Кукла с человеческим лицом

В ярких лучах весеннего солнца бесчисленные пылинки неторопливо кружили в воздухе, наотрез отказываясь опускаться на дощатый пол. В доме было тихо, и только нежная мелодия, льющаяся с губ молодой девушки, разбавляла эту тишину. В её руках куски ткани от старых юбок приобретали задуманную форму. Игла ловко соединяла материю, и как результат, уже к полудню тряпичная кукла опустилась на колени своей создательницы. Размером она была не больше кошки Люськи, что войдя в дом, вальяжно прошагала к миске и, не обнаружив там ничего интересного, стала тереться о ногу хозяйки.

- Ну, не торопи ты меня, - произнесла девушка, поднимаясь со стула, - сейчас накормлю.

Большой живот не позволял передвигаться так же активно, как и несколько месяцев назад. Накормив Люську, женщина вернулась к своему творению.

- И как мне тебя назвать? - мастерица глядела на куклу, лицо которой, она сознательно вышивать не стала, стараясь сохранить верность традициям. - Или оставить это право твоей будущей хозяйке?

В ответ на эти слова женщина почувствовала толчок. Улыбнувшись, она погладила живот и убрала куклу на полку дожидаться своего часа.

- Ох, и не шила бы ты ничего, Катька, - раздался голос с прихожей. - Дитя пуповиной удавится.

Катя вышла встретить маму, вернувшуюся с полей и сразу же прибрала шкатулку со швейными принадлежностями в шкаф.

- Одно поверье в другое упирается, - пожала плечами девушка. - Шить нельзя, а куклу-кувадку вынь да положь.

- Ну так без ниток надо, без иглы, - ворчала будущая бабушка.

Катерина не ответила. Она помогла матери накрыть на стол, зная что скоро на обед придут мужчины.

- Иди, доченька, отдыхай, - заботливая мама не хотела чтобы на последнем месяце беременности дочь перенапрягалась.

Катя кивнула, соглашаясь со словами матери. Женщина очень быстро уставала в последнее время. Вот и сейчас, немного поработав над игрушкой, почувствовала боль в пояснице и непреодолимое желание немного полежать. Она прошла в свою комнату, где рядом с супружеской кроватью стояла маленькая люлька, вырезанная из дерева отцом Кати. Закрыв глаза, девушка наслаждалась майским теплом, заботой родственников и мужа, а так же подготовкой к пополнению семьи. До радостного события оставались считанные дни.

Эти дни пролетели слишком быстро и вот, у дома Катерины собрались люди в чёрных одеждах. Тяжело вздыхая, они печально глядели на крышку совсем малюсенького гроба, стоящую у входа в дом.

***

С тех пор прошло десять лет. Боль от потери первого ребёнка может быть и не исчезла бесследно, но ослабла благодаря чуткому мужу и заботливым родителям. Сейчас по дому Катерины и Михаила бегала весёлая девочка по имени Саша. Саша росла активным и общительным ребёнком, а о трагедии десятилетней давности малышка и не подозревала.

Катерина не шила куклу-оберег для Саши и вообще не брала в руки ниток с иголками на протяжении всей беременности. В таких делах ей обычно помогала мама, которая жила по соседству. Что касается игрушек, то Михаил не жалел для Саши никаких денег. Бывало поедет в город, и накупит любимой дочурке пряников на рынке, платье красное в горошек, да чтоб бант побольше, и зверят плюшевых разных обязательно возьмёт. Куклы тоже у Саши были, но дарили их обычно родственники. Катя на такие подарки старалась попросту не смотреть - никакая боль не проходит бесследно.

- Вот и смеркается уже, скоро мамка звать будет, - говорил плюшевый мишка, чей голос принадлежал Саше. - Давай ещё по разу спрячемся и хватит на сегодня.

В левую руку девочка взяла Лисичку, сшитую мамой и заговорила тоненьким голоском:

- Хорошо! Я буду прятаться... - взгляд Саши скользил по двору в поисках места, в котором Лисичка могла бы спрятаться от Мишки. - В сарай! А ты не подглядывай.

Саша усадила Мишку мордочкой к стене и наказала, чтобы он честно считал до десяти. Последние на сегодня лучи закатного солнца ещё освещали сарай, позволяя детским глазкам пробежаться по скудному интерьеру хозпостройки в поисках укромного места для Лисички.

- Сюда! - вдруг мелькнула в голове у девочки мысль, сказанная будто чужим голосом. Она подняла глаза и увидела маленькую дверцу ведущую на чердак старого амбара.

Кряхтя и раздувая ноздри, Саша всё-таки придвинула лестницу к нужной стене и, взяв в зубы лисичку, полезла на чердак. Скрипнув старыми петлями и подняв клубы пыли, дверца открылась впуская на чердак любопытного ребёнка.

- Ух, ты! - глазки так и метались от одной кучи хлама к другой.

Хламом это могло показаться любому взрослому, но для ребёнка такие залежи были непаханым полем, в котором ещё копаться и копаться. Был тут и старый радиоприёмник, и одна лыжа, и много разных ящиков, но взгляд Саши задержался на именно ней... Безликая кукла, покрытая толстенным слоем пыли лежала среди груды бесполезных вещей, придавленная ржавым колесом от велосипеда «Турист». Красное платье, на которое падали солнечные лучи, пробивавшиеся через щели в досках, казалось девочке безупречным. Две косички, сплетённые из шерстяных ниток, были подвязаны малюсенькими бантиками и даже ножки куклы не были босыми.

- Та-а-ак, - пробравшись на чердак, Саша бросила Лисичку вниз и скорее схватила в руки находку, - и как же тебя звать, а?

Мысль в голове взялась ниоткуда - Саша.

- Но ведь так зовут меня! - воскликнула девочка. - Это моё имя!

Весёлую игру прервал голос папы:

- Сашенька, ты где, родная? Ты что, на чердаке? - видимо отец заметил лестницу и приоткрытую дверцу. - А-ну, слезай оттуда. Упадёшь ещё, не дай Бог.

***

Уже дома, лёжа в кровати после ужина и вечернего туалета, Саша продолжила выбирать имя для куклы. «Маша, Валя, Тоня, всё не то!», - девочка никак не могла определиться.

- Малышка, - в комнату вошла мама, - я пришла пожелать тебе... О, боже! - Катерина замерла, уставившись в куклу, что лежала на одной подушке с любимой дочкой. - Откуда это у тебя?! Откуда?!

На крики пришёл отец.

- Что случилась, Кать?

- У неё эта кукла, Миша! - заикаясь, говорила женщина. - Она... она же... она...

- Тише, Кать, ну серьёзно, - Михаил обнял супругу за плечи, прижав к себе. - Не пугай ребёнка. Ну, кукла и кукла. Ты же её для дочки шила, вот она и дождалась. И тоже ведь Саша.

Девочка слушала разговор родителей и ничего не понимала. Кто кого дождался? Почему куклу закинули на чердак, если шили специально как подарок? «Не поймёшь этих взрослых», - ребёнку оставалось лишь пожать плечами.

Михаил успокоил жену, поцеловал Сашу и, пожелав дочке спокойной ночи, погасил в спальне свет.

Душный и липкий сон давил на грудь, путал образы, не позволял крику вырваться наружу. Саша ворочалась в кровати, пытаясь проснуться, но кошмар впился когтями в хрупкий детский мозг и сдаваться не собирался.

Земля. Она падала Саше в лицо, забивалась в рот и ноздри, заполоняла собой всё пространство. Червячки щекотали её плоть, пробираясь под кожу. Тяжёлые струи дождя полили чернозём, делая землю ещё тяжелее и теперь Саша уже не могла раскопать её своими слабыми ручками. Внезапно девочка оказалась в пустой, тускло освещённой комнате. Металлический стол обжигал кожу холодом. Саша взглянула на свой живот и увидела как пуповина ползёт по её скованному страхом телу словно змея, подбираясь ближе в шее. Крик о помощи был задавлен узкой петлёй перехватившей горло. Пуповина душила ребёнка, не позволяя позвать маму. Всё крепче и крепче. Всё крепче...

- Мама! - Саша проснулась от звука собственного голоса.

Это даже нельзя было назвать криком. Больше походило на стон или мычание. Но мама услышала. Она прибежала к дочке в спальню и прижала к груди.

- Это просто сон, малышка, - ласковый голос рассеял остатки кошмара, но сердечко продолжало неистово стучать. - Так бывает, когда скидываешь одеяло. Ложись, я тебя укрою.

Саша легла, но спать не собиралась. Она не хотела возвращаться в ту комнату, в которой... Девочка потрогала живот и облегчённо вздохнула. Оставалось только дождаться рассвета и кошмар позади.

Пока Саша думала о том, как проведёт завтрашний день, сон незаметно подкрался к её векам и заставил подчиниться своей воле. Страшные образы больше не возвращались. Девочке снилась её новая кукла. Она расчесывала её волосы, подшивала платье и вела с тряпичной подружкой мирную беседу.

- Что, что? - Саша наклонилась к кукле, но не сумела разобрать слов.

Приглушённый голос пробивался сквозь ткань, заставляя девочку всё сильнее склоняться над куклой.

- Что? Не пойму, что сделать?

- Нарисуй мне лицо!!!

Саша вздрогнула и открыла глаза. Солнечные лучи пробивались сквозь старенькую тюль, спеша рассказать всем, что наконец настало утро.

***

- Папа, ты говорил, что люди с одинаковыми фамилиями это однофамильцы. - За завтраком, у Саши на коленях сидела её кукла. - А люди с одинаковыми именами это одноим... одноимецы?

- Нет, малышка, - папа ласково улыбнулся, - это называется - тёзки. А почему ты спросила?

- Значит моя кукла - тёзка, - девочка подняла игрушку над столом и усадила рядом с тарелкой.

- Сашенька, убери её со стола, - мама игриво потрепала девочку за косичку, но вдруг почувствовала какой-то странный, подсознательный холодок. Будто животные инстинкты взывали к её разуму, заставляя найти источник опасности.

В тот момент, когда Катерина переложила куклу на стул, она была готова поклясться, что безликое тряпичное чудовище испытывает к ней безграничную ненависть. Женщина тряхнула головой, прогнав глупую мысль.

- Мама, а можно я вышью кукле глазки и ротик? - спросила Саша.

- Нет, Сашенька, ты ещё маленькая, не надо играть с иглами.

- Но мама! - воскликнула девочка. - Ты же сама учила меня зашивать колготочки и носочки.

- Ладно, но только аккуратно. И вообще, её бы постирать. - Катерина повернулась к мужу. - Поедешь в город сегодня, купи мыла хозяйственного.

После завтрака отец снарядил телегу, запряг старого коня и отправился в город. Ехать предстояло целый день, а ночевать Михаил собирался у брата. Колёса телеги заскрипели по просёлочной дороге, выдавливая из земли попадавшиеся на пути булыжники. Отец обернулся махнуть дочурке на прощание и вдруг сердце его защемило чувство тревоги. Будто кто-то чужой забрался в дом, будто что-то затаилось и ждёт своего часа. Михаил закурил папиросу, прогоняя тревогу прочь. Тесть жил по соседству, а значит семья оставалась под присмотром. И всё же сердце мужчины рвалось наружу и скулило, словно сторожевой пёс, почуявший беду.

***

Катерина плотно занялась огородом. Подвязывала огурцы, полола грядки, собирала вредителей. Всякий раз когда женщина оборачивалась в сторону дома, она прислушивалась - всё ли в порядке с Сашей? Из открытых окон доносился голос. Девочка играла со своей новой куклой, увлечённо рассказывая ей о семье.

Кукла. Неужели нужно было послушать мать и не брать в руки иглу, пока ребёнок находился в утробе? Но ведь она шила её с такой любовью! Кукла предназначалась как оберег для Саши, той, что должна была родиться ещё десять лет назад.

- Доченька! - Катерина постучала в окно. - Саша!

- Что, мамочка? - дочка ответила пищащим голосом, имитируя речь тряпичной куклы.

- Я пойду до тёти Зины, - женщина вытерла испарину со лба, - побудь немного одна, хорошо?

- Хорошо, мамуля, - в голосе Саши прозвучали странные нотки, напоминающие насмешку, но Катя списала это на детские забавы.

Женщина пожала плечами и поспешила к соседке забрать свою лейку. Муж у Зины как запил, так трезветь и не собирался. Но пропить лейку... это было слишком, даже для него.

Зина конечно же не могла не уговорить Катерину зайти на чай. Соседка достала старые сушки и пока грелся самовар, всё ругала своего никчёмного мужа на чём свет стоит.

- Вот сейчас вроде в лес ушёл, а чует бабье сердце - пьёт, - Зина села напротив. - Ну, а у тебя что?

- Да так, потихоньку, - пожала плечами Катерина. - Миша в город уехал, мы с Сашкой пока одни остались.

- Грустная ты Катька сегодня, - Зинаида заговорщически улыбнулась, - сейчас веселить тебя буду.

- Чем это?

- А ты послушай... - и болтливая соседка начала длинный пересказ сплетен, на которых держалась вся светская жизнь Новомихайловки.

Рассказ был длинным, но увлекательным. Было ясно, что Зина разбавляет и без того не самые правдивые слухи отсебятиной, но так было ещё интересней.

Там и Володька-рыбак жену утопил, да в сетях ко дну отправил, и Машка Скворцова (в народе Скворчиха) мужу изменяет с его братом на пасеке, и даже фельдшер Оксана Владленовна оказалась тайной алкоголичкой.

Под нескончаемый поток речи время летело стремительно и когда алеющая полоса заката стала бить лучами прямо в глаза, Катерина наконец опомнилась.

- Ой! - воскликнула женщина, - у меня же Саша одна!

Она поспешила домой, поблагодарив соседку за чай и беседу, оставив ту допридумывать подробности личной жизни односельчан.

- Саша! - Катерина буквально ворвалась в дом. - Саша!

Ответом послужила тишина.

- Саша! - не разуваясь, встревожившая женщина пошла по комнатам. - Доченька!

- Я здесь! - донеслось из детской.

- Почему ты не отвечаешь? - Катерина зашла и увидела как Саша выглядывает из-под кровати.

Вид у девочки был подавленный. Взгляд бегал, а пальцы нервно теребили манжеты.

- Она запрещает мне отзываться на это имя, - напуганная девочка указала вверх, на кровать. - Она говорит, что Саша - это она.

Катерина подняла взгляд и обомлела. На кровати сидела тряпичная кукла с вышитым чёрными нитками лицом. Лицо это было перекошено от нескончаемой злобы, глаза имели каплевидную форму, а детально вышитый рот обладал рядом острых зубов.

- Саша! - воскликнула женщина. - Зачем ты сшила ей такое лицо!

- Мама! - девочка вылезла из-под кровати и прижалась к матери. - Я правда хотела сделать улыбку, я не знаю как так получилось!

- Я выкину её! - Катерина отстранила от себя дочку и схватила ненавистную куклу.

- Может обвяжешь кукле шею шнурком? - за спиной раздался голос Саши, но звучал он сипло и словно покалывал холодом. - Давай, мама, задуши меня! А затем закопай в землю. Отдай моё имя другой! Забудь про меня!

Катерина выронила куклу из рук и, почувствовав, что ноги становятся ватными, опустилась на пол.

- Стыдно? - лицо Саши не выражало абсолютно ничего, в то время как голос источал ненависть. - Я никогда не уходила! Я оставалась здесь и на сорок первый день, и все эти десять лет! Эта маленькая сучка, - Саша стукнула себя кулачком в грудь, - сейчас утопится в ведре, а ты мама, бери-ка в руки иглы. Ты ведь так хорошо шьёшь.

Саша хрипло рассмеялась, а Катерина покорно взяла в руки иглу с уже продетой нитью. Голова шла кругом, женщина понимала, что её воля сейчас принадлежит кому-то другому. Даже острая боль проткнутых век не привела её в чувства. Кровь хлынула по лицу и рукам, но остановиться Катерина не могла. Женщина зашивала себе веки, под искажённый голос дочери.

- Как ты не могла смотреть на эту куклу, помнишь? - продолжала дочь. - Не смотри, мама, не смотри!

Девочка дико рассмеялась, сорвала шторы, пустилась в нечеловеческий танец, всё приговаривая: «Сашенька вернулась! Сашенька вернулась!». Голос её совсем осип и уже напоминал собачий лай. Неистовая пляска продолжалась, а беспомощная, лишённая воли мать, уже заканчивала сшивать веки на левом глазу.

- Сашенька вернулась! Сашень...

Хлёсткая пощёчина оборвала дьявольскую мантру, что непрерывным потоком лилась из уст маленькой девочки. Михаил схватил куклу и молниеносным движением руки, оторвал ей голову.

- Не-е-ет! - Завизжала Саша, протягивая руку к игрушке.

Отец вынул из кармана коробок спичек и, не теряя зря времени, поджёг куклу. Саша повалилась на пол, трясясь и корчась в припадке. Изо рта девочки потекла пена, а глаза закатились. Михаил метнулся на кухню и уже через мгновение вернулся, упав на колени рядом с дочерью. Крепкие мужские пальцы разжали детскую челюсть и ложка опустилась на язык.

Эпилептический припадок длился недолго. Едва тряпичная кукла догорела, как Сашу отпустило, а Катерина заревела, выронив иглу. Женщина упала в объятья мужа и сбивчиво пыталась, что-то объяснить.

- Тс-с-с, - Михаил положил палец на губы жены. - Не могу я так, когда тревога. Не могу я вас одних оставить, - мужчина прижал к груди жену и дочь и, слегка покачиваясь, продолжал говорить, казалось, сам с собой. - Дошло до меня поздно. Кукла эта... тёзка. Саша.

По обветренному, загорелому лицу потекла скупая слеза. Михаил продолжал корить себя за то, что не сразу прислушался к своему сердцу и долго не решался развернуть коня.

Так и держал он любимых девчонок в стальных объятиях, пока едкий дым кружил в комнате, переливаясь багряными оттенками в последних лучах уходящего за горизонт солнца.