Кудр

Глава I

Он открыл глаза не сразу.

Сначала пришёл звук — далёкий, тянущийся крик. Потом запах соли и гниющих водорослей.

Лишь затем — свет.

Над ним было голубое небо , слишком чистое, почти неуместное. По нему медленно скользили

чайки, описывая круги и перекрикиваясь так, будто делили добычу. Их голоса резали слух, но не

вызывали раздражения — скорее напоминали, что мир живёт своей жизнью, не заботясь о нём.

Он лежал на берегу моря .

Песок под спиной был тёплым и влажным, лип к коже и одежде. Солёный воздух обжигал ноздри,

оседал на губах. Он глубоко вдохнул — и замер.

Вместе с воздухом не пришло ни одной мысли .

Он попытался вспомнить, как оказался здесь. Последний шаг. Последнее решение. Последнее

имя.

И наткнулся на пустоту.

Не туман. Не боль. Просто отсутствие.

Он приподнялся на локтях, затем сел, делая это медленно, осторожно, будто тело принадлежало

кому-то другому и могло в любой момент подвести. В голове было тихо. Слишком тихо.

Он осмотрелся.

Справа берег тянулся дальше — бескрайние пески , одинаковые, без ориентиров, словно мир

здесь обрывался в однообразии. Слева, почти вплотную к линии пляжа, поднимались

тропические джунгли : густые, влажные, шумящие, живые.

Лес смотрел на него.

Он попытался придумать план.

Мысль появилась — и тут же рассыпалась, не за что было зацепиться. Не было прошлого, из

которого можно было бы вывести будущее.

Зато тело помнило больше, чем разум.

Желудок резко свело. Голод был не лёгким, не терпимым — он был животным, настойчивым,

таким, который не спрашивает разрешения.

1

— Сначала… еда, — прошептал он.

Голос прозвучал хрипло, но уверенно.

Он оглядел землю, нашёл обломок ветки, обломанный и заострённый с одного конца. Сжал его в

руке.

Палка легла правильно.

Он не знал почему — но знал, как её держать.

С этим знанием он шагнул в сторону леса.

Лес принял его без приветствия.

Джунгли сомкнулись вокруг почти сразу.

Лианы цеплялись за одежду, листья били по лицу, под ногами хлюпала влажная земля. Воздух

был густым, тяжёлым, насыщенным запахами зелени и гнили. Он шёл вперёд, продавливая себе

путь, не выбирая направления — просто двигался .

Время тянулось вязко. Лес не давал ориентиров.

Примерно через полчаса заросли начали редеть. Свет пробился сквозь листву, и шум джунглей

стал тише.

Он вышел на лужайку .

Небольшую, странно аккуратную. В центре стояла старая хижина , сложенная из дерева и камня.

Она выглядела обжитой — не новой, но ухоженной.

Рядом раскинулось озеро . Его поверхность была гладкой, как стекло, и отражала небо без

искажений.

У берега горел костёр .

Огонь был живым.

Он остановился.

Кто-то был здесь. Совсем недавно.

Запах жареного мяса ударил в нос — и все сомнения исчезли.

Он подошёл ближе, опустился на корточки и начал есть. Жадно. Обжигаясь. Рвя мясо руками, не

разбирая вкуса. С каждым куском в тело возвращалось тепло, дрожь отступала.

Когда он наконец остановился, костёр потрескивал спокойно, будто ждал.

2

Он сел рядом и уставился в огонь.

Пламя колыхалось — и вдруг перестало быть огнём.

Он увидел остров .

Горячий. Тёмный. Плывущий по морю, не касаясь воды. Волны вокруг него искажались, будто

боялись приблизиться. По его поверхности двигались силуэты — вытянутые, неясные,

выстроенные в чёткий боевой порядок.

Он попытался всмотреться глубже.

И мир оборвался.

Во тьме он оказался на корабле .

Палуба мягко покачивалась под ногами. Ветер наполнял паруса ровно и спокойно. Он стоял у

борта.

На берегу была женщина .

Она махала ему рукой.

Он видел её лицо ясно и отчётливо. Черты были знакомыми до боли. Он знал — она близка ему.

Очень близка.

Но имени не было.

Корабль медленно отходил от берега.

Он хотел крикнуть.

Не смог.

Холодная вода ударила в лицо.

Он захлебнулся воздухом и резко дёрнулся.

— Очнулся, — сказал голос.

Перед ним стоял высокий подтянутый эльф с циановым оттенком кожи. Его движения были

спокойными, уверенными. На нём были кожаные штаны и накидка, переброшенная через плечи.

— Ты ел мой ужин, — сказал он без упрёка. — И видел больше, чем должен был.

Он резко поднялся на ноги.

3

— Кто ты? — спросил он.

Эльф не ответил сразу.

— Ты пришёл ко мне в гости, — произнёс он. — А значит, гость должен представиться. Разве не

так вас учат в высоких домах людей?

Он указал на цепь на его шее.

На ней был знак змеи .

Он попытался назвать своё имя.

Пустота.

— Интересно, — сказал эльф. — Даже имя оставил не при себе.

Ноги подкосились, и он опал на землю.

— Знать бы самому, кто я такой… и откуда я, — прошептал он.

Эльф улыбнулся и протянул руку.

— Потеря памяти — не всегда проклятие. Плюс в том, что теперь ты можешь быть кем захочешь.

Он внимательно посмотрел на его волосы.

— В наших племенах имена дают по внешним признакам.

Пауза.

— Буду звать тебя Кудром .

Имя легло странно.

Но впервые — не больно.

Начало пути Кудра.

Эльф сделал шаг ближе к костру, и пламя отразилось в его циановых глазах.

— Я Элриндель , — сказал он спокойно. — На нашем языке это значит Дух звёздного огня . Но

можешь звать меня просто Элрин .

Имя прозвучало уверенно, без пафоса, будто он носил его так долго, что давно перестал

задумываться о значении.

4

Элрин бросил взгляд на небо, где свет уже начал меркнуть. Между кронами деревьев проступали

первые тени, а лес постепенно менял голос — дневные звуки уходили, уступая место ночным.

— Уже темнеет, — продолжил он. — Сегодня с тебя достаточно.

Он кивнул в сторону хижины.

— Ложись отдыхать. Завтра посмотрим, что ты из себя строишь… — Элрин сделал короткую паузу

и перевёл взгляд на Кудра, — человек без прошлого .

Он улыбнулся.

Не насмешливо. Скорее так, как улыбаются тем, кто стоит на пороге чего-то большого и ещё не

понимает этого.

Костёр тихо потрескивал, а ночь медленно опускалась на лужайку.

Глава II

Утро с новым именем

Утро началось с запаха дыма и влажного леса.

Костёр уже горел — аккуратный, ровный, словно его развели задолго до рассвета. Элрин был на

ногах. Он помешивал суп в котелке, двигался спокойно и точно, будто утро принадлежало ему по

праву.

— Эльф, — хрипло окликнул его Кудр, поднимаясь. — Ты что, решил не завтракать?

Элрин даже не обернулся.

— Тот, кто просыпается последним, — ответил он, — обычно ест то, что осталось.

Суп из рыбы оказался неожиданно хорош. Густой, с горечью трав и чем‑то солёным,

напоминающим море. Кудр ел медленно, слушая, как лес вокруг окончательно просыпается.

— Где мы? — спросил он. — И откуда ты знаешь людской язык?

— Это остров на материке Горн, — ответил Элрин. — А ваш язык слишком прост, чтобы его было

трудно выучить. Мы, эльфы, живём долго. А люди давно торгуют с нашим материком.

Кудр задумался.

— Может, я упал с торгового судна?

Элрин посмотрел на него внимательно.

— Нет. Ты не похож на торговца.

— Я раньше имел дело с людьми, — продолжил эльф. — Купцами, солдатами, знатью. Ты — рыба

покрупнее.

Он ушёл в хижину. Внутри что‑то загремело, и из дверного проёма в воздух вылетел лук. Кудр

поймал его одной рукой, даже не задумываясь.

— Видишь? — сказал Элрин, выходя. — Рефлексы на месте.

Лук был тёплым, живым. Дерево отзывалось на прикосновение.

— Эти луки делают из речного дуба троллей, — сказал Элрин по дороге. — Он притягивает ману.

Магические лучники стреляют только из них.

1

Он указал на стрелу.

— А наконечник — водный мифрил. Даже слабый отклик покажет, какая в тебе магия.

Выстрел Кудра был чистым и точным — но пустым. Магия не проявилась.

— Связь была, — сказал Элрин. — Значит, сила есть. Какая — другой вопрос.

По пути к водопаду Кудр заговорил:

— В прошлом я был наёмником. Уничтожал элементные аберрации. Это души живых существ,

слившиеся с чистой энергией Природы. Они теряли себя и уничтожали всё вокруг. С этим я и

боролся.

— А твоя стихия? — спросил он.

Элрин поднял руку. В ладони возник белый огонь.

— Лунный огонь. Он не жжёт. Он стирает всё, к чему прикасается.

Они вышли к водопаду. Посреди потока находился тёмный камень, застрявший там, словно упал

с неба.

— Это остаток метеорита, — сказал Элрин. — Соединение чистой магии. Камень показывает

истинную природу силы.

Кудр сел под поток и попытался пробудить магию. Долгое время ничего не происходило.

А потом вода зашипела.

Появился силуэт в чёрном. В его руках вращались сферы четырёх стихий.

— Этому миру не устоять, — прозвучало на староэльфийском. — Грядёт древнее зло.

Вода стала зелёной магией. Земля высохла. Ветер взвыл.

— Ты готов, человек? Я приду, — сказал силуэт.

Кудр отломал кусок метеорита и швырнул его в тень. Та испарилась.

Место начало оживать.

Элрин стоял в стороне с натянутым луком. Он опустил его и подошёл к Кудру.

— Теперь ясно, — сказал он. — У тебя нет магии, но есть нездоровая сила. Камень не брал даже

лунный огонь, а ты сломал его.

Он посмотрел в сторону леса.

2

— Это было пророчество. В них лучше всего разбирается моя сестра Лейна. Пару дней

подготовимся и потренируемся.

Гул водопада снова стал обычным.

Но мир уже изменился.

3

Глава III

Следующий день дал им цель.

Кудр проснулся раньше положенного — не от звука и не от сна. Он просто открыл глаза, будто внутри что-то решило, что ждать больше нельзя. Лес ещё спал. Туман стелился низко, воздух был холодным и плотным.

Он встал молча.

Без разминки, без подготовки Кудр вышел на открытую площадку у края лужайки. Камни здесь были крупные, неровные, вросшие в землю. Он остановился перед одним из них, положил ладони на холодную поверхность и потянул.

Камень поддался.

Не сразу, но и без напряжения — словно сопротивлялся по привычке, а не по необходимости. Кудр поднял его, сделал шаг, затем ещё один, и аккуратно опустил в стороне.

Он не улыбнулся.

Не удивился.

Просто продолжил.

Один камень за другим. Больше. Тяжелее. Его дыхание оставалось ровным, движения — точными. Он пробовал разные углы, разные хваты, проверяя не мышцы, а отклик. Словно сила приходила не из тела, а проходила сквозь него.

Он пытался понять, как она работает.

И где у неё предел.

В стороне, у тени деревьев, стоял Элрин.

Он не вмешивался. Не комментировал. Лишь наблюдал — так же внимательно, как смотрят на нечто, что может оказаться либо редким даром, либо смертельной ошибкой.

Кудр поднял очередной камень — слишком большой для человека его телосложения. В таком молодом, не мускулистом теле подобное не должно было быть возможным.

Элрин это знал.

Эльф нахмурился.

— Неправильно… — тихо произнёс он, скорее себе, чем вслух.

Кудр опустил камень и замер, прислушиваясь к себе. Ни боли. Ни дрожи. Лишь глухое ощущение, будто внутри него что-то не знало меры.

— Попробуй удары, — сказал Элрин спокойно. — По тому дереву.

Он указал на ствол у края лужайки.

— Представь в нём ту тень.

Кудр кивнул.

Он встал напротив дерева, поставил ноги устойчиво и выдохнул. Перед внутренним взглядом всплыл силуэт — высокий, чёрный, неподвижный. Он сжал кулак и ударил.

Первый удар был проверкой.

Второй — увереннее.

Третий — глубже.

Дерево заскрипело.

С каждым ударом звук становился ниже, тревожнее. Кора трескалась, древесина внутри начинала ломаться, будто сопротивлялась не силе, а намерению. Кудр бил снова и снова, не считая.

На десятом ударе ствол треснул.

Разлом прошёл по всей длине, и дерево начало медленно клониться в его сторону. Тяжёлое, неотвратимое.

Кудр этого не заметил.

Он был сосредоточен на ощущении внутри — на силе, которая текла слишком свободно, не спрашивая разрешения.

Дерево уже почти падало, когда он услышал эльфийскую речь.

Резкую. Чёткую.

Воздух взревел.

Порыв ветра ударил сбоку, словно чья-то невидимая ладонь, и ствол резко ушёл в сторону, рухнув в нескольких шагах от Кудра. Земля дрогнула.

Кудр обернулся.

Элрин стоял, сложив ладони вертикально друг к другу. Его голос ещё звучал в воздухе, а вокруг пальцев расходились тонкие потоки ветра.

— Не теряй концентрацию, — сказал он ровно.

Он опустил руки.

— Угроза может быть везде. Даже там, где ты уверен, что контролируешь ситуацию.

Кудр медленно кивнул, впервые за утро почувствовав холод под кожей.

Элрин посмотрел на поваленное дерево, затем — на Кудра.

— На сегодня хватит.

Он развернулся к хижине.

— Пора собирать сумки. Нам ещё море переплывать.

Слова прозвучали просто.

Сборы прошли быстро.

У Элрина не было ничего лишнего. Кожаный мешок и свёрток ткани — всё, что он взял, будто уже не раз проходило с ним один и тот же путь. Он проверял ремни и узлы молча, движениями точными и привычными, как у того, кто собирается не в дорогу, а возвращается к ней.

Кудр задерживался.

Не из-за вещей — из-за выбора. Он перебрал немногое, что у него было, и остановился на медальоне со змеёй. Подержал его в ладони дольше, чем следовало, затем надел обратно, спрятав под одежду, словно опасаясь, что мир может его узнать.

Хижина опустела. Кострище засыпали землёй, следы ног размыли водой. Элрин задержался у порога на мгновение, оглядывая место не с ностальгией, а с холодной оценкой — как точку, которая больше не имеет значения.

— До берега дойдём к полудню, — сказал он. — Если лес не передумает.

Кудр взглянул на него.

— А лодка?

— Будет, — ответил Элрин. — Вопрос только, в каком она будет состоянии.

Они вошли в лес.

Деревья сомкнулись за спинами быстро, будто закрывая дверь. Шли молча. Кудр ощущал силу внутри — не рвущуюся наружу, как утром, а сжатую, тяжёлую, словно она ждала разрешения.

Через какое-то время Кудр всё же нарушил тишину.

— Лейна… — сказал он. — Твоя сестра.

— Почему именно она?

Элрин прошёл ещё несколько шагов, прежде чем ответить.

— Лейна знает историю, — сказал он. — Настоящую. Не ту, что записывают для людей и не ту, что рассказывают детям.

Он слегка повернул голову, но не остановился.

— В ней много знаний. Слишком много.

— О том, что было до договоров.

— О силах, которые мир предпочёл забыть.

— И о тех, кто уже приходил… прежде чем всё пошло не так.

Кудр молчал.

— Если то, что мы видели у водопада, — продолжил Элрин, — имеет корни,

— значит, они уже есть в её памяти.

Лес вокруг стал тише.

— А знания, — добавил эльф, — опаснее любых пророчеств.

Лесная тропа вела их вниз, к морю.

По пути им встречались мелкие животные. Птицы не взлетали сразу, а замирали на ветвях. Зверьки выходили к краю тропы и смотрели — не на Кудра, а на Элрина. В их взглядах не было страха. Скорее… узнавание.

Кто-то провожал его взглядом.

Кто-то замирал, будто прощаясь.

Кудр это заметил, но ничего не сказал.

Полдня прошли быстро.

Солнце поднялось высоко, воздух стал плотным и солёным. Дыхание Кудра участилось, шаги стали тяжелее. Усталость подкралась незаметно, осела в ногах и плечах, напоминая, что тело всё ещё человеческое.

Элрин же шёл легко.

Его дыхание не сбилось, шаг оставался ровным, будто дорога не имела для него веса. Он не ускорялся и не оглядывался — просто двигался вперёд, зная, что за ним успеют.

Лес начал редеть.

Сквозь деревья проступил свет, и вместе с ним — запах соли и воды.

Берег был уже близко.

Если хочешь, дальше можем:

У самой кромки леса Элрин остановился.

Перед ними открывался берег — светлый, шумный, живой. Ветер с моря бил в лицо, принося запах соли и чего-то старого, давно не тронутого.

Кудр перевёл дыхание.

— Ты часто здесь бываешь? — спросил он, не глядя на эльфа.

Элрин усмехнулся.

— Не часто. — Он посмотрел на воду. — Но достаточно, чтобы знать, когда пора уходить.

Несколько секунд они стояли молча.

— Ты говорил, что имел много дел с людьми, — сказал Кудр. — Это и есть твои приключения?

Элрин задумался.

— Я видел падение городов, — сказал он. — Не сразу. Сначала они просто переставали быть собой.

— Плыл с торговыми караванами.

— Сражался не за стороны, а за равновесие.

— Терял друзей… и иногда находил причины идти дальше.

Он сделал паузу.

— Приключения — это то, что остаётся, когда ты выжил, — добавил он. — А не то, ради чего выходят в путь.

Кудр кивнул.

— И ты всё ещё идёшь.

Элрин посмотрел на него внимательно.

— Пока мир даёт повод, — сказал он. — Да.

Он повернулся к берегу.

— Пойдём. Море не любит, когда его заставляют ждать.

Ветер усилился.

И лес остался позади.

Когда они вышли к морю, лодки не оказалось.

Берег был пуст. Только песок, камни и медленно накатывающие волны. Никаких следов, никакого причала — будто здесь никогда ничего не было.

Кудр остановился и огляделся.

— Мы точно пошли по той дороге, — сказал он, с сомнением глядя на Элрина.

Эльф не ответил.

Он поднял руку, показывая жест тишины.

Затем сделал шаг вперёд, к самой кромке воды, и повернулся лицом к морю. Элрин выпрямился, развёл руки в стороны и направил две открытые ладони к горизонту.

Он начал говорить на эльфийском.

Слова были негромкими, неровными, словно это была не речь, а обращение. Кудр не понимал смысла, но чувствовал ритм — в нём не было приказа. Скорее просьба… или напоминание.

Ветер поднялся.

Сначала слабый, затем уверенный. Поток воздуха сорвался с ладоней Элрина и устремился к морю. Вода дрогнула, потемнела и начала расходиться в стороны, будто кто-то невидимый раздвигал её руками.

Морская гладь раскрылась.

Из глубины медленно поднялся небольшой корабль.

Старый, тёмный, покрытый следами соли и времени. Вода стекала с бортов, палуба блестела, словно судно только что вдохнуло воздух после долгого сна.

Море сомкнулось за ним так же тихо, как и разошлось.

Элрин опустил руки.

Ветер стих.

— Она не потерялась, — сказал он спокойно. — Она просто ждала.

Кудр смотрел на корабль молча.

Теперь он уже не сомневался: путь, по которому они шли, вел не туда, где ждут, а туда, где позволяют пройти.

Когда они вышли к морю, лодки не оказалось.

Берег был пуст. Только песок, камни и медленно накатывающие волны. Никаких следов, никакого причала — будто здесь никогда ничего не было.

Кудр остановился и огляделся.

— Мы точно пошли по той дороге, — сказал он, с сомнением глядя на Элрина.

Эльф не ответил.

Он поднял руку, показывая жест тишины.

Затем сделал шаг вперёд, к самой кромке воды, и повернулся лицом к морю. Элрин выпрямился, развёл руки в стороны и направил две открытые ладони к горизонту.

Он начал говорить на эльфийском.

Слова были негромкими, неровными, словно это была не речь, а обращение. Кудр не понимал смысла, но чувствовал ритм — в нём не было приказа. Скорее просьба… или напоминание.

Ветер поднялся.

Сначала слабый, затем уверенный. Поток воздуха сорвался с ладоней Элрина и устремился к морю. Вода дрогнула, потемнела и начала расходиться в стороны, будто кто-то невидимый раздвигал её руками.

Морская гладь раскрылась.

Из глубины медленно поднялся небольшой корабль.

Старый, тёмный, покрытый следами соли и времени. Вода стекала с бортов, палуба блестела, словно судно только что вдохнуло воздух после долгого сна.

Море сомкнулось за ним так же тихо, как и разошлось.

Элрин опустил руки.

Ветер стих.

— Она не потерялась, — сказал он спокойно. — Она просто ждала.

Они молча поднялись на корабль.

Вода тихо качнула борт, и море сомкнулось вокруг корпуса.

Кудр некоторое время смотрел на удаляющийся берег, затем перевёл взгляд на Элрина.

— Та магия у берега… — сказал он. — Это был не лунный огонь.

Элрин не сразу ответил. Он стоял у борта, чувствуя движение воды.

— Помимо огня, — сказал он наконец, — я владею всеми стихиями. Понемногу.

Кудр повернулся к нему.

— Всеми?

— Не как адепты, — уточнил Элрин. — Но достаточно, чтобы не зависеть от одной.

Он усмехнулся. — Мне триста восемьдесят лет. За это время учишься разному.

Кудр нахмурился, затем задал следующий вопрос, не скрывая интереса.

— А сколько вообще живут эльфы?

— В среднем — до семисот лет.

Кудр присвистнул.

— А старейшие?

Элрин задумался.

— Был один. Фрейзер. Маг воды.

— Если он ещё жив, ему должно быть около тысячи ста двадцати пяти лет.

Кудр посмотрел на море.

— И что он мог?

— Поднимал озёра одной маной, — спокойно сказал Элрин. — Управлял потоками, менял русла рек.

Он помолчал. — Хороший правитель. Город при нём не знал голода.

Кудр бросил взгляд на эльфа.

— Раз ты так говоришь… ты давно здесь один?

— Лет двадцать, — ответил Элрин. — Плюс-минус.

— А семья? — спросил Кудр тише.

Элрин не сразу ответил.

— Осталась только Лейна.

Море плеснуло о борт, будто ставя точку.

Корабль шёл ровно. Волны больше не били в борт, а мягко подталкивали его вперёд, будто море само выбрало направление. Небо начинало темнеть.

— А адепты стихий? — спросил Кудр после паузы. — Они всегда служат своим народам?

Элрин усмехнулся, но без веселья.

— Не всегда, — сказал он. — Стихия усиливает то, что уже есть внутри.

Он посмотрел на горизонт.

— Иногда этого оказывается слишком много.

Кудр ждал.

— Был один, — продолжил Элрин. — Властелин ветра. Его звали Залман.

— Он хотел подчинить бурю над материком. Не вызвать — подчинить.

Кудр нахмурился.

— И обрушить её на врагов?

— На свой же народ, — спокойно ответил Элрин.

Кудр резко повернулся.

— Зачем?

Элрин помолчал, подбирая слова.

— Народ перестал его поддерживать, — сказал он тихо, словно повторяя старые показания. — Слишком много смертей. Слишком много решений без согласия.

— А потом пошли слухи.

— Какие?

— Что он изучал магию Тьмы, — сказал Элрин. — Не разрушение.

— Подчинение.

Он сделал паузу.

— Разумы людей.

— Волю стихийных духов.

Кудр почувствовал, как внутри что-то неприятно сжалось.

— И что случилось?

Элрин поднял взгляд к небу.

— В тот день небо изменилось, — сказал он. — Оно стало другим.

Он говорил медленно, будто снова видел это.

— Впервые явился дух Ветра.

— Не как шёпот. Не как поток.

— А как суд.

Над материком появился огромный змей, сотканный из грозовых облаков. Его тело тянулось от горизонта до горизонта, молнии проходили сквозь него, как кровь по венам.

— Он не говорил, — продолжил Элрин. — Он просто был.

Кудр молчал.

— Гнев обрушился сначала на Залмана, — сказал эльф. — От него не осталось даже имени.

— А потом буря прошла по городам, напоминая всем, кто владеет стихиями на самом деле.

Волна тихо ударила о борт.

— После этого, — закончил Элрин, — на всём материке ввели запрет на магию Тьмы.

— Её вырезали из школ, из хроник, из памяти.

Кудр медленно кивнул.

— Но не полностью.

Элрин посмотрел на него.

— Нет, — ответил он. — Она осталась у вас.

— На вашем материке.

Море шумело ровно.

— Потому что запреты не уничтожают силы, — добавил Элрин. — Они лишь решают, где ей позволено существовать.

Разговор сошёл на нет сам собой.

Солнце окончательно скрылось за линией горизонта, и небо стало тёмным, глубоким. Последний свет растаял в облаках, уступая место звёздам. Одна за другой они загорались над морем, отражаясь в воде дрожащими бликами.

Корабль шёл всё так же ровно.

Парус тихо шуршал на ветру, снасти поскрипывали, будто переговариваясь между собой. Море больше не казалось пустым — в темноте оно дышало, медленно и размеренно, как огромное живое существо.

Кудр стоял у борта, опершись ладонями о холодное дерево. История Элрина не выходила из головы. Запреты, бури, Тьма — всё это вдруг перестало быть чем-то далёким и чужим.

Он посмотрел на звёзды.

Где-то там, в вышине, мир выглядел спокойным и неизменным. Но он уже знал: тишина — лишь пауза между ударами.

Элрин находился неподалёку. Он не смотрел на небо — его взгляд был устремлён к воде, туда, где отражались звёзды, искажаясь каждым движением волны.

— Ночь будет долгой, — сказал он наконец.

Кудр кивнул, не спрашивая почему.

Море приняло темп ночи.

И корабль вошёл в неё так же тихо, как вошёл в разговор, который уже нельзя было забыть.

Ночной сон вернулся.

Он был коротким и резким, словно удар.

Горящий остров.

Чёрная тень над ним.

Пламя, не дающее тепла.

Ничего нового — и от этого только хуже.

Кудр резко проснулся. Сердце билось ровно, без паники, но внутри осталось ощущение, будто кто-то снова постучал и ушёл, не дождавшись ответа.

Он сел, прислушался.

Корабль шёл спокойно. Скрипа не было, лишь мягкое покачивание и плеск воды за бортом. Сон не отпускал, и Кудр поднялся, накинул плащ и вышел на палубу.

Ночь была ясной.

Звёзды висели низко, отражаясь в тёмной воде. У носа корабля стоял Элрин.

В его руках горел лунный огонь.

Белое пламя текло между пальцами легко, почти игриво. Элрин медленно двигал ладонями, и огонь принимал форму — сначала расплывчатую, затем всё более чёткую.

Из света возник зверь.

Дикий. Гибкий. Сложенный из тонких линий пламени. Он спрыгнул с одной ладони на другую, пробежал по запястью, оставляя за собой короткие следы света, которые тут же исчезали.

Появился второй. Потом третий.

Огненные звери прыгали, сталкивались, замирали, будто живые — и ни один из них не причинял Элрину вреда. Пламя не жгло, не оставляло следов, лишь мягко скользило по коже.

Кудр остановился в тени, не желая прерывать момент.

Элрин заметил его не сразу. Когда заметил — огонь в его руках дрогнул и медленно рассеялся, словно звери просто растворились в воздухе.

— Сны? — спросил он, не оборачиваясь.

Кудр кивнул.

— Те же, — сказал он. — Горящий остров. Тень.

Элрин посмотрел на море.

— Значит, путь выбран верно, — тихо ответил он.

Ночь снова сомкнулась вокруг корабля.

А лунный огонь, казалось, ещё какое-то время помнил форму, которую ему придавали руки эльфа.

Солнце начало подниматься над горизонтом.

Сначала — тонкая полоска света, затем тёплый отблеск на воде. Ночь отступала медленно, неохотно. Вдалеке, сквозь утренний туман, проступили очертания материка — тёмная линия, ещё лишённая деталей, но уже ощутимая.

Элрин стоял у борта и смотрел вперёд.

— Если судить по звёздам, — сказал он спокойно, — мы выйдем у деревни водного государства.

— Там пополним припасы и сразу двинемся дальше.

Кудр не ответил.

Он сидел на ящике у мачты и держал в руках наконечник стрелы из водного мифрила. Металл был гладким, холодным, отражал утренний свет глухо, без блеска. Кудр сжимал его в ладони, сосредотачивался, пытался пустить силу внутрь — так же, как чувствовал её в себе.

Ничего не происходило.

Металл оставался холодным.

Без отклика.

Без намёка.

Кудр нахмурился и попробовал снова.

Элрин наблюдал за этим со стороны несколько мгновений, затем усмехнулся.

— Хоть три его, — сказал он с лёгкой насмешкой, — толку не будет.

Кудр поднял взгляд.

— Мифрил форму не меняет, — продолжил Элрин. — И силы из тебя он не вытянет.

— С металлом так не работает.

Он шагнул ближе и посмотрел на наконечник.

— Он показывает магию, — добавил эльф. — Но не вызывает её.

Кудр медленно разжал пальцы.

Металл по-прежнему был холодным.

Материк впереди становился всё ближе.

И чем яснее он вырисовывался, тем сильнее Кудр чувствовал: ответы ждут не в попытках заставить силу проявиться, а в том, что случится дальше.

Корабль сбавил ход, когда берег подошёл совсем близко.

Вода у причала была светлее, прозрачнее, и дно просматривалось почти до самого песка. Небольшая деревня раскинулась вдоль берега полукругом: низкие дома из светлого камня и дерева, сети, развешанные для просушки, лодки, вытянутые на берег.

Причал был простым — несколько потемневших от воды свай и настил, скрипящий под шагами.

Корабль мягко коснулся дерева и остановился.

Элрин первым сошёл на берег. Он двигался так, будто давно знал это место, хотя взгляд его оставался внимательным, оценивающим. Кудр последовал за ним, чувствуя под ногами твёрдую землю после долгого пути по воде.

Запахи сразу изменились: рыба, соль, влажное дерево, дым утренних очагов.

Несколько местных остановились, наблюдая за пришельцами. Без враждебности, но и без любопытства — скорее с привычной настороженностью людей, живущих у моря. Один старик у сетей кивнул Элрину, будто узнал его или, по крайней мере, принял.

Они двинулись по утоптанной дороге между домами.

Деревня уже жила своим ритмом. Женщины чинили сети, дети бегали у воды, рыбаки разгружали утренний улов. Никто не задавал вопросов. Никто не останавливал.

Кудр заметил, что вода здесь вела себя иначе — спокойнее, собраннее. Даже плеск волн звучал мягче, словно море сдерживало себя.

— Водное государство, — тихо сказал Элрин, не оборачиваясь. — Здесь слушают течение, а не приказывают ему.

Кудр кивнул.

Он чувствовал, как материк под ногами возвращает привычную тяжесть телу — и вместе с ней приходит ожидание. Это было не место ответов.

Но именно отсюда путь продолжался дальше.

Припасы пополнили быстро.

Элрин говорил с местными негромко, на смеси общего и эльфийского. Его понимали с полуслова. За пару связок сушёной рыбы и мешок зёрен он отдал несколько монет и тонкий знак с выгравированным узором воды — не украшение, а обещание.

Кудр наблюдал со стороны.

Он заметил, как хозяин лавки задержал взгляд на его медальоне, но ничего не сказал. Лишь аккуратно завернул хлеб и передал его без лишних слов.

Воду набрали из колодца у края деревни. Она была холодной и чистой, и когда Кудр коснулся её ладонью, ему на мгновение показалось, что течение откликнулось. Он моргнул — ощущение исчезло, будто его и не было.

Элрин затянул мешок и закинул его на плечо.

— Этого хватит до следующей деревни, — сказал он. — Дальше будет легче.

Элрин кивнул в ту сторону.

— Видишь посох? — тихо сказал он. — Дерево Сукна.

— Оно растёт только во дворце Властелина воды.

Он помолчал.

— У кого такой посох — тот здесь главный.

Кудр перевёл взгляд на эльфа. Тот стоял прямо, опираясь на посох не как на поддержку, а как на знак власти.

Элрин направился к нему.

— Здрав будь, — сказал он ровно. — Как идут дела на материке?

Староста поднял голову.

Его взгляд задержался на Элрине дольше, чем следовало. В нём мелькнуло узнавание — и тут же сменилось холодом.

— Элрин… — произнёс он медленно. — Давно тебя не было видно.

Он опёрся на посох чуть сильнее.

— Что привело тебя на материк? — спросил староста с явной неприязнью.

Кудр стоял чуть в стороне, чувствуя, как воздух между ними стал плотнее. Это была не вражда и не приветствие.

Это было прошлое, которое не забыли.

Элрин не стал обходить.

— Я иду повидаться с сестрой, — сказал он прямо.

— И хочу знать, как у вас дела на материке.

Староста медленно выдохнул и опёрся на посох из Сукны.

— Дела шли лучше, — сказал он холодно, — пока не вернулось Проклятие Луны.

Кудр почувствовал, как рядом кто-то напрягся. Несколько жителей отвели взгляды.

Элрин не дрогнул.

— Значит, вы всё ещё так меня называете, — сказал он спокойно.

Староста усмехнулся без радости.

— Мы называем вещи своими именами.

— Мы помним тот день, когда ты потерял контроль.

Элрин слегка прищурился.

— Времена меняются, старик, — сказал он. — То, что новое и сильное, не значит — плохое.

— Всегда так говоришь, — отрезал староста. — Если тебе нужны деньги, иди на другой материк.

— Там сейчас новая война. За твои услуги хорошо платят.

Он шагнул ближе и резко указал посохом в сторону дороги.

— Бери то, что тебе нужно, Проклятие Луны.

— И уходи.

Затем перевёл взгляд на Кудра.

— Забери и его. Нам не нужны лишние рты.

Элрин выдержал паузу.

— Если вы боитесь меня, — сказал он тихо, — значит, должны бояться и её.

Староста отвернулся.

— Лейна — твоя полная противоположность.

Элрин медленно кивнул.

— Ну что ж… бывай, старый ворчун, — сказал он. — Когда я спасу ваш мир, вы запоёте по-другому.

Элрин молча вынул из кошеля монету и кинул её старику под ноги.

— Раз ты так переживаешь о моём кошельке, — сказал он спокойно, — держи.

— На весёлую старость.

Не дожидаясь ответа, он развернулся и пошёл прочь.

Кудр последовал за ним. Деревня осталась за спиной быстро — слишком быстро, будто сама спешила забыть их присутствие. Когда последние дома скрылись за поворотом тропы, Кудр наконец не выдержал.

— Что за Проклятие Луны? — спросил он прямо. — Что они имели в виду?

Элрин шёл молча несколько шагов. Потом остановился.

— Когда-то, — сказал он чётко и без лишних слов, — мы с семьёй жили в деревне у берега Великого озера.

Он смотрел не на дорогу, а куда-то в сторону, будто видел прошлое поверх настоящего.

— В ту ночь светила полная луна.

— Я вышел на улицу. Посмотрел на неё.

Он сделал паузу.

— И больше ничего не помнил.

Кудр напрягся, но не перебивал.

— Очнулся я уже под утро, — продолжил Элрин. — Один.

— Деревни больше не было.

Он медленно сжал ладонь.

— На её месте осталась воронка. Глубокая. Чёрная.

— Никто не выжил.

Кудр почувствовал, как холод проходит по спине.

— Никто… кроме Лейны, — добавил Элрин. — У неё, как и у меня, иммунитет к лунному огню.

Он наконец посмотрел на Кудра.

— После этого я ушёл.

— Стал наёмником. Не ради денег.

В его голосе не было ни гордости, ни сожаления.

— Я искал способ остановить аберрации.

— Души, искалеченные стихиями.

— То, что оставалось от людей, когда магия пожирала их изнутри.

Элрин снова двинулся вперёд.

— Я не спас ту деревню, — сказал он тихо. — Но пытался спасти другие.

Тропа уходила дальше, вглубь материка.

Кудр шёл молча.

Слова Элрина о прошлом не выходили из головы. Разрушенная деревня, лунный огонь, выжившие — и он вдруг ясно понял: та сила, которую он чувствовал в себе, была ничтожной по сравнению с тем, что носил в себе его наставник.

Он поднял взгляд.

— Расскажи мне об аберрациях, — попросил Кудр. — По-настоящему.

Элрин кивнул, будто ожидал этого вопроса.

— В нашем мире всё устроено просто, — сказал он. — Души после смерти не уходят сразу.

— Они остаются здесь.

Он провёл рукой по воздуху, словно очерчивая невидимый круг.

— Они вселяются во всё, что находится рядом:

— в животных,

— в деревья,

— в камни,

— в саму землю.

Кудр нахмурился.

— Это естественно, — продолжил Элрин. — Так мир перерабатывает смерть. Так сохраняется равновесие.

Он остановился и посмотрел на Кудра.

— Но когда на континенте происходит выброс стихийной маны, равновесие рушится.

Элрин говорил ровно, без эмоций — как человек, который уже устал бояться.

— Все мёртвые души поблизости тянутся к источнику.

— Не по одной. Все сразу.

Кудр почувствовал неприятное давление в груди.

— Они слипаются, — сказал Элрин. — Переплетаются. Теряют границы.

— Так рождается элементальная аберрация.

Он сделал паузу.

— Это существо, в котором живут сразу несколько душ.

— Ни одна из них не главная.

— И поэтому… — начал Кудр.

— Поэтому её невозможно контролировать, — закончил Элрин. — Она питается худшим, что в них осталось:

— страхом,

— яростью,

— плохими воспоминаниями.

Он сжал пальцы.

— И крушит всё вокруг, потому что не понимает, что живёт.

Кудр молчал.

— Есть редкие случаи, — продолжил Элрин, — когда одна душа соединяется со стихией полностью.

— Не разрываясь.

— Не смешиваясь с другими.

— Тогда получается элементаль, — сказал Кудр.

Элрин кивнул.

— Коротко — элем.

— Им можно управлять, если обладаешь нужным навыком.

— Но разница в силе между ним и аберрацией — колоссальная.

Он посмотрел на дорогу впереди.

— Сила аберрации складывается из силы всех душ, что в ней заключены.

— Чем больше боли она впитала…

— тем страшнее становится.

С момента выхода из деревни прошло около двух часов.

Дорога была ровной, утоптанной, местами выложенной старым камнем. По обе стороны тянулись поля, дальше — редкие рощи и каналы с чистой водой. Погода стояла мягкая, почти обманчиво приятная: лёгкий ветер, рассеянное солнце, ни намёка на тревогу.

Кудр шёл рядом и не умолкал.

— А как вообще устроен мир? — спросил он в очередной раз. — Не земли и материки… а всё остальное. Кто решает? Кто следит?

Элрин слушал терпеливо.

— Никто не решает, — ответил он. — Все лишь вмешиваются.

— Свет строит порядок.

— Природа поддерживает цикл.

— Тьма ломает то, что сгнило.

Кудр нахмурился.

— А государства? Короли? Советы?

— Временные формы, — сказал Элрин. — Сегодня они правят, завтра становятся легендами или предупреждениями.

— Мир помнит не власть.

— Он помнит имена великих.

Они прошли мимо старого каменного знака, наполовину ушедшего в землю. Символы на нём были стёрты, но вода всё ещё огибала его, не касаясь, будто не решалась прикоснуться.

Кудр заметил это.

— Даже камни здесь… живые.

Элрин покачал головой.

— Не живые, — поправил он. — В них хранится душа.

— До тех пор, пока не переродится… если ей суждено.

Кудр замолчал, глядя на дорогу впереди.

Мир вокруг казался спокойным.

Но теперь он знал — это лишь поверхность.

Некоторое время они шли молча, пока Кудр снова не заговорил.

— Ты говорил про Горн, — сказал он. — Здесь всё иначе, да?

Элрин кивнул.

— Иначе, — подтвердил он. — Горн — сердце стихий.

— Здесь магия не выживает. Она живёт.

Он обвёл взглядом дорогу, поля и каналы, уходящие вдаль.

— Горн держится на четырёх великих городах магии. Каждый — центр своей стихии.

Кудр слушал внимательно.

— Терн — город Земли, — продолжил Элрин. — Камень, корни, плоть мира. Там учат выносливости и форме.

— Эфес — город Воды. Память, течение, исцеление и утрата.

— Лава — город Огня. Воля, разрушение и перерождение.

— Град — город Воздуха. Движение, разум, скорость и перемены.

Он сделал паузу.

— В этих городах сосредоточена почти вся стихийная сила Горна.

— И кто ими правит? — спросил Кудр.

— Совет Четырёх, — ответил Элрин. — Великие маги стихий.

— Каждый говорит от имени своей силы.

— Вместе они определяют судьбу материка.

Кудр нахмурился.

— И они не воюют между собой?

— Нет, — сказал Элрин. — Территория разделена поровну.

— Никто не посягает на чужое.

— Любая война здесь разрушит баланс.

Он посмотрел на Кудра.

— Все силы уходят не на захват…

— а на поддержание Горна.

Дорога впереди оставалась тихой и ровной.

— Этот материк стоит, — добавил Элрин, — потому что каждый знает:

— если падёт один город — падут все.

Кудр медленно кивнул.

Теперь он лучше понимал, по какой земле идёт.

И почему любое вмешательство в баланс стихий здесь — всегда начало беды.

Кудр некоторое время молчал, переваривая услышанное.

— А школы магии? — спросил он. — Как там учат… кто решает, чему?

Элрин качнул головой.

— В этом я не силён, — сказал он честно. — Про школы и обучение тебе лучше расскажет Лейна.

Он усмехнулся краем губ.

— Это она научила меня каждой стихии. По-настоящему.

Кудр удивлённо посмотрел на него.

— Она помогает Совету Четырёх, — продолжил Элрин. — Следит за балансом. Как помощник.

Некоторое время они шли молча.

— А лунным огнём… — осторожно спросил Кудр. — Она тоже управляет?

Элрин ответил сразу.

— Нет.

Он даже не обернулся.

— Лунный огонь — только мой.

Кудр почувствовал вес этих слов.

— Хотя, — добавил Элрин после паузы, — говорили, что наш дед тоже им владел.

— Но это были другие времена.

Он перевёл разговор дальше, словно не желая задерживаться на этом.

— Есть семьи, — сказал он, — в каждой стихии. Редкие роды, у которых есть уникальные чары.

— Такому не учат в школах. Только кровь даёт такую силу.

Кудр слушал внимательно.

— У Земли это Стальбьерны, — продолжил Элрин. — Они могут доставать металлические руды прямо из недр и управлять ими, как продолжением собственной воли.

— У Воздуха был клан Райджинов, — сказал он тише. — Властелины молний.

Он сделал короткую паузу.

— Их больше нет. Клан был уничтожен деяниями Залмана.

Кудр вспомнил рассказ о буре и духе Ветра.

— У Огня — семья Лава, основатели одноимённого города.

— Они управляют редкой, жидкой формой огня. Она течёт, как расплавленный металл, и не гаснет.

Элрин замолчал.

— А у Воды? — спросил Кудр.

Элрин посмотрел на каналы, бегущие вдоль дороги.

— У воды нет таких семей, — сказал он. — Или… они просто не считают нужным, чтобы о них знали.

Дорога впереди тянулась спокойно.

Вдруг вдали раздался знакомый вой.

Глухой, надломленный — словно сразу несколько голосов кричали одновременно. Элрин остановился мгновенно.

— Аберрация, — сказал он тихо. — Появилась недавно.

Он прислушался.

— Рядом с дорогой. И, судя по всему, не слишком сильная.

Элрин посмотрел на Кудра.

— Пойдём.

Он сорвался с места и быстро ушёл в лес. Кудр последовал за ним. Через несколько мгновений деревья расступились, и перед ними открылось место разрушения.

Деревья были разбросаны, словно игрушки. Земля вспорота. В центре поляны стоял каменный голем. Его тело было собрано из валунов и корней, а из трещин доносился визг — души внутри кричали, перебивая друг друга.

Элрин поднял руку, показывая Кудру знак.

Не вмешиваться.

Он сделал шаг вперёд и произнёс заклинание. В его руке сформировался лук, сотканный из света и тени, с мерцающей магической тетивой. Элрин натянул её, и стрела, заряженная лунным огнём, легла на тетиву.

Выстрел.

Стрела ударила голема прямо в грудь — и ничего не произошло.

Элрин нахмурился.

Голем заметил его.

С ревом он вырвал из земли дерево и швырнул его. Элрин ушёл в сторону перекатом и тут же ответил серией выстрелов.

Огонь.

Ветер.

Земля.

Вода.

Стихии били одна за другой — без результата.

Кудр наблюдал из-за поваленного дерева, чувствуя, как внутри поднимается тревога.

Голем перешёл в атаку.

Он разбежался и ударил рукой, способной сокрушить камень. Элрин увернулся в последний момент, запрыгнул на руку, взбежал по ней вверх, словно по склону, и оказался у шеи чудовища.

Он выхватил кинжал, напитал его лунной силой и вонзил в глаз голема.

Раздался дикий визг.

Голем дёрнулся и, взмахнув рукой, сбросил Элрина, откинув его в сторону. Эльф тяжело приземлился, но сразу вскочил и начал отступать, стреляя на ходу, стараясь отвлечь чудовище.

Голем не отставал.

В этот момент Кудр понял:

план рушится.

Он выскочил из укрытия и побежал навстречу голему. Не думая, не рассчитывая — просто вложив всё, что было внутри. Он ударил чудовище в спину со всей силы.

Раздался треск.

Грудная клетка голема дала трещину. Внутри, среди камня и пульсирующей энергии, стало видно ядро стихии — сжатый, искажённый узел душ.

Голем медленно повернулся к Кудру, поднял руку, собираясь ударить…

Раздался выстрел.

Стрела лунного огня прошила воздух и точно ударила в сердечник. Ядро вспыхнуло — и погасло.

Голем замер.

А затем рухнул, рассыпаясь камнями и пылью.

Тишина накрыла поляну.

Элрин медленно опустил лук и посмотрел на Кудра.

Из трещин рухнувшего голема начало происходить нечто иное.

Камни ещё осыпались, пыль не успела осесть, когда изнутри стали выходить души. Полупрозрачные силуэты, искривлённые, разорванные, они поднимались вверх, дрожа и цепляясь за остатки магии. Их голоса больше не визжали — теперь это был тихий, усталый стон.

Элрин среагировал мгновенно.

Он быстро снял сумку с плеча, достал свернутый свиток, разложил его прямо на земле и положил ладонь поверх.

Слова, которые он произнёс, были старыми — не заклинанием, а обещанием.

— Я освободил вас от ужасной участи, — сказал он ровно.

— Прошу… упокойтесь на веки веков.

Слова легли тяжело.

Души, ещё сохранявшие магическую форму, начали растворяться. Одна за другой. Без вспышек, без криков — словно наконец получили разрешение исчезнуть. Воздух на мгновение стал тёплым, а затем снова обычным.

Элрин поднялся и подошёл к остаткам голема.

Он внимательно осмотрел разрушенное тело и замер.

Теперь всё стало ясно.

— Вот почему стрелы не работали… — произнёс он тихо.

Он раздвинул обломки и указал Кудру внутрь.

Среди обычного камня скрывался тёмный, чуждый осколок — камень от метеорита, такой же, как тот, что был у водопада. Он экранировал ядро стихии, скрывая его от магии, перенаправляя удары и делая голема почти неуязвимым.

Элрин медленно выдохнул.

— Это не случайная аберрация, — сказал он. — Кто-то знал, что делает.

Он посмотрел на Кудра.

И в этот момент стало ясно:

их путь только что стал опаснее, чем они думали.

Элрин посмотрел на Кудра внимательно, уже без напряжения.

— Твоя сила пригодилась, — сказал он наконец.

Он чуть улыбнулся.

— Иначе мне пришлось бы использовать свой козырь. А я не люблю доставать его без нужды.

Элрин наклонился, поднял несколько тёмных осколков метеоритного камня и протянул их Кудру.

— Возьми. Пару кусков будет достаточно.

— Может пригодиться.

Он окинул взглядом его руки.

— Сделаем тебе из них металлические кулаки, — добавил он с усмешкой. — А то махать голыми руками… слишком по-деревенски.

Кудр сжал осколки. Камень был холодным и тяжёлым, но внутри ощущалось что-то живое, будто он всё ещё помнил удар.

Элрин развернулся и пошёл дальше по дороге.

Кудр убрал камни и последовал за ним.

Лес снова сомкнулся за их спинами, будто ничего здесь не произошло.

А дорога впереди оставалась открытой — и уже не казалась такой спокойной.

Впереди у дороги появилась каменная табличка.

«Лерн» — было выбито на ней простыми, почти стертыми буквами. Ни знаков стихий, ни гербов.

Кудр взглянул на неё вопросительно.

— Город не принадлежит ни одной стихии, — сказал Элрин. — И в то же время — всем сразу.

Он слегка усмехнулся.

— Здесь и сидит моя сестра.

Они прошли ещё немного, и вскоре дорога вывела их к воде.

Лерн стоял посреди большого озера. Не на острове — скорее, в нём. Вода плотно окружала городские стены, отражая камень и небо. Единственный путь к городу вёл по узкому каменному мосту, тянувшемуся от берега прямо к воротам.

Мост был старым, но прочным. Каждый шаг отдавался глухим эхом, а вода внизу оставалась неподвижной, словно прислушивалась.

У ворот их встретила стража.

Два воина в нейтральных доспехах — без цветов стихий, без знаков кланов. Один шагнул вперёд.

— Документы, — коротко сказал он.

Элрин молча протянул сложенный лист. Страж быстро пробежал взглядом по печатям, затем посмотрел на Кудра.

Элрин чуть повернул голову.

— Этот со мной.

Страж ещё мгновение изучал Кудра, затем кивнул и отступил в сторону.

Ворота Лерна начали медленно открываться.

Город, в котором сходились все силы, ждал их.

Ворота Лерна закрылись за их спинами глухим, тяжёлым звуком.

Шум воды остался снаружи, а внутри город жил своей тихой, собранной жизнью. Здесь не чувствовалось давления ни одной стихии — они не спорили, не тянули одеяло на себя, а существовали рядом, в редком равновесии.

Кудр шёл следом за Элрином и ощущал странное напряжение, будто сам город присматривался к нему.