Куебико

Вокруг было веселье, радостные лица. Мы же праздновали Новый год — его любимый праздник. Когда я смотрю на людей, я часто вижу детей и редко вижу взрослых. Вот и сейчас я видела ребёнка, резвящегося среди поклонниц. Что мне оставалось? Он не приглашал меня. На шее у него висела очередная. Ревность. Я никогда её не испытывала. Но вот тупая боль от осознания, что делают это специально... Мою грудь наполнил воздух, и я выдохнула, на мгновение прикрыв глаза. Сейчас бы уснуть... Специально, чтобы увидеть хоть одну эмоцию на моём каменном лице. Я прекрасно понимала, что меня не любят, что это всё глупая игра. Но я как на привязи. Хочу просто быть рядом. Мы вроде как расстались, но билет на это мероприятие покупался заранее.

— Ты пойдёшь или нет? За тобой заезжать? — Меня убивало его равнодушие, но как я могу отказать.

— Да, я хочу пойти.

Когда он заехал за мной, на переднем сидении сидел его друг. И я уже привычно села на заднее.

За пару дней до этого я так скучала, мне было так плохо. Я вспомнила его фразу: "Ты ничего не делаешь для меня, просто говоришь, что любишь. Где доказательства?" И правда, где они? Я задумала купить розу, съездить к нему домой и положить на машину. Он должен был быть дома.

Розу я купила и пришла к дому. Но машину не нашла. На месте, где он обычно паркуется, стояла другая. Я прошлась по двору, как дура, с этой розой и в чёрном пальто. Машины нигде не было. Значит, не дома. В моём воспаленном мозгу созрел новый план: оставить цветок около двери. Так будет даже эффектнее.

Код от домофона я знала. Поднялась на этаж и вставила стебель за ручку двери. Но к моему ужасу, кто-то ещё зашёл в подъезд и начал подниматься. Я пошла наверх и услышала два голоса: женский и детский. Они поднимались, и я думала, что делать. Вот они уже на его этаже. Ребёнок заметил розу и начал, видимо, её снимать.

— Не надо, не трогай. Нет, нет, оставь, это не твое. Пойдём.

Я решила сделать вид, что просто спускаюсь откуда-то сверху. Прошла мимо них. Цветок был на месте. Я вышла. Двор был пустынный, и я спокойно исчезла. Я не оставила ни записки, ни намёка. Мне было интересно, догадается он или нет. Вспомнил ли он про ту розу сейчас, пока танцует с другой?

Меня ослепила вспышка фотоаппарата. Максим решил запечатлеть мои размышления на празднике жизни.

- Чего скучаешь? Пойдём потанцуем.

Мы протанцевали до конца играющей танды, мелодии две. Когда Максим изящным жестом подвел меня к столику, там уже ожидал Никита. Неужели ревнует? Или просто вспомнил, что я есть. Он долго не отпускал меня, мы танцевали и танцевали. Потом мы устали и сели за столик, каждый за свою сторону. Не сговариваясь, не говоря ни слова, так получилось.

— Так ты написал? — Максим пожал руку моему ненаглядному, присаживаясь на диван напротив меня.

Я делала вид, что смотрю на танцующих.

— Да, — боковым взглядом заметила, как Никита покосился на меня.

— Ответ был? — Максим спросил это вполголоса, но я всё прекрасно слышала.

— Нет, — ненаглядный расплылся в хитрой улыбке. Он реально думает, что я дура?

— Может, кто-то прикололся?

— Да, наверное.

Я прекрасно знала, кому он написал, о чем он написал, о чем они говорили. Я прекрасно знала. Одного я не знала: где взять силы, чтобы всё это выдержать. Ему даже в голову не пришло, что это была я.

Меня везли домой на заднем сиденье. Максим предложил мне сесть спереди, но я отказалась. Мне хотели всучить блюдо со вкусностями, которое мы не доели. Но мне ничего не хотелось брать.

— Хочешь прикол? Люди с соседних столиков подумали, что я не с тобой, а с Верунькой.

— Ааа...

Внутри у меня ничего не колыхнулось. Как бросать камни в пустой глубокий колодец. Ведь завтра он скажет, что мне показалось.

Сегодня он был в общем душкой. У нас было перемирие. Праздник-то любимый, а вот я...

— Ладно, я пойду спать. Спасибо, что довёз.