Кукла-Подклад

Я так долго сижу здесь. Я так давно заточен. Ведьма привязала меня к этой кукле и не дает уйти. А я так хочу уйти! Не знаю, как она смогла перехватить мою душу после смерти, но теперь я должен ей послужить, как она уверяет. С чего я вообще ей что-то должен? Но я не могу уйти самостоятельно. Мне тесно здесь, неудобно, удушливо. Я смутно помню свою уже прошлую жизнь. Это все дела мирские, они меня уже совсем не держат, мне пора дальше. Но я все еще здесь.

Рядом со мной сидят такие же тряпичные куклы без лиц, с палками вместо рук и ног. На нас на всех какое-то подобие разноцветных нарядов, перевязанных бечевкой. Она приговаривает, что каждый цвет символизирует разные задачи, которые мы должны будем исполнить. Уверен, все эти куклы такие же жертвы колдуньи, как я. Мы не можем двинуться, не можем ничего сказать, только безвольно смотреть. Если бы мог, задушил бы эту ведьму собственными руками. Но увы, вот она прохаживается по своим владениям, нагло ухмыляется, поглядывая в нашу сторону. Она ждет. Ждет подходящего клиента для каждого из нас. И сегодня кому-то из нас выпадет шанс исполнить миссию и, наконец, освободиться.

* * *

В комнату с приглушенным светом и задымленным воздухом от вечно горящих благовоний вошла хмурая блондинка. Ее взгляд быстро пробежал по полкам, заставленным различными камнями, склянками, свечами и разложенными пучками трав. Она с любопытством задержала взор на полке с нами, но тут же переключилась на хитро улыбающуюся ведьму. Та сидела за круглым столом со свечами и нарочито медленно перемешивала колоду карт. Блондинка уже открыла рот, чтобы что-то сказать, но колдунья небрежно выставила ладонь вперед, перебивая ее.

– Можешь мне не говорить, моя дорогая. Я все уже вижу, – она махнула на стул напротив нее. – Присаживайся. В ногах правды нет.

Гостья с недоверием во взгляде все же прошла и села. Ведьма начала по одной вытаскивать карты из колоды и класть перед собой.

– Чужого мужа любишь, значит. Ага… И жаждешь из семьи его увести. Только он ни за что не уйдет сейчас.

Блондинка округлила глаза от удивления.

– Откуда вы знаете? Вы в картах это видите?

Колдунья ухмыльнулась и лукаво глянула на нее исподлобья.

– Милая моя, я профессионал своего дела. Итак, чего же ты хочешь от меня?

– Вы верно сказали, он никак не решится уйти ко мне. Давно б ушел, да только… – девушка замялась.

– Его держит дочь в семье, – задумчиво протянула ведьма, вытянув еще одну карту из колоды. – Да, пока его дочь не станет взрослой, он никогда не покинет свою семью.

Гостья всплеснула руками.

– Это же сколько мне еще ждать?! Ей только пять лет! Пять! Пока она вырастет, я уже состарюсь!

– Есть у меня одно решение.

Колдунья все с той же невозмутимой ухмылкой отложила карты и встала.

Я почувствовал, что сейчас будет сделано что-то ужасное, непоправимое, и мысленно молился, чтобы ее выбор не пал на меня. Только не в этот раз.

Колдунья неторопливо прошла вдоль полки с куклами, тщательно выбирая и подходя все ближе ко мне. Если бы у меня еще было дыхание, я определенно бы задержал его. Ближе, еще ближе. Ее палец отстукивал ритм по полке с каждым новым шагом. Прошла дальше. Ура!

Рано обрадовался… Она внезапно остановилась и повернулась. Да, именно ко мне. Что ж так не везет то.

Ведьма гаденько улыбнулась, взяла меня в руки, обвязала куском бинта вокруг пояса, что-то тихо и быстро бубня в этот момент, и вернулась за стол.

– Вот оно ваше решение. Это кукла-подклад, на ней бинты, снятые с покойника. Подбросьте ее девочке, и порча быстренько сделает свое дело. Малышка будет сходить с ума, зачахнет от болезни, и ни один врач не поможет. Любовничек от горя то быстренько сбежит к вам. А вы уж найдете способ его утешить.

Девушка побледнела, застыла, что-то быстро обдумывая. Затем она решительно кивнула и протянула дрожащую руку ко мне.

* * *

К девочке я попал довольно быстро. На удивление, ей почему-то очень понравилась не слишком то привлекательная кукла, подаренная папиной секретаршей. Девчушка была очень милой, с каштановыми кудряшками, теплыми карими глазами и россыпью маленьких веснушек на щечках. Она сажала меня за детский стол с другими игрушками, устраивала чаепития, читала сказки. Хотя, скорее всего, декламировала их по памяти, ведь они были уже зачитанные ею до дыр.

Я привязался к малышке и никак не мог приступить к своей миссии. Не сказать, что я весь такой добренький. Ведь, казалось бы, до свободы рукой подать. Всего лишь спустить порчу с крючка. Сейчас моя душа – хранитель этой негативной энергии. Ведь для того она и привязана к этой чертовой кукле. Когда девочка будет держать подклад в руках, я должен отпустить этот черный сгусток. И тогда-то порча перейдет на нее. Кукла – держит мою душу, я держу порчу.

С каждым днем мне становится все хуже, а порчу удерживать все тяжелее. Негативная энергия, казалось, постепенно съедает меня. Мое сознание стало периодически меркнуть. Я будто засыпаю, проваливаюсь в мутное ничто, а пробуждаюсь со странной болью. Да, у меня нет тела, но ощущения, будто меня что-то спрессовывает, ломает и сжимает. Я не могу так больше, когда же эти мучения прекратятся. Я хочу уйти.

Одной из таких ночей, полной страданий, я услышал голос. Чужеродный, низкий, стальной.

– Отпусти меня, и тебе сразу станет легче.

Мне даже показалось, что я увидел перед собой красные угольки глаз.

– Попробуй ослабить хватку. Ну же, совсем чуть-чуть.

И я расслабил. Не смог больше сдерживаться. Надо же, мне и вправду стало легче. Тиски будто бы отступили. Я бы шумно выдохнул от облегчения, если бы мог. Минуты две я просто наслаждался отсутствием боли, пока в темноте не услышал странный скрип, затем еще и еще один. Что-то медленно приближалось к кровати безмятежно спящей малышки. Приглядевшись, я увидел медленно ползущую тень к девочке. Она вытянулась и скользнула под одеяло.

Я вглядывался в темноту и ничего больше не видел. Но внезапно со стороны кровати послышалась возня, хрип. Сначала редкие, а затем усиливающееся звуки хватания воздуха. Девчушка пыталась закашляться, вдохнуть, но что-то душило ее. Слезы текли по пухленьким щечкам. Она одной рукой пыталась убрать невидимые руки с горла, а другой отчаянно хлопала по матрасу.

Я в ужасе и в каком-то тупом ступоре смотрел на то, как на ребенке сидела прозрачная, черная тварь с горящими красными глазами, как она крепко сдавливала маленькое горло, как медленно склонялась к распахнутому рту, как намеревалась погрузиться туда полностью.

Я резко потянул на себя порчу. Она отлетела от девочки, попутно сбив несколько валяющихся на полу игрушек и втянулась в куклу. Боль взорвалась во мне тут же, с утроенной силой. Как жаль, что мне нечем взвыть. Это нестерпимо.

Девочка резко села на кровати, глубоко и шумно вдохнула. Ее медленно поглощала истерика. Воздуха еще не хватало на всхлипы, но постепенно плач набрал силу. В комнату вбежали родители. Она пыталась им что-то объяснить, но кто поверит маленькому ребенку. «Это все тебе приснилось, показалось».

– Зря стараешься. Тебе всего лишь нужно меня отпустить, выполнить свою миссию и стать самому свободным, – услышал я голос, одновременно неоткуда и везде.

Видимо, так долго сдерживаемая порча обрела некое подобие сознания с конкретной целью.

Что же мне делать? Может уже покончить с этим всем и послушать тварь? Попаду ли я в ад? А существует ли он вообще?

Порча тем временем будто в крепкие объятия заключила, сжимала все сильнее и сильнее. Мне хотелось плакать вместе с девочкой, жаль, нечем. Может хоть чуть легче бы стало.

Время теперь тянется мучительно медленно, а мутному забытью я стал даже радоваться. В эти моменты боль чувствовалась притупленно.

Но однажды из такого вот провала мое сознание резко вернулось от дикого крика малышки. Она сидела на коленях, вжавшись спиной в борт кровати, а перед ней полупрозрачная, черная тварь в человекоподобном образе наматывала на палец каштановую прядку. Она резко дернула на себя натянутые волосы. Маленькая головка не выдержала такого напора, девочка повалилась вперед. Чудовище второй рукой, будто лезвием, отсекло прядь почти под корень. Локоны посыпались на пол. Ребенок вновь взвизгнул.

Где ее родители? Сейчас день. Почему она одна?

Тварь придавила руку девочки к полу, наступив на нее. Малышка заплакала, заверещала, попыталась выдернуть руку, но у нее ничего не вышло. Тварь медленно склонила морду, вновь занесла руку для удара.

Я изо всех своих имеющихся сил дернул порчу на себя. Она лишь замерла, но не сдвинулась с места. Меня охватила паника. Я мысленно дернул еще. Тварь медленно повернула голову в мою сторону. Мне показалось, что она расплылась в зловещей улыбке, а затем вновь склонилась над девочкой и медленно занесла руку для удара.

Меня охватила злость. На ведьму, на заказчицу-блондинку, на ее любовника, на это нечто, на самого себя. Какого черта лысого я ничего не могу сделать? Я позволил заточить себя в кукле, я не могу удержать порчу, обретшую силу, форму и сознание, я бессилен, когда оно творит такое с безвинным ребенком. Не удивительно, что у меня нет энергии. Порча все это время питалась моей душой. Поди отожралась уже знатно, вот и стала такой. Ну уж нет!

Внезапно почувствовал, как гнев придал мне силы, они буквально разгорались все больше и больше. Казалось, еще чуть-чуть, и смогу даже подвигать конечностями куклы. Я рванул порчу на себя со всей яростью и отчаянием. Чудище буквально смело с места. С диким ревом оно всосалось внутрь куклы.

Снова стало тесно, больно, но внутри меня все ликовало. Хоть что-то. Маленькая победа, не в войне, но в сражении. Нужно срочно что-то думать и решать с этой мерзкой дрянью.

– Ты лишь оттягиваешь время от неизбежного, мучая себя, – прошелестело вокруг меня. – Я доберусь до нее.

Нет! Теперь я решил уже точно. До девочки я не дам ему добраться.

Что ж, не быть мне с бесконечно-вечным. Не стать свободным. Надеюсь, закон бумеранга все же работает, и эта колдунья получит откат за все свои черные дела.

Я бы сейчас закрыл глаза, будь они у меня. Но довольствуемся тем, что имеем. Я сосредоточился в ощущениях, отследил тварь. И вот уже не она меня зажала в тисках, а я ее. Порча, заподозрив что-то неладное, попыталась освободиться, но я держал крепко. Сосредоточив всю силу, я потянул порчу в себя. По мере втягивания, я чувствовал прилив своей же энергии, когда-то ею поглощенной. Возвращаю свое себе. Порча перестала сопротивляться, стала снова черным, отравленным сгустком. И вот она вся во мне, впускаю ее в себя.

Порча активировалась. Я ощутил, как душа трескается и разламывается. Вот и все. Такой вот конец.

Чувствуя, как моя душа постепенно распадается на мелкие частицы и растворяется в воздухе, я испытал удовлетворение и легкую грусть. В последний раз взглянул на девочку, все еще хныкающую на полу. Меня больше не будет, перерождения не случится, но я справился и спас чужую душу, чужую жизнь. Это хорошо. Это замечательно. Я бы напоследок улыбнулся во весь рот, если бы он был у ме…