработного. Заодно разведенного. Одно дело – профессор с тараканами в голове, совсем другое – человек без определенных занятий. Безработному тараканы не полагаются. Так рассудила моя бывшая – а рассудив, предпочла жить отдельно.

Жизнь устроена донельзя странно: ты одновременно существуешь в материальной и духовной сферах, а выбрать одну не получается – приходится совмещать.

Материальное требовало своего, поэтому некоторое время я играл в казино. Довольно успешно – хотя недолго. Меня вычислили и доходчиво объяснили, что выигрывать вредно для здоровья. Люди, которые ничего не смыслили в гравитации, но мастерски разбирались в психологии лохов.

Воспользовавшись случаем, я потребовал встречи с боссом. Сказал, что имеется деловое предложение. Как ни странно, ко мне прислушались и отвели к мужику, судя по дорогой одежде, чрезвычайно крутому. Я изложил ему основы инверсионной гравитации, – кое-что даже продемонстрировал.

И вы знаете, босс оказался реально крутым – поверил! Посмеялся и сказал, что это не его тема, а лезть в чужой бизнес чревато разборками. И чтобы я больше в казино не совался – но это охрана и раньше объяснила.

В общем, я понял и проникся – поэтому теперь разнорабочий в супермаркете.

Я бы объяснил своим новым товарищам-грузчикам и кассирам, что такое гравитация и как ее преодолеть, но они не поймут, слишком сложно. К тому же после объяснений посчитают, что я с прибабахом, чего не хотелось бы.

И вот я таскаю коробки и думаю: кто я такой? Если профессор, способный осчастливить человечество решением проблемы гравитации, зачем таскаю коробки? А если разнорабочий супермаркета, какое отношение имею к тому – давнему – профессору? Вероятно, то же, которое недальновидный профессор – к младенцу, сосущему материнскую грудь.

А впереди маячит новое состояние.

Когда-нибудь я схвачусь за бок – а может, за сердце, – и почувствую острое недомогание. Хорошо если помру сразу, а если нет? Возвращение в стадию беспомощной биологической массы нежелательно.

Завершением в любом случае станет смерть, но она лишь зафиксирует конечный этап, не ответив на вопрос, кто я такой на самом деле. В постоянном развитии нельзя понять, что ты собой представляешь. Даже мысль об этом переводит тебя в следующую стадию, не позволяя зафиксировать текущую. Это попросту бессмысленно.