Куда исчезла ее величество

Острое лезвие вдавилось в кожу на шее, заставляя в ужасе расширить веки, судорожно задышать и уставиться в ненавидящие меня карие глаза мужчины, продолжившего удерживать топор в опасной близости от моей возможной смерти. Я не могла и пошевелиться, останавливаемая на месте не столько страхом, сколько непониманием: как я здесь оказалась? Кто я? Почему этот человек хочет меня убить?

Вдобавок к этому, тёмно-шоколадные глаза моего предполагаемого почти-что-убийцы сверкнули, принявшись медленно заполняться яркой малиновой розовизной по радужке. Необычный цвет, насыщенный, яркий и… несуществующий. Я отчего-то была уверена в его невозможности, как и в том, что такой эффект даёт только любовное зелье, в момент заставившее мужчину успокоиться, выронить топор и влюблённо уставиться на меня, будто никогда не видел ничего прекраснее.

- Маньяра? – он произнёс под звон упавшего на пол оружия.

Огромного, судя по потому, как он полновесно бахнул по дереву и остался лежать там холодной глыбой изрезанного рунами металла.

- Не трогайте меня! – отскочила от протянутых к моей щеке пальцев неизвестного, которыми он планировал совершить нежное прикосновение, - ш-что…?! – я пятилась спиной подальше от так и застывшего него, оставшегося с вытянутой рукой и тем же ошеломлением на лице, что было и у меня, - как вообще…

Спина ударилась обо что-то. Дверь, да, это была она! Моё спасение! Заперта?!

- Ключ на столе, ты сама её закрыла, - опала рука мужчины, шлёпнувшись о белоснежные брюки на бедре и заставив взбрыкнуть золотую бахрому на эполетах, - вот тут, - указал на заваленный бумагами стол справа от себя, - подойдёшь? Или доверишь это мне, Мани? Тебя же так зовут?

Мы находились в просторном кабинете, смутно знакомом, но будто не таком, как нужно. Что-то я поставила бы не так, как сейчас. И да – топор бы выбросила, потому как то место соприкосновения теперь зудело, одновременно добавляя покалывающего стресса в эту область. Может у меня там порез? Хотя крови на лезвии не было видно, сам мужчина уже казалсяся доброжелательным и невероятно любящим, а меня манил к себе выход из этого места в виде серебристого ключика, теперь находящегося в точно не хрупких пальцах мужчины.

- Д-да, наверное, - пробормотала, - вы меня правда отпустите?

Розовый взгляд стал насмешливым. Ему было смешно? Мне вот отчего-то нет, особенно когда усмешка на губах мужчины стала приближаться.

- Отчего бы мне тебя удерживать, Мани? Хм. Нет, в твоём отношении было бы вернее использовать обратное сокращение. Как насчёт «Яра»?

Да что угодно, только не подходите ко мне! – хотелось бы выкрикнуть, однако зажмурившаяся я прижалась к полотну двери всем телом и всхлипнула, когда надо мной нависла безжалостная тень, сердце замерло, и… раздался щелчок замка – ключ так и застыл в скважине, пока мы оба глядели на него кто как. Я – неверяще, а мужчина со всё тем же смехом.

- Ручку вниз, - напомнил он не менее забавным тоном, - дверь открывается именно таким способом, Яра.

Ждать его очередную попытку ко мне прикоснуться я не стала, как и стоять столбом – я вывалилась в едва ли знакомый коридор спиной вперёд, едва не наступила на ахнувших девушек, резво принявшихся собирать длинные и пышные юбки подальше от моих каблуков, и продолжила пятиться от наступающего мужчины.

- Ваше величество! – взволнованные женские голоса невпопад, но с одним и тем же содержанием.

И один мужской откуда-то сбоку:

- Фир, ты сдурел?! – запыхавшийся и испуганный, - если ты её убьешь, то…

И резко перебивший его визг двух девушек, что успели оббежать приготовившуюся к бегу меня:

- У него глаза порозовели! – так же невпопад, но одно, будто их надрессировали, - не может быть!

Я в это время усиленно пробиралась сквозь слоистые одежды тех, кто столпился в длинном коридоре. И судорожно искала проход, пока позади раздавались возгласы таких же ничего не понимающих людей. Меня преследовали не только они, но и ледяные глаза с портретов на стенах, словно их повесили здесь для устрашения. Все с топорами, мужского пола и глядящие в самую душу, пробираясь сквозь тело.

- Дорогу сбегающей королеве! – ещё более странно и насмешливо приказал мужчина из кабинета, - расступись!

Мне удалось лишь на секунду обернуться, убедиться, что идти за мной никто не планирует, после чего удивиться и в самом деле растянувшемуся по стенам строю глазеющих на меня аристократов.

- Невозможно, - второй мужской голос мне вдогонку, - это выглядит, как чушь, Фир!

- Я ее люблю! – ответил счастливо тот, что с топором.

Дальнейшего я слушать не стала, припустив в непонятную сторону, лишь бы подальше отсюда. Куда угодно, в любое место, в любой уголок, только… побыстрее.

Ноги несли меня куда-то по смутно знакомым коридорам, через фойе с женщинами в большинстве и мимо распахнутых дверей в высокие залы. Ни одна из них не смогла бы остановить колотящееся сердце, пока разметавшиеся по лицу волосы не дёрнулись вместе со мной вперед, застыли перед самым выходом и ударились двумя широкими витиеватыми косами о спину. Удар серебряными заколками по корсету и тишина. Спокойствие, умиротворение… ступор? Не от того ли, что отворившие высокие двери со щелчком стражники позволили мне встать в дверном проёме и увидеть идущий до самого обрыва сад? Не от сочной ли зелени после слепого дождика? Не от крупного ли фонтана с забавной искристой водой? Или же мне попросту было непривычно чувствовать на ногах эти престранные туфли на звонких каблуках, объёмное платье с кринолином и, в конце концов, этот воздух, что я вдыхала. Последний совсем удивлял. Как воздух может стать не таким, как надо, если я и помнить не могу, каким он должен быть?

Чушь.

- Ух, ваше величество! – запыхавшийся девичий голос за спиной тоже был какой-то не такой, но его я определённо могла считать незнакомым, - я еле вас догнала, ваше вы… вы куда?! Вы же сами мне сказали…

- Что находится во-он в той стороне сада? – совершенно непредсказуемый вопрос.

Будто и не я его произнесла, не своим пальцем показывала и не своим голосом говорила. Грубо и слишком высокомерно. Разве я была такой? С другой стороны, а какой я была?

- Закрытая часть, ваше величество. Королевская, поэтому туда запрещено, - оббежала меня девушка-горничная, встав прямо перед лицом, - вы приказали наполнить себе ванну. Я выполнила.

Ещё большее непонимание случилось между нами от того, что я даже не успела её встретить, не то, чтобы что-то говорить, а значит приказ это был не мой, да и странный немного. Королева Маньяра, которой я сейчас была, хотела помыться, но не смогла, потому что ей решили отрубить голову?! Что здесь происходит, как её тогда занесло в тот кабинет, почему в итоге никто никого убивать не стал, и отчего здесь оказалась я?

- А там дверь закрывается? – я кажется совсем потерялась в мыслях, - где эта ванна.

Горничная, активно стряхивающая с передника короткие остриженные кончики нитей для вышивания, подняла на меня глаза и попыталась разгадать смысл вопроса. Её светлый взгляд плутал по моему лицу, потерянному и боязливому.

- К-конечно, ваше величество, - неуверенный кивок от неё, - вы не помните, есть ли замок на ваших покоях, простите?

Естественно я замотала головой. Мне было совсем не интересно, как быстро я этой самой головы смогу во второй раз лишиться, если продолжу задавать странные вопросы.

- Вы заболели? – двинулась за мной девушка, когда я сделала вид, будто направилась в свои комнаты.

Куда идти я не знала, поэтому наверху ступеней, когда стража вновь закрыла за нашими спинами двери, у нас случилась молчаливая остановка. Я ждала, когда горничная укажет мне путь, а она не могла идти вперёд меня. Видимо не положено по этикету – стоило мне развернуться, как она заскакивала за спину, либо терялась и пыталась придумать, что ей сейчас делать. Мне нужно было обернуться трижды, прежде чем девушка замерла, склонила голову и сдалась:

- Вы не можете решить куда идти, ваше величество? Посмею напомнить вам, что вода стынет. Мне придётся нагревать ещё одно ведро, а это очень долго. Вы сами ругаться будете, - теперь она хлопала на меня ресницами ещё более внимательно.

Подозревающе и удивлённо. Я, кажется, успела что-то сказать и сделать, что показалось ей странным для её королевы. Ха! А я совершала хоть один шаг, какой был уместен?

- Я хочу в свою комнату, где безопасно и… - по щекам ринулись две остывающие нитки слёз, - я запуталась… и потерялась. Мне страшно, - последнее вышло хрипло, - пожалуйста.

Неспешно шагающие мимо нас аристократы удлиняли лица, как только замечали на моих щеках блестящие капли, что говорило о многом. Королева Маньяра не могла себе позволить прилюдные слёзы. Но мне не было дела ни до чего подобного, и я понятия не имела как я хочу себя вести! Мне волновало лишь то, что шея всё ещё зудела, а страх хоть и поутих, но не исчез – я так и тряслась, решив сжать себя за плечи пальцами и глубже дышать.

- Э-это странно, - пожала плечами горничная, - пойдёмте тогда, я вас провожу. Видите, это главный выход в сад. Задний, то есть. Вы тут лучше меня всё знаете, потому что родились и все свои двадцать девять лет жили, а я только пять последних, когда из деревни приехала. Помните? Как вы могли потеряться, если вы тут всю жизнь ходите каждый день? Д-да и с тем закрытым садом… может вам просто нехорошо? – она хмыкнула и повернула в сторону широкой каменной лестницы, прямой и цепко зажатой меж двух высоких стен, - если бы я планировала его величество пришибить, то может и ничего хорошего тоже не чувствовала. Он же это… живой только что шёл со всей свитой, - она хмыкнула, - чего вы так стоите? Эм. Ваше величество, а вы знаете, что вы должны сейчас мне по лицу дать за болтовню? – смешок, - я всё жду-жду, когда вы сердиться начнёте, а вам будто всё равно. Вы, вон… картину разглядываете.

Странно, но я и подумать не могла о том, что она говорила. Дать по лицу, хм. Неужели королева Маня могла что-то подобное сделать. Да, с прислугой, но точно не с подобной жестокостью. И вот первый факт обо мне – я – не она. Второй факт тут же – никого бить я не хочу.

Познавать себя по крупицам оказалось не так уж и сложно. Особенно в сравнении с рассматриванием масштабного холста на стене. Крупного, детализированного и вызывающего какой-то потаённый трепет в теле. А всё потому, что размещённый над той самой лестницей портрет изображал, помимо грозной и властной на вид Маньяры, ещё одного человека. Королева выглядела так самодовольно, будто занимаемое ею кресло было выиграно в неравном бою с тем, кто возвышался над ней с холодным расчётливым выражением лица и… топором на плече. Тем самым, что подносил к моей шее ещё пятнадцать минут назад.

У него были необычные для нашей местности светлые волосы, какие как правило встречались на дальнем севере у народов суровых и обязательно сильных. Однако насчёт остального мои догадки никак не смогли бы попасть в точку, отразившись на его телосложении аристократической обманчивой хрупкостью, слегка загорелой кожей и улыбкой. Да, мужчина лет тридцати широко и совсем не по-аристократичному посмеивался не столько над манерностью девушки в кресле, сколько над собственным видом с эполетами, уверенно расположившимся на плече топором с витыми символами на такой же литой рукояти и с короной набекрень. Она у него так вольготно расположилась на голове, что и подумать было сложно, что король, а судя по всему он им был, мог видеться таким даже художнику.

Он не выглядел как убийца, вот что выбивалось из композиции.

- А правда, что вы, когда вас рисовали, отказались позировать в одной комнате, поэтому его величество вечерами приходил? – прыснула горничная, - слухи разные ходили, но говорят, что вы…

- Ты сказала, что я собиралась его к-хм… «пришибить», - повторила, - фигурально?

Потому что он похоже совсем нет – физически замахивался, но так же, как на картине, улыбался, это я только сейчас поняла. Нет! Он принялся растягивать губы только тогда, когда у него порозовели глаза.

- Обычно, - пожала плечами девушка, - кинжалом, который вы его под подушкой храните.

Ещё интереснее. И как теперь я должна понимать, что мне делать? Я ощущала себя перчинкой в сладком салате, клянусь! Полный промах насчёт действий окружающих и, простите, внутри меня. Так ещё и причины необходимо хоть немного раскопать. Бояться от этого я не прекращу – уверена, но и делать вид беспомощной дамы в беде было бы глупо. Но кто мне поможет? Я была здесь одна.

- Фирун-Газини Данстан, - прочла подпись к полотну, - Фир. Так его называли те, кто был перед кабинетом.

- Наши враги, - подтвердила кивком горничная, - две ваши фрейлины и лучший друг короля. Про него вы тоже сказали, что потом прибьёте, только когда используете.

Откуда она это знала, не пойму? Горничная королевы была настолько доверенным лицом, что…

- Что? Все это знают, ваше величество! Вы никогда не скрывали, что вы бы их всех переубивали и сами на трон сели, - она вздёрнула нос, - просто вы сейчас даже не замахиваетесь. Да и перчаток у вас с собой почему-то нет, а ладошкой не так хлёстко будет, - она закивала, - только вы сперва предупредите, а то будет неожиданно и обидно. Подло, знаете ли.

А я не подлая? Вернее, Маньяра не такая?

- Пойдём дальше, - пробормотала себе под нос, - только запомни, что я не… не стану бить тебя. Поэтому говори. И побольше, я всё хочу услышать.

Веры в её глазах не нашлось. Только опасение, будто я могла бы сотворить обратное сию секунду.

- Зря вы меня бить не будете, - повеселевшая горничная вприпрыжку шагала за мной, - сами же потом будете ругаться, что я опять обнаглела! – смешок, пока она оббегала меня и оборачивалась, шагая спиной вперёд по ступеням, - это вы сами придумали, а не я сбрендила, - несколько кивков подряд, будто наблюдая мою реакцию на лице, - ничего не ответите? Да? Тогда может расскажете, отчего у вас такое выражение лица странное? Вы будто резко перестали злобной, как обычно, быть. Поэтому его величество и не прибили, так ведь? Потому что больше не хотите злодеяния творить?

Нет, это было невозможно! Если моя же служанка может рассуждать в подобном ключе при мне же, то, выходит, Маньяра не так уж и зла, хотя многие думают об этом иначе.

- И в чём же мои злодеяния? – решила удостовериться, - помимо того, что я, видимо, хотела себе власти, поэтому планировала убить собственного мужа.

Ха. Он по всей видимости был сильнее и более… топорным, если сумел отбиться. С другой стороны, я не помнила ни как замахивалась, если это делала, ни как пыталась куда-то что-то вонзить, запомнив только эти розовеющие глаза и лезвие на моей коже.

- Да много в чём, ваше величество, - девушка указала мне куда поворачивать, - королю нужен наследник, а вы пьёте что-то, чтобы не беременеть, - кивок, - ругаетесь со всеми постоянно – меня из-за вас трижды плетью пороли, до сих пор спина зудит, - смешок, - не только короля хотите убить, - заговорщицки, - говорят, что папку его именно вы траванули, потому что он вас как любовник перестал устраивать. Но это у вас надо спросить, вы же себя лучше знаете, чем я вас. Вот и… ещё вы очень капризная, серьёзная и отдаете иногда приказы на казнь. Ах, да! Вы ещё своего отца никогда не проведывали, а он уже двадцать три года лежит и мучается, - она повела глазами, - помимо того, что вы в каком-то заговоре участвовали, но это обычное совсем и не интересное. Что ещё? Вы дерётесь, пускаете слухи и крадете вещи. Вернее… меня заставляете. Давайте так больше не будем, а-то мне сильно стыдно от этого?

Глаза всё больше расширялись с каждым её фактом о Мане. И я должна соответствовать этому?! Да как тут хоть на сотую долю повторять, если я как минимум не хотела так себя вести?

- Ладно, не будем, - поддакнула скорее себе, чем ей, - а что тогда будем?

Не знаю, для чего я себя настолько раскрывала, что могла беззаботно распространяться подглуповатыми вопросами, но всплыло в голове, что я не только не потяну такое поведение – я и не хочу его повторять. А значит решалось это проще простого – отказом действовать по прошлым правилам, спокойной жизнью, поиском информации и, естественно, терпеливым невмешательством. Если я и не знала кто я, то это совсем не значит, что я буду не собой, а Маней. Запуталась, получается, немного.

- А вы что хотите? То и будем делать, - служанка остановилась перед двумя высокими золочеными дверьми, медленно открывающимися перед нами силами мальчиков-пажей в бардовых пиджачках, - вы же королева, значит все должны делать, как вам нравится.

Шаги в коридор замедлились благодаря мне. В итоге я замерла посреди длинного, можно сказать, фойе, заслышала щелчок створок за спиной и попыталась вразумить саму себя дельными мыслями.

- Я хочу спокойствия, - догадалась по большей части из-за того, что горничная отворила широкую половину дверей справа, - познать себя, узнать что происходит, и как так вышло, что я здесь.

Горничная указала мне внутрь комнаты, расположенной первой справа по линии с вензелями и цветочками. То есть мы имели дело с комнатами аристократок королевской крови, в то время как противоположная стена была утыкана мечиками и вензелями, а значит являлось мужской. Напротив уже предложенной для входа комнаты имелась другая – неотличимая ничем, кроме неожиданных рытвин на деревянной поверхности. Я не смогла остановить себя и не прикоснуться к не таким уж глубоким бороздам, очевидно проделанным со всей имеющейся у вандала яростью.

- Это вы в самом начале, когда вас замуж выдали за его величество, обещали ему отрезать язык и… ну и ещё что-то, что он по рассказам не до конца сберег, если вы ему так никого и не родили, - она попыталась тайно хихикнуть.

Я же сместила взгляд на уровень собственного пояса. Там нашлись ещё зарубы, а как иначе.

- Сбегаю-таки погрею воды, - сдалась горничная, - вы только не торопитесь, иначе я так не успею раздеть вас! – она обожала ходить вперёд спиной, - поставлю на огонь и сразу же буду тут, ваше величество! Не ругайтесь, прошу вас.

Её след простыл, я отняла пальцы от рваного остротой дерева и медленно повернула голову туда, где жила совсем не я. Могла ли я так же пользоваться её вещами, как и телом? Как можно было подобное воспринимать нормально, если я осознавала, что нахожусь не на своём месте? И где тогда моё место?

- Может мне вообще нигде места нет, - на секунду встала в дверном проёме, разглядывая обстановку первой комнаты.

Приёмной, гостиной, чайной – как угодно. В любом случае это была функциональная комната размером больше, чем та, в которой находилась королева. Обычно здесь, кроме диванов, камина и книжных шкафов под масть столика для чая, имелись ещё и письменные принадлежности, бюро, полки для бумаг и разнообразные приспособления для птичьего уголка – многие аристократки обожали держать голубей у себя, игнорируя птичник и используя клетки. Однако здесь не было ничего подобного. Казалось, что это место не имело ни владелицы, ни души, ни лица. Здесь было просто, пусто и скучно настолько, что броситься в глаза было попросту нечему. Это и завело меня в более личную комнату – спальню… закрытую на ключ!

Я успела подергать за ручку, понажимать, поделать кучу всего, особенно то, за что гордиться было запрещено – подопнула несчастную дверь, выписав себе место нетерпеливой и немного дурашливой в табличке познания себя. Чему ещё я удивлюсь, когда попаду в сложную ситуацию?

- Ваше величество, я такое узнала! Ой, а чего вы у себя в шкафу хотите? Да ещё и… что-то замышляете? – горничная тянула обеими руками перед собой полное ведро исходящей паром воды, - вы же туда никому не даёте ходить убираться, да и заглядывать тоже. Хм. А если вы… - она поставила ведро перед другой незамеченной мною дверью и выдала горемычное «Фу-х!» на всю гостиную, - так вот. Что я узнала, ваше величество. Про вас слухи побежали, что вы и не вы совсем. Вроде как вы и плакали немного, и напугались сильно, поэтому убежали, и короля убивать не стали до последнего! Значит и не вы это вовсе! – она довольно щурилась и кивала, - я им всем подтвердила, что вы какая-то не такая. Но то, что вы эта… как её? Что вы душа другая – это враки всё, как по мне! – она широко распахнула дверь и потянулась отстегивать щеколду на второй сворке сверху, - ну вот, застряла опять, что ж она такая… о! Всё! Вы же и правда изменились резко, ваше величество! Была такая вся злобная с утра, а потом вас ловить пришлось, а вы же вон… не просто так ванну сказали подготовить! Про кровь мне сказали, что будете жестоко короля убивать, вот вам и нужно будет быстрее отмыться и пойти в тронный зал объявлять себя новой властью.

Перед глазами показался кусок на этот раз точно спальни. С возвышающейся кроватью с минимум четырьмя взбитыми перинами, пуховыми подушками с белоснежными наволочками, отутюженными цветными покрывалами одно на другом и одной широкой лентой с вышивкой, рассекающей пышное ложе. Перед всем этим великолепием нашлась полная воды ванна, обложенная множеством ещё пока сухих полотенец в круг, и в которую было вылито то самое новое ведро из рук горничной.

- Но вы не пришли в тронный зал, а его величество куда-то убежал. Вроде как в астрономическую башню, - она хмыкнула, - я вам точно скажу, у него там сидит тёмный маг! И не переубедите, как в прошлый раз, - она немного вздёрнула нос, не забывая оставить один приоткрытый глаз, отслеживающий реакцию, - ну точно! Ваше величество, вас эта тема обычно раздражает, а тут вы молчите и слушаете, как это понимать? Неужели вас и правда кто-то заменил, как король говорил?

Я решила подойти ближе.

- А он так говорил? – наклонилась к её на самом деле низкому для меня лицу.

Девушка опасливо отпрянула, всё ещё боясь вреда, что я могла ей причинить. А мне было лишь интересно.

- Да, но все думали, что он опять шутит, - она поставила ведро в угол и пожала плечами, - он позавчера вас мёдом вымазал на ужине, помните? Потому что до этого пошутил, что вы горькая, и вас надо хоть немного подсластить, - она дождалась моего неуверенного кивка, - ну ваше величество! Зачем вы себя так подставляете? Это же неправда! Там сироп был, а не мёд! Король ненавидит мед, как бы он его возле себя держал и ещё и ложкой зачерпывал! Все это знают, а вы тем более. Вы же ему на все праздники велите баночку принести, как ваш подарок! Скажите, что помните!

Нет, я такого знать никак не могла. Вспомнить или даже помыслить не сумела бы.

- Прости меня, но нет, - понуро прошагала к двум разделённым журнальным столиком креслам – одно из них приняло меня, пока второе было заполнено расплывшейся полной старушкой совсем возрастного вида, - я же сказала тебе, что потерялась. И мне не… - подняла на горничную взгляд, - я не знаю даже как тебя зовут.

Спящая бабушка едва заметно приоткрыла один глаз, давя какую-то совершенно добродушную ухмылку для нас двоих со служанкой. Будто обе мы были её любимыми внучками, а не… теми, кем были. Узнать стоило и это, и то, что делает в спальне Мани неизвестные бабули в передниках и платьях слуг.

- А вы и не спрашивали никогда, как меня звать, - нахмурилась горничная, - вы меня зовете «эй, ты!» и никак иначе. Для чего вам знать моё имя, если я у вас одна, и вы от остальных горничных отказываетесь? – дожидаться ответа было не в её стиле, - но это странно и правда. Вы не ваше величество?

Престранный вопрос. Вроде как сейчас она – это я. Но я не она. Если бы я знала кто я, то может и смогла бы ответить, но что если я ничего не помнила? Я будто бы не существовала до того момента в кабинете короля! У меня нет никаких воспоминаний, кроме тех, что касаются обстановки замка и некоторых людей здесь. Я додумалась до последнего только сейчас, когда заглянула в тёмные и тёплые глаза старушки, что растягивала сухие тонкие губы. Её веки словно и не поднимались выше середины глаз, закрывая седыми ресницами умудрённые жизнью глаза. Я уверенно могла назвать её своей кормилицей, няней и второй матерью, кем она и являлась на самом деле. Я могла предположить, что некоторые воспоминания Маньяры сидели в этой голове прочнее некуда, если я могу ими пользоваться. Но откуда тогда во мне была такая прорва тёплых чувств к этому человеку? Неужели сама королева может быть ещё где-то внутри этого тела, рядом со мной, раз её чувства так активны сейчас? Либо, возможно, я потеряла память, и на самом деле у меня имелось своё тело? Тоже где-то рядом, если у нас была единая с Маньярой кормилица?

- Не знаю, - вновь качнула головой, - мне нужно время.

В этот момент в общую дверь королевских покоев раздался стук, горничная исчезла за стеной, а мы с кормилицей остались наедине, наблюдать друг за другом. Мне лично очень хотелось прижаться к её теплому мягкому боку и застыть так – под этой импровизированной крышей. Под защитой.

- Наша Мани просто устала, - просипела своим тяжёлым от возраста голосом женщина, - обе вы были выдумщицами, что ты, что помощница твоя. Или это мои сказки про души успели пробраться в ваши головы? – она легонько закашлялась, больше прочищая этим его, а после запрокинула голову к спинке кресла и закрыла глаза, - никогда ты не умела остановиться и передохнуть, Мани. Самое время дать жизни потечь самой. Без гонки, что ты устроила. Давно ты спала без кошмаров? Хочешь, чтобы они ушли, спи при свете, а не со своими куклами человечьими.

Её слова будто добавляли мне тяжести на плечи. Давили и ругали, напоминая, насколько плохо я себя чувствую. Я хотела есть, спать и просто расслабиться. Да, кормилица была права – я не ощущала ничего за тем ужасом, что засел в сознании. Мне нужно было погреться в воде и хоть немного вздремнуть. Сон мог успокоить лучше всего на свете.

- Так и сделаю, - больше на свои мысли ответила, поднявшись на ноги и отметив передающего свёрток моей горничной мальчика, - что там?

Поклонившийся мне паренёк умотал, поспешно прикрыв за собой дверь гостиной и исчезнув за ней с каким-то ощутимым напряжением. Опасаясь, что я не буду рада этой «посылке»? От интереса мы с горничной встретились в дверном проеме напротив ванны – я спешила навстречу, а она не смела разворачивать бумагу без моего приказа.

- Ваше величество, давайте я, там яд может быть, или ещё что похуже, - девушка сжала свёрток с другого края, - король же послал, а он злится на вас сильно.

Я мотнула головой, непреклонно забрала у неё ношу и отчего-то решила пробурчать, пока разворачивала:

- У него глаза розовые стали. На нём приворот.

На тканевой подложке лежал старый резной кинжал со сточенным лезвием и поцарапанной рукоятью, по всей видимости из серебра. Камень в основании дополнял композицию часто используемого орудия. А записка, смятая под давлением ткани и металла, гласила: «Любимый нож любимой королеве», что ещё сильнее вгоняло в раздумья.

- Без крови, значит вы его всё же не успели пырнуть, - горничная развернулась на пятках мягких туфель, - может и к лучшему. Вы же теперь его лупить почём зря не станете, да и он… - она снова развернулась, - и слухи вы про приворот подтверждаете, получается, ваше величество? Только зачем вы его приворожили? Чтобы не убивать, или потому что у вас какой раз уже не получается? Так можно же раньше было его в вас влюбить! Тогда бы никого убивать не пришлось. Это вы хорошо придумали про зелье любовное, но только не забывайте, что оно полгода действует, а у магов, как его величество, и того меньше, - она пожала плечами, - прибьёт вас ещё ненароком, как очнётся.

Получается, эта посылка угрозой не являлась? Это… тот самый кинжал, которым Маньяра попыталась ударить короля? Что ж, он со своим топором всё меньше становился в моей голове агрессивным убийцей, обрастая чертами самозащиты в поведении. Но и сама Маня всё ещё не ощущалась злобной дьяволицей, которую описывала горничная – она могла иметь свои причины, даже для плана убийства. Тоже защита или, не смею придумывать, вынужденное решение? Да, логика в этом рассуждении пропадала, ведь даже близкая слуга говорила мне, что её королева строила свою идею издалека. А это меняло всё. Начиная от мотивов, заканчивая моим расследованием с этой самой секунды.

- Не знаешь, где ключ вот от этой двери? – указала горничной на названный ею «шкаф», - и скажи, как тебя зовут. Я бы хотела звать тебя по имени.