Кудеса для Евы

Предательство Макса Ева переживала остро.

Не посещала занятия, не отвечала на звонки подруг. Жизнерадостную и весёлую прежде девушку полностью поглотила апатия. В ней словно выключили свет.

- Ну сколько можно кукситься! - раздражалась мать. – Радуйся, что удачно отделалась, могла ведь и в подоле принести! Ты же знаешь, я не гожусь на роль бабушки!

Ева отмалчивалась и вздыхала, растирая по опухшей мордашке нескончаемые слёзы.

Мать никогда не понимала её. Всегда была занята только собой. Не стоило ждать от неё ни поддержки, ни утешения.

- Нашла время для страданий. Скоро Новый год! Пошопимся, побалуем себя обновками. Прикупим пару шикарных платьев. Ты вроде у Светки собиралась встречать? Там и блеснёшь.

- Больше не собираюсь...

- Вот это зря! У неё всегда весело. Развлечёшься, потанцуешь… Заведёшь новые знакомства в конце концов.

- Мама! – простонала Ева. – Я не пойду к Светке! И в универ больше не пойду!

Мать фыркнула, разглядывая в зеркале морщинки под глазами.

- Глупости какие! Ещё сто раз передумаешь. Позабудешь о Максе, и всё наладится.

- Как ты не понимаешь! Девчонки знают, что Макс меня бросил! И радуются, что так получилось! Они всегда мне завидовали! Всегда! – Ева невольно передёрнулась, вспомнив улыбки, полные фальшивого сочувствия, и насмешливые шепотки за спиной.

- Что за глупости, дочь! С чего им завидовать?

- Каждая из них мечтала о Максе, а он выбрал меня!

- Да-а-а, - протянула мать, продолжая любоваться собой. – Это действительно странно. Выбрать тебя среди такого цветника.

- Мама! Как ты можешь!.. Я что, урод какой?

- Не обижайся, дочь. Но ты у нас простушка. Все эти плюшевые зверюшки, книжки, картинки... Бесконечные фантазии и сказки! Вот мозги Максу своими историями и проела. Этими… как их… мистикой да фольклором. Пора бы уже повзрослеть.

- Мам! - горестно простонала Ева, и во взгляде матери на мгновение промелькнуло сочувствие.

- Ладно, ладно. Наплюй и забудь! Он тебя недостоин. Хотя ухаживал красиво. Помнишь, какие розы мне преподнёс?

- Плевать на розы!

- И то правда, - рассеянно пробормотала родительница, копаясь в обширной косметичке. – Зачем только приходил знакомиться с нами?

- Чтобы… чтобы… п-п-посмеяться надо мно-о-ой!

Губы Евы задрожали, и она безудержно разрыдалась.

Несколько месяцев назад она даже не знала о существовании Макса, а теперь вот оплакивает их неудавшиеся отношения. Почему, почему он так поступил с ней? Что ему не понравилось? Что разочаровало??

Но горевала Ева не только по Максу. Ей довелось пережить и вероломство лучшей подруги. Светка – почти что сестра, наперсница всех переживаний и тайн с самого первого класса - с беспечной лёгкостью перечеркнула долгие годы дружбы.

- Мужчины не стоят наших слёз, дочь! Не хочешь праздновать у Светки – заберём тебя на море. Повидаешь тётю, развеешься, отдохнёшь.

- Не хочу на море! – взвизгнула Ева. – Не поеду!

- Поедешь, Ева. – отчеканила мать. - Тебе нужно сменить обстановку.

- Я не поеду. Не поеду, мама!

- Не спорь. Я уже всё решила.

- Ты! Ты… никогда не понимала меня! Даже сейчас не можешь отлипнуть от зеркала! Видишь и слышишь только себя! Себя!

- Успокойся, дочь. Переключи фокус внимания. Прогуляйся, например. У нас хлеба нет. Может, сходишь за ним?Заодно и голову проветришь.

Проглотив обиду, Ева послушно раскопала в ворохе одежды любимую курточку и, громыхнув дверью, скатилась по лестнице вниз.

На улице было противно и зябко. Ноябрь подходил к концу, и мысли о близкой зиме окончательно испортили настроение.

- Ненавижу… ненавижу… - бормотала Ева, сжавшись под ветром.

Руки мгновенно закоченели, нос заломило, по щекам будто прошлись наждаком.

Про хлеб Ева сразу забыла и бесцельно побрела в противоположную сторону от магазина.

Город вовсю готовился к Новому году – в витринах сияли огоньки гирлянд, красовались ёлки всех размеров и цветов. Бесчисленные полчища разномастных Санта-Клаусов покачивали головами в красных колпаках под заезженную давно опостылевшую мелодию.

Ева всегда любила это время, но сейчас приметы праздника совсем не радовали, а раздражали.

Красочные игрушки, блестящие шары, совушки, олени, медвежата не привлекли её внимания, Ева лишь мельком взглянула на них и, отвернувшись, увидела Макса со Светкой! Те неожиданно вывернули из-за угла и тут же остановились, припав друг к другу в долгом поцелуе.

Они были совсем рядом – стоило только протянуть руку, чтобы сдёрнуть с головы бывшей подруги ярко-малиновый берет. Или отвесить Максу подзатыльник!

Сердце пустилось в галоп. Мысли заметались.

Что делать? Как быть?! Сейчас они увидят её и... что? Что тогда??

Допустить подобное было никак нельзя.

Невозможно!

Попятившись, Ева приникла к двери ближайшего дома и, поднажав, быстро скользнула вовнутрь.

В вестибюле было пусто и тихо.

В закутке за деревянным ограждением восседала хмурая тётка, вязала на спицах длинное коричневатое полотно.

- Библиотека не работает. - буркнула она при виде Евы. – Ясно же написано - санитарный день!

- Извините, - отступила было Ева, но через застеклённые двери увидела продолжающую миловаться парочку. Поглощённые друг дружкой, те словно приросли к месту и не собирались уходить.

- Мне… мне… в туалет! – выпалила девушка и метнулась в боковой коридорчик.

- Куда-а-а? – завопила тётка, перегнувшись через деревянный барьер. - А ну, назад!

Но Еву было не остановить. Она пронеслась по длинному полутёмному проходу и уткнулась в тупик.

Тяжёлая металлическая дверь с табличкой «Запасник» была слегка приоткрыта, и, не раздумывая ни минуты, Ева заскочила туда. Она едва успела разглядеть узкие ряды стеллажей, заставленных чем-то вроде коробок и книг, как дверь с противным клацаньем захлопнулась.

Ева оказалась в ловушке!

Занятая мыслями о Максе и Светке, она не успела испугаться. Быстро достав телефон, только собралась нажать на иконку фонарика, как в темноте прозвучал смачный чих!

- Поезию ей подавай… - раздражённо прогнусавил кто-то и снова чихнул. - Поезией сыт не будешь. Лучше бы рыбки попросила. Хотя, какая теперь рыбка. Кум-водяник давно приснул. Один я маюси, топчу земелю. Ни сну, ни продыху не ведаю…

Голос сбился на новый чих, и, пожелав себе здоровья, снова ударился в жалобы:

– Стихи, говорит, деклари… деклару… декламу… Тьфу, заумь! Что за словеса понадумали! Не желают выговариватьси!

- Декламируй, - машинально поправила Ева, безуспешно вглядываясь в черноту помещения и напрочь позабыв про фонарик.

- Вот, вот! – с готовностью откликнулся голос. – Точно так и сказала. Декларируй! Может, посоветуешь, кого декларирувать-то? Я в этом ни бельмеса не ведаю.

- Я Бальмонта люблю… - растерялась Ева. – Но вы же работаете в библиотеке, лучше меня должны в поэзии разбираться.

В темноте завозились, прозвучал очередной смачный чих.

- Ничего я не должон! В долг из принципу не возьму, хоть ты проси-умаляй! Тоскливая штука эта ваша поезия. Холодныя и голодныя! Тольки зря порошочек потратил. Аккурат на дорожку осталоси. Ну, бывай, девка. Не кашляй!

Ответить Ева не успела – перед ней заискрилось облако золотистой пыльцы. Внутри этого великолепия слабо просматривалась упитанная, смахивающая на кота, лохматая фигура.

Отсалютовав книжным томиком, фигура забористо чихнула, всколыхнув сияющую пыль.

Холодные точечки осели Еве на лицо - закололи легонечко кожу, защекотали в носу, и она не сдержалась, всхрюкнула тоже.

В воздухе негромко звякнуло, телефон выпал из рук, а потом Еву сдёрнуло с места и куда-то поволокло.

- Держиси! – только и услышала она, проваливаясь в пустоту.

Мир раскачивался словно качели, и Ева раскачивалась вместе с ним, изо всех сил пытаясь не отключиться.

Наконец, верчение немного поутихло.

- Девка, - взволнованно вопросил тот же голос. – Ты как, жива?

Чуть приоткрыв глаза, Ева кивнула. И прошептала следом:

- К-к-кажется, да.

В голове гремела и отбивала басы заезженная попсовая мелодия.

- Та-ра-ра! Та-та-та! – вторили ей пронзительные женские вопли.

Посреди небольшой комнаты пританцовывала и крутилась перед столом курпулентная розоволосая тётка.

Длинная толстая коса, перевязанная алой лентой, моталась по сторонам в такт причудливым па. Чёрные лосины и улепленная стразами голубая майка дополняли невообразимый образ.

- Аа-а-а… - пропела тётка и, довольно притопнув, похвалила себя. – Классно сплясала, Матрёша! Всех сделаешь, всех порвёшь!

- Свистит чердачок у психической, - прокомментировал этот пассаж кот из золотистого облака. – Совсем стронуласи на любовной почве. На конкурс красоты собраласи.

- Кто это здесь расчирикался? Кто сплетни развёл? Никак гостинёк незваный пожаловал? Бездельник дворовый явился? – розоволосая Матрёша шустро сгребла кота за клочковатую бородёнку.

- Пусти, душенька! - заголосил тот. – Пожалей украшению мою распронаединственную!

- Проси прощения за психическую! Ну?

Кот покорно скуксился и затянул плаксиво:

- Прости-и-и!.. Прости-и-и! Не гневайси, королевишна! Не сердиси, мать родна!

И резко рванувшись, разом вывернулся из захвата да кинулся прочь, позабыв про прихваченную в библиотеке книгу.

- У, змеюка крашена! – донеслось из коридорчика. - Всю красоту повыколупывала ногтищами!

- Попадись мне ещё! – Матрёша потрясла кулаком в сторону захлопнувшейся двери и лишь потом заметила притихшую в сторонке Еву.

- А ты кто такая? Откуда взялась?

- Я?.. - пролепетала Ева, - Меня… Меня кот принёс.

- Кот? Дворовый что-ль?

- Наверное, - кивнула Ева. – Вы его за бороду таскали.

- За бороду... - Матрёша шмыгнула носом, будто принюхивалась, а после неожиданно мазнула Еву по щеке. Прищурившись на собственный палец, покивала чему-то и продемонстрировала Еве остатки золотистой пыльцы.

- А я-то гадаю, куда звёздная пыль улетучилась! Весь небольшой запасец исчез. Давеча в поисках кладовую перетряхнула и ничего не нашла. Признавайся, ты котея подначила? Для тебя пыльцу скрал?

- Нет! Я ничего не знаю! - затрясла головой Ева. – Я вашего кота только сегодня увидела.

- Зачем тогда попёрлась за ним?

- Да случайно!

Ева только теперь осознала, что оказалась неизвестно где.

Без денег. Без телефона. Без возможности связаться с матерью.

Зачем только она полезла в то хранилище! Пересидела бы в вестибюле возле вахтёрши и ушла.

Всё, всё из-за Светки с Максом! Она вспомнила страстно обнимающуюся парочку, и глаза предательски заблестели от слёз.

- Ладно, ладно. Успокойся. - примирительно заметила тётка. – Давай познакомимся, что ли. Я - Матрёша.

- Ева.

- Красивое имя, у нас в деревне ни у кого такого нету. - поцокала Матрёша.

- В деревне? - Ева похолодела от нехорошего предчувствия.

– Ну да. У нас в Ермолаево. Я здесь с самого рождения проживаю.

- Ермолаево... Это… что?

- Да деревня наша. Я ж сказала!

- Деревня… - повторила потрясенная Ева. – Я, значит, не в городе??

- Ага. Издалека ты, птичка, припорхнула. Пыльца-то свежая была, недавно собранная. Вот и протащила тебя к нам.

- Я не хотела... Не думала!.. – всхлипывая и сбиваясь, Ева поведала тётке о своих приключениях.

- Стихи искал? – хохотнула Матрёша. – Ну-ну. Всё перед Анькиной домовихой хвостом крутит. Да только зря! Спадарыня давно на клетника посматривает. Он дух хозяйственный, солидный. Не то что наш пушистый воришка.

Домовиха? Клетник?

Обомлевшая Ева неотрывно смотрела на Матрёшу.

Что происходит? Куда её занесло? А, может быть, это розыгрыш? Подстава?? Как же она сразу не поняла! Не случайно же ей повстречались Светка и Макс! Всё, всё подстроено специально! Чтобы посмеяться над ней, чтобы ещё сильнее ранить! Наверное, смотрят сейчас прямую трансляцию её позора и веселятся!

- Я пойду, - сгорбившись, Ева посеменила к дверям.

- Далеко ли собралась? – поинтересовалась Матрёша, но отвлеклась на телефон, что-то рассматривая на экране.

- Сообщение! Точно про меня разговаривают! - решила Ева и, не выдержав, пустилась бежать.

И только оказавшись на улице, вскрикнула и замерла.

Белое нетронутое полотно расстилалось вокруг. Аккуратные домики, рассыпанные по обеим сторонам дороги, прятались под снегом, подсвечивая его яркими огоньками окошек. Деревья, кусты, деревянные столбцы заборов наросли крупными кристаллами инея. Было тихо и сонно. Лишь вдалеке у леса пронзительно и сварливо перекрикивались о чём-то незнакомые чёрные птицы.

Ева захлебнула студёного колкого воздуха и разом заледенела. Тонюсенькая короткая куртёнка совсем не спасала от мороза.

- Где я? – только и выдохнула непослушными губами.

- Да в Ермолаево же! – Матрёша потянула её назад, в тепло натопленного дома.

Говорящий кот. Заснеженная деревня. Таинственное перемещение с помощью какой-то пыльцы…

Неужели это не розыгрыш? Неужели всё правда??

- Я будто в сказку попала! - шепнула Ева потрясённо.

- Можно и так сказать, - согласилась Матрёша. – У нас, в Ермолаево, всякое творится. Чем не сказка? Сказка и есть.

- Но мне нужно домой! Там мама нервничает, не знает, что со мной случилось!

Матрёша будто не расслышала – укутала Еву колючим пледом, подтолкнула к маленькому диванчику да захлопотала возле стола.

В огромную узорчатую кружку отлила из термоса что-то густое и тёмное, протянув, велела Еве:

- Пей давай! Отогревайся!

Ева машинально глотнула и раскашлялась, когда приторный напиток неприятно продрал горло.

- Что вы мне дали??

- Сбитень. Там патока, медок и травки. Пей, пей. Чтобы хворь не пристала. Вон, посинела вся. Кто ж в зиму так одевается!

- Так не зима ещё! Конец ноября.

- И что с того? Ты сама видала, что за погодка у нас.

Ева вздохнула и снова осторожно захлебнула сбитень. В груди постепенно потеплело. Неожиданно улучшилось и настроение. Отступил страх.

- Полегчало? – понимающе подмигнула Матрёша. – То-то. Меня баба Оня сбитень варить научила. Ей столько рецептов известно!

- Скажите, а автобусы здесь есть? Или такси?

- В центре, конечно, имеются. Только до него пёхом надо. Или на Тоськином драндулете.

- Она сможет меня подвезти? Я заплачу! Дам, сколько попросит!

- Тю-ю-ю, чего захотела. - рассмеялась Матрёша. – Не здесь Тоська, на той стороне. Да и не на ходу машинка, успела проржаветь без пригляду.

- Что же мне делать? - снова расстроилась Ева.

- До бабы Они идти нужно. Она подскажет, как быть.

- Проводите меня? Пожалуйста!

- Провожу. Куда же деваться.

Матрёша распахнула дверцы старинного шифоньера и принялась рыться среди вещей.

- Ну-ка, примерь, - сунула Еве короткую вытертую шубейку да теплые штаны вроде лосин.

- Зачем, не надо, - принялась отнекиваться та. – Я и в курточке добегу. Перетерплю.

- Бери пока даю! – прикрикнула Матрёша. – Зима-зимущая у нас. Птицы на лету подмерзают! Не до переборов.