Куда пропала Луна?

Собачья отрава и звонок эльфу…

Вечер вторника. Сашенька Долькина сидела на кухне и смотрела, как ее мама, Александра Петровна, нервно ходит от стола к окну и обратно, заламывая руки.

— И что теперь делать? Бабушка Надя совсем скисла. Звонила, плачет. У нее Жучка, такса, при смерти. А она к ней как к ребенку. Дочка у нее в Германии, мы тут одни. Совсем старушка запарилась. Говорит, если Жучка откинется, она и сама не протянет.

Сашенька ковыряла вилкой картошку, чувствуя тяжелую, неприятную ответственность. Бабушка Надя — не родная бабушка, а дальняя родственница, но добрая, всегда дарила на дни рождения конфеты и вязаные носки. И вот такая беда.

В голове немедленно родился план. Лена. Лена воскрешала ее саму, маму, могла чинить сломанные кости Лизе. Собакой что, не справится? Надо попросить. Это же доброе дело.

Восьмиклассница мысленно приготовилась к звонку, но в этот момент в ее сознании, тихо и четко, прозвучал голос. Холодный, как горный ручей, и безошибочно узнаваемый. Сущий Онтонид. Эльф.

— Остановись, начинающая. Не совершай ошибки.

Сашенька вздрогнула так, что вилка звякнула о тарелку.

— Что? — прошептала она мысленно.

— Вмешательство в естественный цикл жизни и смерти низших тварей — дело грязное и бесполезное. Твоя… семпай сочтет это оскорблением. Да и сил на такое она тратить не станет. У меня для тебя есть задача. Более достойная.

— Задача? Какая?

— Требуется настройка одной из… — эльф задумался — систем освещения. На вашем небесном своде. Пропала Луна. Ее нужно вернуть. Я заплачу праной. Энергией творения, чистого бытия. Ее вложение ускорит развитие твоих зачатков силы. Ты же хочешь стать сильнее?

Сашенька задумалась. Прана… звучало круто. Как в йоге. И стать сильнее — да, хотелось. Чтобы больше не быть разорванной на куски, чтобы не прятаться за спиной Лены. Но и бабушку Надю бросить не могла.

— Дай разобраться с этим. Потом помогу с Луной.

— «Согласен. Но поторопись. Без Луны… некоторые создания становятся нервными. Особенно те, чья природа связана с циклами.

Связь оборвалась. Сашенька вздохнула. Эльф прав — Лена точно заорёт, что она тратит силы на собаку. Но попробовать надо.

По дороге к дому бабушки Нади (та жила в соседнем квартале в хрущевке) Сашенька все же набрала Лену.

— Лен, слушай, тут дело…

Она, запинаясь, изложила историю про Жучку и бабушкины слезы. На другом конце провода повисло долгое молчание.

— Поняла, — наконец сказала Лена. Ее голос был ровным, профессиональным. — Старуху воскресить, если что — готовы, по акции, бесплатно. Родственница же. А вот собаку… Сань, это зашквар. Это как в классе пукнуть на контрольной. Восстанавливать пса — ниже достоинства агента нашего уровня. Только за личный заказ. Миллион. Наличными. У тебя же как раз накопилось?

Сашенька ахнула. Миллион! Да у нее и четверти такой суммы не было, даже с учетом всех людоловских гонораров.

— Но… она же несчастная…

— Миллион, — безжалостно повторила Лена. — Или ищи другого специалиста по воскрешению домашнего скота. Может, у твоего орка знакомые шаманы есть.

Сашенька почувствовала, как горит лицо от стыда и досады.

— Ладно… извини, что побеспокоила.

— Не за что. И, Сашенька? — голос Лены смягчился. — Собаки умирают. Это нормально. Люди стареют. Это тоже нормально. Не бери на себя то, что тебе не по чину. У тебя и своих дел хватает.

Сашенька опустила трубку. Все же деньги важнее псины. Какой же она стала циничной. Или просто реалисткой? Непонятно.

Варенье и факультатив — девочки и сплетни

Дверь ей открыла сама бабушка Надя. Старушка была бледная, заплаканная, но Жучка, вопреки ожиданиям, не лежала при смерти в корзинке. Собака сидела на кухне и виновато облизывала морду, вся в чем-то липком и красном.

— Внученька, спасибо, что пришла! — всхлипнула бабушка. — Я думала, конец ей! Целую банку малинового варенья сожрала, проклятая! Прямо с полки стянула, пока я в магазин сходила! Теперь блюет, бедолага! Я уж думала, отравилась!

Сашенька остолбенело смотрела на вполне живую, хотя и слегка зеленую от переедания таксу. Такса смотрела на нее умными, полными раскаяния глазами.

— И… и вы из-за этого так переживали? — выдавила Сашенька.

— А как же! Сердце за нее болит! Я же одна! Она мне как дочка! — Бабушка Надя утерла фартуком глаза. — Но вроде отходит, гадина. Сейчас молочка дам. Ой, спасибо, что примчалась! Настоящий друг!

Сашенька вышла на улицу, чувствуя себя полной идиоткой. Вот что происходит, когда начинаешь волноваться, не разобравшись. Все всё неправильно поняли. Мама паникует, она звонит Лене, эльфу морочит голову… из-за собаки, объевшейся вареньем. Абсурд.

Вспомнив, что у нее сегодня факультатив по рисованию (последний перед каникулами), Сашенька рванула обратно к школе.

Болтовня, тройки и конский зад…

Школа предоставляла факультативы… номинально. Никто из учителей не хотел сидеть до позна, однако желавших самостоятельно позаниматься детей хватало. В той самой художественной мастерской, куда спешила Сашенька, стоял запах несмываемой краски, еще советской. Сашенька, запыхавшись, влетела в кабинет и наткнулась на двух девочек: Татьянку Грохину, рыжую и вертлявую, и Василису Жмыхову, плотную, с умным, хищным взглядом за толстыми стеклами очков. Это были её старые подруги по писательскому цеху, с которыми она когда-то делилась черновиками «Плача Кровавой Валькирии».

— О, а вот и наша звезда! — заголосила Татьянка. — Сашенька-загадочка! Куда пропадаешь? Уже месяц только с этой своей Ленкой Бобры и водишься!

— Да, — поддержала Василиса, складывая руки на груди. — Бросила нас, писателей. Бросила писать. Теперь ты — художница. Или уже что повыше? Ленка тебя купила, что ли? Шмотками, деньгами? И куда Змейкину дели? Её тоже купила? Сколько ж денег…

Сашеньке стало смешно. Так близко к истине и так далеко.

— Я не бросила, у меня другие интересы появились, — пожала она плечами, доставая этюдник. — А Лена просто друг. А Лиза… Лиза уехала. С семьей. С дядей Славой Усачовым.

— Ври больше, — фыркнула Василиса. — Ты постоянно куда-то пропадаешь. После уроков — нет, в выходные — нет. Тайная жизнь.

Сашенька посмотрела на их работы — корявые натюрморты (тоже решили ходить сюда, чтобы повидать Сашеньку), и на классный журнал, лежащий на столе учителя. Мельком глянула на оценки.

— А у вас, я смотрю, по всем предметам тройки. Даже по литературе и истории. А я вот отличница в этой четверти. Раньше-то вы у меня списывали, — заметила она не без ехидства.

Девчонки смутились.

— Ну… мы думали, ты не хочешь с нами общаться, вот и не подходили, — пробормотала Татьянка.

— Глупости, — Сашенька махнула рукой. — Могли просто подойти и попросить. Вместо того чтобы сплетничать. Я и сейчас готова помочь. Если, конечно, у вас не горят сроки сдать сочинение про «Образ Базарова».

Девочки переглянулись и рассмеялись, напряжение спало.

— Ладно, прости! — сказала Василиса. — Ты права, мы дуры.

И тут Татьянку, видимо, черт дернул за язык. Она подмигнула Сашеньке:

— А скажи честно… это из-за Пашки, да? Ты из-за него с Ленкой дружишь?

Сашенька искренне не поняла.

— Какого Пашки? Длинноволосого того? Лениного парня?

— Ну да! Он же всей школе нравится! Красавец, на лошадях катается… — загорелись глаза у Татьянки.

— Я его один раз видела, — честно сказала Сашенька. — И то… на крупе лошади, когда мы катались. Больше никак.

— Ну точно из-за него! — хлопнула в ладоши Василиса. — Поэтому и на дачу с Леной ездила в выходные! Подкатывать решила!

Сашенька рассмеялась. Мысль была настолько абсурдной, что даже комментировать не хотелось. «Дача» с ящеролюдами и Лизой-булавой. «Подкатывать» к парню с пустым взглядом тагая.

— Там не было Пашки, — просто сказала она, отворачиваясь к мольберту. — Это… про грядки копать. Пашка… — Сашенька не успела договорить…

Грохот. На пороге стояла Лена. Ее лицо было бледным, как мел, а в глазах бушевало что-то дикое, нечеловеческое. Бешенство. Настоящее, животное бешенство.

— Я слышала. — шипела Лена — Слышала последние фразы.— ПАШКА? — ее голос то срывался нак крик, то на низкое, рычание. — ТЫ… ТЫ ПРАВДА НА НЕГО…

Василиса и Татьянка ахнули и шмыгнули за высокий шкаф с гипсовыми фигурами.

Сашенька обернулась. Ого! А вот и повод осмыслить отказ воскресить собаку. Перед ней был выбор. Стереть все нападки, сказать, что Лене послышалось, что это глупые сплетни одноклассниц. Это было бы правильно, умно, безопасно.

Но в Сашеньке что-то взбунтовалось. Усталость от сегодняшней беготни, от глупой истории с собакой, от этих разговоров. И дикое, озорное желание посмотреть, что будет. Подлить масла в огонь. Восьмиклассница посмотрела Лене прямо в глаза и сказала четко:

— А что? Так и есть. И что ты мне сделаешь?

Лучшие друзья должны драться…

То, что произошло дальше, сначала показалось Сашеньке театральной постановкой. Лена вскинула руку, и ее смартфон, лежавший в сумочке, вспыхнул синим светом, вытянулся, изменил форму, превратившись в короткую, тяжелую энергетическую булаву с шипами. В другую руку из складок ее куртки (оттуда же?!) материализовался круглый, сияющий щит с эмблемой — стилизованным крылатым змеем.

— ГОЛОВУ ОТОРВУ! — проревела Лена и ринулась в атаку.

Сашенька отпрыгнула, все еще думая, что это какой-то странный розыгрыш, урок боевой магии. Но булава Лены со свистом пронеслась в сантиметре от ее головы и ударила по старому деревянному стулу. Тот не разлетелся в щепки, не отлетел с грохотом. Мебель просто… испарилась на глазах, оставив после себя дымящееся пятно на линолеуме и запах озона.

Это было всерьез.

Адреналин ударил в голову. Сашенька инстинктивно скинула фильтр с глаз. Мир заиграл магическими потоками. Долькина оценивающе смотрела на Лену — не как на девушку, а как на клубок яростной, белой, почти слепящей энергии, вышедшей из-под контроля. И почувствовала свой кинжал на поясе — он пульсировал тихим, теплым золотым светом.

В тот же миг в сознании возникли два голоса.

— Интересная ситуация, — проскрежетал знакомый хриплый бас Никтоса. — Ангелоид впал в лунное бешенство. А ты… ты теперь принимаешь прану. Я готов дать тебе порцию. Силу. Чтобы ты победила свою «подружку». Интересно посмотреть. Покажи тварям, что не гоже нарушать скрытность. Тут же два свидетеля.

— Глупое, шумное насилие, — холодно добавил эльф Онтонид. — Всего этого можно было избежать, слушая меня. Но раз уж началось… Победи. Луна ждет. Я тоже не против, чтобы ты поставила ангелоида на место.

— Давайте! — мысленно крикнула Сашенька, выхватывая кинжал. Клинок был не длинным, как лезвие каролингского меча, не острым как катана. Но он был связью. Сашенька ощутила, как через него, из ниоткуда, в нее вливается странная энергия — темная, упругая от Никтоса и светлая, острая от эльфа. Прана. Она смешалась в ее центре, и тело ответило. Мышцы наполнились стальной силой, реакции ускорились.

Лена наносила удар за ударом. Булава выжигала воздух. Щит отражал ответные выпады кинжала с грохотом, как будто Сашенька била по броневику. Они кружились по мастерской, сметая мольберты, палитры, банки с водой. Краски летели во все стороны, создавая сюрреалистичный боевой фон.

— ТЫ НИКОГДА НЕ ПОЛУЧИШЬ ЕГО! — кричала Лена, и из ее рта летели брызги слюны. Глаза стали полностью белыми, без зрачков.

— ДА НУЖЕН ОН МНЕ, ПАШКА ТВОЙ! — орала в ответ Сашенька, уворачиваясь и пытаясь ударить рукоятью кинжала по голове.

Школьницы сошлись в клинче. Лена ударила ее головой в нос. Хруст, кровь. Сашенька ответила коленом в живот. Лена захрипела, но не отпустила, впилась зубами ей в плечо. Сашенька, с рыком, схватила Лену за мизинец на руке, держащей булаву, и дернула. Раздался отвратительный, сочный хруст. Палец неестественно выгнулся. Лена даже не вскрикнула — лишь глухо зарычала.

В этот момент Сашенька точно оценила ситуацию — она может победить. Эта новая сила, прана, делала ее быстрее, выносливее, злее. Долькина повалила Лену на пол, села сверху, занеся окровавленный кулак для решающего удара.

Когда она уже была готова дать Лене в глаз, чьи-то руки схватили ее сзади. Без агрессии. Павел. Светловолосый, с тем же пустым, но сейчас перекошенным ужасом взглядом. Потом он бросился между ними, прикрыв собой Лену.

— ЛЕНА! НЕТ! ОСТАНОВИСЬ! — крикнул Павел, обнимая ее. — ТЫ ЖЕ МОЯ ЖИЗНЬ! ТЫ ВСЁ!

Сашенька смотрела немигающим взглядом. Сможет ли раб достучаться до хозяина?

Бешеный свет в глазах Лены начал меркнуть. Белизна отступила, открывая знакомые, но полные слез и ужаса глаза. Лена обмякла в его объятиях, тяжело дыша. Булава и щит растворились в воздухе.

Сашенька, уже тоже дыша как загнанная лошадь, медленно поднялась. Кровь текла из носа, болело плечо, щека была рассечена. Но Делькина не переставала чувствовать прилив дикой, победной энергии. Она отступила, победив.Снисходительная победа.

Павел, не говоря ни слова, подхватил Лену на руки (или он был очень сильным, или Лена как и Лиза была очень легкой) и вынес из класса.

Девчонки вылезли из-за шкафа, трясясь, но с горящими глазами. В руках у Василисы был смартфон.

— Мы… мы все сняли! — прошептала Татьянка. — И уже выложили в «Джемпер»! Правда, на лица наложили фильтры аниме-персонажей! И звук из Mortal Kombat!

Сашенька, вытирая кровь рукавом, фыркнула.

— Вы хоть в Mortal Kombat играли когда-нибудь?

— Нет… — призналась Василиса. — Но там крутая музыка! И драка… она же кулаками, вроде. Никто ничего не поймет.

Сашенька взглянула на ролик. Действительно, две размытые фигуры, неестественно быстрые, мелькали среди летающих красок. Ни лиц, ни магии видно не было. Только дикая, почти профессиональная драка. Комментарии уже неслись: «Что за съемки?», «Новый фильм?», «Круто!».

Сашенька потянулась, проверила сломанные пальцы. У нее не было обиды на девочек. Хоть они и залили в сеть это видео. А она… она выиграла. И девочки смотрели на нее теперь с немым, животным уважением.

Включить Луну

В голове снова прозвучал голос эльфа, звучащий устало и с упреком.

— Довольна? Теперь, когда ты выпустила пар, можешь заняться делом? Луна. Ее проектор находится в зоне ответственности местного дьявола. На крыше твоей школы. Без лунного цикла все, чья природа с ним связана — оборотни, некоторые виды ящеров, ликантропы, и, как видишь, даже ангелоиды с нестабильной психикой — становятся агрессивны. Луну нужно «включить».

Луна — голограмма. Конечно. Сашенька вспомнила слова Лены про плоскую Землю и проекции. Значит, кто-то должен за этим следить. И похоже, Никтос на крыше — и есть местный смотритель небесного свода, который забыл или не смог включить свой «прожектор».

Не задумываясь о последствиях, с окровавленным лицом и разорванной футболкой, Сашенька побежала к крыше. Она взбежала по лестнице на чердак и, не тратя времени на болторез (просто ударила плечом), вышибла уже починенный люк. Вылезла на крышу.

Никтос был там. Дьявол сидел на парапете, спиной к городу, и смотрел в черное, пустое небо, где не было ни звезды, ни месяца. Его череп-голова была опущена.

— НУ? — прогремел он, не оборачиваясь. — ПРИШЛА ПОХВАСТАТЬСЯ ПОБЕДОЙ?

— Луна, — выдохнула Сашенька. — Ее нет. Ее надо включить. Из-за этого Лена сошла с ума.

Дьявол медленно обернулся. Багровые огоньки в глазницах пристально смотрели на нее.

— ДА. ПРОЕКТОР… ЗАСОРИЛСЯ. МНЕ НУЖНА БЫЛА… ТОНКАЯ НАСТРОЙКА. РУКИ МОИ ГРУБЫ. А ТЫ… ТЫ ТЕПЕРЬ ПРИНИМАЕШЬ ПРАНУ. МОЖЕШЬ СДЕЛАТЬ ТОНКУЮ РАБОТУ. СДЕЛАЕШЬ — ПОЛУЧИШЬ ОЧЕРЕДНУЮ ПОРЦИЮ. И… ФИГУРКУ. Я ПОКРАСИЛ ТУ, ПЕРВУЮ. ПОСМОТРИ.

Чудовище протянуло ей ту самую, ранее некрашеную заготовку. Теперь это была идеально раскрашенная миниатюра девочки-волшебницы в синих и серебряных тонах. Работа была безупречной.

— Вау, — прошептала Сашенька, забыв на секунду про все. — Круто.

— ЛУНА.

Дьявол провел ее к дальней, глухой части крыши, где среди вентиляционных труб стояла ничем не примечательная станция, похожая на трансформаторную. Внутри, однако, было не электрооборудование, а странный механизм из хрусталя, светящихся жил и вращающихся шестеренок. В центре пустовало место.

— МАГИЯ, — сказал Никтос. — ВЛОЖИ СЮДА. И ПРЕДСТАВЬ ЛУНУ. ПОЛНУЮ, ЯРКУЮ, ХОЛОДНУЮ.

Сашенька приложила руки к пустому месту. Она закрыла глаза и представила. Сперва тусклый городской месяц, потом полнолуние, потом ту, что видела на Бали — огромную, серебряную, заливающую все мистическим светом. Девушка направила в механизм остатки праны, полученной в драке, и ту, что давали ей сейчас — эльфийскую светлую и дьявольскую темную. Они смешались, создав странный, уравновешенный поток.

Механизм зажужжал, затрепетал. Из пустого места родился шар холодного, серебристого света. Он медленно поднялся над крышей, растворился в небе. И через несколько секунд на черном бархате ночи зажглась Луна. Настоящая, яркая, спокойная.

— Принято, — донесся голос эльфа. — Цикл восстановлен. Я могу дальше продавать товары. Держи обещанное.

Новая, мощная волна праны влилась в Сашеньку. На этот раз не для кратковременной вспышки силы, а навсегда. Она почувствовала, как ее тело меняется изнутри. Мышцы уплотняются, кости становятся прочнее, зрение — острее. Чувство какой-то звериной силы пронизало ее. Теперь она даже может поднять машину. Запросто.

— СПАСИБО, — сказал Никтос. — ВСЕ, КОМУ НАДО, УСПОКОЯТСЯ. А ТЕПЕРЬ ИДИ. ТВОЙ ЛИЧНЫЙ АНГЕЛ ТЕБЯ ИЩЕТ. В БОЛЕЕ… МИРНОМ НАСТРОЕНИИ. ЛУЧШИЕ ДРУЗЬЯ ДОЛЖНЫ ДРАТЬСЯ…

Примирение и ночная пижама

Сашенька шла домой, чувствуя себя богиней в прямом смысле. Кровь на лице уже запеклась, сломанный нос сам собой встал на место, раны затянулись. Она могла регенерировать. Это было потрясающе. Не так быстро, как Ухрюк, но все же. Интересно, а отрастить палец, руку?

У ее подъезда ждала машина. Строгий черный седан. Из него вышел бес Арманд, по-прежнему в безупречном костюме, его серые крылья были плотно сложены за спиной.

— Мисс Долькина. Прошу прощения за беспокойство. Мне поручено сопроводить вас к мисс Бобры. Ей… требуется ваше присутствие.

— Портал? — спросила Сашенька.

— К сожалению, я не обладаю такими полномочиями. Придется ехать на машине.

Сашенька опустилась на сиденье.

Они ехали молча. Машина свернула в элитный район города, к охраняемому поселку с большими домами. Особняк Лены был современным, стеклянным и бетонным, похожим на штаб-квартиру IT-компании.

Бес Арманд проводил ее внутрь, в огромную, почти пустую гостиную, и удалился. Всюду стояло такое убранство, что Сашеньке ненароком захотелось измазать все грязью. Ну или хотя бы выбить двери. Видимо так действует сила. Раньше такого за собой девушка нре замечала. Сашенька поднялась по лестнице, следуя направлению, откуда доносился тихий шум. В спальне Лена лежала в огромной кровати, в простой шелковой пижаме. Девятиклассница была бледна, под глазами — темные круги. Увидев Сашеньку, она попыталась сесть.

— Сашенька… я… я не знаю, что на меня нашло. Это как белая пелена. Как будто во мне что-то сломалось. Прости.

Сашенька подошла и села на край кровати. Она взяла Лену за руку — та, обычно такая сильная, была холодной и слабой.

— Ничего, — сказала Сашенька. — Лучшие друзья должны драться. Так, кажется, Марк Твен говорил. Или не он. Неважно.

— Но я… я напала на тебя всерьез. Я могла убить.

— Но не убила. Я оказалась круче, — улыбнулась Сашенька. Она посмотрела на свои руки. — И знаешь что? Теперь ты мне не соперник.

Сашенька сосредоточилась на сломанном мизинце Лены. Еще не до конца освоив силу, она просто представила его целым. Золотистый свет пробежал по ее ладони и перешел на палец Лены. Кость встала на место, спал отек, синяк побледнел и исчез. Лена ахнула.

— Регенерация… и передача силы. Ты… ты прокачалась.

— Луну включила, — просто сказала Сашенька. — Получила праны. Хочешь, покажу, на что теперь способна?

Лена даже выпрыгнула из-под одеяла.

Они вышли на улицу. У особняка стоял тот самый черный седан беса. Сашенька подошла к нему, ухватилась за бампер и, без особого напряжения, приподняла переднюю часть машины, оторвав колеса от земли на несколько сантиметров. Потом так же плавно опустила.

Лена смотрела на нее с восхищением. В серых глазах смешалась радость и уверенность.

— Ну вот. Теперь ты и правда богиня. Мне придется пересматривать наши рабочие отношения.

— Ничего не придется, — Сашенька обняла ее за плечи. — Ты остаешься моим семпаем. Просто теперь я не такая беспомощная. И за Пашку своего не бойся — он мне, как прошлогодний снег.

Лена тихо рассмеялась.

— Ладно. Дрались и помирились. Только в следующий раз, если я снова сойду с ума… просто свяжи меня. А не дерись всерьез. Я же не Лиза…

— Договорились, — кивнула Сашенька.

Она смотрела на Луну, теперь висящую на своем законном месте. Мир снова был в порядке. Ну, почти. Интересно, а оборотни тоже пришли в себя… если они есть?