Кукла 10

Первый отдел магазина, встречающий нас почти у самого порога — отдел кружевного женского белья. По сути, трусы, надетые на манекены, тычутся нам в носы, стоило нам только зайти! И я как-то начинаю понимать, что торговый центр этот непопулярен не только потому, что место не то, но и управляющий-распределитель мест и торговых точек, тоже, того! Неправильный!

Или наоборот — правильный? Ведь мы, я, идя следом за сестрицей, в этот самый магазин кружевных труселей, первым делом и пошли, и зашли, несмотря на цену представленного в нем товара и бессмысленность его для нас, и по факту, без интересность.

Какой может быть для нас интерес в кружевном бельишке, что прикрывает тело еще меньше, чем драная одежда? Проще уж тюль со штор на себя надеть! Там хотя бы сразу понятно, что голые и нищие, а тут… сестричка почти сразу же начала рассматривать разно… плетенные кружевные трусики, словно бы примеряя их на себя, по-всякому крутя в своих ручках.

— Зачем они тебе? Ты же трусы вообще не носишь!

Сестричка, на миг замерла, застыв с растянутыми меж пальчиками трусиками, в которых поместилось бы как минимум две таких девочки как она. Каждая вместо одной из ног! Хоть и трусы то эти не самые большие и не на прямо сильно большую и объёмную жопку. Просто… мы маленькие! А трусы… хорошо тянутся, несмотря на кружева — из чего они сделаны? А, тут и хитрость плетения есть… так сестра это вот рассматривала? Да, интересненько, но не особо. Да и полезность именно такого конкретного плетения сомнительна, ни прочности ни чего-либо еще там нет и быть не может, да и трусами эти трусы являются весьма условно — не прикрыть, не согреть…

— Точно. — произнесла сестричка, выходя из задумчивости, и вернула трусики на вешалку, а я приметил, что на идеально белом кружеве этой пародии на нижнее бельё, от ручек сестрички остались грязные темные пятна.

И… по логике, нас должны были заставить выкупить испорченное! Но… мы беспрепятственно покинули этот «бутик» отправившись в магазин напротив него, а подскочившие к труселям девочки продавщицы… кажется, чуть не устроили драку из-за предмета гардероба, что трогала ручками моя сестренка.

Магазин напротив, был полной противоположностью магазина белья, и торговал исключительно деловыми костюмами для мужчин. И пройдя по нему круг, и постановив — мы такое не носим! Мы покинули и его.

— И вообще! Нам надо искать что-то себе в размер! А значит — магазин детской одежды и белья!

— А мы бельё носим? — склонила сестренка голову на бочок, глядя на меня и стоя вместе со мной посреди коридора у входа в магазин, в этот пустынный час в этом пустынном магазине.

— А простынки?

— Точно!

И мы отправились искать нужное.

Нашли, аж на третьем этаже! Но сначала решили посетить игровую комнату там же, посмотрев изучающим взглядам на всякие невысокие горки, бассейны с шариками, и «парк плюшевых медведей». И вообще-то вход в комнату платный, но… нас что-то как-то никто не остановил на входе, денег не спросил, и вообще — мальчик на охране, стоит и пялится нам в спины широко открытыми глазами. Может… потом деньги попросит?

Горка оказалась скучной.

— Как с неё вообще кататься? — попыталась сестренка с неё съехать, забравшись в одно движение на верх, и пытаясь попой скользить по пластиковому желобу.

Но из-за уже подсохшей грязи на одежде, и скромному уклону скромной горки — никуда сестра по ней не едет. Ну, до тех пор, пока не решила прокатится по горке прикрытой скользким доспехом попкой. По сути дела — съехала на магических салазках!

— Так что ли?

— Ну… не думаю. — прокомментировал я обнаженный зад сестры, повернутый ко мне «лицом», с указующим перстом от хозяйки на него, что бы я уж точно не промахнулся с «мишенью».

А паренек у входа, так же видя все это со стороны «потерял челюсть», явно не ожидая подобного номера в своём заведении.

Бассейн с шариками оказался мелким даже для нас — по пояс! И от того — невообразимо скучен!

— Вообще неинтересно и не то! Я лучше… в ванне с песочком по плескаюсь, чем тут! — прокомментировала это место для игр сестра, стоя в этом само бассейне по этот самый пояс с унылым видом.

Ну а парк медведей…

— А почему они не двигаются?

— Сестра!

— Да, да. Знаю… это просто плюшевые мишки! Просто я так уже привыкла к тому, что все твои… мишки оживают в самый неподходящий момент….

— Хорошо, что они не двигаются, а иначе бы ты им головы всем по сносила.

И словно бы в подтверждение и в пику моим словам, один из мишек, как видно от движения воздуха подле него, потерял равновесие, и стал заваливаться на бок. Беззвучно, неслышно, и за спиной у сестры! И… тут же лишился головы.

Реакция сестры мгновенна! И хоть она осознала ситуацию, и отсутствие угрозы, еще до удара своей ручкой себе за спину, но остановить движение разогнанной конечности уже не могла. И разогнанный до чудовищный скоростей кулачок… уничтожил бедного медведя. Целиком!

— Прости… — потупилась она, признавая свою вину.

— Сколько мы должны за медведя? — обратился я к стоящему у входе парню с отвисшей челюстью.

— Не, не, не, не ничего страшного! — чуть ли не заикаясь запротестовал мужчина, размахивая ручками, выражая протест нашей идее заплатить.

— Да? Ну ладно.

— Можно только одно фото?!

— Ну… — посмотрел я на сестричку, и та пожала плечами.

— Фотографируй! — выпятила она грудь, взяв заодно меня за руку, и я тоже, встал рядом с ней в позу «по эпичней».

А паренек, быстро вынув из-под стула фотокамеру, предназначенную как видно для снимков желающих запечатлеть своих деток на игровой площадке, и сделал свой заветный снимок. Снял нас, на фоне плюшевых медведей. Двух… грязных и ободранных деток, с глазами убийц, и медведей из плюша с чистым взглядом невинной игрушки.

После игровой комнаты мы зашли в кафе — проверить работоспособность карточек, системы, настроенной для их работы, ну и банальное наличие денег на счете, пред большими покупками. А то мало ли! Всякое может быть! И… не хочется как-то позорится на ровном месте.

И вовсе не потому, что в кафе подвезли свежее заграничное мороженное! И не потому, что там были фруктовые коктейли из невиданных фруктов! Нет! Это все просто проверка и эксперимент! И неважно, что мы выпили десять порций, и съели килограмм пломбира. По килограмму на двоих каждого вида.

Ситно отрыгнули, растянули брюхи пространством. Что бы все там влезло и наружу не лезло, рассчитались, и утопали наконец покупать себе вещи, чтобы не позорится своим рваньем, и постоянно норовящими упасть штанами.

— Сестра!

— Что?!

— Мне вообще кажется…

— Что?! Что тебе кажется, брат?!

— Что сначала надо было купить нам нормальные вещи и переодеться, а уже потом топать по всяким там детским комнатам и кафешкам.

— Хм… Точно!

Магазин детской одежды, был магазином детской одежды, и в некотором роди — ничем не примечателен! Если бы ни одно, но — мы никогда и небыли в чисто детских магазинах одежды! Да и в магазинах одежды в принципе были лишь пару раз, и это было столь давно, что уже и неправда и не помнится вот вообще. А потому — для нас тут все малость в диковинку.

— Комбинезончики, какие-то костюмчики с лямками… — озвучивает сестричка то, что видит, осматривая вешалки с одеждой, — Зачем все это? — я пожимаю плечами в ответ, — Кто все это будет носить?

— Дети «нашего возраста». — пожимаю плечами вновь, и выделяю интонацией слова, чтобы было понятно, что речь идет о внешнем виде возраста тела.

Ведь надо быть откровенными с самими собой, и признавать тот факт, что для наших тел время не стояло на месте все эти годы. Просто… были скованы процессы клеточных делений и метаболизма. Причем даже не постоянно, и в последнее время это даже толком не работает, и стоит ограничитель совсем иного порядка.

Теперь регенерация в тайнике возможно, пусть она там и замедлена. Волосы и ногти начали расти там почти как вне него, пусть и везде делают это до жути медленно. Организм устал бороться с ограничителями, и начал их принимать как часть себя. Организм устал бороться с преградой к взрослению, с невозможностью достигнуть зрелость, и стал приспосабливаться к жизни в текущем виде и форме, и… нам стоит завязывать жить годами на той стороне! Если не хотим навсегда остаться такими вот маленькими. Или — сменить форму остановки старения, например, на ту, что припасена для финала.

Вот только тогда — мы и правда останемся детьми! Навечно! Навсегда! Впишем в ткани тот вид, ту форму тела, какую мы имеем вот сейчас! Создадим эталон, от которого все будет «плясать» и… и сейчас это возможно, хотя раньше было нельзя. Сейчас сестра, как и я. не зависит от своего мозга тела, и от того, что новые нейронные связи более не будут образовываться и мозг более не сможет перестроится, страдать не начнет.

— Дети нашего возраста… неужели они будут носить такое?! — показала сестренка на некий комбинезончик, в котором только навоз из коровника носить, хотя цена его явно намекает на совсем иную клиентуру.

Почти тысяча Юнь! Цена двух сотен порций мороженного, что мы съели в соседней кафешке! Пусть там и порции весьма и весьма миниатюрны. Одна двухсот пятидесятая цены нашей квартиры в Сиэле! Хотя чуется мне, что там цена сейчас резко подросла, и все квартиры у всех соседей вокруг уже выкуплены в собственность различными «инвесторами».

Пятая часть зарплаты уважаемого работника! И это цена за простые… детские штанишки на лямках?! А мы точно… по адресу зашли? И это нормальный магазин одежды, а не какое-то заведение для очень богатых? На нас вон уже… смотрят коса, видя наши… грязные моськи. Надо было хоть умыться, после пикирования в ту лужу и прогулки под дождем.

— Надо было хоть умыться пред походом по магазинам. — озвучиваю я свои мысли в слух для сестренки, ходя за её любопытствующей персоной по магазинчику без особого интереса к окружающим нас лабиринтам вещей.

— М?

— Да ниче, это я так, сестренка. Но думаю, что штанишки эти… точно не наш выбор.

— А были сомнения?

— Не а. Пошли, там вон вроде платьица висят, неплохие на вид.

Пошли — действительно висят. Действительно красивые! И чистые! Аж жуть! Сестра пощупала одно из них — оставила грязные пятна. Тут же подскочила одна из продавщиц, и с суровым видом потребовала выкупить испорченную вещь — ладно хоть родителей позвать не потребовала! Хотя хотела! ХОТЕЛА!

Сестричка хотела быкануть в ответ «Да сфигли с два я буду покупать грязное? И вообще — не мой размер!», но я её остановил — сама ведь испачкала! Руки надо было мыть! И вообще — подрастешь и будет в пору.

Сестра надулась — не хочу подрастать! Меня всё устраивает! А ручки… ручки ускакала мыть, пока я расплачивался, да убирал платье в тайник через свою руку. По пути пачкая еще сильнее — и это я говорил сестре за грязные руки?! Побежал мыть и сам!

Заскочил в туалетную комнату к сестре, открыл кран, сунул руки мыть под струю воды, сообразил — туалет то женский! Сестра зашла куда ей и положено, а я — туда где она, совсем не смотря по сторонам. И не думая о том, что прячущейся за дверкой кабинке даме может быть некомфортно срать при детях, при ребенке не того пола.

Хотя… она там газету читает! С новостями о том, как соседняя страна стягивает силы к границы, угрожая полномасштабным наступлением и войной, если им не вернут территорию. Наши политики возражают им тем, что ничего вернуть соседям не могут, ибо не крали, и вообще — у нас тоже армия есть! И танки выдвигаются к границе, для укрепления обороны. И идет переброска армейских сил, в том числе из частей города Вана, хотя последние… что-то там возражают против подобного, говоря, что они нужны здесь, в мирном городе, за что там, в рядах вояк, уже идут отставки и даже трибунальные суды!

Так же на полосах и строках газеты, идут всякие рассуждения на тему того, насколько в принципе возможно обострения конфликта на границе и начало боев подле города, где живут пятерки, и стоит их замок. Как смотрит на ситуацию международное сообщество, особенно со стороны договора о неучастия охотников высоких рангов в войнах, и прочие, прочие, прочие!

И если я прочел это все секунд за тридцать, то даме там, работать с газеткой, еще минимум три часа. Она там не просто политическая, и забористая, но еще и немаленькая в объёме! Так что — ей точно не до двух детей у умывальника, один из которых моет руки кипятком, что пар стоит столбом.

— Тля!

— Брат, знаешь… — пробормотала сестренка, и погрузилась в мысли, глядя на кран с текущей ей на ручки водой, нормальной температуры! — когда мы вообще… — повернула она голову ко мне, и внимательно на меня посмотрела, — в последний раз мылись?

— Ну… — задумался я.

И понял — а и правда, когда?

Когда перекидывали каку друг на друга через пространство? Или когда стирали бельё на примерках? В последнем случае мы воды даже не касались! А тогда, когда сестра мылась под душем из напора воды — она была одна! А вот чтобы вместе…

— Кажется, это было еще тогда, когда мы приватизировали ванну Мираны.

— Вот и я тоже думаю, что было чертовски давно. — опустела сестренка свой взор, и тут же вскинула голову, вновь смотря мне прямо в глаза. — Помоешь меня, а брат? Я ужасно… грязная!

— Угу, — кивнул я, соглашаясь, — но позже, сейчас не до этого.

— Угу. Понимаю. Но… ладно, как будет время, хорошо?

— Угу, кончено. — согласился я и улыбнулся.

И сестричка улыбнулась в ответ. А в туалет зала какая-то дама.

Миловидная девушка лет двадцати с длинными ногами и на высоком каблуке. И гордой походкой непревзойдённой королевы подле грязной черни протопала мимо нас к кабинкам. Протопала, и пройдя мимо меня, замерла остановившись на пол шаге.

Развернулась, нагнулась, стала внимательно вглядываться в моё лицо, которое я к ней повернул, отвечая на её такое вот «приветствие», что явно вне всякого этикета и так то грубость лютая! Но дама считает себя как видно сильно выше этого всего. Выше, буквально.

— Ррр! — донеслось из-за меня от стоящей рядом сестрички, и дама чуть отстранилась от моего лица, начав хлопать глазками, усиленно соображая, что она только что услышала и что происходит.

Для пущей стимуляции её мозга, поближе к её носу выдвинулось копье из плеча сестренки — глазки стали хлопать еще быстрее, а дама отстранилась еще чуть назад, сделав пол шага на своих каблуках.

— Так вы… — пришло осознание, и тетенька расширившимися глазами посмотрела на мою сестренку, и перевела взгляд на меня, пуча глаза еще сильнее чем миг назад, — Тогда ты… — копье в ответ на слова пододвинулось еще ближе к её носу, несмотря на еще полшага назад, и отступать дальше стало просто нельзя, из-за оказавшейся за спиной у девушки косяка прохода от умывальника к кабинкам.

И дама, сделав руки в гору, медленно сделала шаг чуть в бок, и так же медленно отступила глубже в туалет, и ретировалась, прячась в кабинке. Достала там телефон из кармашка своих обтягивающих брюк, и кажется стала там строчить кому-то сообщение за сообщением. Кому и именно, и что именно — не знаю, через пространственное зрение невидно свет, а рисунки на экранах не имеют объёма, и невидимы в магическом спектре.

— Ноги может тоже помыть? — поинтересовалась сестра, словно бы ничего и не было миг назад, указывая на свои босые ножки ручкой.

— Думаю… это лишнее!

Через пару минут я бы с этим мог поспорить — подол нового платья сестры, мигом обзавелся серой грязной каймой. Стоило ей его надеть и пройтись всего пару шагов в пределах магазина, «помахивая юбочкой».

— Я такая грязная брат, такая грязная….

— И не поспоришь!

И я, не лучше! И у меня, уже изнутри, вся футболка стала серо бетонного цвета, вместо синего цвета с мишками. Может… стоило брать саму ткань, такую серенькую? И тогда и грязь была бы невидна! И… выглядели бы мы, просто оборванцами! А не детьми, в одежде с чужого плеча — не умеем мы ходить по магазинам! Да и как-то не горим желанием этим заниматься.

Да и толпа начинает собираться, несмотря на то, что тут и людей то нет вокруг. Продавцы из соседних отделов магазина, редкие посетители, охрана… все хотят поглазеть на наши моськи! Так что вместо того, чтобы долго ходить, выбирать, и искать место, где выбор получше, а цены поменьше, мы просто купили пару комплектов, и ретировались. Решили лучше сходить мебель купить! Чтобы мать порадовать. А нам… нам пока хватит того, что купили! Как минимум на то время, что мы будем заняты работой в ассоциации, работой с её контурами.

И стоит нам. Все же завести себе каких посыльных! И… какой же это все же геморрой и головная боль, все это вот, как-то организовывать! Не хочу. Не хочу… опять… этим всем занимаются. Мне этого всего, по горло, хватило и в прошлой жизни. Хочу быть подальше от любой власти! И вообще — я маленький! И я не гожусь в цари! Пусть люди там сами меж собой разбираются, это их право, и их решения.