Кукла колдуна

- Эй! Стой!

Запыхавшийся парень догнал меня у последних ступеней исполинской университетской лестницы. Хотя имя мое кричали уже не меньше минуты на весь корпус, я активно делала вид, что не слышу и драпала во все лопатки. Остановилась, мысленно закатила глаза и печально вздохнула вслух, обернулась. Побег не удался.

- Юлёк, - он пытался дышать и улыбаться одновременно. Высокий, плечистый, грудная клетка ходила ходуном, глотал воздух широко раскрывая рот, и я опасалась, что он и меня целиком проглотит. Радостный как маленький мальчишка. Со светлыми кудрями, блестящими глазами, совсем как ребёнок.

- Ты Катьку не видела?

- Сегодня? Нет, - цежу сквозь зубы всем видом показывая, что говорить не хочу. Но Мишке нипочём, Мишку таким не возьмёшь. Даже укуси его за пятку и то не сработает. Мишка, он - ходячий позитив.

Парнишка неплохой. Нет, наверное, наоборот, Мишка очень хороший. И как друг, и как парень, и вообще… Только вот Катька - вертихвостка никогда его всерьез не воспринимала и не верила слухам о большой и чистой юношеской любви.

- Вы же с ней вроде того… Живете вместе, - на открытом Мишкином лице отразилось недоумение. Такое чистое и детское, что я растаяла.

- Слушай, живём, дружим, но я с ней тусоваться не хожу, а она связалась с этими… То ли англикастами, то ли аферистами…

- Оккультистами, - доверчиво подсказал Мишаня. Я щёлкнула пальцами.

- Точно, ими самыми, вот и шарится где-то, я сегодня в ночь на работе была, она вечером говорила пойдет. Утром в кровати куча лежала, но не могу ручаться шмотьё это было или тело.

Мишка грустно поджал пухлые губешки и кивал головой. На самом деле утром я заметила клок волос и торчащий локоть из-под одеяла, но трогать ни стала. Потому как если Катя не поднялась сама, значит будить её бесполезно. У моей соседки, что аппетит, что сон были конскими.

В эти тонкости Мишу я уже не посвящала. Как и в то, что ходит Катя на встречи не просто так. Сердечный интерес там у неё, который сама Катя зовёт просто "мужик".

С Мишей мы расстались тут же на ступенях лестницы. Некоторое время я ещё смотрела вслед поникшему парню, а потом побрела своей дорогой.

И всё дело было в этом мужике. Я понуро пнула попавший под ноги камень. Мужик - это тебе не голодный вихрастый студент с полу завядшими хризантемами и дешёвой шоколадкой. Мужик - это уже серьёзно для небогатой провинциалки в столичном университете. И потому-то Катька не смотрела на хорошего парня Мишу, а таскалась по сомнительным тусовкам со своими оккультистами.

Магией, рунами и Таро Катя увлекалась давно. В университет девушка приехала с багажом знаний и старательно его пополняла. Активно пыталась вовлечь меня, активно и безрезультатно. Насколько она была успешна в своих поползновениях я судить не бралась. Ибо никогда не верила во все эти штуки. Я отдавала предпочтение наукам точным, культурно приборно-измеримым. Хотя, по какой-то там шаманской требухе Катька выявила у меня неординарные мистические способности и агитировала на вступление в ряды экстрасенсов.

В кровати действительно была Катька, сейчас скинувшая одеяло, растрепанная, крепко спящая. Последние пару недель мы хоть и жили в одной комнате общаги, но виделись редко, увлеченные каждая своим. И потому я заметила, как в худшую сторону она изменилась. Сильно похудела, рёбра видно сквозь майку. Лицо осунулось и посерело, под глазами залегли тени, губы приобрели не здоровый синюшный оттенок. Ночные погони за мужиком не шли ей на пользу. Душеспасительную беседу я назначила на вечер и со спокойной совестью легла спать. Проснулись мы поздней ночью.

- Привет, - хрипло донеслось с соседней кровати. Я подняла голову и сощурилась. Солнце давно село, свет уличного фонаря пробивался сквозь жиденькую занавеску и предметы рисовали свои тени на стене на фоне его желтого свечения. В темноте что-то шевелилось, тихо щелкнуло и загорелась тусклая лампа.

- Паршиво выглядишь, - прокомментировал я внешний вид соседки. Грязь, которую я изначально приняла за размазанные тушь и тени оказалась какими-то знаками, начертанными чёрным карандашом и поплывшими после сна. Часть из них отпечаталась на подушке. Эти знаки украшали не только лицо Катьки, но и руки до локтей. Подруга откинул одеяло предоставив мне неудовольствие лицезреть их на ногах.

- Ощущаю себя также паршиво, - хрипло пожаловалась девушка, с хрустом почесала голову. В пальцах запуталась несколько длинных черных волос, Катя брезгливо встряхнула рукой, а я подумала, что такой волосопад не нормален для молодой здоровой девушки. Бывшей когда-то здоровой, ибо сейчас Катя выглядела тенью прежней себя.

- Чего пили-то? И что за дрянь на тебе нарисована?

Катя поморщилась, подняла руку в очередной раз разглядывая знаки.

- Ритуал проводили. Вступление.

- Во что вступила? В партию или в гавно? Сама знаю, что шутка бородатая! Кровь, надеюсь, не пускали, подцепишь дрянь какую-нибудь на этих ритуалах.

Катя что-то прохрипела в ответ и закашлялась. Влажно, с дрожью в бронхах, премерзко. Я незаметно поежилась, как будущий медик уже слышала нехорошее бульканье.

- Есть будешь? Я вчера канапешек надёргала, и сыра.

Нам, присосавшимся к студенческому соску госбюджета, приходилось выкручиваться, ибо отведенной стипендии едва хватало на питание, а тратилась она почему-то на иные вещи. И частенько я старалась урвать немного еды из кафе, в котором работала. Естественно, это не поощрялось, но управляющая закрывала глаза взамен на безотказность и негласный закон не воровать заготовки. По сути, мы с Катей доедали то, что не съедали гости. Лучше в наши требовательные желудки и растущие организмы чем в помойку.

- Нет, - Катя прокашлялась и смогла нормально разговаривать. Хмуро огляделась, выкопала из кучи шмотья пижамные штаны и старое полотенце. - Пойду помоюсь.

- Хорошая идея, а то воняешь как мёртвый кролик.

- Я тебя тоже люблю, - отозвалась подруга, махнув рукой и закрыв дверь комнаты. Общая душевая была на цокольном этаже.

А я осталась в глубокой задумчивости. В какое же гавно вступила Катька, что стала настолько меланхоличной. Не обратила внимание на моё подтрунивание, не отозвалась на предложение еды. На прежнюю активную как электровеник, и любопытную как маленький щенок Катьку она не походила. И что за пресловутый "мужик", ради которого произошли такие разительные изменения.

Говорила о нём Катя с блеском в глазах и вдохновением, словно статую Аполлона описывала. Вот всем хорош, с какой стороны ни глянь. Только мой рациональный и малую долю меркантильный мозг ни одного материального аспекта "хорошести" не уловил.

Я могла долго размышлять, однако влетевшая в комнату девчонка своим визгом оборвала и мысли, и барабанные перепонки. Как только в её криках я уловила хоть мало-мальски смысл, меня словно ураганом сорвало с места.

Катька, мое бестолковое чудо... Я бежала босиком по ледяным коридорам и лестницам вниз на цоколь. В душевой толпились девчонки, испуганные бледные лица их четко выделялись в тусклом освещении. Мокрые как куры под дождем и молчавшие. Грубо растолкав их, я рванула к подруге. Эти дуры даже воду выключить не удосужились. Пар стоял вокруг Катюхи словно она сидела в бане, а не на кафельном полу. Вокруг нее растекалась огромная багряная лужа, но я уже видела, что это была не кровь. Кровь в воде выглядит иначе. Кран был горячим, я шипела от боли пока заворачивала его. Катька сидела на полу, не реагируя на внешние раздражители, хорошо, что струи кипятка не попадали на спину. А вот ноги и иже с ними могли пострадать.

- Катя! Катенька! - позвала я, садясь на корточки напротив её лица. Вода была очень горячей, я чувствовала босыми ногами. Краска, всего лишь краска с её тела, никак не кровь. Но я слышала, о чем уже шептались девчонки за моей спиной.

Я осторожно погладил девушку по голове, убрала волосы от лица. Катька медленно раскачивалась вперед-назад и что-то шептала. Зрачки расширены словно под дурманом.

- Ты меня слышишь? - тихо позвала я. Она прекратила шептать, раскачиваться. Сфокусировала взгляд на моём лице. Резко и громко захохотала, широко раскрыв рот и задирая голову. От неожиданности я шарахнулась и едва не опрокинулась назад. За спиной взвизгнули девчонки. Дикий, гортанный, неприятный гомерический смех перешел в рыдания, рвущие сердце своей обреченность. Так плакала только моя настоящая Катька.

- Юль…

Я рванулась к подруге, помогла подняться на ноги, кое-как завернула бедолагу в полотенце. Шаги её были очень неуверенными, ножки тряслись и сильно покраснели. Очевидно было, что ожога не избежать. Кое-как, словно по горячим углям, мы доковыляли до комнаты. Там я уложила Катьку, выгребла всю свою заначку и побежала в аптеку. В коридоре не посчастливилось нарваться на комендантшу. Завтра мы сдаем тест на наркотики…

***

- Ты куда это? - настороженно спросила я, выглядывая из окоп учебников.

Повеселевшая, слегка отъевшаяся Катька деловито собиралась гулять, спустя всего три дня после знаменательного купания, сделавшего нам слову на всю общагу. Тест на наркоту мы сдали с успехом, то есть оказались абсолютно чисты. Пережили обыск комнаты и должны были по законам жанра зализывать раны и нагонять упущенное в учёбе… Но нет! Катюша собиралась к своим аферистам. Ах, простите! Оккультистам.

- Кать, может ну их, - без тени улыбки попросила я. Но подруга отмахнулась, забинтовала ножки и натянула поверх легинсы.

- Я не на долго, увижусь и домой. Ложись без меня.

Она поцеловала меня в лоб на прощание и прихрамывая упорхнула. А я сделала так как она просила. Умаянная нервами, суетой и нагрузкой в последние дни, уснула едва голова подушки коснулась.

И надо ли говорить каким шоком оказался раздавшийся среди ночи визг. Ни одно живое существо не могла издавать звуки такой чистоты и тональности. Однажды я читала про духа кладбища - ведьму Банши, которая славилась своим криком, настолько сильным, что могла убивать им. Звучавший визг напомнил о ней. Такого бесконечного ужаса я не испытывала никогда, и не могла понять кто я и где нахожусь. Этот звук расщеплял реальность и меня саму.

Кое-как собравшись, я дотянулась до выключателя и только лампа перестала слепить, а я щуриться, как вырисовалась картина такой живописности, что я остолбенела.

Катька, всклокоченная, только в одном белье, сидела на самом краю своей кровати и выла на одной высокой ноте. Широко и жутко раззявив рот, больше напоминающий пасть зверя. Руки, ноги и лицо ее были измазаны серо-бурой смесью, отдаленно похожей на землю. Кое-где я различила пятна крови. И смрад стоял словно мы находились в морге. Я вцепилась в её плечи и тряхнула, девушка безвольным мешком упала на пол, без движения и замолчала. А я увидела, что творилось в постели. Простыня и подушка вымазаны отвратительный массой, в самой кровати лежали потрошеные птицы. Выглядели они так, словно их рвали зубами прямо здесь в постели. Кровь вперемешку с внутренностями и частями птиц. А в коридоре уже слышался грохот и стук шагов.

Я схватила Катькино одеяло, как смогла накрыла ужас в кровати, свое одеяло швырнула на подругу за секунду до того как хлипкий замок вывалился под напором снаружи.

- Кошмар приснился, - невозмутимо прокомментировала я ввалившейся компании.

Фурор нам обеспечен.

- Юля, помоги мне.

Катюшка плакала уже на протяжении часа, а я в это время носилась как ошпаренная. Вонь в комнате стояла несусветная. Вывести подругу, измазанную гнилью и птичьим дерьмом, в душ было откровенным провалом. И потому отмывала я ее в ведре на полу, да, в том самом ведре, с которого мыли полы. Вонючий сверток из Катькиного постельного белья был мастерски выкинуть со второго этажа в мусорный бак на улице. Обычно так беспалевно избавлялись от бутылок, редко от незадачливых ухажеров, а вот от белья - впервые.

Утро мы встречали в моей кровати с открытой форточкой и ароматом октябрьской улицы, под одним одеялом и в обнимку. Глаз я так и не сомкнула. Катька сопела мне в плечо постоянно вздрагивая сквозь сон.

Бессонная ночь давала знать, отражаясь и на внешнем виде, и на настроении. Даже натолкнувшийся на меня в коридоре университета Мишка шарахнулся прочь, но вдруг остановился и присмотрелся.

- Комплиментов можешь не говорить, сама знаю, что хороша, - пробурчала я, набрасывая волосы на лицо. Парнишка закинул руки за голову, растрепал свои кудряшки, вид у него был потерянный. Он читался как открытая книга и с первого взгляда были ясны Мишкины намерения.

- Хватит жеманничать, говори, - грубовато оборвала я его бессловесные ужимки. Мишка прекратил перекатываться с пятки на носок. Кроме Кати, он единственный без обид воспринимал мою природную грубость. Однако сейчас я насторожилась, таким серьёзным его не видели даже на экзаменах.

- Катька где?

- Спит.

- А это… Ты что с ней ходишь? Просто выглядишь…

- Кошмары снились, - кивнула я. Миша подозрительно смотрел, сначала на меня, потом мне за спину. Я обернулась. Совсем рядом с нами грел уши незнакомый мне парень. Таких я обходила стороной. То ли байкер, то ли нефер. Копался в телефоне и активно нас не замечал. Берцы, зелёные армейские штаны, толстая косуха, большой мешковатый рюкзак. Черные волосы торчали из-под бейсболки, густые брови, глаза пронзительные. Взгляд такой же резкий, читай дерзкий, как у меня. Прямой, бескомпромиссный и бесстрашный. Я его мысленно зауважала, но виду не подала.

- Слушай, я про этих ребят поузнавал. Не ходи ты к ним. И Катьку надо оттуда вытаскивать. С ними несколько тёмных дел связано, но никто ничего доказать не может.

Я насторожилась. Вот если бы не последняя Катькина метаморфоза, ожоги, дохлые птицы, то послала бы сейчас Мишку. Но я насторожилась, и он это заметил.

- Мутные они, ненормальные совсем. Вон Кирилл подтвердит.

Чёрный Кирилл в берцах и косухе оторвал взгляд от телефона, посмотрел на нас и вернулся к девайсу.

- Очень информативно, - не удержалась я от едкого комментария, - его самого можно в ненормальные записывать.

И лопатками почувствовала, как он посмотрел на меня. Мишка заметно смутился, затопал здоровенными ножищами. Попытался что-то сказать Кириллу, понял, что этим обидит меня и смешался окончательно. Наблюдая нежнейший развивающийся по щекам румянец, я демонстративно закатила глаза и фыркнула.

- Не об этом сейчас, - забеспокоился Миша, чувствуя, что теряет аудиторию, - они творят странные вещи, страшные. Кирилл - сталкер, с друзьями исследует заброшенные территории. В последнее время часто на этих натыкаются, агрессивные словно сами не свои, что парни, что девки. Не хочу, чтобы Катя такой стала, вдруг их там накачивают чем-то.

Надо признаться, что эти мысли Мишка словно из моей головы вытащил. Однако, тест по наркоте показал, что мы обе были чисты. Я мрачно смотрела на парня. Мишка мялся с ноги на ногу и переводил взгляд то на меня, то на стоящего за моей спиной Кирилла, а я ждала, что он вот-вот упадет на колени и начнет рвать свои ангельские кудри.

- Страшные значит, - повторила я и задумалась. Сложила руки на груди, обернулась и хмуро посмотрела на Кирилла. Тот давно оставил свой гаджет и беззастенчиво меня разглядывал. Я едва удержалась от того, чтобы показать ему язык.

Разговаривали мы не более пятнадцати минут и условились встретиться уже вчетвером, с Катькой и Кириллом соответственно. Окунувшись с головой в учебные обязанности, я не заметила, как наступил вечер.

В общагу возвращалась в темноте. Кирилл к тому времени оборвал мой телефон. Только подходя к зданию женского общежития я удосужилась ответить на звонок Миши, пообещала, что заберу Катьку и двинем к нему.

- О, здрасти, что за? - ввалилась я в комнату, скинула сумку и книги на свою кровать. Катька с гордой прямой спиной и вздернутым подбородком сидела на своей постели и механически водила кисточкой от туши по ресницам. В левой руке она держала странное расписное зеркальце и глядела в него неотрывно. Этого зеркала я раньше у нее не видела.

- Барышня, а давно вы так? Кровельщиков вызывать? - невесело пошутила я про коллег-психиатров, мастеров поломанных крыш. Потом осторожно пригляделась, движения ее были странными. Как у робота. Сколько слоев туши уже висело на ресницах было неизвестно и неизмеримо, но выглядели они толстыми и слипшимися. На верхнем веке виднелись смазанные штрихи, а Катька все водила и водила сухой кистью. Хрусть, хрусть.

Мне стало очень не по себе, а шутка про кровельщиков вообще показалась не смешной. Я медленно и осторожно протянула руку, взялась за зеркальце и попыталась его опустить вниз. Несколько секунд мы молча боролись и тут рука моей подруги опустилась. Голова, словно у шарнирной куклы, повернулась ко мне. Катьки не было. Было ее тело, голова, запутанные черные волосы, часть которых лежала на подушке, лицо. Бледное, бескровное лицо с огромными синяками под глазами, кривыми стрелками и поникшими ресницами от толстого слоя туши. Одета во все черное, мрачная как никогда.

- Мне пора идти, - проскрежетала она и одновременно со словами резко встала. Вернее, просто выпрямила ноги. Я отпрянула в сторону. Она неловко, сразу всем телом как марионетка, развернулась к двери и двинулась вперед.

- Нет уж! Погоди! Только не сегодня! Да какого черта, вообще никогда, хватит с меня твоих аферистов, - злобно взвыла и рванула с кровати следом. Я схватила Катьку за плечо, разворачивая лицом к себе. Удара от нее не ожидала, кулак подруги со всего маху врезался мне в живот даря неповторимые ощущения сплющенных кишок и острой боли. С хрипом выдохнув я сложилась пополам и ухватилась за спинку кровати, чтобы не терять равновесия, наблюдая яркие цветные пятна перед глазами. Катька схватила меня за волосы и швырнула в узкий проход между нашими кроватями. Клянусь мизинчиком, в моей шее что-то хрустнуло. Лежа на полу и корчась от боли, я смотрела как девушка, бывшая моей единственной подругой, деревянно двигаясь, уходит прочь.

Подняться я смогла только через пару минут, согнувшись пополам доковыляла до огромных коридорных окон студенческой общаги. Катька, обычно забавно семенящая на высоких шпильках, резко размахивая руками отмеряла неприлично широкие шаги прочь от здания.

Вытирая по дороге слезы, я вернулась в комнату, наскоро переоделась и набрала Мишкин номер. Как на зло парнишка вел с кем-то, скорей всего черным и суровым, срочную беседу. Но его советы не нужны были, как незаметно проникнуть в мужскую общагу знали даже первокурсницы.

Пожарная лестница, старая как панталоны комендантши, ржавая и скрипучая одним боком упиралась в окно студенческой душевой. Душевой уже много лет по каким-то предрассудкам не пользовались. Я осторожно, стараясь производить меньше шума, поднялась вверх и ловко пролезла в приоткрытое окно.

Под ногами захрустела отколотая мелкая плитка. Здесь было очень темно, едва светлеющее окно за спиной и тонкая щелочка света впереди - дверь в коридор. Я медленно огляделась, в левом углу зашевелилась тень. Я замерла, вся обратившись в зрение и слух. Тень замерла, а потом вновь зашевелилась. Очертаниями походила на высокого, тощего, сутулого парня, что возился с лейкой от душа. Возился очень отчетливо и абсолютно беззвучно, делая движения руками, словно что-то привязывает к высокой трубе.

- Эй, кто здесь? - шепотом позвала я, щурясь на ломаные нервные движения. И едва не завизжала, когда со спины меня схватили стальные руки и потащили в темноту прочь от двери. Одна рука похитителя легла поперек тела, отрезая возможность сопротивляться, а вторая - зажала рот. Я дергалась и извивалась, взбрыкивая ногами, в надежде опрокинуть похитителя. Но тот с уверенностью горы тащил меня за дверь туалета.

- Тихо ты! - зашипели мне в ухо. А я все надеялась, что сидящий в темном углу услышит нашу возню и придет на помощь. - Мишка смску прислал, у них обход внеплановый. Если нас заметят - загребут в ментовку.

Кирилл гребаный маньяк! Я в последний раз злобно дернулась и замерла. Крепкий зараза.

Узкая полоса света погасла, мы услышали мужские голоса. Кирилл шагнул за дверь, утягивая меня за собой, мы оба замерли как мыши в норе. Его дыхание шевелило волосы на моем виске, ужасно щекоча.

Мужчины открыли дверь, широкой полосой света расчерчивая пространство старой душевой комнаты. Мы с Кириллом прятались в размещенных здесь же туалетных кабинках.

- Здесь душевая была, - вещал один из вошедших. - Перестали пользоваться после суицида одного из студентов. Повесился. Медики народ вроде не суеверный, но ходить сюда перестали. Всякие сказки друг другу пересказывали.

Я вдруг вспомнила про копошащегося в углу, но свет из открывшейся двери показал, что никого там не было. Самих вошедших мужчин мы не видели, лишь их тени плясали на полу.

- Света нет. Лампы не ставим, да, и зачем? О, уборщица опять окно закрыть забыла.

Мы услышали звук закрывающейся щеколды. Я вздрогнула, когда хлопнула дверь соседней кабинки, Кирилл оставался монолитно-неподвижным.

- Не ищите, никого тут нет, пойдемте, стол накрытый...

Кирилл выждал некоторое время прежде, чем отпустить меня.

- С ума сошел! - зашипела змеиным шепотом я тут же. - Меня чуть удар не хватил!

- Тихо, они не так далеко ушли.

Не обращая внимания на мое негодование, парень осторожно выглянул в коридор и обернулся ко мне. Несколько секунд, с непроницаемым выражением лица разглядывал меня, а потом снял свою толстовку и протянул.

- Надень.

- Зачем?

- Внимания меньше в коридорах привлекать будешь. Не так заметно, что девчонка идет.

- А по узким джинсам и розовым полоскам на кроссах, думаешь, не понятно будет? - проворчала я, натягивая его толстовку.

- Молодёжь сейчас так одевается, что не всегда понятно парень или девка, - ответил он, набрасывая капюшон мне на голову и заправляя волосы. - А вот по косе понятно будет. Сгорбись и жопой не виляй.

Я скорчила гримасу и шагнула в след за ним в освещенный коридор. В последний момент оглянулась, но никого не увидела в темном углу. Странно. Слишком живописный глюк был.

Судя по тому, как Кирилл ориентировался, бывал он тут не впервые. Я же не имела привычки лазить по мужским общагам и покорно семенила за здоровяком. До Мишкиной комнаты мы добрались очень быстро.

Миша встретил нас уже одетым и очень обеспокоенным. Он удивленно смотрел за мою спину.

- А Катька где? - растерянно спросил он. Кирилл только вспомнил, что нас должно быть двое, обернулся ко мне. Я понуро опустила голову и плечи, закусила губу.

- Она ушла, - виновато ответила, почувствовав вновь резь в животе, рефлекторно прижала к нему руки.

- Ты в порядке? - глаза у Кирилла были внимательные и пронзительные, положил ладонь мне на плечо, а я сразу поняла, что он прознал про полученный удар.

- Я норм, только вот Катька...

Кирилл убрал руку с плеча и достал свой телефон. Я вернула ему толстовку.

- Мих, дай ей одеть что-нибудь сверху. Замерзнет. Я знаю где Катя, поехали, - Кирилл убрал телефон и уставился на нас с Мишкой.

- Я тепло одета! - возмутилась я.

- У тебя щиколотки открыты и джинсовка короткая, чуть что пузо голое, - обличительно парировал парень. Я недовольно фыркнула и принялась разворачивать модно подогнутые джинсы. На новые укороченные денег не было, а обрезать эти рука не поднялась. Шикарные, дорогие, хоть и оторванные на распродаже, крепкие и качественные джинсы, которые предполагалось носить долгое время. А вот джинсовка, хоть и утепленная, правда была короткой, а на дворе неприлично теплый октябрь по ночам щипал нос настоящим осенним морозцем. Да, согласна, после пережитого столкновения с Катей не сообразила одеться теплее.

Мишка нашел мне утепленную стеганым подкладом толстовку, которую я натянула прям поверх джинсовки.

Мы беспрепятственно спустились до первого этажа и вылезли через окно в коридоре. На улице Кирилл перекинулся с кем-то еще парой фраз по телефону и повел нас к старой черной машине. В марках я не разбиралась, такого отечественного хлама было полно на дорогах.

- Она вообще заведется, нет? - мрачно произнесла я, ожидая пока парень ковыряется ключом в двери. Кирилл остановился и повернулся ко мне.

- А в универе-то тебя не любят. И парня нет.

Красавчик, че. Я пожала плечами и сделала неопределенный жест рукой. Крыть было нечем, мой нечестивый характер уже стал притчей во языцех. Кирилл открыл дверь, откинул водительское кресло и дал знак загружаться.

- Ты - вперед, - кивнул он Мишке. А мне значит в темное нутро заднего ряда.

- Как ты неосмотрительно шею свою мне подставляешь, - пробурчала, протискиваясь мимо Кирилла назад. Миша засуетился, завелся на тему уступить, но я уже шуршала в темноте разбросанными вещами. Тут лежал рюкзак, какие-то консервные банки, беззастенчиво скинутые на пол, большой спальный мешок, пахнущий костром. Кирилл был прав, Миша со своими длиннющими ногами не поместился бы, зато я с огромным комфортом провела время, завернувшись в теплый спальный мешок. Половину пути аппетитно хрустела сухариками, честно изъятыми в счет контрибуции, вероломно слопала обе пачки ни с кем не поделившись, а после успела покемарить.

- Приехали, выгружаемся, - скомандовал Кирилл и похлопал по свертку из меня и спальника. Оказывается я не просто кемарила, а здорово вырубилась и сладко спала, не заметив прибытия в пункт назначения.

После теплых объятий спального мешка и мерного укачивания авто ночь быстро отрезвила морозцем по коже и хрустом изморози под ногами. Зима надвигалась неотвратимо. Пока Кирилл и Миша разгружали багажник, я просунула озябшие руки на манер муфты в рукава и оглядывала окрестности.

Мы были за городом. Пустая равнина до самого горизонта редко белела маленькими очагами первых замерзших лужиц до самой рваной кромки черного леса на горизонте. Как далеко мы уехали, я не имела понятия, но огней города не было видно ни с одной стороны. Зато на ближайшем пригорке чернело идеальным прямоугольником неизвестное здание. Луна застенчиво пряталась за редкими облаками и мало освещала окрестности.

- Вода, веревка, фонарик, аптечка, рюкзак, - ко мне подошел Кирилл и протянул небольшой спортивный рюкзак.

- Где расписаться? - я взяла рюкзак и принялась упаковывать выданный инвентарь. На подколку Кирилл не ответил, помолчал пару секунд и ушел.

- Только не потеряй ничего, - раздалось из темноты по ту сторону машины. Я молча кивнула. Тоже в темноту.

Вернулся Кирилл уже с Мишкой, укомплектованным своим рюкзаком.

- Там, - Кирилл кивком указал на заброшенное здание, кокетливо отсвечивающее обшарпанным боком в свете таки выступившей из-за облаков луны. - Дом каких-то помещиков. Был, еще в революционную Россию. В военное и послевоенное время исполнял обязанности госпиталя. В начале пятидесятых служил в качестве психбольницы, но что-то там у них не заладилось и последние лет… много он заброшен. Ходим очень аккуратно, полы скорей всего прогнили и частью обрушились. Обычно в такие места мы с ребятами без подготовки не совались, но раз случай у нас сейчас экстренный, придется рискнуть.

Кирилл глянул на нас двоих, недовольно поджал губы. Действительно, лезть с двумя абсолютно не подготовленными для такого мероприятия людьми было… ну, как минимум неосмотрительно.

- Идем след в след, старайтесь держаться ближе к стенам, там опорные балки. Если вдруг вы упали, ни в коем случае не шевелитесь, от любого движения завал может еще больше обрушиться. Источников света там нет, я посмотрел, ни одной линии электропередачи. С огнем осторожнее, если у кого зажигалки. Фонариком можно подать сигнал бедствия. Два коротких, один длинный, два коротких.

Кирилл показал, как нужно светить фонариком.

- Аккумуляторы у фонарей полные, хватит на долго. Оборудование специализированное, прошу не терять. Проверьте телефоны, у всех с собой, заряда должно быть достаточно, наши номера лучше поставить на голосовой набор, - с этими словами он отобрал у меня фонарь, накинул шнурок на запястье и затянул потуже. - По окончанию вылазки все сдаем. Кто вернется целым и невредимым получит поощрительную конфету и приглашение в следующий поход.

- Отказаться можно? - пробурчала я, поправляя Мишкину толстовку на себе.

- От конфеты - можно, - ответил Кирилл и широким шагом двинулся к зданию. Мишка тихонько хмыкнул и пошел следом. Я, преодолевая желание зашвырнуть камнем в черный затылок, поспешила на ними.

Первой нас встретила старая проржавевшая и здорово покосившаяся калитка. Забора не было, зато стояли сомкнутые и перетянутые цепью ворота.

- Так, - Кирилл остановился у центральной входной двери. Высокой, двустворчатой, очень старой, деревянной и абсолютно запертой. - Ребята говорили, что основную группу часто видели в окрестностях этого здания. Очевидно, что внутрь они проникают не через центральный вход, скорей всего где-то открыта подвальная дверь или запасной вход. Сейчас обойдем все по кругу.

- Может разделимся? -предложил Мишка.

- Нет, потеряем друг друга, лучше держаться вместе, так безопаснее.

Сейчас я была абсолютно согласна с Кириллом. Не то, чтобы я боялась, но неизвестно, что там за аферисты сидят и в каком количестве. Поэтому, безоговорочно приняв мнение черноволосого вожака, мы гуськом двинулись в обход здания.

Зайдя со спины дома, Кирилл сделал неопределенный знак рукой и шмыгнул к стене здания. Мишка удержал меня за плечо, не давая двинуться следом, и прижал палец к губам. Его жесты мне были более понятны. Кирилл вернулся меньше, чем через минуту и махнул нам. Только после этого, Мишка оттеснил меня и первым прошел вперед.

- Следы свежие, - Кирилл говорил громким шепотом, - они отсюда заходят. Пара человек, может трое, не больше. Сильно натоптать не успели. Давайте друг за другом, осторожно, там балка провисает, голову бережем.

Мишка отважно нырнул вперед и, судя по отсутствию звуков обвала, даже ничего не снес своим длинным неуклюжим телом. Кирилл остановил меня и дернул за руку к себе поближе.

- Боишься?

Я удивленно посмотрела на него без тени иронии в глазах.

- Нет.

- Хорошо. Держись рядом и старайся не кричать.

Неожиданно для меня он стянул со своей головы бейсболку и нахлобучил ее мне. Моей голове вдруг стало очень тепло. Оказывается я нервничала и практически не замечала холода вокруг. Пальцы уже прилично озябли, а кроссовки совершенно не подходили для забега по леденеющим тропинкам.

- Давай вперед, я за тобой.

По сравнению с улицей здесь было совсем темно. Первые несколько шагов я преодолела в полной темноте, почему-то стесняясь первой включать фонарик. Но впереди мигнул лучик света, изучающе пробегаясь по стенам. Это Мишка освещал окрестности, я тоже включила фонарик и тихо выругалась. Вот же дура! Позади пыхтел Кирилл, аккуратно пробираясь под балками.

- Смотри как укрепили все.

Но я не смотрела куда он указывал, освещая дыру в полу перед собой. Еще шаг и лететь мне вниз на неопределенную высоту. Вот тебе цена стеснения.

- Чего застыла, - Кирилл дернул меня за руку, увлекая за собой в сторону. Вдоль стены змеилась узкая тропинка. Находят же люди себе приключения.

Я молча шла в след за парнями, гуляя по стенам светом фонаря. Похоже этот дом очень любили разного рода личности. Стены пестрили надписями от матершиных до сатанинских. Мелькали "антиабортные" и прочие, оставляющие не приятный след в душе. Периодически попадались старые вещи, либо брошенные хозяевами, либо оставленные посетителями для антуража. Прогулка мне нравилась с каждой минутой все меньше и меньше. Звуков, кроме наших собственных голосов и шагов тут не было и мне начинало казаться, что друзья Кирилла ошиблись, отправив нас не в ту точку дислокации. Вокруг были пустые комнаты с обветшалой отделкой, часть потолков лежала на полу и можно было посмотреть на пару этажей вверх. Коридоры широкие, с жутко скрипучими полами, много дверей отсутствовало, некоторые лежали сорванными с петель, а некоторых не было и вовсе.

- Я, кажется, что-то слышал, - вдруг шепнул Мишка и рванул в боковую комнату так быстро, что мы за ним уже не успевали.

- Стой тут, - рявкнул Кирилл и быстро пошел за ним. - Миха!

Я слышала, как удаляются их шаги и мрачнела с каждой секундой. Мишка, в своем стремлении спасти Катьку ослеп совершенно.

Вдруг впереди, за упавшими дверями я различила неясное движение. Еще раз посветив в комнату, куда ушли парни, я аккуратно двинулась вперед, помня наставления Кирилла и держась у стены. Коридор уперся в большой зал, относительно светлый, по сравнению с остальными частями дома. Часть стены, откуда шел свет, я не видела, но могла предположить, что там большие окна. Лунный свет проникал и освещал практически всю комнату и фигуру в ее центре.

- Миша, Кирилл, - убедившись, что по дороге до комнаты нет зияющих ям, я отключила фонарик и тихонько позвала спутников. Рассудив, что там могли быть не только мои, но и те, кого мы ищем, я осторожно двинулась вперед. Выглянув из дверного проема, я с удивлением обнаружила девушку, стоящую ко мне боком. Лицо она закрывала ладонями, плечи едва заметно подрагивали. Длинные волосы, скорей всего светлые, при таком освещении трудно было разглядеть, слиплись, скатались и висели сосульками по бокам. Тоненький сарафан, совсем летний, короткий, на бретельках, туфельки без каблуков, на такие экстремальные модные позывы в октябре даже я не была готова.

- Эй, ты кто? - тихонько позвала я, убедившись, что в комнате никого нет. Девушка никак не среагировала на мой голос. Я осторожно выступила вперед и один раз мигнула фонарем.Неожиданно я очень четко услышала ее плач, словно кто-то резко включил звук на полную мощность.

- Ты меня слышишь?

Девушка отняла руки от лица и медленно обернулась ко мне. Лицо ее ничего не выражало, бледное, почти бескровное, тонкие губы едва заметно двигались, словно девушка что-то шептали. Большие глаза поначалу были пусты, но потом приобрели осмысленное выражение.

- Ты меня слышишь? - голос ее был тихим как со старой пленки, я едва могла различить слова.

- Конечно слышу, ты кто?

- Маша…

- Привет, Маша, я Юля. Ты здесь одна?

Девушка впала в некий ступор, замерла, будто обледенев, без единого движения. И только через несколько секунд сделала неопределенный жест плечами.

- Я одна…

- Может ты тут видела еще кого-то? Двух парней? Девушку и… может еще кого?

Маша вновь выпала из реальности, видимо точно обледенев в своем тонком сарафане в морозную октябрьскую ночь.

- Так мы с тобой далеко не уплывем, давай-ка я тебе помогу, - решительно заявила я, делая шаг вперед и собираясь стянуть с себя Мишкину толстовку, чтобы передать ее Маше. Но девушка неожиданно резко вскинула руку в предупреждающем жесте ровно в ту секунду как пол предательски скрипнул под моей ногой. Хруст ломающихся досок был отчетлив и громок, я замерла на месте. Пол не обвалился, Луна сегодня была на моей стороне. Я осторожно перенесла вес на левую ногу, убирая правую с опасного участка.

Зал был большой и скорей всего пол прогнил окончательно. Однако Маша стояла без всякого опасения и указывала мне маршрут вытянутым пальцем.

- Человек. Внизу.

Говорила она странно. Односложно, словно каждое слово давалось ей с огромным трудом. Миша говорил, что их тут пичкают какой-то дрянью. Катька вела себя очень странно. Возможно, и Маша находилась сейчас под действием психотропа, не обращая внимания на холод и опасность.

Я аккуратно, щупая каждую доску на пути носком кроссовка, двинулась вдоль стены в сторону противоположного выхода из комнаты. Маша уже стояла там. Как и когда она переместилась я не заметила, не услышала ни единого хруста или щелчка, видимо напряженное путешествие сожрало все мое внимание. К тому времени как я добралась до выхода, Маша уже стояла в противоположном конце коридора и указывала на неясный источник света. Ежесекундно рискуя спуститься вниз без лестницы, триумфально объявив о своем присутствии обрушившимся потолком, я добралась до конца коридора, но Маши тут уже не было, спустилась вниз к свету. Несчастный мотылек.

У моих ног лежала крепкая с виду лестница, освещенная светом комнаты, там либо дверь была открыта, либо ее не было совсем. Соваться одной в драконье логово за своей принцессой Катей не рискнула. Ну не рыцарь я, не рыцарь. Ни слабоумия, ни отваги. Потому потянулась за телефоном, набрала вначале Кирилла, потом Мишку, но оба абонента ответили мне, что находятся вне зоны доступа моих интересов. Взглянув на экран телефона, я поняла, что сама выпала из зоны доступа. Сеть моя лежала как медведь в берлоге зимней порой. Вот тебе и лучшая связь в стране, вот и верь после этого рекламе. Пара десятков километров от города и даже помощи не позвать.

Додумать мне не дали, грубо прервав размышления без объявления войны. Затылок взорвался вспышкой боли, мир перед глазами расцвел яркими пятнами, а пол рванул к голове, вежливо поприветствовав щеку дощатым поцелуем.

Приходила в себя я долго и неприятно. Время размазалось и растянулось, сконцентрироваться никак не удавалось. Зато боль не дремала, боль расцветала всей палитрой от рези в запястьях и щиколотках до тупого стука в голове. Глаза упорно не собирались открываться, а еще мерзкая вонь заползала в нос. Но я старалась не шевелиться, чтобы не привлекать внимания к себе и не показывать, что пришла в сознание. Неизвестно, что собирались со мной делать и я надеялась, что не тронут пока буду в отключке. Раз уж зрительный контакт установить не удалось, я вся обратилась во слух. К сожалению, эхолокация была мне не доступна, а звуки мало проясняли картину. Где-то недалеко слышалась возня, лязг металла, гулкий стучащий звук дерева, тихий неразборчивый голос и стон, едва слышимый стон рядом. Во мне сработала система оповещения об опасности, и я резко пришла в себя, сознание вернулось будто я заново вселилась в собственное тело. Было больно так, что захотелось выть и лишь неимоверным усилием воли удалось себя сдержать. Я открыла глаза и пережила первый приступ тошноты, голова моя оказалась не так крепка, как я надеялась и все признаки сотрясения вылезли, как подснежники в лесу. Под щекой был холодный шершавый пол, похожий на бетонный, руки и ноги туго связаны. Я попробовала легонько шевельнуться, было больно, тело успело затечь в неудобной позе и налилось свинцовой тяжестью. Плохо, очень плохо, я даже убежать не смогу если выпадет возможность. Или уползти как червяк, потому что пальцы едва слушаются и точно не смогут распутать узы на щиколотках.

Совсем рядом лежал Мишка. Перпендикулярно, головой к моему животу, а ноги не видела. Лежал он без движения, на спине, кудри не торчали, а словно прилипли к голове, не связан. Мишка был нездорово бледен, а мерзкий запах, что лез мне в нос, оказался запахом его крови и какой-то курящейся вокруг дряни. Мишка лежал в луже собственной крови, а под его рукой, что я видела, стоял хирургический лоток, куда из надреза капала кровь парня. Тут я ни на шутку испугалась. Мишка едва слышно постанывал, если нам никто не поможет, то шансы выжить при такой кровопотере уменьшались с каждой упавшей каплей.

Я осторожно выгнулась и осмотрелась по сторонам.

Комната оказалась совсем не большой, вернее это некогда было большим помещением, часть из которого обвалилась, остальное поддерживали свежие балки. Освещение давала лампа, спускающаяся сверху на проводе и множество зажженных свечей, больших и маленьких, новых и оплывших, они занимали львиную долю пространства вдоль всех стен. В углу комнаты, напротив меня располагалось нечто вроде алтаря. Черепа животных, нарисованные символы, пучки трав, грязные чашки и тарелки с непонятным содержимым, опять огромное количество свечей разноцветных и разномастных, и над всем этим большой гобелен с козьей мордой, вписанной в пентаграмму. Я поморщилась и отвернулась, вдруг вперившись взглядом в свою подругу.

Катька стояла у противоположной стены, спиной ко входу. Выправившись и вытянувшись, словно солдат у вечного огня, глаза ее смотрели в одну точку над нашими головами. И без единого движения, складывалось впечатление, что это человекоподобная кукла, а не подруга. Со стороны алтаря послышалась возня и кряхтение, я осторожно приподняла голову, что б рассмотреть источник звука.

На коленях, спиной ко мне стоял человек в черной мешковатой одежде, он кряхтел и что-то нашептывал дребезжащим голосом. Я видела на половину облысевшую макушку на круглой голове, поплывшую фигуру не скрывали складки балахона. Когда он поднялся на ноги, даже снизу, лежа на полу, было ясно, что роста он не высокого. Впечатление мужчина производил неприятное, вроде не старый, а лицо обрюзгшее, словно восковое, потекшее вниз. Носогубные складки резко разрезали оттянутые вниз щеки от рта, лоб делили несколько глубоких морщин. Маленькие, водянистого цвета глаза с прищуром и большой губошлепный рот. Неужели за ним с таким отчаянием гонялась Катька? Что за сокровище такое?

Сокровище заметило мое оживление, зацокало, мелкими шажками подошло к Мишке.

- Не долго ему осталось, - с какой-то маниакальной удовлетворенностью проговорил мужичок. Я упрямо сжала губы, не собираясь ему отвечать. Он деловито скинул Мишкину руку с лотка, поглядел на содержимое и зацыкал. Отошел к своему алтарю и завозился, прикрывая собственной спиной от моего взгляда действия. Поначалу он тихо бормотал, а потом тоненько запел, прогоняя моих мурашек от пяток к затылку.

- Катя, Катенька, - тихо позвала я и осторожно пытаясь пошевелиться, привлекая внимание подруги.

- Она тебя не слышит. Вообще никого не слышит. Она теперь моя игрушка, - столько самолюбования и пафоса было в словах, во мне всколыхнулась такая ярость, что будь он рядом зубами бы вцепилась в шею и держала пока не сдохнет. Но я бессильно забилась в путах, связанные за спиной руки очень сильно ограничивали движения.

- С вашим дружком сейчас покончим, он сослужил свою службу, а с тобой, маленькая птичка, еще поиграем, - от его мерзкого тона меня затошнило, но слов этой твари показалось мало и он сначала облапил мою грудь, а потом попытался погладить по щеке, но я вывернулась и вцепилась мертвой хваткой ему в руку.

Он взвизгнул так, как не каждая женщина способна. И с размаху влепил кулаком в мой висок. Меня резко замутило и я ослабила хватку, ему этого оказалось достаточно, чтобы вырвать кисть из зубов. Пнув напоследок по моим ногам, он направился в сторону алтаря шипя проклятия, а я приходила в себя. Резко накинулись тошнота и головокружение, прижавшись лбом к холодному полу, я молила о том, чтобы поскорей прийти в себя и найти выход. Катька меня не слышала, бедный Миша находился на грани и погибал у меня на глазах, что ждало саму меня подумать было противно. Я завозилась, пытаясь сквозь боль и слезы, сжав зубы, чтоб не издать ни единого звука, ослабить веревки на руках.

Послышался хруст разрезаемой ткани, мужчина склонился над Мишей, зашептал и начал малевать у него на груди, макая толстую кисточку в алую жидкость в чаше. Закончив приготовления, он отставил чашу в сторону, занес над головой кинжал, похожий на длинный коготь зверя и нараспев начал произносить слова. Несколько знакомых слов на латыни я узнала, но общий смысл от меня ускользал. Голос у мужчины был высокий и слушать его распевки оказалось занятием неприятным, он то и дело фальшивил и срывал ноты. Его комариный писк острым сверлом впивался в уши, целясь в самый мозг и разгоняя мурашек по телу. Возможно, стены так резонировали, но, когда он наконец умолк я почувствовала облегчение.

- Прими мой дар, Повелитель! - возопил мужчина, разом подобравшись и целясь Мише в грудь. Я взвыла, дергаясь изо всех сил, но тщетно. Он на секунду оторвал взгляд от распростёртого Мишки и торжествующе взглянул на меня. Косая улыбка прорезала морщинистое лицо, мелкие глаза лихорадочно блестели.

Этой секунды оказалось достаточно. Черная мощная тень рванула со стороны двери и влетела в плотную мягкую фигуру, откидывая сатаниста на кучу бута. Про Кирилла я совершенно забыла. Они завыли одновременно - Катька и мужик. Кирилл не успел взглянуть на Мишкино лицо, скользнул по мне взглядом, как на его спину запрыгнула Катька и вцепилась пальцами в густые волосы парня. Тот завертелся волчком на месте, рванул в сторону, опрокидывая алтарь и свечи, но сбросить ее никак не удавалось. Вой стоял звериный. Я, изнывая от одуряющей боли, корчилась на полу в попытках ослабить путы. Но ощущения были такие, что я скорее лишусь кистей рук, чем смогу освободиться. Мишка дышал все медленнее. Катька дикой кошкой сидела на спине Кирилла и рвала все до чего могла дотянуться, грызла и хватала зубами за плечи, пытаясь добраться до горла. Изловчившись, парню удалось схватить ее за руку и стащить с себя, молодецким ударом в челюсть на время успокоив обезумевшую девку. К тому времени пришел в себя поверженный сатанист, с небывалой прытью для своих объёмных форм, он схватил крючковатый кинжал и кинулся к Кириллу. Я видела, что парень еще не пришел в себя после схватки с Катькой и сделала единственный и безрассудный поступок. Я кинулась под ноги сатанисту. Кинулась, конечно, громко сказано. Вывернувшись под странным углом, я в последний момент сунула свои ноги ему на пути и запутавшись в полах своей накидки сатанист рухнул практически на меня. Нож сверкнул у лица, и я в ужасе зажмурилась, ожидая, что он воткнется в меня.

- Юля!

- Сука!

Ни с одним из этих утверждений я не могла поспорить, оба были правы. Мужик, придавивший мои ноги, поспешил подняться, а со спины Кирилла послышалось угрожающее шипение. Парень кинулся было к нам, но Катька вновь вцепилась в него, мешая двигаться. Секунда и он не успевал. Сатанист встал на колени и взмахнул кинжалом, метясь в меня. Кирилл безрезультатно боролся с Катькой. Я сжалась от ужаса и видела, как разливается торжество на лице мужчины. Он открыл рот, чтобы произнести очередную речь, но громкий хлопок разорвал реальность.

Тяжелое тело вновь упало мне на ноги, и я застонала от боли. А потом все закружилось и завертелось, цветные круги поплыли перед глазами, тошнота толкалась в грудной клетке.

Кто-то звал меня по имени, громко и требовательно. Я сфокусировалась на лице Кирилла, оказавшимся неожиданно близко, хотя ожидала увидеть лицо сатаниста. На заднем фоне раздавались громкие голоса, вой.

Мне развязали руки, Кирилл пытался усадить меня на пол, но я то и дело безвольно сползала вниз. Комната наполнилась людьми, среди которых я различила форму полицейских.

- Мишка, - единственное, что прохрипела я, не в силах разглядеть тело друга. Но того уже споро выволакивали прочь из мерзкой комнаты.

Голова кружилась, меня мутило до тех пор, пока я неожиданно для себя оказалась на улице. Морозец цепко схватил за щеки, приводя в чувство. Оказывается Кирилл вывел меня наверх, и я стояла, прижавшись к его теплому боку, на нетвердых ногах, дрожа всем телом и лихорадочно хватая ртом холодный воздух. Вокруг заброшенной психушки стояло несколько патрульных машин, полицейская буханка и скорая.

Несколько минут мне потребовалось, чтобы прийти в себя. Я отлипла от бока Кирилла и огляделась. В скорой суетились над Мишкой, я привстала на цыпочки, пытаясь понять на сколько все плохо. Кирилл вновь сцапал меня и затолкал к себе под куртку, я беззастенчиво обхватила плотный торс парня и уткнулась носом в ключицу. И только тогда почувствовала, что трясусь всем телом от слабости, холода и ужаса.

- Откуда? - единственное слово я смогла выдать. Кирилл рассеянно гладил меня по голове.

- Старший брат в органах работает, позвонил, когда ты пропала. У них ориентировка на этого была.

Говорил он с какой-то обреченностью в голосе. К нам подошел высокий мужчина крепкого телосложения, взглянул на меня и обратился к Кириллу.

- Савицкий мертв, девчонку выведут, как только психичка подъедет, она в неадеквате, парня выхаживают, говорят тяжелый, пока без прогнозов, надо довезти еще.

Мужчина замолчал, а я вылупилась из теплого кокона кирилловских объятий и взглянула на полицейского. Точно брат, ни с кем не спутаешь. Может не на много старше, только жизнь здорово потрепала.

Со стороны дороги послушался шум мотора, автомобиль был без опознавательных знаков, просто темный фургон. Из него вышли несколько крепких парней, старший подошел к брату Кирилла и пожал руку. Вместе они двинули в сторону заброшенки.

Кирилл вновь сцапал меня, не давая отступить ни на шаг.

- Мишку хочу увидеть, - плаксивый тон вылез сам по себе, беспокойство съедало меня живьем. Парень отрицательно мотнул головой и бережно взял меня за ладонь.

- Им занимаются, лучше не лезть. Пойдем руки обработаем.

Следы от веревки остались и здорово болели. Сатанист Савицкий не пожалел сил связывая.

Кирилл увел меня к своей машине и вынул аптечку.

- Давай, я сама.

Но куда мне, пальцы едва шевелились. А Кирилл умело перевязал, оказывается он будущий МЧС-ник, учебу через пару лет заканчивает. Спасатель, настоящий. Я молча глядела на парня, пока он перебинтовывал руки, наблюдала за его аккуратными и быстрыми движениями. Спасатель…

- Куда ты ушла тогда? Я Мишку не нашел и вернулся назад, но тебя уже не было.

- Я там девушку увидела, Машу, она отвела меня ко входу в убежище этого придурка.

- Не видел там никого кроме Кати и его. Может сбежала.

Я неопределенно пожала плечами.

К нам подошел брат Кирилла и отозвал его в сторону. Они зашли за машину, и полицейский стал отчитывать младшего брата за его неосмотрительность, за то, что подверг нас с Мишкой опасности и не позвонил сразу. А я все слышала, дышала ледяным воздухом и сидела, опустив голову, чувствуя вину за все произошедшее. За то, что не уберегла Катю от этих аферистов, втянула во все Мишку и неизвестно, выживет он или нет, а теперь Кирилл отдувается за всех нас, неизвестно что будет с Катей и куда делась Маша. Я кое-как поднялась на ноги и направилась в сторону спорящих мужчин, но меня остановил раздавшийся от стен заброшенки вой. Крепкие парни из темного фургона тащили воющую и брыкающуюся Катьку. Вчетвером одну худую девчонку.

Кирилл вновь удержал меня, не дав рвануть им на встречу, сграбастал и спрятал под свою куртку. Ребята довели подругу до фургона и втащили внутрь, закрыв за собой двери. Вой не прекращался, машина раскачивалась из стороны в сторону.

- Слышь, Андрей, - к нам подошел один из оперативников и обратился к брату Кирилла, - там еще одно тело нашли. Помнишь, летом девочка пропала, как ее…

- Мария Карпова, помню такую, точно она?

- По описанию похожа, блондинка, платье на бретельках, туфли розовые, там сейчас криминалисты работают.

Я замерла, Кирилл удивлено посмотрел на меня. Сарафан на бретельках, розовые балетки и слипшиеся светлые волосы. Такой я видела девушку в полутемной комнате.

- Что такое? Знали и ее? - Андрей подозрительно сощурился на наши вытянутые в удивлении лица. Мы одновременно отрицательно покачали головой.

- Я не знаю, что с ней творится, - из фургона вышел старший и подошел к нам. Скорая умчалась, унося в своем чреве несчастного Мишу. - Впервые вижу такую ярость. Девчонка на пределе, не понимаю, чем он ее накачал, мы едва можем сдержать, уже обкололи по максимуму снотворным и седативным, боюсь сердце не выдержит.

- Выдержит, - глухо отозвалась я. Катькино сердце было на редкость крепким, как и весь организм. Я могла болеть месяцами, а к подруге даже насморк не прилипал. - Колите еще, выдержит.

Старший пожал плечами, коротко переговорил с Андреем и вернулся к фургону, не дожидаясь пока Катя успокоится, машина тронулась с места и направилась в сторону города.

- Я отойду, вы пока будьте тут, надо кое-что для протокола.

- Мы в машине будем.

Андрей кивнул и ушел к заброшенному зданию, оттуда как раз выволакивали черный плотный мешок.

Уже рассветало, когда Кирилл вернул меня домой, хотя предлагал поехать к нему или друзьям, но я отказалась. Протоколы, краткие разъяснения, все заняло очень много времени. Андрей предупредил, что это не последняя встреча.

А потом все закрутилось и завертелось. Допрос за допросом, разъяснения, я чувствовала себя марионеткой и диктофоном в одном лице, раз за разом повторяя одно и тоже. Единожды мы только зацепились за зыбкую тему.

На очередном допросе следачка показала мне фото Маши и спросила, знаю ли я эту девушку. В тот момент я, впервые за все время, расплакалась и рассказала ей об этой девушке и нашей странной встрече. Женщина молча меня выслушала, убрала фотографию и попросила больше никому об этом не рассказывать.

Катю поместили в спец лечебницу. Состояние ее стабилизировать никак не удавалось. Анализы показали изменения в организме, но обратимы ли они были оставалось пока не известным. Что за дрянью накачивал ее Савицкий тоже не выяснили. Но к его делу подключились многие, приплетая эпизоды из разных концов страны. Похоже дел натворил наш сатанист немеряно. Врачи с разных регионов собирали консилиумы, на которых обсуждали своих подопечных.

Ко мне в общагу приезжали родители Кати. Мама ее долго плакала, прижав меня к себе, отец много молчал и хмурился. Они оставили много гостинцев, благодарили и просили не теряться. А еще забрали Катюшины вещи и мне стало совсем одиноко.

По просьбе Андрея нас с Мишей к Кате не пускали, Кирилл был у нее единожды и вернулся без хороших новостей.

Мишку выписали через три месяца. Оказавшись на грани жизни и смерти, он смог выкарабкаться. Молодой и сильный организм парня выбрал жизнь и физически Миша был здоров уже через небольшой промежуток времени. Однако произошедшие события оказали на него огромное влияние. Психологи работали с нами, но к прежней жизни пути назад не было. Миша очень сильно замкнулся в себе, редко и плохо шел на контакт, даже золотые кудри этого ангела не блестели так ярко. Он с головой погрузился в учебу и резко сменил гематологическое направление на судебную медицину и психопатию. Кажется, я понимала его мотивы. С Кириллом мы виделись почти каждый день. Он забросил свои вылазки и каждую минуту свободного времени проводил со мной. Зима в тот год выдалась на редкость морозной. Он обнимал меня за плечи, водил по улицам города, поил кофе в кафе, отогревал мои руки в своих и каждый раз при прощании целовал в холодный висок. Он предложил мне перейти на парамедицину или медицину катастроф в академию МЧС. Хорошее предложение, мне оно понравилось. А во всем остальном я была холодна и безучастна. Ко всем его разговорам и знакам внимания, как и вообще к жизни. Вместе с Катькой из нее ушел свет, я вновь осталась одна. Сирота.

В тот вечер я вернулась с занятий, на улице стемнело, Кирилл прислал сообщение, что будет через несколько минут. В моей комнате царила тишина и пустота, Катину кровать так никто и не занял. Я включила тусклую лампу и остолбенела. В проеме между нашими кроватями стояла Маша. Лицо ее светилось изнутри, волосы больше не были тусклыми и скатавшимися, струились по плечам задорными завитками, девушка проговорила:

- Хватит! Живи! Живи! За меня! Живи за нее! Хватит!

Резко раздался стук в дверь, я вздрогнула и моргнула, в этот же момент видение исчезло, я осталась одна в комнате.

За дверью стоял Кирилл и я словно заново его увидела, а когда парень наклонился поцеловать меня в висок, обхватила его шею руками и потянула к губам.

- Ну, наконец-то, - с улыбкой произнёс он и обхватил меня за талию, отвечая на поцелуй.